«Эхо эколого-экономических скандалов». Глава 6 // Корытный Л.М. (2011)

Вы здесь

ГЛАВА 6. БАЙКАЛЬСКИЕ ИСТОРИИ

Байкал – одно из величайших озер Земли, объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. Его протяженность с севера на юг составляет 636 км, ширина достигает 80 км, площадь водной поверхности – 31,5 тыс. кв.км. Байкал – самое глубокое озеро на планете: его максимальная глубина достигает 1637 м, сред­няя глубина – 730 м. Запас пресной воды в озере – 23,6 тыс. куб. км, что со­ставляет 20% доступных мировых запасов пресной воды самого высокого качества и чис­тоты.

Беспрецедентны механизмы самоочищения Байкала, делающие его воду близкой к дистиллированной, насыщенной кислородом, с низким содержанием мине­ральных солей и органических веществ. Прозрачность воды достигает 40 м, что в десятки раз больше других больших озер. Температура поверхности воды открытых частей Байкала в течение года меняется от близкой к 0 до 14°С, а на глубинах от 300 м и до дна она практически постоянна (3.4-3.1°С), т.е. большая часть объема байкальских вод фактически является природным термостатом. В 3-5 км от крутого северо-западного берега и на несколько большем расстоянии от пологого восточного берега имеются зоны опускания поверхностных вод до самого дна шириной около 1 км (фронты), действующие круглогодично. В итоге даже придонные области заполнены постоянно обновляющимися водами, содержащими много кислорода, взвеси, свежего орга­нического вещества и других примесей, что важно для нормального развития биоты.

Экосистема Байкала имеет множество уникальных особенностей, делающих его одним из наиболее выдающихся природных объектов. Байкал является единственным глубоководным пресноводным водоемом, жизнь в котором распространена до самого дна. Озеро уникально своей флорой и фауной, многообразием и степенью эндемизма обитающих в нем видов. Из более чем 2700 видов и разновидностей ра­стений и животных, найденных к настоящему времени, более 2/3 являются эндемиками. Байкал – один из глобальных центров видообразования, естествен­ная лаборатория эволюции и заповедник оригинальной жизни. Продолжаю­щийся рост (в геологическом масштабе времени) байкальских глубин, т.е. об­разование новых экологических ниш, является экологической основой для по­стоянного видообразования и роста биоразнообразия.

Глобальная роль Байкала постоянно возрастает. Нарастающая нехватка чистой воды в мире определяет важность Байкала для будущих поколений. С ухудшением ситуации геополитическая роль России в этом вопросе, прежде всего благодаря Байкалу, может стать ключевой. Одновременно воды Байкала – это основа огромного гидроэнергетического потенциала региона, имеющего мировое значение. Кроме того, высокая научная значимость многоплановых исследований Байкала давно сделала озеро одной из самых известных мировых «природных лабораторий», причем число интереснейших решаемых задач постоянно увеличивается.

Уникальности особенностей Байкал обязан как геологической истории, так и современным условиям своего природного окружения. Озеро расположе­но в пределах долгоживущей и продолжающей свое развитие глобальной рифтовой структуры. Возраст Байкала оценивается в 20-30 млн. лет, записанных в многокилометровых толщах осадочных пород. Это также ядро древнего мира, сохранившегося с архейских времен – летопись жизни Земли за миллиарды лет. Система разломов фор­мирует базис экологического каркаса территории.

В ландшафтах, непосредственно окружающих оз. Байкал, как и его бассейна, сочетаются тундровый, таежный и степ­ной типы природной среды, обусловленных геологической структурой, поло­жением в отношении систем циркуляции атмосферы, биогеографическими осо­бенностями и характером их контакта. Котловинные и подгорные эффекты при значительном колебании высот приводят к разнообразию и контрастности при­родных условий. Взаимопроникновение различных природных систем состав­ляет существенную черту ландшафтной структуры. Пробладает горная тайга, которая представлена весьма разнотипными, порой очень контрастными ситуациями – от темнохвойных, включая пихтовые, до лиственично-таежных, что вполне увязывается с чрезвычайно характерной для этой территории пестротой гидротермических условий.

Сохранять мировое сокровище – Байкал – в чистом состоянии – ответственная задача страны и, прежде всего, властей и населения Байкальского региона. Несмотря на уже относительно немалую и постоянно усиливающуюся антропогенную нагрузку, Байкал, благодаря прежде всего своим огромным масштабам и уникальным свойствам, обеспечивающим бесперебойную успешную работу механизмов самоочищения, сохраняет практически неизмененным свой химический и биологический состав. Но это, конечно, не означает, что не надо принимать все меры по борьбе с негативным антропогенным воздействием. О том, что здесь далеко не все благополучно – в двух последних главах книги. Начнем с байкальских историй.

6.1. ИСТОРИЯ С УРОВНЕМ

Эта история имеет глубокие корни еще в 1950-х гг. Освоение богатейших гидроэнергетических ресурсов Ангары начиналось со строительства Иркутской ГЭС. Основой высочайшей энергетической эффективности этой ГЭС, как и всего Ангарского каскада, стало использование огромной водной массы Байкала и объясняемой этим высокой зарегулированности стока Ангары. В 1956 г. Иркутская ГЭС была пущена в эксплуатацию. Выше построенной в Иркутске, в 70 км ниже истока Ангары из Байкала, плотины образовалось Иркутское водохранилище. Фактически оно представляет собой единое целое с оз. Байкал и часто в научной литературе так и называется – Байкальским.

Но в результате подпора плотиной р. Ангары среднемноголетний уровень оз. Байкал поднялся примерно на 1 м. Это не могло не сказаться на прибрежной природе и – в меньшей степени – на самом озере. Были затоплены и подтоплены прибрежные участки общей площадью свыше 1200 кв. км, в основном на восточном – бурятском – берегу Байкала, в том числе высокопродуктивные озерно-соровые системы и сельскохозяйственные угодья. Активизировался размыв берегов, с угрозой разрушения прибрежным железным и автомобильным дорогам, линиям связи, портам и причалам. Изменился гидробиологический, гидрохимический, термический режимы в устьях притоков.

Следует отметить, что ущерб от подъема уровня озера был бы существенно меньше, если бы было выполнено Постановление СМ СССР о приемке Иркутской ГЭС в постоянную эксплуатацию в 1958 г. В нем, в частности, определялись границы территорий на побережье Бай­кала, которые будут затапливаться при пропуске вы­соких и катастрофических половодий и паводков вероятностью наступления 5 %. Наличие таких территорий объективно обусловлено технологическими осо­бенностями процесса производства электроэнергии на ГЭС, включающего в каче­стве одного из основных элементов регулирование приточности воды в их водохра­нилища, поэтому они называются "технологическими зонами".

На практике оказалось, что технологические зоны Иркутского гидроузла совер­шенно не подготовлены на случай затопления. На восточном побережье озера, от­носящемся к Бурятии, несмотря на предусмотренные проектом и Постановлением о приемке гидроузла в эксплуатацию меры и выделенные для этого средства, почти никаких ме­роприятий, даже по расселению населения и санитарной очистке технологической зоны, не проводилось.

Такая же технологическая зона, в которой запрещалось строительство, была предусмотрена в нижнем бьефе Иркутской ГЭС – в пойме Ангары и на устьевом участке р. Иркут, впадающей в Ангару в городской черте. Но постепенно эти участки были интенсивно заполнены индивидуальными и дачными постройками. К чему это привело – рассмотрим ниже.

За 1960-1990-е гг. уровень зарегулированного Байкала колебался в диапазоне около 2 м, в зависимости от стока притоков и назначаемого сброса воды через плотину Иркутской ГЭС (рис. 11). По мнению научного сотрудника Лимнологического института СО РАН В.Н.Синюковича, это даже меньше естественной амплитуды колебаний до строительства ГЭС, составляющей 2,2 м. В итоге прибрежные экосистемы уже в основном приспособились к новому уровенному режиму Байкала. Лишь абразия (разрушение берегов) на некоторых территориях продолжалась, что потребовало на ряде участков, где по побережью шли железные Кругобайкальская и Транссибирская дороги, а также автотрассы, дорогостоящих работ по укреплению берегов.

Как известно, колебания водности рек – проявление естественной цикличности природных процессов. 1970-е – первая половина 1980-х гг. были в Восточной Cибири настолько маловодными, что энергетикам Иркутской ГЭС пришлось решать трудную задачу: осторожно снижая расходы воды через турбины ГЭС (иначе энергетические потери привели бы к колоссальным экономическим ущербам для народного хозяйства), обеспечивать работу водохозяйственного комплекса в нижнем бьефе – водозаборов населенных пунктов и предприятий, водного транспорта, мелиоративных систем и др. При этом нельзя было допускать и резкого снижения уровня Байкала, чтобы не повредить водным экосистемам. В итоге это удалось с минимальными потерями для хозяйства, хотя и со значительными для самой энергетической области. – дешевую гидроэнергию пришлось заменять на порядок более дорогой (и менее экологичной), полученной на тепловых станциях. Но это были годы плановой экономики, потери списывались, и проблема уровня Байкала тогда «не звучала».

Ситуация резко изменилась в середине 1980-х гг., когда маловодный цикл стал сменяться многоводным. Резко повысилась приточность в Байкал. Что было делать руководству Иркутской ГЭС (и всего Ангарского каскада) в этом случае? C одной стороны, казалось бы, максимально использовать ситуацию для получения прибыли, пропуская через турбины побольше воды. В определенной степени это, конечно, делалось, но… пришлось считаться с ограничениями на сброс воды в нижний бьеф. Как уже говорилось выше, не выполнены правила хозяйствования в технологической зоне, которая была плотно застроена. Чтобы не затапливать постройки и людей, пришлось снизить максимально возможные сбросы воды: c разрешенных проектом ГЭС 6000 м3/с до 4000 к 1980-ым гг., а к 1990-ым – даже до 3300 м /с.

Но это автоматически вызвало поднятие (форсировку) уровня Байкала, преимущественно на более низком – восточном – берегу, с затоплением и подтоплением земель, активизацией разрушения берегов. Начались протесты населения, общественных и научных организаций, а затем и руководства Республики Бурятия.

Далеко не всегда протесты региона бывают услышаны «наверху. Но этот случай – исключение. 25 марта 2001 г. вышло Постановление Правительства РФ N 234 "О предельных уровнях озера Байкал", в котором колебания уровня Байкала ограничивались метровым слоем – от 456 до 457 м. Причем это было вполне в традициях главенствующего с 2000 гг. «ручного управления страной» – не согласовано ни с иркутской стороной, ни с учеными (кроме, очевидно, бурятских), ни с энергетиками.

Чем же плохо это Постановление? Во-первых, оно противоречит проектным параметрам водохрани­лища Иркутского гидроузла, утвержденным Постановлением СМ СССР о приемке Иркутской ГЭС в постоянную эксплуатацию, которое никто не отменял. Во-вторых, его просто невозможно выполнить в форс-мажорных ситуациях с приточностью в озеро: при продолжительных маловодьях и многоводьях на водосборном бассейне Байкала. Особенно тяжелыми могут быть последствия от запрета на предусмотренную проектом гидроузла форсировку уров­ня озера сверх отметки 457 м при высоких весенних половодьях и летних дожде­вых паводках, т.е. в теплый период года (V-X месяцы). Кстати, в проекте Постановления поэтому был такой пункт ««При возникновении форс-мажорных обстоятельств (экстремально высокий и экстремально низкий приток к озеру Байкал) максимальное и минимальное значения уровней воды в озере Байкал устанавливаются Правительством Российской Федерации по представлению специально уполномоченного государственного органа управления использования и охраны водного фонда (Министерства природных ресурсов Российской Федерации) в каждом случае отдельно». Но в окончательный вариант данная формулировка не была включена.

В итоге с уменьшением высоты призмы регулирования практически вдвое резко снизились возможности управления водными ресурсами Ангаро-Байкальского бассейна, потянувшие за собой множество других проблем. По инициативе энергетиков, пытаясь хоть как-то исправить ситуацию, губернатор Иркутской области Б.А. Говорин в июле 2003 г. обращается к Председателю Правительства с просьбой внести изменения в Постановление. Была создана в октябре 2003 г. межинститутская рабочая группа под руководством директора ИВЭП СО РАН проф. Ю.И. Винокурова с задачей «подготовить научно обоснованные рекомендации по допустимым экологически безопасным колебаниям уровня озера». Однако поскольку найти в этом вопросе консенсус из-за резких возражений бурятских ученых не удалось, ограничения уровня остались без изменения.

К чему же сводятся эти возражения? Рассказывает заместитель главного инженера по гидроэнергетике ОАО «Иркутскэнерго» А.К.Огнев. «Сначала основной аргумент был – это снижение улова омуля на Байкале. У нас, когда сменилось руководство, решили разобраться. Мы заказали работу Лимнологическому институту, сделали трал в Калининграде, лимнологи пригласили своих коллег из Москвы, из Бурятии и намерили этого омуля огромное количество. Потому что много лет этого не делалось, изменились методы акустики, изменилась методология по подсчету. Просто раньше не подсекали его на больших глубинах. Тогда Бурятия забыла про этот омуль как причину возражений».

Такая же степень «научной обоснованности» других причин, среди которых чаще всего фигурируют отрицательные последствия для флоры и фауны. Но ведь растения, животные, рыбы уже приспособились к поднятию уровня озера в 1950-х гг., а амплитуда колебаний уровня в 2 и более метров была ранее всегда! Кстати, неизвестно, не сказалось ли уже отрицательно на биоте резкое уменьшение этой амплитуды после выхода Постановления № 234. Во всяком случае, необходимо детальное изучение сложной проблемы изменения состояния биоты при колебаниях уровня, а не «кавалерийские наскоки» и обвинения.

