География Иркутской области: начало исследования научными экпедициями // Бояркин В.М. «История ... изучения..»

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Исследователи Сибири

Автор: Не известен
Источник: epochtimes.ru
Автор: Не известен
Источник: kvartirant.tomsk.ru
Автор: Не известен
Источник: geol.irk.ru
Автор: Не известен
Источник: yakutskhistory.net
Автор: Не известен
Источник: forum.vgd.ru
Автор: Не известен
Источник: forum.vgd.ru
Автор: Не известен
Источник: tgspa.ru
Автор: Не известен
Источник: radosvet.net
Автор: Не известен

Специальные научные экспедиции стали посылать в Сибирь лишь с XVIII в. Но и до этого пытливые русские землепроходцы собрали в Сибири множество различных сведений, имевших большое значение для науки. Благодаря ранним русским северным походам «за камень» (Урал) уже в XVI в. в Западной Европе появились основанные на русских источниках первые географические карты с изображением нижней Оби.

Несмотря на то что русские землепроходцы, особенно новгородцы, начали посещать эти районы еще с XI в., все же в течение длительного периода в самой России о Сибири распространялись преимущественно полуфантастические сведения. Так, в сказании начала XVI в. «О человецех незнаемых на восточной стране и языцех розных» утверждалось, что за Уралом живут необыкновенные люди: одни — «без голов», а «рты у них меж плечима», другие («линная самоедь») — «все лето проводит в воде», третьи — «ходят по подземелью»1 и т. д. Только благодаря тонкому анализу Д.Н. Анучина удалось более или менее правильно определить, какие именно реальные данные лежали в основе этого полуфантастического «Сказания».2

Быстрое накопление вполне достоверных сведений о Сибири началось со времени исторического похода Ермака и особенно после назначения первых сибирских воевод. Правительство обязывало «начальных людей» Сибири тщательно собирать сведения о путях сообщения, пушных богатствах, месторождениях полезных ископаемых, возможности организации пашенного земледелия, численности и занятиях местного населения, его взаимоотношениях с соседними народами. От руководителей отрядов, строивших на вновь занятой местности укрепленные пункты, требовалось также составление чертежей местности и построенных острогов.

Сбор сведений о новых землях обычно начинался с опроса местных жителей. Поэтому в походах, как правило, участвовали «толмачи» — знатоки местных языков. Участники походов в своих «доездах», отписках и челобитных дополняли и уточняли эти сведения личными наблюдениями. Воеводы и другие местные «начальные люди» нередко расспрашивали участников походов и записывали их ответы. Так возникали «распросные речи» и «скаски» землепроходцев. Наиболее важные документы воеводы пересылали в Москву со своими отписками, в которых сжато обобщали собранные сведения. Таким образом накапливался географический, этнографический, экономический, исторический и другой материал.

Стремительно продвигаясь в глубь Сибири, землепроходцы прежде всего интересовались речными путями и удобными волоками между реками. Так, например, казаки, строившие в 1619 г. Енисейский острог, в том же году сообщали в Москву про безымянную «великую реку» (Лену), до которой от Енисейска «ехать до волоку 2 недели, да тем де волоком идти 2 дня».3 К середине XVII в. землепроходцы знали буквально все крупные реки Сибири и их главные притоки, имели общее представление о их водном режиме, были хорошо знакомы с труднопроходимыми участками пути, особенно с районами порогов.

У берегов Сибири русские рано стали осваивать морские пути. В конце XVI в. они ходили на судах по опасной Обской губе к устью р. Таз, а в 30-х годах XVII в. начали впервые совершать плавания в самой восточной части Ледовитого океана — от устья Лены. В 1648 г. Семен Иванович Дежнев и его спутники, обогнув Чукотку, первыми из европейцев прошли через пролив, отделяющий Азию от Америки.

Довольно быстро русские землепроходцы получили представление и о морях Дальнего Востока. 1 октября (н. с. — 11) 1639 г. И. Ю. Москвитин и его товарищи коротким плаванием из устья р. Ульи к р. Охоте положили начало русскому тихоокеанскому мореходству, а в навигацию 1640 г., соорудив два восьмисаженных коча, москвитинцы совершили плавание до района устья Амура и «островов Гиляцкой орды» — островов Сахалинского залива, населенных оседлыми нивхами.4

Значительно расширил представления русских о Тихом океане один из первооткрывателей Колымы — М. В. Стадухин. В 1651 г. он, пройдя по суше с Анадыря на Пенжину, плыл в течение двух навигаций по северной части Охотского моря до Тауйской губы, а затем в 1657 г. до р. Охоты. Он же одним из первых узнал от местных жителей и о существовании «носа» между Анадырем и Пенжиной, т. е. полуострова Камчатка,5 правда, истинные размеры этого полуострова стали известны не сразу. Тем не менее уже в середине XVII в. в Москве знали, что с востока «новая Сибирская землица» тоже всюду омывается «морем-акианом».

