Дореволюционный период и аграрная реформа в Приангарье // Винокуров М.А., Суходолов А.П. Экономика Иркутской области

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

С развитием сибирской промышленности, прокладкой дорог и ростом численности городского населения появились дополнительные стимулы для наращивания сельскохозяйственного производства и увеличения площади посевов. В период строительства Транссибирской железнодорожной магистрали и, особенно, столыпинской аграрной реформы началось освоение лесостепных территорий Предсаянской равнины. Именно на этих землях «оседала» значительная часть крестьян — переселенцев из центральных российских губерний.

Если за все пореформенные годы (1861-1890) в Приангарье прибыло не более 5 тыс. чел., то за дореволюционный период (1890-1916) 146 тыс. чел., или 3,3% всех сибирских переселенцев. Наибольший их поток (свыше 50%) пришелся на годы столыпинской реформы (1906-1914). Именно в это время в основу переселенческой политики был положен принцип, сформулированный П.А.Столыпиным — «свободно переселиться и прочно обосноваться». Для всех желающих выехать в Сибирь действовали льготные железнодорожные тарифы, в 3-4 раза удешевляющие переезд к новому месту жительства. Кроме того, из вагонов четвертого класса составлялись льготные переселенческие поезда. По всей Транссибирской магистрали, начиная от Челябинска до Новониколасвска и далее до Иркутска и Сретенска, были созданы переселенческие пункты с бесплатным питанием и медицинским обслуживанием. К прибытию очередной партии переселенцев проводились землеустроительные работы.

Издавался специальный журнал «Вопросы колонизации», бесплатно распространялись большие тиражи переселенческих справочников, содержащих всю необходимую для новоселов информацию. Чтобы исключить случайное переселение и сократить количество обратных переселенцев, была введена обязательная посылка ходоков для предварительного ознакомления с новыми землями. Действовала гибкая система ссуд и тарифов, стимулирующая продвижение крестьян в восточные районы Сибири.

Важно заметить, что переселенческая политика в тот период не отрывалась от реальной жизни и подкреплялась совершенно конкретными делами. Вот лишь некоторые из них. На вновь осваиваемых крестьянами землях за счет средств Переселенческого управления строились новые грунтовые дороги, школы, больницы, церкви. Для детей-сирот открывались специальные приюты. Создавались агрономические отделы с опытными сельскохозяйственными станциями и полями. Переселенцам предоставлялись льготные ссуды на покупку семян и племенного скота. Устраивались склады, где по низким ценам можно было приобрести все необходимые предметы бытового и хозяйственного назначения.

К сожалению, не все из вновь прибывших оставались на постоянное проживание в Иркутской губернии. Тем не менее, на новых местах закреплялась значительная доля переселенцев — 70-90 % (в разные годы по-разному). Как правило, это были крестьяне, приехавшие в Сибирь в надежде получить землю и завести собственное хозяйство. Они оседали в притрактовой и прижелезнодорожной полосе, ндоль бассейнов рек. Именно здесь находились наиболее освоенные сельскохозяйственные районы.

Железнодорожное строительство и столыпинская аграрная реформа дали мощный импульс развитию сельскохозяйственного производства. В оборот были вовлечены новые угодья. При этом посевные площади и поголовье скота в районах нового освоения увеличикались почти вдвое быстрее, чем численность населения. Уже на трети, а иногда и на второй год переселенцы начинали поставлять на рынок излишки своей продукции. Некоторые переселенческие семьи могли продавать до 15-200 пудов зерна, причем без всякого ущерба для своего личного потребления.

Железная дорога сделала Иркутскую губернию доступной не только для переселенцев. Она открыла продовольственный рынок Приангарья для более дешевого западносибирского хлеба, что обострило конкуренцию и потребовало от местных крестьянских хозяйств повышения производительности труда. Это позволило деревне окончательно избавиться от полунатурального уклада и перейти к товарным формам сельскохозяйственного производства. Перед революцией количество товаропроизводящих хозяйств в Приангарье было больше, чем в среднем по России. Явно прослеживалась взаимосвязь между степенью товарности хозяйства и уровнем жизни населения.

Стоит отметить, что почти во всей советской историографии переселенческая политика царизма однозначно оценивалась как неудавшаяся. А ее результаты виделись лишь в расслоении крестьянства и отлечепии крестьян от революционной борьбы за отчуждение, национализацию земли.

Действительно, аграрная реформа «расслаивала» деревню.  Но этого требовал весь ход экономического развития. Необходимо было освободить наиболее инициативных крестьян, быстро и безболезненно вывести русскую деревню на внутрироссийский и мировой рынки. Такой процесс неизбежно выдвигал сильные хозяйства, заставлял делать ставку на крепкого крестьянина, способного успешно конкурировать с западноевропейскими и американскими фермерами. Переселение в Сибирь действительно снимало социальную напряженность в центральных губерниях России, реально давало крестьянам землю, отвлекало их энергию от разрушительной революции и направляло ее в созидательное русло.

Масса крестьян, заселивших новые плодородные районы Сибири, значительно увеличила площади посевов, создала основу для получения большого количества товарных хлебных излишков. Русские переселенцы принесли с собой навыки льноводства, пчеловодства, огородничества, и эти направления также стали развиваться в регионе. Народ в Сибири оставался трудолюбивый, инициативный, смекалистый, умеющий работать. Сибирская деревня росла и быстро приспосабливалась к жестким условиям рынка. Некоторые крестьяне имели даже первоначальное агрономическое образование.