Между тем основная причина позиции Республики Бурятия лежит на поверхности, причем вполне понятная и обоснованная. И она весьма прозаическая – деньги! Как уже упоминалось, высочайшая экономико-энергетическая эффективность ангарских ГЭС в первую очередь обеспечена байкальскими водами. А они преимущественно формируются на территории Бурятии. В то же время, если в Иркутской области благодаря каскаду ГЭС энерготарифы – самые низкие в стране, то в соседней Республике – выше в разы! Действительно, несправедливо; почему бы не поделиться прибылью, обеспеченной природными преимуществами – так называемой гидроэнергетической рентой? Но «Иркутскэнерго», которому принадлежат ангарские ГЭС – частное предприятие, и сделать это не спешит. Поэтому Бурятия и занимается своеобразным эколого-экономическим шантажом: не хотите делиться – против изменения метровой призмы регулирования будем стоять насмерть! Уверен: удалось бы достигнуть соглашения по энерготарифам – тон руководства Республики, как и обосновывающих их решения бурятских ученых, сразу бы резко изменился.

А пока сохраняется статус-кво, выполняется Постановление № 234. Причем выполняется с большим трудом. Созданная специально для этого оперативная группа из водохозяйственников, энергетиков, ученых каждый год живет в сверхнапряженном режиме: попробуй так оптимально рассчитать режимы регулирования ГЭС, чтобы удержать уровень Байкала в метровом слое! Ведь это природа, прогнозировать ее с полной гарантией невозможно. При этом всем понятно: ничего с ней, если выйти за пределы призмы на несколько сантиметров, не произойдет; но ответственные лица за невыполнение постановления правительства сразу найдутся …

Этого еще не случилось, но надолго ли? За более чем 40 лет эксплуатации Иркутской ГЭС до выхода Постановления уровень воды 17 раз превышал отметку в 457 м и 18 раз опускался ниже отметки 456 м. Стоит наступить экстремальным маловодным или многоводным годам (особенно если несколько лет подряд), и выполнить злополучное Постановление будет невозможно никакими силами. Пока же ситуация сохраняется, как и попытки изменить ее, причем порой доходящие до абсурда. Расскажу об одной из них.

14 октябре 2008 г. на заседании Правительства РФ замминистром Минпрмэнерго РФ был поднят вопрос о необходимости срочного изменения Постановления о разрешенном диапазоне уровней Байкала, конкретно – о снижении минимальной реазрешенной отметки на 20 см. Это аргументировалось тем, что на начало сентября, когда верстался баланс по России, в Сибири (не в иркутской энергосистеме!) был дефицит порядка миллиарда кВт/часов электроэнергии, поэтому якобы целесообразно рассмотреть сработку оз.Байкала как разовую меру для покрытия деф ицита. Каким образом принимаются решения в высоких инстанциях, мне неизвестно, но маховик в данном случае завертелся мгновенно. Председатель правительства РФ Владимир Путин дал задание подготовить обоснование для изменения уровня Байкала. Правительства Иркутской области и Республики Бурятия получили срочные задания. СМИ и Интернет «взорвались» потоком информации на эту тему.

В Бурятии отреагировали быстро, конечно, возражая. Вот мнение директора Байкальского института природопользования СО РАН члена-корреспондента РАН Арнольда Тулохонова. «Пока энергетики просят разрешить снизить уровень на 20 см, но предполагается, что в дальнейшем эта отметка может стать еще ниже.Такие «скачки» на экосистеме Байкала могут сказаться только негативно. Если снизить уровень в Байкале на 20 см, в дельте Селенги вода отойдет от берегов в среднем на 10 метров. Усохнут ондатровые хатки, без воды останутся яйца чаек». Ему вторит директор общественной организации «Бурятское региональное объединение по Байкалу»Сергей Шапхаев: «Изменятся места нереста рыб; по оценкам специалистов (?!), ущерб только рыбным ресурсам озера составит 200 млн рублей».

В Иркутске я в ноябре собрал заседание общественной организации – Восточно-Сибирского отделения Академии проблем водохозяйственных наук, давно объединяющей всех ученых и специалистов, занимающихся водными проблемами региона. Мы детально обсудили обстоятельства возникновения неожиданного предложения правительства, единодушно отметив, что оно не решает проблемы регулирования уровня Байкала. Точку поставил уже упоминавшийся выше А.К.Огнев: «Уже на сегодня никакого дефицита в энергосистеме Сибири нет: произошли изменения и по закладке топлива, по наличию гидроресурсов на Енисейском каскаде. Этот миллиард – эти 20 см байкальских – они никому не нужны. Даже более того, если завтра выйдет это изменение в Постановлении или послезавтра, мы физически этих 20 см не сможем сработать, потому что есть определенные ремонты на Иркутской ГЭС, есть определенные ограничения в зимний период, где мы, в зависимости от места продвижения кромки ледостава, вводим ограничения, и мы физически сработаться до 455,80 не сможем. Это не нужно».

Зачем же принимаются столь скоропалительные решения правительством страны? Сколько людей было вынуждено заниматься решением ненужного предложения, вместо того, чтобы решить проблему кардинально. Об этом хорошо сказал на нашем заседании ведущий специалист по гидроэнергетике Сибири, сотрудник Института систем энергетики СО РАН В.А.Савельев:

«Цивилизованным выходом из создавше­гося положения мог бы послужить переход на экономическое регулирование отно­шений между регионами, а также водопользователями и хозяйствующими субъектами в технологиче­ских зонах гидроузлов. Это позволило бы снять ограни­чения на предельные уровни Иркутского водохранилища и ответственность с энер­гетиков за форсировку уровня Байкала и повышение сбросных расходов в нижний бьеф Иркутской ГЭС в форс-мажорных ситуациях. Вместо фиксации предельного уровня логично было бы ввести ограничение на хозяйственное использование при­брежных территорий Байкала как уникального природного объекта. При этом энергетики должны бы были компенсировать ущерб (делясь гидроэнергетической рентой), наносимый изменениями уровня озера, если он будет безоговорочно доказан. Кроме того, необходимо отменить Постановление №234 и восстановить роль в этом вопросе Правил использования водных ресур­сов водохранилищ Ангарского каскада как единственного признанного Водным ко­дексом РФ нормативного документа, регулирующего режимы ГЭС».

Увы, Правила уже несколько лет как затерялись где-то в коридорах Министерств природных ресурсов РФ. Да и не предполагается там глав, посвященных регулирования уровня Байкала, тем более межсубъектным отношениям. А жаль … Неужели придется ждать очередного форс-мажора?

6.2. ИСТОРИЯ С ТРУБОЙ

Речь пойдет о знаменитом нефтепроводе Восточная Сибирь – Тихий океан (ВСТО). История эта в определенном смысле знаковая, поскольку в ней, как в капле воды (трудно удержаться от штампа, тем более что суть в самом деле в воде!), отражаются переплетения нашей жизни – экологические, экономические и политические. К тому же мне довелось быть участником этой истории, так что знаю я ее, можно сказать, изнутри. Немало внимания ей уделяли СМИ, в том числе «Исток», интернет, да и вообще она еще у многих свежа в памяти. Но в целостном виде она здесь будет представлена впервые.

Предистория

Начать рассказ необходимо с 2001-2002гг. Все хорошо помним эти недавние годы: начало «путинской эры», уже оправились от дефолта 1998г., первые проблески экономического роста, снова (в какой раз?) – надежды на лучшее будущее. В лидерах – нефтяные компании, благо цены на нефть на мировых рынках растут, как на дрожжах. Первой среди них – «ЮКОС» с Михаилом Ходорковским. После 11 сентября 2001г., казалось, весь мир готов объединиться на борьбу с международным терроризмом. Закономерен всплеск российских внешнеэкономических связей.

Это тот фон, на котором появляется идея нового, восточного, направления нефтяного экспорта. Китай, Япония, Южная Корея – в скором будущем страны с дефицитным нефтяным балансом, грех не воспользоваться этой ситуацией. Тем более что пока транзит западно-сибирской нефти заканчивается в Ангарске, а Ангарская нефтехимическая компания принадлежит как раз ЮКОСу..

И вот уже появляются подготовленные ЮКОСом предпроектные материалы по первому – Южному – варианту восточного трубопровода. Предполагается, что начнется он в Ангарске, затем уйдет на территорию Республики Бурятия, где пересечет бассейны Иркута и Селенги, а далее уйдет в Китай, в г. Дацин. Причем стоимость ВСТО определялась в 4 млрд. долларов (естественно, частных денег), а готов он мог быть уже к 2006-2007гг.

Как обычно, у проекта нашлись и сторонники, и противники. Первых в основном привлекали немалые экономические выводы, в том числе – от строительства трубопровода в глубоко дотационной Бурятии. Ко вторым относилось большинство местных экологов, прежде всего из радикальных экологических организаций – «Байкальской экологической волны», «Бурятского регионального отделения по Байкалу» и др. У них было два главных аргумента. Первый: трасса нефтепровода пройдет через территорию Тункинского природного национального парка, а на особо охраняемых природных территориях такие объекты запрещены. Второй: трасса пройдет через притоки Байкала, а сейсмообстановка в хребте Хамар-Дабан весьма сложная – как бы в случае аварий при землетрясения нефть не дошла до великого озера.

ЮКОС приложил все старания, чтобы разубедить своих противников. В первом случае они предлагали исключить узкую полосу трубопровода из территории ООПТ, тем более что выделение под парк полностью площади административного района – единственный такой прецендент в России: как же развиваться экономике района без возможностей любого хозяйственного использования? Во втором случае проектировщики обещали максимально увеличить конструктивную надежность трубы, да и пройдет она в более чем ста километрах от Байкала – всегда успеется в случае аварии собрать пролившуюся нефть.

В своей агитационной компании ЮКОС выполнял все предписанные законом процедуры и не жалел собственных средств. Для участия в разработке и корректировке проекта были приглашены солидные местные научные силы во главе с Байкальским институтом природопользования (Улан-Удэ). Был открыт ряд общественных приемных, проводились общественные слушания, на которых сторонники и противники трубопровода нередко делились пополам, шли острые дискуссии... Ряд ученых и чиновников Иркутска и Улан-Удэ даже посетил Словакию, где им были продемонстрированы юкосовские надежные технологии строительства и эксплуатации нефтепроводов. Словом, общественное мнение стало понемногу склоняться в сторону разрешения, при определенных дополнительных условиях, строительства трубопровода.

Однако далее события стали развиваться стремительно. В рекордные сроки была организована Государственная экологическая экспертиза, которая отклонила этот проект, в основном используя вышеприведенные аргументы. Многие восприняли это как крупную «зеленую» победу.

Но параллельно развивающиеся известные события заставляют усомниться в этом. М. Ходорковский был в октябре 2003 г. задержан в Новосибирском аэропорту и вскоре надолго препровожден почти в те места, где он хотел провести трубопровод. Его компания была распродана по частям, причем Ангарская нефтехимическая компания в итоге попала в руки считающейся государственной «Роснефти». А идея восточного нефтяного экспорта не пропала – ее осуществлением занялась также государственная «Транснефть», и об этом – наша дальнейшая история. Что же касается уничтожения ЮКОСа, то не будем углубляться здесь в официальные юридические и недоказанные политические мотивы, но экономические «уши» торчат здесь явно. Так что провал Южного варианта был скорее всего предрешен совсем не экологическими факторами …

Вскоре обнаруживается, что свои изыскания «Транснефть» вела практически параллельно с ЮКОСом по своему – Северному – варианту. По нему нефтепровод также начинался в Иркутской области, но уже у Тайшета, проходил через Братский, Нижнеилимский, Усть-Кутский районы, а затем уходил на территорию Бурятии и Читинской области ( рис.12, вариант по реке Миня). При этом он должен был пройти – подчеркиваем это! – не ближе 80 – 100 км от Байкала. В проектных работах также участвовали значительные научные силы, в том числе Иркутска, Улан-Удэ, Читы. К концу 2004 г. технико-экономическое обоснование было в основном завершено, началось его обсуждение экологической общественностью. Конечно, оно не проходило гладко. Только эксперты «Байкальской экологической волны» в декабре 2004г. высказали по проекту 65 замечаний. Главные из них сводились к недоучету в проекте сейсмической, селевой, лавинной опасности, в отсутствии средств на экологический мониторинг. Эксперты также предложили рассмотреть возможности более северного варианта, через Усть-Кут и пос. Ленск в Якутии, чтобы вывести трубопровод совсем из бассейна Байкала.

В этот период «Транснефть» ведет себя вполне цивилизованно, как и положено любой, а тем более государственной компании. Она организовывает общественные

alt

Рис. 12. Северные варианты трубопровода Восточная Сибирь –Тихий океан

приемные, с охотой участвует в общественных обсуждениях, предоставляя все необходимые материалы. Обнародуются цифры предполагаемых компенсаций за использование территории; так, в Иркутской области только плата за перевод лесных земель в нелесные составит около 125 млн. рублей, а за компенсацию убытков сельхозпроизводителям – 36 млн. рублей. Даже за потери урожаев кедрового ореха, ягод и грибов «Транснефть» (т.е., конечно, государство) готова платить по 3,5 млн. рублей в год.

Для этого этапа показателен такой эпизод. Летом 2005 г. состоялась встреча между руководством «Транснефти» и Всемирного фонда дикой природы (WWF), на котором стороны договорились о совместном обсуждении различных оценок проекта. По итогам встречи Президент «Транснефти» Семен Вайншток заявил: «Мы рады констатировать начало диалога с авторитетной экологической организацией. Если специалистам WWFудастся аргументировано доказать нам свою правоту по какому-либо вопросу, то мы не исключаем корректировки тех или иных параметров проекта».