Во время плаваний в Ледовитом и Тихом океанах мореходы вели различные наблюдения. По очертаниям берегов запоминали пройденные морские пути, следили за направлением ветров, дрейфом льдов, морскими течениями. Они уже тогда умели пользоваться компасом («маткой») и определять общие контуры не только малых, но и больших полуостровов. В отписке С.И. Дежнева 1655 г. оказалась довольно точная характеристика местоположения «Большого каменного носа» (Чукотского полуострова) от Анадыря: «а лежит тот Нос промеж сивер на полуношник»,6 т. е. в секторе между двумя направлениями — на север и северо-восток. «Нос поворотит круто к Онандыре реке под лето».7 Фраза эта означает, что Дежнев относил начало Чукотского полуострова с южной стороны к заливу Креста (район горы Матачингай), что соответствует представлениям современных географов.8 Так впервые были получены достоверные сведения о крайней северо-восточной части Азии, наиболее близко расположенной к Северной Америке.

В XVII в. анадырские казаки первыми проведали о существовании Аляски. Для них она была «островом зубатых» (эскимосов), или «Большой землей», тогда они еще не знали, что Аляска является частью Америки.

Ценные сведения были собраны в XVII в. о странах, находившихся к югу от Сибири. Наиболее ранние сообщения о путях из Сибири в Среднюю и Центральную Азию были получены от среднеазиатских купцов-посредников, так называемых «бухарцов», часть из которых осела в Западной Сибири. Они же помогли русским проведать пути в Китай, получить ранние сведения о тибетцах и даже о далекой Индии.

В расширении представлений о южных странах большую роль сыграли довольно частые русские посольства, в которых активнейшее участие принимали сибирские служилые люди. Так, томский казак Иван Петлин, первым совершивший в 1618 г. путешествие в Китай, представил в Москву статейный список, в котором подробно описал путь своего следования, а также «чертеж и роспись про китайскую область».9

Немало сведений о народах, живших к югу от Сибири, русские получили от местных жителей. Важные известия о Монголии и о новых путях в Китай были получены от селенгинских тунгусов и бурят. От аборигенов Амура русские узнали в 1643—1644 гг. о маньчжурах, а в 1652— 1653 гг. — о японцах («чижемах»), ближайшие поселения которых в то время находились в Южной части о-ва Хоккайдо («Иессо»).10 Большое значение для расширения представления русских о южных народах имели казачьи походы 1654—1656 гг. на правые притоки Амура — Аргунь, Комару, Сунгари («Шингал») и Уссури («Ушур»). Через Аргунь был открыт новый более короткий путь в Китай, по которому позднее ходили к Пекину посольства Игнатия Милованова (1672 г.) и Николая Спафария (1675—1677 гг.).

Наиболее подробный и богатый материал был накоплен в XVII в. о внутренних районах Сибири — о местном населении, фауне, флоре, полезных ископаемых.

При сборе ясака служилые люди интересовались численностью, этническим и родовым составом местного населения, местоположением поселений. Кроме того, их сообщения содержат богатые сведения о социальных отношениях у местных народов, образе жизни — о таежных и речных промыслах, об орудиях охоты и средствах передвижения, о домашних животных, об устройстве жилищ. Все эти данные до сих пор представляют большую ценность для исследователей, особенно для этнографов.

Из природных богатств, привлекавших в XVI—XVII вв. в Сибирь русских людей, на первом месте была пушнина («мягкая рухлядь»). На русском и мировом рынках в XVI—XVII вв. особенно ценились меха соболей, бобров, чернобурых лисиц. Среди русских людей в Сибири было немало опытных звероведов. Они хорошо знали районы пушнопромысловых угодий, изучили повадки соболя и других зверей, владели различными способами охоты на них, умели обрабатывать пушнину и считались сведущими ценителями различных ее сортов.

Успешно охотились и на морского зверя — нерпу, тюленей, а позднее и китов. Но русских особенно интересовал моржовый клык («рыбий зуб»), который ценился в XVII в. весьма высоко и продавался в некоторые страны востока. Поэтому когда в середине XVII в. на северо-востоке Сибири были открыты богатые моржовые лежбища, ими сразу заинтересовалась Москва.

Землепроходцы были также знатоками сибирских рыбных богатств. В своих сообщениях они перечисляют самых различных рыб. Так, в ноябре 1645 г. спутники В. Д. Пояркова рассказывали в Якутске, что в устье Амура есть не только красная рыба, но «и осетер, и колушка большая и малая, и сазан, и стерляди, и сом, и севрюга».11 Большое впечатление на русских производили рыбные богатства рек Охотского побережья. «В «скаске» казака Н.И. Колобова, участника похода И.Ю. Москвитина, говорилось: «... только невод запустить и с рыбою никак не выволочь. А река быстрая, и ту рыбу в той реки быстредью убивает и выметывает на берег, и по берегу ее лежит много, что дров, и ту лежачюю рыбу ест зверь».12

Среди землепроходцев были так называемые «травники», которые занимались поиском и сбором растений «для лекарственных составов и водок». Особым спросом пользовались зверобой, «волчье коренье», ревень.