Сибирь не знала крепостного права. В ней не было частного и помещичьего землевладения. Отсутствовали типичные для коренной России обязательные и уравнительные наделы. В земледелии преобладали переложная система и паровое двуполье. Сибирские крестьяне не покупали и не арендовали участки, а просто выбирали свободные и пригодные для земледелия территории, селились здесь и занимались их возделыванием. В среднем на одно хозяйство приходилось до 30 га пашни. Но были хозяйства, возделывающие по 100 и более гектаров.

По дореволюционному российскому законодательству, земельным собственником являлось государство, правом владения обладала сельская община, а правом пользования — отдельная крестьянская семья. Это и имело место в Сибири, где основная часть земель находилась в собственности государства, а крестьяне, поселившись на свободных участках, пожизненно владели и пользовались ими, передавали свои наделы по наследству, не особенно вдаваясь в юридические тонкости.

Наличие обширных и пригодных для земледелия свободных пространств, отсутствие помещичьего землевладения и общинно-передельного землепользования давали возможность крепким и трудолюбивым хозяйствам почти неограниченно расширять запашки и увеличивать сенокосные угодья. Вопросов о внутринадельных переделах, типичных для Европейской России, в Сибири практически не возникало. Наоборот, поощрялась максимальная запашка. Активная борьба с «пережитками захватного права» началась в Приангарье лишь в 1930-х гг., с началом коллективизации.

Неудивительно поэтому, что до революции наиболее трудолюбивые крестьяне могли иметь до 100 и более гектаров земли, держать до 500 голов коров и лошадей. Один из них, по фамилии Новоселов, числился среди богатейших крестьян Восточной Сибири. Он владел извозом по Якутскому тракту (от Иркутска до Верхоленска). Другой крестьянин, Лыткин из с. Шерагул Тулунского района (в то время Нижнеудинского уезда), получил первую премию на региональном конкурсе 1913 г. за образцовое крестьянское хозяйство. Его семья возделывала почти 80 га пашни, держала 15 рабочих лошадей и 200 голов крупного рогатого скота. Имел Лыткин и высокопроизводительную сельскохозяйственную технику: сноповязалки, жатки, четырехконную молотилку, сенокосилку «Мак-Кормик», сеялки, сортировки, крупный сепаратор и маслобойню, другие машины. В его хозяйстве земли удобрялись навозом, были внедрены очистка семян и тра-иосеяние. Лыткин на договорной основе сотрудничал с Тулунской селекционной станцией, получая улучшенные районированные семена и племенной скот. Его пашня давала очень высокие для Сибири урожаи, в 3 раза выше, чем в среднем по губернии, — по 120 пудов ржи и 150 пудов пшеницы с 1 га.

В целом прослойка крепких («кулацких») крестьянских хозяйств, имевших по 15 и более гектаров пашни и свыше пяти лошадей и коров, была в Иркутской губернии довольно значительной — 15-20 %. Это почти втрое превышало среднероссийский показатель (более высокий уровень зажиточных хозяйств — 40 % — отмечался в те годы юлько в Амурской области). Стоимость товарных излишков сельскохозяйственной продукции на одну крестьянскую семью в Приангарье иногда была в 2-3 раза выше аналогичного показателя в традиционных земледельческих районах Европейской России.

Именно на такие крепкие хозяйства и на крестьян-собственников делал ставку П.А.Столыпин, проводя свою аграрную реформу. Увеличение их числа вело к подъему всего сельскохозяйственного производства России.  Подобная аграрная политика была единственно верной для Сибири и выдержала испытание временем. Так, в годы первой мировой войны при общем сокращении урожая зерновых по всем земледельческим районам Европейской России в Сибири увеличивалось производство зерновых хлебов.  Даже в период революционной смуты и гражданской войны 1917-1921 гг. спад производства в аграрном секторе Сибири был заметно ниже, чем в европейской части страны.

В 1911 г. правительство Столыпина выступило с инициативой передачи переселенцам в частную собственность хуторских и отрубных участков. Сибирский опыт частного землевладения предполагалось распространить на Европейскую Россию. Однако злодейское убийство Столыпина отодвинуло реализацию этого ключевого этапа аграрной реформы. Проект закона Государственная дума так и не утвердила. С началом первой мировой войны его принятие снова было отложено, а после социалистической революции вопрос о переходе к частному землевладению в Сибири уже не поднимался.

Накануне социалистической революции в Иркутской губернии насчитывалось 91,2 тыс. крестьянских хозяйств с общим земельным наделом 1,1 млн. га (в том числе свыше 450 тыс. га пашни), или в среднем 12,1 га на один двор.

Читайте в Иркипедии:

  1. Сибирь и переселенцы // Истомина Н.К. (1892) (в формате PDF)
  2. Начало аграрного освоения
  3. Дореволюционный период и аграрная реформа в Приангарье

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Винокуров М. А. Суходолов А. П. | Источник(и): Экономика Иркутской области: В 4 т. — Иркутск: Изд-во: БГУЭП, 1999 | Том 2 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 1999 | Дата последней редакции в Иркипедии: 26 марта 2015

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Экономика Иркутской области | Иркутск | Библиотека по теме "Экономика"