Здесь впервые в нашем повествовании появляется фамилия главы «Транснефти», которая еще будет упоминаться многократно. Позволю себе некоторое отступление. Когда в дальнейшем потребовалось разузнать о Вайнштоке поподробнее, я, естественно, залез в Интернет и с изумлением обнаружил, что мы с ним почти земляки: в один 1965 год окончили в г. Житомире на Украине – я школу, а он деревоотделочный техникум, в котором у меня было немало друзей, а мать одного из них – Вени Дехтяря – к тому же там преподавала. Так что наши дорожки во взрослую жизнь начались из одного гнезда, а встретились спустя 40 лет на Байкале.

Но вернемся к нашей истории. В конце 2005 г. она получила неожиданный поворот. Когда проект вполне неплохо прошел общественные обсуждения в областных и республиканском центрах и в населенных пунктах по трассе трубопровода, жители региона с удивлением узнали, что на экологическую экспертизу в Москве представлен совсем другой вариант трассы нефтепровода, при котором он на западном участке частично пройдет по берегу Байкала, в 800 м от его уреза (см. рис 12, рассматриваемый вариант).

Битва против трубы: хроника событий января – апреля 2006 года

Что же заставило «Транснефть» отказаться от ранее предлагаемого самой компанией и уже прошедшего основную часть согласований варианта? Легко предположить, что это банальное стремление к максимальной и быстрой прибыли. Очевидно, что решение сложных инженерно-геологических проблем на сложном участке Байкальского нагорья потребовало непростых и дорогих технических решений, главное – в условиях отсутствия транспортной инфраструктуры. Куда проще и дешевле – проложить трубопровод вдоль Байкало-Амурской магистрали, что и было быстро запроектировано.

Далее история развивалась в стиле и темпе, можно сказать, политико-экологического детектива, достигая порою предельной остроты. Она заслуживает подробного рассмотрения, со ссылкой на конкретные документы, выделенные ниже курсивом.

Январь

Пока администрации и население приходили в себя от неожиданного разворота событий, первые, как это положено, отреагировали ученые Иркутского научного центра (ИНЦ) СО РАН, многие десятилетия изучающие эту территорию, в том числе в связи с БАМом. Им не понаслышке известно, что любой вариант прокладки линейных сооружений в пределах Байкальской рифтовой зоны представляют высокую опасность и риск. Этому содействуют периодически проявляющиеся факторы: высокая сейсмотектоническая активность и резкие перепады высот, климатические аномалии, глубокое промерзание грунтов, чередование сплошной, островной низко- и высокотемпературной многолетней мерзлоты. Существование перечисленных природных факторов даёт высокую вероятность развития особо опасных групп гравитационных (оползни, обвалы, подвижки рыхлообломочных грунтов), водно-эрозионных (сели, наводнения) и криогенных (провалы, пучение и растрескивание грунтов) процессов. Не исключается возможность возникновения аварий в результате проявления техногенного и человеческого факторов, определяющих в сумме с природными высокий уровень риска повреждения трубы, а значит, и экологической опасности от попадания разлившейся нефти в Байкал.

А ведь трубопровод предлагалось вести по северному участку берега Байкала, через Северобайкальск и Нижнеангарск, далее пересекая нерестовые реки бассейна Верхней Ангары, где наблюдается запредельная сейсмичность и лавинно-оползневые, селевые и другие опасные явления. В истории развития чаши озера известны различные деформации земной коры во время сильных землетрясений, проявляющиеся в виде перекосов, проседаний, поднятий, смещений и разрывов отдельных крупных и малых блоков. Так, в 1931 году при восьмибалльном землетрясении побережье на севере Байкала вместе с домами пос. Дагары опустилось на 2-2,6 м. Именно по этой части территории намечена трасса. Другой пример: весной 1980 года на Даванском перевале Байкальского хребта выпало 7 метров снега и, как следствие, в массовом количестве сошли лавины, объёмом до 50 тысяч кубов снегокаменной массы, перемешанной с трехсотлетними стволами деревьев. На БАМе были сорваны и переброшены на другой борт долин рек Кунерма и Гоуджекит рельсы вместе со шпалами и опоры линии 220 киловольт. Эти же долины летом поражаются водо-древесно-каменными потоками, которые вскоре после сдачи БАМ размыли полотно железной и шоссейной дорог и разрушили или забили песком, валунами, деревьями мостовые переходы. Опоры тогда перенесли на противоположные борта долин, мосты расширили, сделали выше, а куда деваться трубе? Известны последствия Муйского, одного из сильнейших на планете землетрясения, произошедшего в 1957 году. В результате этого южнее нынешнего Муйского тоннеля земля просела на 6-8 метров, образовались открытые траншеи-провалы, длиной в сотни километров. По северному склону Южно-Муйского хребта 40 километров проектируемой трассы поражаемы селями.

На основании вышесказанного в ИНЦ СО РАН были подготовлены соответствующие материалы, поддержанные Президиумом СО РАН, и руководству страны было направлено Обращение академиков Председателя СО РАН Н.Л.Добрецова и Председателя Президиума ИНЦ СО РАН, Председателя Научного Совета по Байкалу М.И.Кузьмина о недопустимости прокладки трубопровода по берегу Байкала. Неизвестно, сыграло ли какую роль это письмо, но факт остается фактом: 24 января Государственная экологическая экспертиза Ростехнадзора запретила разработанный «Транснефтью» проектный вариант 40 голосами из 52.

Февраль

Победа? Как бы не так! Руководитель Ростехнадзора К.Б.Пуликовский (как известно, «игрок путинской команды», в недавнем прошлом – представитель президента в Дальневосточном федеральном округе) не утверждает документ и продлевает срок экспертизы на месяц по причине «выводы … недостаточно аргументированы». Следует подчеркнуть, что экспертная комиссия была создана тем же Ростехнадзором и состояла из ведущих ученых и высоко квалифицированных специалистов страны, мнение и авторитет которых по необъяснимым причинам были поставлены под сомнение.

Более того, происходит расширение состава экспертной группы на более чем три десятка человек. Когда несколько позже наш ведущий ученый по Байкалу, директор Лимнологического института СО РАН академик М.А.Грачев проанализировал список работ экспертов, то обнаружил там металлургов, электронщиков, физиков, но не одного (!) ученого, имеющего статьи по Байкалу. Понятно, что он назвал происходящее «цинизмом» и «беспределом». Стало ясно, что готовится разрешительное решение экспертизы.

Это стало понятно экологической общественности не только Байкальского региона, но и страны, и всей планеты. Начались протесты против строительства нефтепровода по берегу Байкала ученых, политиков, общественных движений, ЮНЕСКО и других международных организаций, населения. Были организованы специальные сайты в Интернете, где фиксировались все эти протесты. Чтобы убедить членов новой экспертной комиссии не сделать роковой ошибки, было подготовлено обращение ученых ИНЦ СО РАН к К.Б.Пуликовскому, председателю комиссии М.Б.Генералову и членам комиссии.

Уважаемый Константин Борисович!

Уважаемый Михаил Борисович!

Уважаемые коллеги!

Мы обращаемся к вам и к широкой общественности, чтобы выразить нашу глубокую обеспокоенность по поводу ситуации, сложившейся вокруг государственной экологической экспертизы проекта (ТЭО) трубопровода ВСТО на участке Тайшет – Сковородино, затрагивающей территорию объекта Всемирного природного наследия озера Байкал.

Принципиальной опасностью представленного проекта является прохождение трассы нефтепровода в непосредственной близости от озера Байкал (до 700-800 м от уреза воды) по территории сейсмичностью до 12 баллов с числом землетрясений до 1000 ежегодно и активными разломами земной коры. Лучшие в мире технические решения позволяют безаварийно работать нефтепроводам при сейсмичности в 8 баллов. В мировой практике нет опыта действующих нефтепроводов при сейсмичности 10 и более баллов; не существует соответствующих СНИПов. Представленные технические решения не только противоречат законодательству, но и приведут к гарантированным регулярным крупным авариям. Никто не оценил экономический ущерб от последствий таких аварий. Но реальный ущерб уникальному водоему – озеру Байкал – не может быть оценен лишь экономическим ущербом. Озеро Байкал будет загрязнено нефтью на площади более 10 тыс. кв. км, что составляет треть акватории уникального природного объекта. Объемы разлива нефти, которые по проекту могут попасть в Байкал в течение 20-40 минут, составят до 4 тыс. тонн, что уничтожит до 90% эндемичных организмов озера, которые являются механизмом самоочищения и поддержания уникальных качеств воды Байкала.

В соответствии с приказами Ростехнадзора, экспертная комиссия ГЭЭ провела экспертизу материалов проекта. При этом экспертами были выявлены случаи противоречия ТЭО проекта действующему законодательству, отмечена техническая неубедительность предлагаемых проектных решений в зоне высокой сейсмической активности и высокая экологическая опасность проекта в целом. На основании этих выводов почти 90% экспертов дали отрицательное заключение об этом проекте. В соответствии с Федеральным законом "О государственной экологической экспертизе" этого достаточно для того, чтобы отрицательное заключение ГЭЭ было признано правомочным.

Однако решением Ростехнадзора сроки проведения экспертизы были продлены на месяц, а в состав экспертной комиссии дополнительно включены еще 34 человека. Несмотря на то, что среди них ведущие ученые в области прочности материалов, геологии, металлургии и т.п., вызывает недоумение тот факт, что в этом списке нет ни одного ученого, занимающегося исследованием флоры и фауны Байкала и экологической ситуацией по озеру в целом. Закономерно может возникнуть вопрос о лоббировании интересов определенных финансово-промышленных групп.

В сообщении пресс-службы Ростехнадзора в качестве причины продления экспертизы была названа "недостаточная обоснованность" выводов комиссии, хотя результаты работы предыдущего состава комиссии ГЭЭ официально не были дезавуированы. Мы рассматриваем подобные действия Ростехнадзора как явное нарушение Федерального закона, попытку манипуляции государственной экологической экспертизой и профанацию самой идеи профессиональной экспертизы.

В связи с этим мы обращаемся к нашим коллегам – ученым и экспертам, недавно вошедшим в состав комиссии государственной экологической экспертизы:

Уважаемые господа, коллеги!

Мы не сомневаемся, что вы, также как и все, кто внимательно следит за борьбой вокруг проекта трубопровода ВСТО, ясно отдаете себе отчет в происходящем. Вы вошли в состав экспертной комиссии после того, как ваши коллеги – люди, чья квалификация, профессиональный опыт и честность никем не ставятся под сомнение, – уже вынесли свое заключение. Их мнение оказалось неудобным и не было официально утверждено. Процесс экспертизы фактически начинается сначала – теперь с вашим участием. Положение, в которое вы поставлены, беспрецедентно. Мы надеемся, что в этой ситуации вы сумеете проявить ваш профессионализм, научную добросовестность и человеческое достоинство.

Председатель Президиума ИНЦ СО РАН, директор Института геохимии имени А.П.Виноградова СО РАН академик РАН М.И.Кузьмин

Зам. председателя Президиума ИНЦ СО РАН, директор Института систем энергетики имени Л.А.Мелентьева СО РАН член-корреспондент РАН Н.И.Воропай

Зам. председателя Президиума ИНЦ СО РАН, зав. отделением Института динамики систем и теории управления СО РАН доктор технических наук И.В.Бычков

Ученый секретарь Президиума ИНЦ СО РАН канд. экономических наук А.Н.Кузнецова

Директор Иркутского института химии имени СО РАН академик РАН Б.А.Трофимов

Зав. лаб. Института земной коры СО РАН академик РАН Ф.А.Летников

Директор Института земной коры СО РАН член-корреспондент РАН Е.В.Скляров

Зам. директора Института земной коры СО РАН доктор геол.-мин. наук К.Г.Леви

Зам. дир. Института солнечно-земной физики СО РАН чл.-корр. РАН В.М.Григорьев

И.о. дир. Института солнечно-земной физики СО РАН докт. ф.-м. наук А.П.Потехин

И.о. директора Института географии СО РАН докт. геогр. наук А.Н.Антипов

и др. (всего 20 подписей).

Март

Но ничего не помогло: уже в начале месяца принято решение расширенной Государственной экологической экспертизы Ростехнадзора о разрешении разработанного «Транснефтью» варианта, быстро утвержденное КБ..Пуликовским.

Сразу после этого группа экспертов, не согласных с этим решением, устроила специальную пресс-конференцию, на котором назвала все происшедшее «профанацией». При этом Геннадий Чегасов (бывший начальник Управления государственной экологической экспертизы Госкомэкологии России) заявил: «Нужный для разработчика проекта – государственной компании "Транснефть" – результат был получен путем подтасовки. После того, как комиссия ГЭЭ вынесла неблагоприятное решение по проекту, она была "разбавлена" путем добавления 34 новых экспертов, которые в большинстве своем были подобраны разработчиком проекта. В итоге численность комиссии достигла 89 человек. Учитывая, что положительное решение комиссии ГЭЭ может быть принято не менее чем двумя третями голосов, для одобрения проекта требовалось собрать 61 голос, однако отрицательное отношение к нему выразили 32 эксперта. Ввиду невозможности набрать требуемое большинство Ростехнадзор пошел на то, что исключил приказом из числа членов комиссии четверых экспертов из числа тех, которые заранее заявили о намерении голосовать "против". Таким образом, нужное решение удалось "протащить" с минимальным перевесом голосов – "против" проголосовали 27 экспертов, что на один голос меньше, чем одна треть, "за" – 58. Налицо сговор очень высоких руководителей с представителями компании.» .