Куда бы ни проникали сибирские землепроходцы, всюду их интересовали полезные ископаемые.13 Прежде всего они начали собирать сведения о соляных источниках. До нас дошли подробные описания (XVII в.) казенного соляного промысла на оз. Ямыш (20-е годы) и соляных варниц Е. П. Хабарова на р. Куте (30-е годы). В конце 30-х годов были найдены соляные ключи в Енисейском уезде на притоках р. Ангары, Тасееве и Манзе. В конце 60-х годов соль была найдена недалеко от Иркутска (Усолье).14

Уже с начала XVII в. в Сибири велись поиски руд, особенно железных, медных и серебряных. С 20-х годов успешные поиски железной руды вел томский рудознатец кузнец Федор Еремеев. Как сообщил в Москву томский воевода, из руды, найденной Еремеевым, «родилося... железо добро».15 В середине XVII в. «самое доброе и мяхкое» железо выплавлялось из руды, найденной около Красноярска, а также в районе Енисейска. Медную руду русские нашли на Енисее и в Западной Сибири.

Наиболее настойчиво разыскивалась серебряная руда. Первые поиски были неудачными, но во второй половине XVII в. в Забайкалье были найдены достаточно богатые месторождения. Здесь были построены знаменитые Нерчинские заводы. Уже тогда русские знали, что в районах месторождений серебряных руд часто встречается свинец, а иногда и олово. Отписки землепроходцев сообщают и о поисках «горючей» серы, селитры и даже нефти.16

Значительными были успехи в поисках оконной слюды. В середине XVII в. слюда добывалась в нижнем Приангарье (в верховьях рек Тасеевой и Киянки). В 80-х годах были открыты богатейшие месторождения слюды на берегах Байкала. Тогда же в разных частях Восточной Сибири добывали горный хрусталь и собирали различные «узорочные каменья».

Русские землепроходцы свои открытия стремились отразить на географических чертежах. На протяжении XVII в. были созданы сотни таких чертежей. К сожалению, почти все они погибли. Но по немногим случайно сохранившимся чертежам и особенно «росписям» к ним видно, что они иногда имели довольно значительную нагрузку: помимо рек, гор и населенных пунктов, на них часто изображались «пашенные места», «рыбные угодья», «черные леса», волоки и даже «аргишницы» — пути, по которым переходили аргишом «оленные люди».

Некоторые из местных чертежей XVII в. представляли особую ценность. Так, в 1655 г. по указанию Дежнева был составлен первый «Анандыре чертеж: с Анюя реки и за Камень на вершину Анандыри и которые реки впали большие и малые и до моря и до той корги, где вылягает зверь».17 В 1657 г. спутники Стадухина сделали первый чертеж северной части Охотского моря.18

Среди составителей чертежей XVII в. были самобытные мастера своего дела. Таким, например, был первооткрыватель Байкала и преемник Дежнева по Анадырскому острогу Курбат Иванов, составивший первые чертежи верхней Лены, озера Байкала, Охотского побережья и некоторых других районов Восточной Сибири.19

К сожалению, многие исключительно богатые сведения о Сибири и соседних народах, собранные в XVII в., оказались погребенными в архивах и не были использованы современниками при работе над созданием сводных чертежей и описаний Сибири. Составлением обобщающих сибирских чертежей в России начали заниматься довольно рано. Известно, что еще в конце XVI в. был создан какой-то «чертеж Сибирской от Чердыни».20 В 1598—1599 гг. в Сибири были сделаны чертежи, положенные в основу сибирской части знаменитого «старого» чертежа Московского государства.

В 1626 г. из Москвы в Сибирь была послана грамота «Тобольскому городу и всех сибирских городов и острогов в Тобольску начертити чертеж». Получив это предписание, тобольский воевода А. Хованский немедленно направил во все сибирские города и остроги к воеводам соответствующие распоряжения: «... велел им тем городом и острогом и около тех городов и острогов рекам и урочищам начертити чертежи и написати на росписи».21 Как были проведены эти работы, пока не известно. Некоторые исследователи полагают, что составленная в 1633 г. «Роспись сибирским городам и острогам», возможно, была приложением к такому общему чертежу всей известной тогда части Сибири.22

Сибирь до берегов Тихого океана впервые была изображена на чертеже 1667 г. За неимением местных чертежей многих районов Сибири тобольский воевода П. И. Годунов организовал опрос «всяких чинов» бывалых людей. После обобщения этих сведений и был создан «чертеж всей Сибири» и к нему составлена чертежная роспись. Анализ росписи дает основание предположить, что «чертеж всей Сибири» был сделан в виде своеобразного атласа, в котором все подробности уже были отражены на особых маршрутных чертежах рек и путей.23 26 ноября 1667 г. «чертеж всей Сибири» был отправлен в Москву.24 А в феврале 1668 г. на основе этого чертежа живописец Станислав Лопуцкий сделал в Москве еще один чертеж Сибири.25 Летом 1673 г. при воеводе И.Б. Репнине в Тобольске были проведены новые картографические работы: составлен новый чертеж Сибири и тобольский вариант чертежа всего Московского государства.26

В дальнейшем уточнении общих чертежей Сибири важную роль сыграл глава русского посольства в Китай Н. Г. Спафарий, которому правительство поручило «от Тобольска по дороге до порубежного китайского города изобразити все землицы, городы и путь на чертеже» и составить подробное описание Сибири.27 В 1677 г. Спафарием в Посольский приказ была сдана «Книга, а в ней писано путешествие царства Сибирского от города Тобольского и до самого рубежа Китайского».28 В этом подробном сочинении особенно детально описаны главные реки Сибири — Иртыш и Обь, Енисей и Лена. Кроме того, к составленному Спафарием описанию Китая было присоединено отдельное описание Амура (один из его вариантов широко известен под названием «Сказание о великой реке Амур»).29 Тогда же в Посольский приказ был представлен и новый чертеж Сибири.