Это сопровождалось беспрецендентным давлением на экспертов. Вплоть до угроз увольнения с работы. Кстати, и председатель экспертной комиссии М.Б.Генералов, который еще в конце января заявлял о своем категорическом неприятии проекта, спустя месяц изменил свою позицию на прямо противоположную. Это же подтвердила ученый секретарь Научного совета СО РАН по Байкалу Ирина Максимова, подчеркнувшая многочисленные нарушения законодательства в организации и проведении экспертизы, включая тенденциозный подбор дополнительных экспертов:

«При оценке проекта вся трасса нефтепровода была разбита на три участка, в соответствии с которыми работа комиссии также велась в трех группах, каждая из которых давала оценку своему участку трубопровода. Это разделение объекта экспертизы на участки – совершенно не правомерно. По закону, эксперты должны давать заключение на весь проект в целом, а не отдельную его часть. В случае же с экспертизой нефтепровода ВСТО, 2/3 экспертной комиссии не имели возможности ознакомиться с материалами, касающимися наиболее дискуссионного участка трубопровода – байкальского».

Совсем иначе говорили эксперты из числа «большинства» на другой пресс-конференции, специально созванной правительственной «Российской газетой», правда несколько позже, в конце марта.

Григорий Кофф (академик РАЕН, д.г.-м.н.). «В Нефтегорске (наземный трубопровод) было 33 прорыва, но только на сварных стыках или границах между твердыми и мягкими грунтами. А при землетрясениях на Аляске и Калифорнии, где трубы были под землей, повреждений не было. Несколько лет назад моя организация по заказу Минприроды и Минэкономики» занималась разработкой особенностей режима Байкальской природной территории. Мы сделали набор карт, где выделили до 100 зон, в каждой из которых есть свои беды. И вот сегодня мы видим, что предложенный маршрут идет по одному из самых лучших, самых спокойных участков. Это и определило, что я написал положительное решение по экологической части проекта».

Станислав Мещеряков (завкафедрой промышленной экологии РГУ нефти и газа им. И.М. Губкина, д.т.н.). «Мне было поручено изучить техническую часть проекта. На данный момент вся современная технология, которая может быть при строительстве нефтепровода, учтена и реализована. Будут устанавливаться дополнительные запорные устройства через каждые 5 км. На опасных участках вместо 9-миллиметровой стали будет использоваться 27-миллиметровая. Это броня. Следующий факт – применение метода прокладки «труба в трубе», применение сталей К-60, К-70 с высокими вязкопластическими характеристиками, что крайне важно в условиях повышенной сейсмичности. Плюс очистительный флот, который проектант планирует иметь на Северном Байкале».

Владимир Дуб (завотделом НПО «ЦНИИМАШ», д.т.н.). «Железо, к сожалению, как и человек, начинает умирать в момент рождения. Возникающие дефекты накапливаются на протяжении всего технологического маршрута. Специально по нашему настоянию была выполнена программа эксплуатационных испытаний труб. Плюс к традиционным методам мы позаимствовали методики у ракетчиков и провели испытания на сейсмоустойчивость до 10-го балла, на смятие при имитации взрыва. Мы можем с удовлетворением отметить, что физико-механические свойства металла труб превосходят применявшиеся ранее по запасам вязкопластических характеристик » (хочется спросить: и это весь вывод?).

Игорь Линге (замдиректора ИБ РАЭ РАН, д.т.н.). Моя сфера – безопасность в области атомной энергетики и промышленности. Сейчас риски аварий нефтепроводов находятся на уровне самых высоких международных требований. Предполагаемая аварийность на Прибайкальском участке на порядок их выше: 10 в минус 5-й степени для сухопутных участков и 10 в минус 7-ой – для подводных. Аварии с такой вероятностью относятся к запроектным. Хотя гипотетически нефть может дойти до Байкала, но благодаря многим защитным системам – в количествах, сопоставимых с фоновыми концентрациями».

Вышеприведенные цитаты заслуживают краткого комментария. Почти не скрывается, что честно отрабатываются большие деньги, полученные от «Транснефти» на соответствующие исследования (а как же с независимостью экспертов?). Да, впечатляет мощь защитных мер (и нигде не говорится, во сколько это обойдется налогоплательщику!). Откровенно показано, сколько уже сил потрачено на эксклюзивные защитные меры (не дожидаясь решения экспертизы – как же теперь она может дать отрицательный результат?). При этом в каждом высказывании, если их внимательно прочитать, остаются вопросы (выделенные в тексте жирным шрифтом), которые в смысле безопасности противоречат друг другу и совсем не успокаивают.

Особый разговор – о вероятности аварий нефтепроводов. Приведем данные по авариям с разливами нефти на магистральных трубопроводах «Транснефти» только за 2 года и 2 месяца, подготовленные А.Ю.Григорьевым, экспертом Международного Социально-Экологического Союза, по сообщением МЧС, МПР и СМИ.

2004 год

15 февраля 2004 года в 50 км от Перми на нефтепроводе «Пермь – Альметьевск» (ОАО «Северо-западные магистральные нефтепроводы» – «Транснефть») из-за трещины в трубе диаметром 1020 мм произошел разлив нефти объемом 200 т. По данным МЧС, он мог составить до 700 т. Через некоторое время средства массовой информации сообщили, что по данным разных источников объем разлива оценивается от 200 т до 6000т.

17 февраля 2004 года в Курском районе Ставропольского края был обнаружен разлив нефти из трубопровода «Малгобек – Тихорецк». Причина – незаконная врезка. По официальным данным, объем разлива составил 150 т, площадь загрязнения – 2 га.

23-24 апреля 2004 г. произошел разлив нефти и пожар в Михайловском районе Волгоградской области на магистральном нефтепроводе «Самара – Лисичанск». Высота пламени достигала 50 м. Огонь удалось потушить только через 20 часов, после того как большая часть разлившейся нефти выгорела.

24 апреля 2004 года около села Жилинка Бузулукского района Оренбургской области произошел разлив нефти. Причина – незаконная врезка в трубопровод компании АК «Транснефть». Объем разлива -1000 т. Он локализован на площади 8 га. На очистных работах задействовано 29 единиц техники и более 100 человек.

10 мая 2004 года в районе станицы Кисляковской Краснодарского края вылилось 300-400 кубометров нефти из магистрального трубопровода «Лисичанск – Тихорецк». Причина – разрыв по шву трубы. Дня предотвращения попадания нефти в реку Ея, протекающую в 2 км от места аварии, была насыпана защитная дамба, а на реке установлено 5 рядов боновых заграждений.

5 июня 2004 г. в Нефтекумском районе на Камышбурунской станции ОАО «Черноморсктранснефть» в результате срабатывания взрывных устройств поврежден резервуар объемом 5000 кубометров. Из него начала вытекать нефть, которая загорелась. К ликвидации пожара было привлечено более 400 человек и 40 единиц техники. Им удалось предотвратить распространение огня на соседние резервуары с нефтью, а также взрыв горящего резервуара.

20 июня 2004 года на трубопроводе «Тихорецк – Баку» в результате срабатывания взрывного устройства произошла утечка нефти, по первоначальным сообщениям – объемом в 60 т. Ранее, 24 мая 2004 года, этот нефтепровод уже взрывался одновременно с проходящим рядом газопроводом. Работа нефтепровода была остановлена. Через неделю появились сообщения о том, что объем разлившейся и загоревшейся нефти оценен уже в 850 кубометров.

14 октября 2004 года около деревни Буньково (30 км от г. Иваново) пожар на месте разлива нефти из магистрального трубопровода Нижний Новгород – Ярославль. Возникла угроза для проходящего рядом магистрального газопровода. Для тушения пожара было привлечено 26 единиц техники и 107 пожарных. Официально заявленный объем разлива – 50 т нефти.

14 октября 2004 года на 236 км магистрального трубопровода «Альметьевск – Куйбышев» в Самарской области из-за незаконной врезки произошел разлив нефти, попавшей в реку Патовку, на которой были установлены боновые заграждения. Собрано 50 т разлившейся нефти.

14 ноября 2004 г. в Зиминском районе Иркутской области произошел разрыв нефтепровода ОАО «АК Транснефть», в результате чего ударил 30-метровый фонтан.

16 ноября 2004 года на пресс-конференции зам начальника ГУ ГОЧС Иркутской области Валерий Перфильев сообщил, что площадь загрязнения составила 6 га, объем разлива оценен в 5 тысяч кубометров. К счастью, разлившаяся нефть перетекла в расположенный рядом песчаный карьер площадью 4 га. На показанных по телевидению кадрах было видно, что нефтяное озеро получилось изрядное. Земля была промерзшей, и разлившаяся нефть не ушла глубоко в грунт. Благодаря этому удалось избежать загрязнения водных объектов, чего нельзя было сказать об атмосфере. В месте аварии чувствовался сильный запах нефти. На этом фоне пресс-центр компании «Транснефть» в разделе «Новости Компании» 15 ноября 2004 года разместил загадочное заявление: «Около 17 тонн нефти вылилось в результате разрыва трубопровода диаметром 700 мм на магистрали в Зиминском районе Иркутской области. Ведутся работы по устранению разлива. Угрозы попадания нефти в водоемы нет... Сообщения ряда средства массовой информации со ссылкой на МЧС о якобы утечки пяти тысяч тонн нефти не соответствуют действительности». Тем не менее, 17 ноября 2004 года на заседании областной комиссии по чрезвычайным ситуациям было сообщено, что уже собрано 1,5 тысяч т нефти. Причиной разрыва трубопровода названа деятельность неизвестного экскаватора.

26 ноября 2004 года на магистральном нефтепроводе «Малгобек – Тихорецк» недалеко от Моздока в результате несанкционированной врезки произошел разлив 60 тонн нефти.

Итого: 11 аварий

2005 год

20 февраля 2005 года во время ремонтных работ ООО «Транссибнефть» в районе с. Старый Боготол Красноярского края произошел разлив нефти. В результате оказались загрязненными 45 земельных участков жителей села Старый Боготол и ручей Боготольчик.

9 марта 2005 года в Кинельском районе Самарской области произошла утечка 100 кубометров нефти из неработающего резервного магистрального нефтепровода «Колтасы -Куйбышев». Его владельцем является ОАО «Северо-Западные магистральные нефтепроводы». Причина утечки – незаконная врезка.

28 июня 2005 года на нефтепроводе «Дружба» в Кузоватовском районе Ульяновской области вследствие незаконной врезки произошла утечка нефти. По одним источникам его площадь составила около 1500 кв.км. и ничего серьезного не случилось. По другим – фонтан нефти высотой 15 м бил в течение суток, площадь загрязнения составляет 4000 кв.м. и нефть местами пропиталась в почву на глубину до 30 см.

16 июня 2005 года около хутора Перевальский Минераловодского района Ставропольского края на магистральном трубопроводе диаметром 700 мм «Малгобек – Тихорецк» была сделана очередная незаконная врезка. В результате на почву попало 200 кубометров нефти.

3 июля 2005 года на 1609 км магистрального нефтепровода «Холмогоры-Клин» из-за несанкционированной врезки произошел разлив около 15 кубометров нефти. Площадь загрязнения составила 3000 кв.м. В аварийно-спасательных работах приняли 52 человека и 30 единиц техники.

3 июля 2005 года на 120 км магистрального нефтепровода «Самара-Клин» из-за несанкционированной врезки произошел разлив около 20 кубометров нефти. Площадь загрязнения составила около 6000 кв.м. В аварийно-восстановительных работах принимали участие 35 человек и 14 единиц техники.

13 июля 2005 года в результате несанкционированной врезки в магистральный трубопровод «Самара-Тихорецк» произошла утечка около 4 кубометров нефти, которые загрязнили площадь 40 кв.м. В аварийно-восстановительных, работах принимали участие 27 человек и 10 единиц техники.

31 июля 2005 года на 1557 км магистрального нефтепровода «Холмогоры-Клин» из-за несанкционированной врезки произошел разлив 3-х кубометров нефти. Площадь загрязнения составила 600 кв.м. Несмотря на то, что согласно сообщению МЧС угрозы попадания нефти в реки и водоемы не было, в аварийно-восстановительных работах участвовало 62 человека и 41 единица техники. Причины мобилизации столь мощных сил не объясняются.

7 августа 2005 года из нефтепровода «Хадыженск – Псекупская» на территории Адыгея вследствие незаконной врезки произошла утечка около 100 т нефти. Загрязнено несколько км Чибийского оросительного канала.

1 сентября 2005 года недалеко от г.Безенчук Самарской области в результате несанкционированной врезки в магистральный нефтерповод «Дружба-2» произошел разлив 16 т нефти.

23 ноября 2005 года около села Предметкино в Кемеровской области в течение нескольких часов из магистрального трубопровода Анжеро-Судженск – Красноярск (ОАО«Транссибнефть») бил фонтан нефти. По официальным данным объем разлива составил 350 кубометров нефти. Загрязнено 2,5 га леса. Нефть разлились на 150 м вдоль полотна Западно-Сибирской железной дороги, на которой по соображениям безопасности на несколько часов было остановлено движение поездов. Одна из версий причины аварии – воздействие экскаватора, другая – изношенность трубопровода.

29 декабря 2005 года на 440-ом км магистрального трубопровода Туймазы – Омск -Новосибирск в полутора км от реки Миасс была обнаружена несанкционированная врезка. В результате вылилось около 8 кубометров нефти, которая загрязнила 0,12 га.

Итого: 12 аварий

2006 год

14 января 2006 года в Самарской области, по предварительным данным, из-за незаконной врезки в нефтепровод «Дружба-1» произошел разлив 10 т нефти. Загрязнено 900 кв.м ледового покрова реки Чапаевка и 4 тыс. кв.м береговой зоны реки.

25 января 2006 года из магистрального нефтепровода «Дружба» в Пензенской области утекло 20 т нефти. Причина – разрыв фланца задвижки трубопровода.

30 января 2006 во время ликвидации вантузного колодца в Удмуртии произошел разлив, по одним официальным данным – 70 т, по другим столь же официальным заявлениям – 3200 т нефти.

7 февраля 2006 года – во время ремонтных работ на магистральном нефтепроводе «Нижневартовск – Курган – Куйбышев» под городом Миасс Челябинской области произошел разлив 10 т нефти. Начался пожар, который уничтожил передвижную насосную установку.

10 февраля 2006 года около деревни Большая Чепца Дебесского района Удмуртии произошел очередной разлив нефти. Согласно предварительной версии, причина – неудачная попытка незаконной врезки в нефтепровод «Сургут – Полоцк», в результате которой вылилось 2 т нефти.

14 февраля 2006 года во время проведения ремонтных работ силами «Рязаньнефтепровод» на территории Раменского района Московской области был поврежден магистральный трубопровод, по которому нефть поставляется из Рязани на Московский НПЗ. Объем разлива – 20 т нефти.

Итого: 6 аварий

И как после этого говорить о низких рисках аварийности нефтепроводов? Вот еще одно мнение эксперта, проголосовавшего против – Станислава Пронина, ведущего научного сотрудника ВНИИ по проблемам ГО и ЧС:

«В условиях Забайкалья избежать серьезных аварий невозможно. Любые заверения, что нефть не попадет в Байкал, – несостоятельны. Поэтому я считаю, что к процессу принятия решения о строительстве необходимо подключать специалистов не только МПР, но и МЧС России».

При этом последствия для Байкала могут быть самые плачевными. Заместитель директора Лимнологического института СО РАН Виктор Минаев:

Учитывая пропускную способность трубы (от 20 тыс. тонн до 30 тыс. тонн нефти), в случае прорыва около 4 тыс. тонн нефти может оказаться в озере через несколько минут. Если такая авария произойдет, северный Байкал мы потеряем»

Академик, Директор Лимнологического Института СО РАН Михаил Грачев: «Поверьте, 4 тыс. т нефтепродуктов для Байкала очень много. За Байкал надо бороться. Я думаю, никто не примет решения о строительстве трубы на Байкале – участке мирового наследия».

Именно в это время Председатель Комитета Всемирного наследия ООН (в 2006 г. году эту должность занимала посол Литвы при ЮНЕСКО Ина Марчюлените) напомнила, что в июле 2005 г., Комитет Всемирного наследия предупредил Россию: в случае прокладки нефтепровода через территорию объекта Всемирного наследия или в непосредственной близости от него уже на следующей сессии Байкал может быть включен в «Список Всемирного наследия в опасности».

Однако представители Ростехнадзора рьяно стоят «за честь мундира». Замглавы Ростехнадзора Николай Кутьин: «Нас устраивают технические решения, предложенные компанией "Транснефть" в рамках строительства нефтепровода "Восточная Сибирь – Тихий океан". Эти технические решения со стороны специалистов компании постоянно совершенствуются». Ему, естественно, вторит руководство Транснефти. Вице-президент «Транснефти» С.Григорьев: «Мы доказали, что уже максимально ушли от Байкала, и уходить дальше нет экономического смысла».

В этот момент свое веское слово сказали экологическая общественность и население Байкальского региона. В Иркутске и других городах региона прошли многотысячные митинги протеста. Начались митинги, демонстрации, пикеты и в других городах страны. В СМИ и интернете ежедневно публикуются материалы на эту тему. Многочисленные обращения поступают к руководству страны. Вот пример одного из них, к президенту страны.

Уважаемый Владимир Владимирович!

Ваше обращение к Вам связано с положительным заключением государственной экологической экспертизы Ростехнадзора по проекту строительства нефтепровода "Восточная Сибирь – Тихий океан".

На всех этапах проектирования руководство кампании «Транснефть», вдохновленное желанием любой ценой скорее получить огромную прибыль от нефтебизнеса, категорически игнорировало мнение ученых, специалистов природоохранных органов и общественности. В результате родился чудовищный проект прокладки нефтепровода в водосборном бассейне озера Байкал, всего в 800 метрах от уреза воды! В процессе проектирования даже проблемы сейсмичности – в течение суток по 2-3 раза и различной силы – не стали объектом особой ответственности.

Абсолютная безаварийность эксплуатации нефтепровода "Восточная Сибирь – Тихий океан» не гарантирована ни предлагаемыми технологиями «труба в трубе», ни самим господином Вайнштоком, сославшимся в своем интервью на Бога. Вряд ли Всевышний одобрит очередное глумление над Байкалом и успеет нам помочь, ведь в случае аварии на нефтепроводе в считанные часы мы безвозвратно лишимся жемчужины Планеты.

Факт одобрения проекта "Восточная Сибирь – Тихий океан», достигнутый Ростехнадзором в результате беспрецедентных манипуляций на заключительном этапе работы государственной экологической экспертизы, вызвал всеобщее общественное возмущение. Это демонстрация откровенной вседозволенности в нарушении действующих Законов РФ "Об охране окружающей среды", "Об охране озера Байкал", "О государственной экологической экспертизе", которая сеет недоверие к власти внутри страны и подрывает авторитет России в глазах всего мирового сообщества.

Мы обращаемся к Вам, Владимир Владимирович, как к гаранту соблюдения конституционных норм охраны природы и прав граждан на проживание в экологически благоприятных условиях. Мы требуем остановить произвол «нефтяных королей» на Байкале и приступить к рассмотрению альтернативных вариантов проекта нефтепровода.

5 декабря 2006 года исполнится 10 лет с момента присвоения озеру Байкал статуса Участка Всемирного природного наследия. Под Вашим, Владимир Владимирович, руководством столь значимое событие должно ознаменоваться реальными действиями россиян по сохранению озера. Надеемся, что Вы не позволите допустить национального позора!

Президиум и актив Иркутской областной общественной организации «Всероссийское общество охраны природы». 14 марта 2006 г.

Поверьте, немало сил пришлось приложить иркутским ученым, чтобы склонить на свою сторону губернатора области А.Г. Тишанина. Не раз пришлось убеждать его в личных беседах, с материалами и картами в руках. Даже выступая с ответным благодарственным словом от имени сотрудников института на церемонии вручения нам Губернаторской премии за Экологический атлас Иркутской области, я призвал его выступить против предлагаемого варианта, назвав ситуацию «моментом истины» для власти. Удалось даже «затащить» его на митинг у иркутского Дворца спорта. Уж не знаю, какая «капля» оказалось решающей, но губернатор принял верное решение и в дальнейшем, надо подчеркнуть, отстаивал его решительно и последовательно, даже в самые сложные моменты. В итоге в середине марта появилось Совместное заявление губернатора Иркутской области А.Тишанина и председателя Законодательного собрания В.Круглова против строительства по варианту «Транснефти».

Одновременно появляется особо важный документ – письмо полномочного представителя президента в Сибирском федеральном округе А. Квашнина президенту страны. Оно заслуживает, чтобы привести его полностью, в факсимильном варианте.

Уважаемый Владимир Владимирович!

В средства массовой информации и ко мне поступает большое количество писем от руководителей субъектов Федерации, экологов, ученых по поводу строительства нефтепровода «Восточная Сибирь -Тихий океан».

Практически все их авторы поддерживают принятое руководством страны решение о формировании на базе открытых российскими геологами гигантских и крупных месторождений нового Восточно-Сибирского нефтегазового комплекса на востоке России. Оценки показывают, что реализация этого проекта позволит поднять добычу нефти и газа в стране, повысить уровень и качество жизни населения в восточных регионах России, позволит переломить негативную демографическую ситуацию, решить важнейшие геополитические задачив Азиатско-Тихоокеанском регионе, укрепит позиции России как ведущей энергетической державы.

В 70-е – 80-е гг. XXвека в Восточной Сибири и Республике Саха (Якутия), на территории так называемой Лено-Тунгусской нефтегазоносной провинции, открыто более 20 месторождений нефти и газа. Среди них нужно особо выделить нефтяные и газонефтяные -Верхнечонское, Талаканское, Юрубчено-Тохомское, Средне-Буотуобинское , газовые – Ковыктинское, Чаяндинское, Собинское и другие. Это уникальная сырьевая база, не имеющая аналогов ни в России, ни в мире.

Главные особенности сырьевой базы – нефтяной и газовой промышленности Восточной Сибири и Республики Саха (Якутия) заключаются в том, что:

• преобладают месторождения, содержащие одновременно и нефть, и газ, что обуславливает необходимость их одновременной добычи;

Запасы нефти рассматриваемых регионов отличаются высоким качеством, превосходящим по основным параметрам российский экспортный стандарт Urals. В основном это легкие и низкосернистые сорта. Большая часть запасов нефти Восточной Сибири и Республики Саха (86,1 % и 68,2 % соответственно) имеет

плотность менее 0,87 г/см . При этом почти 50 % запасов, сосредоточенных в Восточной Сибири и около 78 % в Республике Саха, имеют содержание серы менее 0,5 %.

Запасы газа Восточной Сибири содержит много ценных компонентов (конденсат, этан, пропан, бутан); запасы газа Восточной Сибири содержит в уникальных концентрациях гелий, что позволяет создать крупнейший в мире

центр по его производству.

Все специалисты единодушно поддерживают Вашу инициативу об ускоренном строительстве нефтепровода «Восточная Сибирь -Тихий океан». Строительство нефтепровода обеспечит:

  • условия для ускоренного развития новых центров добычи нефти в Восточной Сибири и Республике Саха (Якутия);
  • подъем ВРП, уровня и качества жизни населения в регионе;
  • изменение демографического вектора развития: миграционный
  • приток и рост рождаемости населения, к 2020 году численность
  • населения в регионе может увеличиться на 400 – 500 тыс. человек;
  • диверсификацию направлений экспорта нефти;
  • выход России на Азиатско-Тихоокеанский энергетический рынок.
  • Вместе многие специалисты высказывают серьезные опасения по поводу трассы нефтепровода, предложенной ОАО «Транснефть».

Данный вариант, по которому трасса нефтепровода «Восточная Сибирь ~ Тихий океан» совмещена с трассой Байкало-Амурской железнодорожной магистрали, при определенных преимуществах обладает и очень серьезными недостатками.

Выделю только важнейшие из них:

  • проект делает необходимым дополнительное строительство нефтепровода Талакан – Верхняя Чона – Усть-Кут, что увеличивает потребность в инвестициях в трубопроводный транспорт и увеличивает срок окупаемости проекта в целом;
  • проект не учитывает интересов недропользователей, увеличивает дальность транспорта якутской и верхнечонской нефти на 800 – 900 км, что ведет к увеличению затрат на транспорт нефти и снижаетэкономическую привлекательность проектов разработки месторождений;
  • трасса проходит по единственной в России протяженной (1000 км) зоне 10-11-12 бальной сейсмичности, что делает вероятными крупные аварии, катастрофические порывы нефтепровода, утечки больших масс нефти взоне высокой сейсмической опасности на северной оконечности Байкальской рифтовой зоны трасса проходит в 700 – 800 м от озера Байкал – объекта Всемирного природного наследия, крупнейшего в мире хранилища пресной воды. В случае природных катаклизмов, не смотря на все технические решения, возможно попадание больших масс нефти в озеро и разрушение этой экосистемы;
  • проект не содержит оценки экологического ущерба за счет весьма вероятных нарушений нефтепровода в зоне высокой сейсмичности трассы к востоку от водосборной территории озера Байкал;
  • нефтепровод на всем протяжении проходит по территории, являющейся малоперспективной и бесперспективной для поисков нефти и требует строительства дополнительных трубопроводов от мест нефтедобычи;
  • проект не содержит сравнительной оценки удешевления строительства нефтепровода вдоль трассы БАМ и его удорожания за счет мер по повышению надежности функционирования системы, усложнению мониторинга, вероятного экологического ущерба,
  • опасности резкого ухудшения качества воды в озере Байкал;
  • сообщения в печати о попытках административного давления на
  • экологическую экспертизу проекта и уклончивые ссылки на прямые
  • указания Президента наносят серьезный ущерб авторитету
  • Президента и Правительства России.

Ученые СО РАН и руководители субъектов Федерации, по которым должна проходить трасса, настоятельно рекомендуют рассмотреть и альтернативный вариант – Южно-Якутский.

Преимущества Южно-Якутской трассы нефтепровода

  • проходит по территории не подверженной сейсмичности и недалеко от нескольких районов перспективной добычи нефти;
  • проходит по высокоперспективной территории Непско-
  • Ботуобинской области, что облегчит освоение открытых и
  • прогнозируемых к открытию месторождений, резко повысит
  • инвестиционную привлекательность территории;
  • не затрагивает водосборную площадь озера Байкал – объекта всемирного природного наследия;

• прохождение трассы вдали от южных границ России, развитие на севере Иркутской области и в Западной Якутия

нефтеперерабатывающих, газохимических и горных производств

– создает предпосылки для решения военно-стратегических вопросов национальной безопасности;

– снизит экологическую нагрузку на южные города Восточной Сибири;

– улучшит демографическую ситуацию в регионе.

В этой связи хочу еще раз подчеркнуть, что Восточная Сибирь не только нефтеносный, но и газоносный район. Причем нефть и газ сосредоточены, как правило, на одних и тех же месторождениях.

Освоение этих ресурсов должно проходить согласованно, и системно, не разрываться ведомственными или корпоративными барьерами. К сожалению пока этого нет. В настоящее время проектирование освоения газовых и нефтяных ресурсов осуществляется разными организациями без должного согласования между собой.