В развитии сибирской картографии большую роль сыграли переписи населения и земель, так называемые «дозоры». Во время наиболее широкого «дозора» начала 80-х годов XVII в. было создано немало местных чертежей, на основе которых спустя 3—4 года были составлены новые уточненные чертежи всей Сибири.

К середине 80-х годов XVII в. относится и появление нового подробного географического сочинения о Сибири — «Описания новыя земли Сибирского государства, в которое оно время и каким случаем досталось за Московское государство и какое той земли положение».30 В Стокгольме в бумагах И. Спарвенфельда — шведского посла в России в 1684—1687 гг. — недавно были найдены копия этого «Описания» и незаконченная копия Большого чертежа Азии, который явно отражал содержание «Описания».31 Поэтому есть основание предполагать, что отмеченное «Описание» было создано в виде литературного дополнения к какому-то новому чертежу Сибири взамен традиционной «росписи».

Обнаружение за границей нескольких чертежей Сибири показывает, какой большой интерес проявляли к ней иностранцы. В XVII в. в Западной Европе появился и ряд сочинений со сведениями о Сибири. Наиболее полный их обзор дан академиком М. П. Алексеевым.32 В сообщениях иностранцев чаще всего достоверное перемежалось с домыслами. Наиболее правдивые сочинения принадлежали перу тех, кто сам побывал в Сибири. Особенно содержательна «История о Сибири» Юрия Крижанича (1680 г.), прожившего 15 лет в ссылке в Тобольске. Там Крижанич встречался со многими сибирскими землепроходцами, что позволило ему собрать достоверные сведения о Сибири, Крижанич, в частности, отмечает, основываясь на данных о русских походах середины XVII в., что Ледовитый и Тихий океаны «ничем друг от друга не отделены», но сквозные плавания через них невозможны из-за скоплении льда.34

Из всех трудов о Сибири, появившихся за границей в XVII в., наиболее ценной была книга «О северной и восточной Татарии» голландского географа Н. К. Витсена (1692 г.).35 В 1665 г. ее автор был в Москве в качестве члена голландского посольства. С тех пор Витсен начал собирать различные известия о восточных окраинах России. Особенно его интересовала Сибирь. Витсену через его русских корреспондентов удалось собрать богатую коллекцию различных сочинений о Сибири. Среди использованных им материалов были чертеж Сибири 1667 г. и его роспись, роспись чертежа Сибири 1673 г., сочинение о Сибири Крижанича, «Описание новыя земли Сибирского государства», «Сказание о реке Амуре» и др. Кроме того, у Витсена были и такие русские источники, оригиналы которых пока не известны.

Витсен также был составителем нескольких чертежей «Татарии» (Сибири с соседними странами). Из них наибольшей известностью пользуется его большая карта «1687 г.». (на самом деле она опубликована в 1689—1691 гг.).36 На карте Витсена допущено немало грубых ошибок, и тем не менее для своего времени ее выход в свет был большим событием. По существу, это была первая в Западной Европе карта, на которой нашли отражение достоверные русские известия о всей Сибири.

В 1692 г. через Сибирь в Китай поехал новый русский посол — датчанин Избранд Идее. С собой он вез карту Витсена. В пути Идее вносил необходимые исправления и позже составил свой собственный чертеж Сибири, который, однако, также оказался весьма неточным.37 Становилось очевидным, что сама система составления географических чертежей Сибири должна быть изменена.

Поскольку наиболее подробные чертежи воеводств могли быть составлены лишь на местах, 10 января 1696 г. в Сибирском приказе было решено «послать великих государей грамоты во все сибирские города, велеть сибирским городам и с уезды . . . написать чертежи на холстине. . . А в Тобольску велеть сделать доброму и искусному мастеру чертежи всей Сибири и подписать внизу, от котораго города до котораго сколько верст или дней ходу, и уезды всякому городу определить и описать в котором месте какие народы кочуют и живут, также с которой стороны к порубежным местам какие люди подошли».38 В «приговоре» был установлен размер для «городовых» (уездных) чертежей 3X2 аршина и для чертежа всей Сибири 4×3 аршина.