Ученые Сибирского отделения РАН считают, что необходим единый, системно организованный проект формирования Восточно-Сибирского нефтегазового комплекса на основе взаимодействия государства, регионов и бизнеса. Для сбалансированного развития нефтегазового комплекса Восточной Сибири и Республики Саха (Якутия) необходимо:

  • одновременное и согласованное развитие систем транспорта, как
  • нефти, так и газа;
  • синхронизированное развитие транспортной, энергетической и социальной инфраструктуры;
  • развитие газоперерабатывающей и гелиевой промышленности;
  • строительство хранилищ гелия, продуктопроводов и пр.;
  • развитие газохимических производств, обеспечивающих в крупных
  • масштабах выпуск продукции с высокой добавленной стоимостью -
  • уход с чисто сырьевого пути развития экономики.
  • единое, согласованное по нефти и газу, решение по экспорту в
  • страны АТР

altА. Квашнин

 

Быстрая разработка и осуществление подобного проекта может быть одним из определяющих факторов при реализации намеченной Вами программы удвоения ВВП в ближайшие десять лет, роста уровня и качества жизни населения России.

Прошу рассмотреть.

В тексте письма чувствуется «рука» ученых Сибирского отделения РАН – геологов, нефтяников, экологов. По информации ИА REGNUM, данное письмо было лично передано Анатолием Квашниным главе государства, и реакция президента последовала незамедлительно и была достаточно резкой: Владимир Путин поручил министру промышленности и энергетики России Виктору Христенко разобраться в сложившейся ситуации.

Было ли это на самом деле, – конечно, нам неизвестно. Во всяком случае, воодушевленные этой новостью, иркутские ученые решили вскоре повезти к В. Христенко срочно подготовленные к тому времени альтернативные варианты трубопровода. В первую очередь – подготовленный в Институте географии СО РАН, с выносом трассы за пределы байкальского бассейна (см. рис.11). При этом трубопровод уйдет в зону меньшей сейсмичности (максимум 6-7 баллов) и приблизится к нефтяным месторождениям Иркутской области и Республики Саха (Якутия); причем трасса будет всего на 50 км длиннее байкальского варианта, зато не придется тратиться на сверхпрочные трубы. На 300 км этого варианта у нас уже были материалы, на остальные можно было подготовить их за несколько месяцев.

Но в Москве делегацию ученых во главе с Председателем Президиума ИНЦ СО РАН академиком М.И.Кузьминым до министра просто не допустили. Чиновниками было сказано, что решение уже принято в установленном законом (?!) порядке. К тому же оказалось, что Виктор Христенко – Председатель Совета директоров «Транснефти». Комментарии излишни…

Так начался очередной «виток» в нашей истории. Первыми уловили, куда сейчас дует ветер, администрация и областная Дума Читинской области. Они заявили, что верят в надежность нефтепровода, к тому же – главное! – он принесет области доходы (например, от налогов за землю) и несколько сотен (!) рабочих мест. В подписании совместного заявления с депутатами иркутской Думы было отказано.

Наконец, апофеоз марта. В Иркутск для участия в заседании Межрегиональной ассоциации «Сибирское соглашение» 29 марта приезжает Анатолий Квашнин. В ответ на попытку академика М. Кузьмина обратить внимание столь представительного собрания на проблему трубопровода он потребовал от губернаторов и председателей Законодательных собраний закрыть обсуждение маршрута нефтепровода.

«На вопросе строительства нефтепровода зарабатываются политические дивиденты. Но теперь политического петуха на трубе не будет. Решение будут принимать профессионалы. Заканчивайте бодягу! Без вас разберутся».

Грубовато, но по существу! Чего же испугался бравый генерал, в недавнем прошлом – начальник Генерального штаба, дезавуируя свое недавнее письмо (но ведь оно же было!).

Да просто он привык выполнять команды сверху …

А что же «Транснефть»? Исчерпывающий ответ дал ее вице-президент Сергей Григорьев на упомянутой выше пресс-конференции:

«После положительного решения Ростехнадзора мы ожидаем заключения Главгосэкспертизы. Это последняя инстанция, которая должна вынести свой вердикт. Решение мы ожидаем в ближайшее время. Как только оно будет получено, можно начинать строительство. Объявим тендерные торги, что займет 30-40дней, обеспечим финансирование. Как только будут выбраны подрядчики, тогда определим первоочередной участок. Есть время окончания строительства – конец 2008г. Это утвержденный правительством график, и это требование нефтяников».

На такой «веселой ноте» заканчивается март.

Апрель

Однако протесты против трубопровода продолжаются, более того – набирают силу. К ним присоединяется ряд видных политиков и общественных деятелей. Приведем несколько примеров их выступлений.

Алексей Яблоков – известный эколог, глава Оргкомитета партии "Зеленая Россия", лидер "Яблока" Григорий Явлинский, сопредседатель Международного Социально-Экологического Союза Святослав Забелин, исполнительный директор Общероссийского общественного движения "За права человека" Лев Пономарев, сопредседатель международной экологической группы "Экозащита!" Владимир Сливяк, руководитель энергетического отдела Гринпис России Владимир Чупров, генеральный директор Центра охраны дикой природы Алексей Зименко, секретарь Общественного Комитета защиты ученых Эрнст Черный, председатель Совета Правозащитного центра "Мемориал" Олег Орлов, а также представители ряда экологических, правозащитных и социальных НПО из регионов России«Этот проект – самое опасное за все последние годы для природы России масштабное строительство. "Все лица, принимающие эти опасные решения, прекрасно понимают неизбежность катастрофического загрязнения Байкала. Но для них корпоративные краткосрочные коммерческие интересы значат больше, чем опасность загрязнения этого крупнейшего мирового средоточия пресной воды, национальной гордости и природного сокровища России. Для них – нефть дороже Байкала. Однако для подавляющего большинства россиян, для наших детей и внуков, для всех грядущих поколений – Байкал дороже нефти! Вопрос о "байкальской трубе" стал последним ярчайшим примером деэкологизации государственной внутренней политики. Это заставляет нас, представителей различных партий и общественных движений, выражающих мнение миллионов россиян, заявить: мы будем всеми доступными нам законными методами и средствами бороться против осуществления этих опасных для России планов и не допустим их осуществления. Байкал дороже нефти!"

Известнейший российский писатель Валентин Распутин: «В мире нет и не может быть совершенно безопасных нефтепроводов, действительность подтверждает это постоянно. Клящая жара и клящий мороз, дикий зверь и дикий человек, природные катаклизмы, которых меньше не становится, – все это хорошо бы учитывать, прежде чем клевать на приманку “транснефтевого” проекта. И не забыть при том, что Байкал – это зона активной сейсмичности, каждый день (каждый день!) здесь трясет по нескольку раз, трясет до поры до времени “миролюбиво”, но за столетие набирается три-четыре разрушительных землетрясения. На восточном берегу чуть северней Селенги есть залив под названием Провал – в память о трагическом событии полуторавековой давности, когда одним махом ушла под воду степь мерой в двести квадратных километров. Не прошло еще и пятидесяти лет, как от байкальского удара были разрушения в Иркутске. Кто может дать гарантию, что подобное не повторится завтра или послезавтра?

А ведь эта нефтетруба в обнимку с Байкалом, если смотреть дальше и глубже, есть одновременно упреждающий удар по будущему благополучию России. Сегодня в цене нефть, а через три-четыре десятилетия – раньше! раньше! (и в этом никто, кроме живущих одним днем, не сомневается) – стратегическим продуктом первой величины станет питьевая вода. Байкальский институт природопользования СО РАН подсчитал, что если бы даже и завтра нам пришлось продавать литр байкальской воды по сегодняшней бросовой цене 10 рублей, ежегодный доход в казну мог бы составить сумму 100 триллионов рублей. Да и нам самим байкальская вода понадобится. Как и байкальская красота, все байкальское благолепие».

Совет Общественной палаты Российской Федерации: "Совет Общественной палаты Российской Федерации считает строительство нефтепровода в направлении Восточная Сибирь – Тихий океан важным геополитическим проектом для развития страны. Идея реализации проекта находит поддержку подавляющего большинства российских общественных и научных организаций.

В то же время рассматриваемый в настоящее время вариант проекта не исключает угрозы озеру Байкал, содержащему пятую часть мировых запасов пресной воды. Согласно проекту нефтепровод предполагается проложить через территорию Всемирного природного наследия в 800 метрах от уреза озера Байкал в сейсмоопасной зоне. Представители научного сообщества и общественных организаций уже в течение ряда лет указывают на необходимость полностью исключить опасность для уникального природного комплекса при реализации проекта и предлагают рассмотреть возможность его реализации за пределами водосбора озера Байкал.

Совет Общественной палаты Российской Федерации выражает обеспокоенность риском реализации рассматриваемого в настоящее время варианта проекта строительства трубопровода Восточная Сибирь – Тихий океан для уникального природного комплекса озера Байкал. Считаем необходимым провести объективную оценку возможности его реализации, исходя из экономических интересов и требований экологической безопасности, и рассмотреть альтернативные варианты проекта, которые не представляли бы угрозы озеру Байкал. Со своей стороны, мы выражаем готовность к сотрудничеству со всеми заинтересованными сторонами для выработки оптимального пути решения проблемы".

Документ аналогичного содержания поступил из Государственной Думы, подписанный 60 ее депутатами.

Одновременно в стенах Думы разыгралась другая почти детективная история. 5 апреля она принимала новую редакцию Водного кодекса и закон о введении его в действие. Депутатами от Иркутской области Сергеем Колесниковым и Виталием Шубой была предложена новая статья 11, которая касалась водоохранной зоны Байкала. На основании разработок Института географии СО РАН, она предлагала включить в водоохранную зону дельты рек, впадающих в Байкал, а основная граница ее должна была пройти по вершинам хребтов, обращенных к Байкалу. Эта граница тогда располагалась бы в 2-5 км от Байкала, а строительство в ней тогда было бы запрещено или строго ограничено, включая прохождение трубопровода. Дума проголосовала за новый кодекс в целом, не разобравшись в сути «троянского коня», внесенного иркутскими депутатами, и передала кодекс в Совет Федерации.

В Иркутске праздновали победу. Мы даже с руководителем департамента охраны окружающей среды Анатолием Малевским выпили за это по рюмочке коньяка. Но рано радовались … 12 апреля Водный кодекс был отозван из Совета Федерации и на новом заседании Думы статья 11 из него была исключена, под предлогом, что закон касается всех объектов, а этот вопрос должен регламентироваться Законом о Байкале. «Единая Россия» и ЛДПР проголосовали за это решение практически всем составом. Случай редчайший: последний раз принятый документ был отозван из СФ в 2002г. когда в поступившем туда «Земельном кодексе» была потеряна одна страница. Заместитель председателя Комитета Думы по природным ресурсам и природопользованию Владимир Кашин заявил: «Этот беспрецендентный случай правового беспредела в стенах Госдумы – материал для прокурорского расследования».

Как же могло произойти, чтобы закон страны изменился под давлением одной компании? Эксперты связывают это с визитом Семена Вайнштока к президенту страны. Свидетелей нет, но очень похоже на правду. Во всяком случае, сигнал сверху получен четкий. Как по команде (или в самом деле по команде?) тема трубопровода исчезает из контролируемой властями прессы и телеканалов. В Москве силой разгоняется митинг противников трубопровода, организованный «Гринпис» и другими радикальными экологическими организациями, но известно об этом становится из зарубежных изданий и каналов и плохо поддающегося регулированию Интернета.

Вот как по свежим следам прокомментировали происходящее иркутские ученые на страницах еженедельника «Конкурент».

Председатель Президиума ИНЦ СО РАН академик М.И.Кузьмин: «Мы сейчас совершаем огромную ошибку, которая не в отдаленном будущем, а очень скоро приведет к плачевным результатам. Ситуация с Водным кодексом беспрецедентна. Байкал приравнен к прочим водоемам, размер которых более 2 тыс. кв.км. Понимают ли авторы этого безумия, что это 20% запасов пресной воды России? У этого источника должны быть особые нормы».

Заведующий лабораторией Института земной коры СО РАН академик Ф.А.Летников: Нас загоняют в угол. Официального мнения президента РФ мы не слышали, ното, что произошлос Водным кодексом, говорит однозначно: Владимир Путин не на нашей стороне. Мы говорим о том, что проект «Транснефти» важен в политическом плане. А Байкал не важен? В Европе и США люди уже забыли, что такое вода из-под крана; огромный резервуар чистой воды в этом свете – явный стратегический объект».

И мои слова: «Безобразие. Другого слова для случившегося просто нет. Наш институт занимался разработкой проекта зонирования, мы обосновали проведение границы водоохранной зоны по водоразделу. На основании масштабной работы был сделан вывод об опасности строительства трубопровода в 800 м от Байкала, подготовлен альтернативный вариант. И вот все разрушено».

Кстати, водоохранное зонирование в бассейне Байкада не утверждено до сих пор!

В это время «мяч перелетел» на бурятскую сторону, где, собственно говоря, и находился злополучный участок нефтепровода. Законодательный орган Республики Бурятия – Народный Хурал – уже ранее принял решение о недопустимости угрозы загрязнения Байкала. Поставить точку должен был Президентский Совет по науке, образованию и инновациям Республики. На его заседание для поддержки бурятских ученых выехала в Улан-Удэ представительная делегация ИНЦ СО РАН. Но, восприняв последние события как конкретные указания, Совет поддержал прокладку нефтепровода по берегу Байкала. Более того, выступающие против ученые были заклеймены – не много, не мало! – как пособники Запада. Когда-то это уже «проходили» в истории нашей страны, и казалось, что это кануло в Лету безвозвратно. Ан нет!

И вообще, дискуссия все более начала приобретать политический оттенок. Вот что написал Семен Вайншток руководству Республики Бурятия:

«Подлинная цель протестной кампании, энергично поддерживаемой зарубежными и международными структурами, – под прикрытием экологической проблемы не допустить диверсификации экспортных направлений российской нефти, сохранить существующую в Европе схему ценообразования на нефть, притормозить социально-экономическое развитие наших восточных районов, задержать продвижение России на рынки Азиатско-Тихоокеанского региона».

Целый международный заговор! Еще более определенно высказался гендиректор Агентства политических и экономических коммуникаций, член рабочей группы Общественной палаты РФ по международному сотрудничеству и общественной дипломатии (!) Дмитрий Орлов:

«Мы видим, как в неумении разрешить собственные проблемы власти Иркутской области пытаются переключить внимание общественности на так называемую «защиту Байкала». Политическая воля руководства страны выражена совершенно определенно. И нефтепровод, конечно же, будет построен. Вопрос только в том, сколько еще проблем способны создать «зеленые», аффилированные с международными организациями, и наши доморощенные деятели».

Но по этому поводу существовали и другие мнения.

Директор по природоохранной политике WWF России Евгений Шварц (вспомните текст о контактах «Транснефти сWWF в начале раздела): «Сегодня российская власть позволяет "Транснефти" продавить отвергнутый государственной экологической экспертизой проект прокладки нефтепровода через территорию Всемирного природного наследия ЮНЕСКО "Озеро Байкал" при наличии экологически привлекательных и разумных и экономически приемлемых альтернатив, а завтра Владимир Владимирович Путин будет удивляться, почему иностранные партнеры не доверяют экологической ответственности "ЛУКОЙЛа" на Каспии или на Балтике. К сожалению, у всех перед глазами будет эта конкретная ситуация вокруг Байкала...

Не следует думать, что то, чего экологические организации добиваются от "Транснефти", придумано какими-то "злыми врагами" против данной компании или в ее лице вообще против России. Это не так. Не следует также забывать, что статус территории Всемирного природного наследия ЮНЕСКО "Озеро Байкал" был присвоен по ходатайству правительства Российской Федерации, которое и несет ответственность за обязательства нашей страны в рамках конвенции.

Представители "Транснефти" постоянно подчеркивают, что нынешний менеджмент компании отстаивает интересы страны. Я боюсь, что у большинства населения России, также как и у нас, с компанией "Транснефть" разные представления о том, что есть благо для России. Мы считаем, что принадлежащие Российской Федерации компании, также как и государственные компании во все развитых государствах мира, должны быть законопослушными, экологически и социально ответственными, а также прозрачными для общества, надежными и честными партнерами в диалоге с неправительственными организациями».

Между прочим, в пылу полемики о маршруте нефтепровода как-то в стороне остались другие, не менее важные вопросы, которые также поднимались учеными и специалистами. По многим прогнозам нефти на планете уже осталось совсем не так много, в том числе и в нашей стране, и совсем не обязательно выкачать ее как можно поскорее. Абсолютно все развитые страны, в число которых мы стремимся войти, не вывозят, а ввозят сырье, законсервировав остатки собственных запасов. Я уже показал в разд. 2.1., что интенсификация добычи наших «неисчерпаемых» природных ресурсов – далеко не единственный и уж во всяком случае не основной путь нашего социально-экономического развития. Зачем нам усугублять положение России как сырьевого придатка, обрекая на сырьевой голод уже ближайшие поколения россиян? Очень сомнительна стратегия экспорта сырой нефти вместо продажи продуктов ее переработки. Впрочем, об этом, как и проблеме природной ренты, ее извлечения и распределения среди населения, уже достаточно говорилось в этой книжке. Фирменный отечественный парадокс: чем больше торгуем энергоресурсами, протянув линейные транспортные сооружения на все четыре стороны света, тем беднее живет большая часть российских граждан.

«История с трубой» подходит к своей кульминации. Уже собрано 50 тысяч подписей против строительства трубопровода по берегу Байкала, которые переданы президенту страны. Хотя ясно, что остановить «Транснефть» может только чудо. Но надежды остаются всегда …

В это время я выпускаю свой «Исток», где публикую многие из представленной в этой книге материалов. Традиционная «Колонка редактора» заканчивается риторическими вопросами.

– Надо ли нам добывать столько нефти, может, хоть что-нибудь оставить бы потомкам?

– А если все же надо, так надо ли гнать нефть за рубеж в сыром виде, не лучше ли перерабатывать в России?

– А если все же надо, то надо ли продавать столько нефти, если сверхприбыли достаются немногим, а большинство вырученных за нефть денег лежат мертвым грузом?

– А если надо, то почему надо для этого держать постоянно под угрозой гибели мировое сокровище – Байкал?

– И если это произойдет, то кто ответит перед всей планетой и нашими потомками?

– Еще не все решено! И поэтому сейчас – кто же, если не ты???

Газета мгновенно разошлась по Байкальскому региону и по всей стране. А вдруг она оказалась на столе президента страны и стала последней каплей, которая склонила его решение в нужную сторону? Кто же знает, на каких весах это взвешивалось. Впрочем, обо всем по порядку.

26 апреля я был в Улан-Удэ в составе комиссии СО РАН по плановой комплексной проверке Байкальского института природопользования СО РАН. Работа закончилась, и перед отъездом я выступал на семинаре, рассказывая всю вышеизложенную историю. А в конце выступления, к изумлению присутствующих, сказал, что сегодня будет принято окончательное решение о маршруте трубопровода, и именно сегодня есть надежда на запрет прохождения трубы по берегу озера. У меня было три аргумента. Во-первых, сегодня Путин встречается в канцлером Германии госпожой Меркель в г. Томске, т.е.на сибирской территории. Во-вторых, он понимает, что первый вопрос госпожи Меркель будет о Байкале и трубе. Наконец, в-третьих, сегодня – ровно 20 лет со дня крупнейшей мировой техногенной катастрофы – чернобыльской трагедии, и это хороший «фон» для разговора о рисках и человеческом факторе.

Тогда я еще не знал об одном небольшом, но важном эпизоде этой истории. Дело в том, что в Иркутске проходит традиционный международный кинофестиваль документальных и учебных фильмов «Человек и природа» – один из известнейших форумов неигрового экологического кино. Несколько лет назад одним из победителей его стал фильм немецких кинематографистов о Байкале – проникновенная лента о его уникальности, красотах и проблемах. Тогда же фильм с большим успехом прошел по немецкому телевидению. И вот сейчас через активистов экологического движения было организовано так, что этот фильм был повторен в Германии, с соответствующим рассказом о новой байкальской угрозе. Немедленно канцлер страны стала получать сотни (а может, и тысячи) писем с наказом жестко поговорить об этом с президентом России.

Дальнейшее многие видели по телевизору. Как на основе подготовленных в Сибирском отделении РАН материалов вице-президент РАН академик Николай Лаверов и губернатор Иркутской области Александр Тишанин обосновали большую опасность маршрута нефтепровода вблизи Байкала. Как Семен Вайншток не смог гарантировать стопроцентное отсутствие угрозы озеру. И как президент страны фломастером отодвинул трассу на сотни километров от Байкала, куда-то в район варианта Института географии СО РАН. Благоприятный фон встречи Владимира Путина и госпожи Меркель был обеспечен. А знаменитый фломастер, говорят, теперь хранится в томском музее.

О произошедшем я узнал по радио в машине, которая везла меня на вокзал. Криком «Ура» перепугал шофера. Потом позвонил директору БИП СО РАН, известнейшему борцу за чистоту Байкала и моему другу, члену-корреспонденту РАН Арнольду Тулохонову, и дальше «Ура» мы кричали вместе.

Послесловие

Итак, справедливость восторжествовала! Большой праздник на «зеленой» улице: от Байкала отведена смертельная угроза. Множество ученых, политиков, простых людей могут быть удовлетворены и своим принципиальным поведением, и – главное! – результатом.

Но что-то не хочется слишком радоваться. Сколько усилий тысяч людей потребовалось, чтобы решить вообщем-то изначально ясную проблему. Все висело на волоске и могло в любой момент повернуться в противоположную сторону. В итоге все решила воля одного человека, пусть даже самого главного в стране. Конечно, не верится, что решение было принято во время телепередачи, скорее всего, все решилось накануне, а это уже было обычное телешоу. Но легче от этого не становится. А как же правовое государство, которое мы строим? Между прочим, разрешающее экспертное заключение Ростехнадзора до сих пор не отменено, и руководят ведомством все те же люди.

А что же «Транснефть»? Компания пережила все это спокойно. Не хотите так – сделаем по- другому. Только уж если переносить трассу, так переносить – вообще уйти на север, в Якутию, по дороге собирая нефть из месторождений Восточной Сибири. Об высоком экономическом эффекте этого варианта давно говорили сибирские ученые, поддержанные политиками (см. письмо А.Квашнина президенту).

Уже в 2006г. началось строительство, благо об экспертизе нового варианта никто и не вспоминал. К тому же первый участок по территории Иркутской области практически совпал с предыдущим вариантом (см. рис. 12, основной проект). Благополучно забылись «сверхтрубы», испытания на сверхпластичность, байкальский флот для сбора нефти и другие начавшиеся прожекты, а расходы на них просто списаны. Не эабывайте: «Транснефть» – государственная компания!

Давно там нет и Вайнштока, он уже успел покомандовать в предолимпийском Сочи и двинулся дальше. Как-то незаметно с новым маршрутом развеялись происки западных врагов. Стройка идет, там есть свои проблемы, в частности, связанные с холодом, «вечной» мерзлотой и т.п., и они решаются в рабочем порядке. Помогают здесь и ученые, в том числе моего института. Но сроки окончания строительства сдвигаются, и никто по этому поводу особенно не тревожится.

Словом, жизнь идет. «История с трубой» отходит в прошлое и должна стать всем, в первую очередь властным структурам, хорошим уроком. Только станет ли? Так любим мы в нашей стране наступать на те же грабли.

6.3. ИСТОРИИ С ТУРИЗМОМ

Сфера туризма, отдыха, санаторно-курортного лечения, в совокупности называемая «рекреационная деятельность» (или просто рекреация) закономерно рассматривается в Байкальском регионе как одно из основных направлений социально-экономического развития. В первую очередь это относится к территориям, прилегающим к Байкалу – Участку Всемирного природного наследия, на которых рекреационные виды деятельности альтернативны другим видам хозяйствования. На протяжении всей истории охраны озера Байкал государственные решения и постановления культивировали идею преимущественного развития туризма на берегах Байкала как отрасли наиболее совместимой с задачами сохранения озера. Это же декларируется и законом «Об охране озера Байкал», принятым в 1999 г. Однако сегодняшняя ситуация с развитием туризма в Прибайкалье, увы, далека от идеальной. Рассмотрим 4 истории на эту тему.

История первая. «Плюсы « и «минусы» развития туризма на Байкале

Рассмотрим сначала предпосылкиразвития здесь рекреационной деятельности. Преимущества и благоприятные возможности для различных видов рекреации на байкальских берегах хорошо известны. В первую очередь, это сам Байкал как уникальный природный объект планетарного значения, а также его природное окружение, находящееся в значительной степени еще в малонарушенном естественном состоянии. Во-вторых, к преимуществам можно отнести особую этнокультурную ситуацию, «сплав» западных и восточных менталитетов, христианской, буддистской (один из центров мирового буддизма) и языческих религий; выгодное геополитическое рекреационное положение вблизи Монголии и Китая, на «перекрестке» путей из Европу в Азию и Америку. В-третьих, это наличие на Байкале и вблизи его интереснейших экскурсионных объектов (памятники деревянного зодчества, истории, культуры в Иркутске, Иволгинский дацан, Байкальский музей в Листвянке, этнографический музей в Тальцах и др.). Именно эти три фактора привлекают суда поток туристов из других регионов России и из-за рубежа. Что же касается местного населения, то здесь приоритеты совсем другие: близость к месту проживания, низкие транспортные издержки, наличие санаторно-курортных ресурсов регионального значения, оздоровляющее воздействие самого Байкала, отсутствие необходимости адаптации к новым условиям; хорошие возможности охоты и рыбалки. Как видим, причины предпочтения байкальского отдыха, туризма и лечения другим регионам существенно различаются для местных жителей и приезжих.

Что же касается приоритетности всех предпосылок в сибирском и российском масштабе, не говоря уж о мировом, то, говоря откровенно, один лишь фактор уникальности Байкала – вне конкуренции. По остальным же ряд сибирских регионов не уступает Прибайкалью и Забайкалью, а зачастую и превосходит их (в частности, Алтай, Тува, Хакасия). Особенно это бросается в глаза при анализе проблем, существующих при организации рекреационной деятельности в регионе и рассмотренных ниже.

Необходимо считаться со значительной дискомфортностью природно-климатических условий большую часть года. Нельзя забывать, что Байкал – холодный водоем, и лишь в отдельных заливах температура воды может достигать 20 градусов, да и то всего1,5-2 месяца. Короткое прохладное лето с большой контрастностью погодных условий, особенно вблизи озера Байкал, низкие зимние температуры воздуха повышают затраты на развитие рекреационной инфраструктуры и ее поддержание в течение года. Большинство рекреационных объектов имеет сезонный режим работы. В результате цены на туры и путевки завышаются в зависимости не от качества предлагаемых услуг, а в силу того, что владельцы рекреационных предприятий вынуждены поднимать цены в стремлении за короткий летний период получить прибыль, необходимую для содержания материальной базы в течение года. Дискомфортность климата резко ограничивает возможность пляжного отдыха, наиболее массового вида рекреационных занятий, в совокупности с индустрией развлечения во многом определяющих экономическую эффективность регионального туризма в целом. Нельзя не упомянуть о наличии опасных природно-очаговых инфекций, в частности, клещевого энцефалита.