Работы по составлению чертежей были повсеместно начаты в том же 1696 г. В Енисейске они проводились в 1696—1697 гг.; грамота «о сочинении чертежа Иркутскому уезду» была получена в Иркутске 2 ноября 1696 г., а готовый чертеж был отправлен в Москву 28 мая 1697 г.39 «Иркутский чертеж до Кудинской слободы... по государеву указу... писал» енисейский иконописец Максим Григорьев Иконник.40 В Тобольске чертежные работы были возложены на С. У. Ремезова, который задолго до 1696 г. «многие чертежи по грамотам породу Тобольску, слободам и сибирским городам в разных годех писал».41

Для составления своего чертежа Сибири С. У. Ремезов лично объездил в 1696—1697 гг. многие районы Западной Сибири. К осени 1697 г. Ремезов составил настенный «чертеж части Сибири» и дополнительную к нему «хорографскую чертежную книгу» — уникальный атлас сибирских рек.42 Составленный в таком виде «чертеж части Сибири» получил высокую оценку в Москве.

Осенью 1698 г. Ремезов во время своего пребывания в Москве создал два общих чертежа всей Сибири, один — на белой китайке, другой — на лощеной бязи, размером 6X4 аршина. Эту работу Ремезов выполнял с сыном Семеном. Они сняли копии с восемнадцати чертежей, присланных в Сибирский приказ из различных городов Сибири. Затем сделали «обращатой» чертеж на белой китайке размером 4X2 аршина и другой 6X4 аршина на лощеной бумаге для царя. Копии с городовых чертежей и копию с «обращатого» общего чертежа Сибири Ремезов взял с собой в Тобольск при отъезде туда в декабре 1698 г.43 На этот раз Ремезову было велено составить в Тобольске удобную для пользования книгу чертежей всех сибирских городов («Чертежную книгу»), предварительно сделав еще ряд новых чертежей. Эту работу Ремезов выполнял с сыновьями Семеном, Леонтием и Иваном и закончил ее осенью 1701 г. Чертежная книга Сибири 1701 г., сделанная на 24 листах александрийской бумаги, имела предисловие («Писание до ласкового читателя») и 23 географических чертежа, большинство из которых были «городовыми» чертежами.44

Ремезовы оставили после себя еще один ценный памятник картографии XVII—начала XVIII в. — «Служебную чертежную книгу». В этот сборник чертежей и рукописей вошли копии «городовых» чертежей 1696— 1699 гг., ранних чертежей Камчатки 1700—1713 гг. и другие чертежи конца XVII—начала XVIII в.45

Многочисленные чертежи Ремезовых всегда поражали исследователей обилием самых разнообразных сведений о Сибири. До сих пор этими чертежами живо интересуются не только историки, но и географы, этнографы, археологи и лингвисты, особенно топонимисты. И все-таки для начала XVIII в. картография Ремезозых была уже «вчерашним днем развития науки».46 Их чертежи не имели математической основы и часто отражали недостоверные или неверно понятые известия XVII в. В начале XVIII в. государственные интересы требовали составления точных географических карт, сделанных не «иконниками» или «изографами», а получившими специальную подготовку геодезистами. Во втором десятилетии XVIII в. в  Западной Сибири успешные съемки проводили Петр Чичагов и Иван Захаров,47 в Восточной Сибири — Федор Молчанов. На Дальнем Востоке и Тихом океане составлением первых карт на математической основе занялись геодезисты Иван Евреинов и Федор Лужин.48

Русские землепроходцы начали проникать на Камчатку еще с середины XVII в., но лишь в результате исторического похода В. В. Атласова 1697—1699 гг. они получили реальное представление о промысловых богатствах этого полуострова и установили, насколько далеко он простирается в океан.

Атласов привез с Камчатки занесенного туда бурей японца Денбея, от которого в России были получены новые сведения о Японии.

Важную роль в получении первых подробных сведений о Курильских островах сыграл И. П. Козыревский, руководивший двумя первыми русскими плаваниями на эти острова (1711 и 1713 гг.). Необходимость возмещения скудеющих промысловых запасов Сибири побуждала правительство Петра I организовывать на Дальнем Востоке все новые и новые поисковые экспедиции.

В 1716—1719 гг. здесь под руководством якутского воеводы А. Елчина велась подготовка большой морской экспедиции, так называемого Большого Камчатского наряда. Улучшалась дорога от Якутска к Охотску, разведывались морские пути, систематизировались сведения о Камчатке и Курилах. Экспедиция Большого Камчатского наряда не состоялась, но карты Камчатки и сведения, собранные Елчиным, были представлены в Сенат и использовались при подготовке и осуществлении экспедиций Евреинова и Лужина, а также знаменитых Камчатских экспедиций второй четверти XVIII в.49

Направляя из Петербурга на Дальний Восток геодезистов И. М. Евреинова и Ф. Ф. Лужина, Петр I сам «испытал» их знания и поручил описать Камчатку с прилегающими к ней водами и землями и «все на карту исправно поставить». Геодезистам при этом особо предписывалось установить, «сошлася ли Америка с Азией».

Евреинов и Лужин в сентябре 1719 г. прибыли на Камчатку, а в 1720—1721 гг. совершили путешествие вдоль западных берегов Камчатки и Курильской гряды. Карта и отчет Евреинова являются главным итогом этой экспедиции. Карта охватывает Сибирь от Тобольска до Камчатки и имеет градусную сетку. На ней впервые довольно верно переданы характерные особенности очертаний Камчатки и правильно показано юго-западное направление Курильских островов. Отчет представлял собой пояснительный каталог к карте.

Геодезисты, естественно, не обнаружили Америку вблизи Камчатки. Но Петр I (не без влияния западноевропейской картографии) продолжал верить, что ближайший путь из Азии к Америке идет от полуострова Камчатка. Западноевропейские картографы изображали простирающуюся от Северной Америки в сторону Камчатки «северную землю» («Terra borealis»). Иногда она изображалась соединенной с Америкой, иногда — отделенной «проливом Аниан». На карте Камчатки, изданной нюренбергским картографом И. Б. Романом в 1722 г., конец этой земли был показан рядом с восточным берегом полуострова. Петр I поверил в реальное существование этой мифической земли и в 1724 г. решил поручить Витусу Берингу проведать морской путь от Камчатки к Америке вдоль этой «земли, которая идет на норд», и заодно выяснить, где «та земля... сошлась с Америкою».50 Так возникла идея организации Первой Камчатской экспедиции Беринга.51

В годы петровских преобразований заметно возрос интерес и к этнографии Сибири. Большую роль в этом сыграл С. У. Ремезов. Он написал ряд этнографических сочинений и составил первую этнографическую карту Сибири. Но наиболее ценным этнографическим трудом этого периода было «Краткое описание о народе остяцком», написанное в 1715 г. сосланным в Тобольск воспитанником Киево-Могилянской академии Григорием Новицким.52 Пересказ этого труда неоднократно издавался за границей.53

Наряду с географическими съемками в первой четверти XVIII в. начинается научно-экспедиционное обследование внутренних областей Сибири. В 1719 г. в Сибирь был направлен по договору на 7 лет доктор Даниил Готлиб Мессершмидт. В круг вопросов, которыми он должен был заниматься, входили: описание сибирских народов и исследование их языков, изучение географии, естественной истории, медицины, памятников древности и «прочих достопримечательностей» края.

Мессершмидт посетил многие районы Западной и Восточной Сибири в бассейнах Оби, Иртыша, Енисея, Лены и оз. Байкал. Особенно сложным и результативным было его путешествие, начатое в 1723 г. из Туруханска в верховья Нижней Тунгуски, затем на Лену, Байкал, далее через Нерчинск, Аргунский завод и монгольские степи к оз. Далайнор.

Ученый собрал огромные естественно-исторические и этнографические коллекции, картографические материалы, сделал многочисленные филологические записи (в частности, по монгольскому и тангутскому языкам), осуществил большое количество геодезических вычислений. Коллекции, доставленные Мессершмидтом в 1727 г. в Петербург, получили очень высокую оценку приемной комиссии.54 Труды самого Мессершмидта (описание коллекций и дневники) в то время не были изданы, но использовались многими учеными XVIII в.— Г. Стеллером, И. Гмелиным, Г. Миллером, П. Палласом и другими. (Признавая их большую научную ценность, Академия наук ГДР и Академия наук СССР в 1962 г. приступили к совместной публикации сибирских дневников Мессершмидта).55

Распространению в Западной Европе новых достоверных сведений о Сибири деятельно способствовал швед Ф. И. Табберт (Страленберг).56 Находясь в Сибири 11 лет (1711 —1722 гг.) в качестве пленного офицера, он изучал этнографию края, занимался картографией, а также принял активное участие в экспедиции Мессершмидта по Западной Сибири в 1721 —1722 гг. в качестве его ближайшего помощника и художника. Позднее Страленберг опубликовал в Стокгольме (1730 г.) на немецком языке книгу «Северная и Восточная части Европы и Азии»,57 а также карту Сибири. В своей книге он привел много сведений по этнографии и истории Сибири, а его карта среди изданных за границей карт Сибири, была первой, на которой местоположение некоторых городов давалось на основе астрономических наблюдений.

Таким образом, в первой четверти XVIII в. в изучении Сибири произошел существенный сдвиг: начался переход от накопления эмпирических знаний к подлинно научным исследованиям.

Читайте в Иркипедии:

  1. История географии Приангарья: исследования Переселенческого управления      
  2. История географии Приангарья: исследования, проведенные магнитно-метеорологической обсерваторией
  3. История географии Приангарья: исследования, связанные со строительством железной дороги
  4. История географии Приангарья: сведения в работах должностных лиц Российской империи    
  5. История географии Приангарья: сведения землепроходцев и послов           
  6. История географии Приангарья: участие местных жителей в географическом изучении области

Примечания

  1. А. Титов. Сибирь в XVII веке. Сборник старинных русских статей о Сибири и прилежащих к ней землях. — М., 1890. — С. 3—6.
  2. Д. Н. Анучин. К  истории ознакомления с   Сибирью до Ермака.   Древности. — Т. XIV. — М., 1890. — С. 229.
  3. РИБ, т. II, СПб., 1875, док. № 121. — С. 374.
  4. Материалы  отделения   историко-географических  знаний Географического общества СССР, вып. 1. — Л.,  1962. — С. 64—67.
  5. Русские  мореходы в Ледовитом и Тихом  океанах. Сборник документов о великих русских географических открытиях на северо-востоке Азии в XVII веке. Сост. М. И. Белов. — Л.— М., 1952. — С. 263.
  6. ДАИ. — Т. IV, СПб., 1851, № 7. — С. 26.
  7. См. фотокопию документа: Вестн. АГУ, 1962, № 6, сер. геолог., и геогр., вып. 1, стр. 
  8. Б.П. Полевой. О точном тексте двух отписок Семена Дежнева 1655 года. — Изв. АН СССР, сер. геогр., 1965. — № 2. — С. 102—110.
  9. Н.Ф. Демидова, В.С. Мясников. Первые русские дипломаты в   Китае. — М., 1966. — С. 41.
  10. Б. П. Полевой. Первооткрыватели Сахалина. — Южно-Сахалинск,1959. — С.31.
  11. ЦГАДА, ф. Якутской приказной избы, оп. 1, стлб. 43, л. 362.
  12. Там же, оп. 2, стлб. 66, л. 1. Полный текст этой «скаски» см.: Н. Н. Степанов. Первая русская экспедиция на Охотском побережье в XVII веке. — Изв. ВГО. — Т. 90. — 1958, № 5. — С. 446—448.
  13. Обзор опубликованных сообщений XVII в. о полезных ископаемых Сибири дается в книге А. В. Хабакова «Очерки по истории геологоразведочных знаний в России» (Ч. 1. — М., 1950), а архивных документов Сибирского приказа — в статье Н. Я. Новомбергского, Л. А. Гольденберга и В. В. Тихомирова «Материалы к истории разведки и поисков полезных ископаемых в Русском государстве XVII в.» (в кн.: Очерки по истории геологических знаний, вып. 8, М., 1959. стр. 3—63).
  14. Ф. Г. Сафронов. Ерофей Павлович Хабаров. Хабаровск, 1956, стр. 13; А.   Н. Копылов. Русские   на Енисее в XVII в. Земледелие, промышленность и торговые связи Енисейского уезда. Новосибирск, 1965,   стр. 186—189; В.   А. Александров. Русское   население Сибири XVII—начала XVIII в.   (Енисейский край). М., 1964, стр. 248; ЦГАДА, СП, стлб. 113, лл. 210, 211; стлб. 344, лл. 333—336: стлб. 908, лл 117—136,371—376.
  15. Подробнее о деятельности Ф. Еремеева см.: А. Р. Пугачев. 1) Федор   Еремеев — первооткрыватель железных руд Сибири.   Вопросы географии Сибири,сб. 1, Томск, 1949, стр. 105—121; 2) Кузнец-рудознатец Федор Еремеев. — Томск, 1961.
  16. См.: ДАИ, т. 10. — С. 327.
  17. Русские арктические экспедиции XVII—XX вв. Вопросы истории изучения и освоения Арктики, Л., 1964, стр.139Х
  18. ДАИ, т. 4, 1851, док. № 47, cтp. 120, 121.
  19. Б. П. Полевой. Курбат Иванов — первый картограф Лены, Байкала и Охотского побережья (1640-1645 гг.). Изв. ВГО, т. 92. 1960, № 1, стр. 46-52.
  20. ЧОИДР, 1894, кн. 3, смесь, стр. 16.
  21. РИБ, т. VIII, 1884, стлб. 410—412.
  22. Ю.А. Лимонов. «Роспись» первого общего чертежа Сибири (опыт датировки). Проблемы источниковедения,VIII, М.,1959, стр. 343—360. Текст «росписи» см.: А. Титов. Сибирь в XVII веке. — С. 9—22.
  23. См. подробнее: Б. П. Полевой. Гипотеза   о «Годуновском» атласе Сибири 1667 г. — Изв. АН СССР, сер. геогр., 1966, № 4. — С..23—132.
  24. ЦГАДА, СП, стлб. 811, л. 97.
  25. Об этом впервые сообщил Г. А. Богуславский в докладе в Географическом обществе СССР 14 декабря 1959 г.
  26. См.: Книга Большому Чертежу. Подготовка к  печати и редакция  К. Н. Сербиной. М.—Л., 1950, стр. 184—188.
  27. Путешествие через Сибирь от Тобольска до Нерчинска и границ Китая русского посланника Николая Спафария в 1675 году. Дорожный дневник Спафария с введением и примечаниями Ю. В. Арсеньева. Зап. РГО по отд. эти., 1882, т. X, вып. 1, Прилож., стр. 152.
  28. Там же, С. 1—214. Наиболее подробный анализ географических трудов Н. Г. Спафария см.: Д. М. Лебедев. География в России XVII века (допетровской эпохи). Очерки по истории географических знаний. — М.—Л., 1949. — С. 127—164.
  29. А. Титов. Сибирь в XVII веке, стр. 107—113.
  30. Там же, стр. 55—100. Более точный текст воспроизведен в 1907 г. в сборнике «Сибирские летописи».
  31. Описание шведской копии см.: S. D a h 1. Codex ad 10 der Västeräser Gymnasial Bibliothek. Uppsala, 1949, S. 62—69. Незаконченный чертеж воспроизведен в статье: L. S. Вagrоw. Sparwenfeltdt's maps of Siberia—Imago Mundi, vol. IV, Stockholm, 1954.
  32. М. П. Алексеев. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и писателей, тт. 1, 2. Иркутск, 1932—1936. (Второе издание: Иркутск, 1940).
  33. Опубликована в  латинском оригинале и русском  переводе: А. Титов. Сибирь в XVII веке. — С. 115—216.
  34. Там же. — С. 215.
  35. N. К. Witsen. Noord en oost Tartarye. Amsterdam, 1692. (Второе переработанное издание вышло в 1705 г., третье — в 1785 г.).
  36. В СССР экземпляр этой карты хранится в отделе картографии Государственной публичной библиотеки им. Г Е. Салтыкова-Щедрина (Ленинград). Копия карты в натуральную величину была воспроизведена в «Remarkable maps of the XVth, XVIth und XVIIth centuries, reproduced in the original size» (vol. 4, Amsterdam, 1897). Уменьшенная копия карты имеется в «Атласе географических открытий в Сибири и в Северо-Западной Америке XVII—XVIII веков» (М., 1964, № 33).
  37. Карта Идеса была напечатана в его книге «Dreijaarige Reise naar China te Lande gedaen door den moscovitischen Abgesant E. Isbrants Ides» (Amsterdam, 1704).
  38. ПСЗ, Т. III, № 1532. — С. 217.
  39. А. И. Андреев. Очерки   по источниковедению Сибири, вып. 1. XVII век. М—Л., 1960. — С. 99.
  40. ЦГАДА, СП, стлб. 1352, л. 73а.
  41. А. Н. Копылов. К   биографии С. У. Ремезова. Исторический архив,1961, № 6. — С. 237. Недавно установлены названия целого ряда чертежей, выполненных С. У. Ремезовым еще в 80-х  годах XVII в. (см.: Л. А. Гольденберг. Семен Ульянович Ремезов. — М., 1965, стр. 29—33).
  42. S. U. Remesоv. Atlas of Siberia, facsim. ed., with an introduction by L. Bagrow (Imago Mundi. Suppl. I). s'Gravenhage, 1958. Тобольский черновик этого атласа, дополненный позже еще несколькими чертежами, был впервые опубликован лишь в 1958 г. Л. С.  Багров считал, что  С. У. Ремезов под «хорографией» подразумевал хорографию (описание суши), а потому он и назвал этот атлас «Хорографической книгой». Большинство исследователей приняло это название.
  43. А. И. Андреев. Очерки по источниковедению Сибири, вып. 1. — С. 111.
  44. Чертежная книга Сибири, составленная тобольским сыном боярским Семеном Ремезовым в 1701 году. СПб., 1882. О чертежной книге см.: Л. А. Гольденберг. Семен Ульянович Ремезов. — С. 96—99, а также: Б.П. Полевой. О подлиннике «Чертежной книги Сибири» С. У. Ремезова 1701 г. Опровержение версии о «Румянцевской копии». Докл. Инст. географ. Сибири и Дальнего Востока, 1964, вып. 7. — С. 65—71.
  45. РО ГПБ, Эрмитажное собр., № 237.
  46. Л. А. Гольденберг. Семен Ульянович Ремезов, стр. 198.
  47. Е. А. Княжецкая. Первые русские съемки Западной   Сибири. Изв. ВГО, 1966, вып. 4, стр. 333—340.
  48. О. А. Евтеев. Первые русские геодезисты на Тихом океане. — М.,   1950.
  49. В. И. Греков. Очерки из истории русских географических исследований в 1725—1765 гг. — М., 1960, стр. 9—12.
  50. Подробнее см. сб.: От Аляски до Огненной Земли. — М., 1967, стр. 111—120.
  51. История Камчатских экспедиций Беринга изложена на стр. 343—347.
  52. Опубликовано в сб.: Памятники древней письменности и искусства, вып. 53. СПб., 1884.
  53. I. В. Мiller. Leben und  Gewohnheiten  der Ostiaken, eines Volskes, das bis unter dem Polo Arctico wohnet ... Berlin, 1720. Французский перевод см.: Recueil de voyages au Nord, t. VIII, Amsterdam, 1727, pp. 373—429.
  54. В. И. Греков. Очерки   из истории русских   географических исследований..., стр. 16; М. Г. Новлянская. Первое научное исследование реки Нижней Тунгуски. Матер, отд. истории географ, знаний, вып. 1. — Л., 1962, стр. 42—63.
  55. Издается на немецком языке. Опубликованы три тома, ожидается выход еще Двух томов. D. G. Мesserschmidt. Forschungsreise durch Sibirien 1720—1727 Berlin Teil 1, 1962; Teil 2, 1964; Teil 3, 1966.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок науч. р. | Автор(ы): Бояркин Василий Михайлович | Источник(и): История физико-географического изучения территории Иркутской области. — Иркутск: Изд- во Иркут. ун-та, 1984 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 1985 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.