К негативным факторам следует отнести и относительную удаленность Прибайкалья от основных центров туристского спроса на международном и внутренним рынке туризма. Разговоры о том, что Прибайкалье как туристский регион имеет выгодное геополитическое положение, теряют смысл в условиях высоких транспортных тарифов. Стоимость перевозок в постсоветское время возросла не адекватно доходам населения страны, в результате снижается доступность туристских ресурсов на внутреннем рынке. Стоимость отдыха в Прибайкалье стала сопоставима с отдыхом в Турции, Китае, Таиланде; при этом всеми признается, что качество услуг и материальной базы прибайкальского туризма часто не отвечает их высокой цене. «Невооруженным глазом» видны невысокая бытовая комфортность большинства турбаз и пансионатов, низкий уровень развития и качество транспортной инфраструктуры, недостатки в менеджменте, маркетинге, правовой базе, качестве обслуживающего персонала, в целом низкий уровень рекреационного планирования, регулирования рекреационных потоков и территорий.

Нельзя и обойти проблему ущерба Байкалу и его окружению от туризма. Да, конечно, этот ущерб значительно меньше, чем от производственной деятельности, но он вполне реален. Здесь обнаруживаются следующие основные моменты.

Неконтролируемое строительство туристских баз и баз отдыха зачастую проводится на непригодных для этого территориях, нередко без проведения экологической экспертизы, с крупными нарушениями, в том числе Водного кодекса. Отсутствует очистка сточных хозяйственно-бытовых вод (вообще или до нормативного качества). Строительство нередко ведется в прибрежной полосе. Слаб контроль за водопотреблением и качеством вод, нарушаются правила зон санитарной охраны источника водоснабжения, переполненяются хозяйственно-бытовыми стоками выгребные ямы и т.п.

Никак не удается решить проблему сбора жидких отходов круизного флота. Байкал бороздят уже более 200 судов, и их количество каждый год увеличивается. Но только небольшая их часть – самые крупные – проходят регистрацию в водной инспекции, с обязательной гарантией сдачи жидких отходов. Большинство же относятся к маломерным судам, и им достаточно оформить документы в органах Министерства по чрезвычайным ситуациям (!); в этих бумагах пункта об отходах просто нет! Да и пунктов приема подсланевых вод на озере практически нет, кроме судна «Самотлор», стоящего в порту Байкал в южной котловине озера. Но кто же потащится сдавать отходы за сотни километров с севера озера?

Не лучше и с твердыми отходами. У большинства баз не установлен лимит на образование и размещение отходов; берега загрязнены бытовыми отходами; нередко переполнение мусорных контейнеров. Дошло до того, что в других странах Байкал сегодня нередко известен как место, куда приезжают волонтеры со всего мира для сбора мусора на его берегах. Хотя очевидно, что это проблема связана не только с туристами (об этом ниже), но и с неспособностью ответственных структур создать систему коммунально-бытового обустройства на берегах озера.

Еще одна беда – превышение рекреационной нагрузки в наиболее посещаемых местах, например, в бухте Песчаная или на берегах Малого моря. В результате происходит деградация растительности и почв, вплоть до потери привлекательности ландшафтов. Основная причина этого – в уже названной выше неконтролируемости потоков, плохой организации маршрутов. Да и рассчитать правильно допустимые нагрузки пока не очень-то удается.

Особенно это относится к самодеятельному, так называемому «неорганизованному» туризму. К сожалению, культура поведения на природе большинства россиян граждан остается на весьма низком уровне.

Так, многие наши сограждане, особенно обладающие высоким достатком, полагают, что при покупке дорогого внедорожника всю отечественную природу они получают в качестве бесплатного приложения. Выезжая за город, они движутся, куда захотят, без всяких дорог, ограничителем служат лишь технические характеристики машины. Особенно не везет степным ландшафтам, которых на байкальских берегах немало – на многие холмы и горы можно подняться прямо в машине. Впрочем, это беда многих российских регионов. Задыхающийся от многолюдства Краснодарский край не так давно даже обращался в Государственную Думу с проектом закона, запрещающего проезд автомобилей по природному ландшафту вне дорог. Парламентарии (очевидно, сами не чуждые такой езде) лишь весело посмеялись над тёмными провинциалами, указав, что внедорожники и предназначены для езды по бездорожью. А между тем в Европе никому и в голову не придет мысль гонять, где вздумается. Слишком разорительным оказывается такое удовольствие для тамошних лихачей.

Не менее «сладко» приходится от туристов и лесным ландшафтам. В главе об этом уже говорилось. Самые распространенные здесь нарушения – это заготовка «живых» деревьев на дрова, варварские способы сбора цветов (охапками), ягод (с помощью совков), лекарственных растений (с корнями, даже если корни не нужны). И, конечно, главные причины лесных пожаров – непогашенные костры и брошенные окурки.

И снова о вездесущем мусоре, который, можно сказать, прочно вошел в число наших национальных проблем. Каким-то образом в Европе и Америке люди могут отдыхать на пляжах, на природе, оставляя их после себя чистыми. У нас это, как правило, не получается. Характерные следы, свидетельствующие о том, что именно здесь отдыхали наши соотечественники, попадаются по байкальским берегам повсеместно. В местах палаточных стоянок разрастаются мусорные кучи. И то, что некоторые отдыхающие собирают свои отходы в мешки, отнюдь не улучшает ситуацию, если мешки не вывозятся теми, кто их наполнил: они либо валяются в самых неподходящих для этого местах, либо вскоре вскрываются чайками, после чего «легкие мусорные фракции» разносятся ветром. Некоторые закапывают мусор в землю, в песок. И это не выход, т.к. повреждаются почва и травяной покров, продукты разложения бытовых отходов загрязняют почву и воду. Существует лишь один способ: весь мусор должен забираться с собой !

Есть на Байкале и еще одна важная проблема. По мнению Сергея Вячеславовича Рященко – крупнейшего специалиста региона в области рекреационной деятельности – туризм на участке Всемирного природного наследия предполагает одновременно и экологическую ответственность, и социально-культурную адаптацию – вовлечение в сферу туризма местного населения, использование экологического опыта местных этносов, экологическое просвещение, уважение обычаев и традиционного уклада коренного населения. В принятом «Глобальном этическом Кодексе туризма» дана справедливая рекомендация: «Туристская политика должна проводиться таким образом, чтобы она способствовала повышению уровня жизни населения посещаемых районов и отвечала их потребностям».

Что же сегодня происходит вокруг Байкала? Непосредственно на берегах Байкала в 54 населенных пунктах живет более 120 тыс. человек. Это территория с крайне неблагоприятной социально-экономической ситуацией. Административные районы, окружающие Байкал – дотационные. Фактически местное население оказалось заложником экологических ограничений.Вводимые природоохранные законодательные акты, запрещающие или ограничивающие многие традиционные для местных жителей виды использования природных ресурсов, не предусматривают каких-либо компенсаций за ограничение и запрещение доступа населения к этим ресурсам. Многие традиционные виды жизнеобеспечивающего ресурсопользования с точки зрения природоохранных режимов превращает местное население в браконьеров. Большинство жителей вполне закономерно считают, что они имеют особые права на природные ресурсы, поскольку они здесь проживают. Местное население обеспокоено полукриминальным характером земельных отношений¸ отсутствием социальной защиты, низким уровнем или вообще отсутствием квалифицированной медицинской помощи, низким уровнем оплаты труда, неблагоприятными условиями для предпринимательской деятельности. Да и планомерной эколого-просветительской деятельности среди местных жителей не ведется.

Важно подчеркнуть, что развитие туризма на Байкале во многом определяется государственной политикой в области туризма, как внутри страны, так и за рубежом. Сегодня в России нет единой государственной политики продвижении национального туристского продукта. В итоге, по информации Российской Ассоциации Социального туризма, в самом крупном всемирном туристском путеводителе World Travel Guide, который издается в Лондоне, Россия обозначена (единственная из всех остальных 200 территорий), как страна, неблагоприятная для туризма. В отношении Прибайкалья это усугубляется отрицательным «эхом» историй типа связанных с Байкальским ЦБК, чему будет посвящена следующая глава. В любом случае, предстоит потратить много сил для решения как перечисленных выше, так и неназванных проблем.

История вторая. Немного истории и географии

Всю рекреационную деятельность на байкальских берегах можно условно разбить на три крупных этапа: советский период, 1990-е годы, новое столетие.

Отдыхало население на Байкале всегда, лечилось тоже, а туризм в его современном понимании развивался, по крайней мере, с середины XX в. Считается, что научное изучение этой темы началось с работ профессора ИГУ Я. М. Грушко в середине 1950-х гг. Территориальный аспект присутствует во всех работах, но наиболее ясно выделяется, естественно, в трудах Института географии СО РАН (например, монография А. А. Чернояровой «Туризм и отдых на Байкале»,1977). Десятилетием позже начались работы по созданию Территориальной комплексной схемы охраны природы бассейна оз. Байкал. В ней анализировались три варианта природоохранной стратегии: инерционный, стабилизационный и целевой, причем в каждом отмечалось преимущественное развитие рекреационного комплекса. В ходе этих работ были созданы карты рекреационных ресурсов, в частности, климатических (В. В. Буфал, Л. Б. Башалханова, Н. Л. Линевич, Л. П. Сорокина). Элементы рекреационного зонирования присутствовали и в создаваемом в те годы Атласе Байкала.

Рекреационная инфраструктура в то время насчитывала несколько десятков туристских баз и пансионатов, преимущественно ведомственных. Сформировались основные районы туризма и отдыха: пос. Лиственничное, Малое море, Кругобайкальская железная дорога, бухта Песчаная – в Иркутской области, «Байкальский прибой», Баргузинский и Чивыркуйский заливы – в Бурятии. Возможности массовой рекреации ограничивались низкой транспортной доступностью, что, впрочем, имело и свои «плюсы» – многие территории сохранились в первозданном состоянии. Так, стоило войти в строй БАМу, как резко увеличился антропогенный пресс на Северный Байкал.

Немало моментов, связанных с туризмом в те годы, «кануло в лету» и теперь вспоминается с особой грустью. В первую очередь это относится к пароходу «Комсомолец». Переоборудованный из рыболовецкого траулера, он играл на Байкале роль пригородной электрички, с 1933 . по 1984 гг. бесперебойно обслуживая транзитную линию от истока Ангары до северной оконечности озера, устья Верхней Ангары. Пароход степенно и неторопливо совершал пятисуточные круговые маршруты, шесть раз пересекая Байкал на прямом рейсе и шесть – на обратном, заходя в 10-15 населенных пунктов, которые имеют сообщение с «большой землей» лишь по воде. Пароход за навигацию (с июня по конец декабря) перевозил до 8 000 туристов, прямо на палубе устанавливалось до 50 палаток. Мне только один раз удалось проплыть на «Комсомольце», да к тому же на короткое расстояние. А вот Александр Алексеевич Кошелев, заслуженный путешественник России, не меньше двадцати раз был пассажиром «Комсомольца». Вот как он писал об этом на страницах «Истока».

alt

«Пароход был таким же непременным атрибутом Байкала, как его ветры, скалы, облака, омуль и нерпа. Он ходил точно, как корабельный хронометр, будучи явно самым надежным средством сообщения на Байкале и, пожалуй, единственным всепогодным судном. Билет четвертого класса – без фиксированного места – из конца в конец стоил 4 рубля, в то время как на быстроходную «Комету» – 29. Я не помню ни единого заметного сбоя. Корпус судна имел идеальные для одоления байкальской волны обводы – как рыбацкая дора. Пассажиры-трюмники и каютники в хорошую погоду, естественно, выходили на палубу, причем не только впитывать Байкал всеми органами чувств, но общаться с бывалыми палаточниками.. Групповые беседы иногда перерастали в «круглые столы», а то и лекции. В начале 1980-х гг. на средней палубе в расширении коридора перед рестораном демонстрировались фильмы, в том числе привязанные к Байкалу, по громкоговорящей связи гоняли запись лекции об озере. Обмен спортивной «технологической» и краеведческой информацией, получение сведений и советов от местных жителей, включая лесников, работников метеостанций, рыбаков и охотников – это было очень результативно, повышая эффект туризма как познания нового».

Конец «Комсомольца» был странным. Говорят, какая-то приезжая высокая комиссия «открыла», что из-за реконструкции пароход потерял устойчивость и должен был уже давно перевернуться. «Комсомолец» поставили в порту Байкал, сразу же срезали часть палубных механизмов ... Похоже, налицо очередной раз кто-то снял с себя ответственность: как бы чего не вышло. Сейчас по озеру носятся уже сотни теплоходов, катеров, лодок, принадлежащие различным организациям и частным лицам, но настоящего всепогодного общего судна, увы, нет.

1990-е гг. прошли уже в другой стране. Основным направлением рекреационной деятельности в это время был признан экологический туризм; подробнее о его сути – в конце раздела. Вторая особенность – усиленное внимание к организацию туризма на Байкале зарубежных фондов. В 1993г. в рамках так называемой Программы Дэвиса был реализован про­ект «Развитие экотуризма в Байкальском регионе. Экотуризм – советы, мотивы и принципы бизнеса». В ходе проекта был выполнен целый ряд мероприятий, в том числе первичная оценка экотуристского потенциа­ла Байкала, описание местных туристских услуг, издание путеводителя. В 1994-1995 гг. японский Фонд развития политических и гумани­тарных ресурсов человечества (PHRD Fund) через Всемирный банк финансировал разработку «Генерального плана развития экотуризма в регионе озера Байкал». Проект Плана был разработан английской консалтинговой фирмой Environmental Resources Management (ERM). В ходе проекта были проведены исследования и оценка потенциала развития экотуризма и выработаны рекомендации по его развитию. Был подготовлен и законопроект «О развитии экологического туризма в Иркутской области», который так и не был принят. Зато в эти годы правового беспредела родилось огромное количество туристских фирм и фирмочек, которые принялись захватывать наиболее лакомые участки побережья, не утруждая себя, как правило, ни должным оформлением земель, ни их согласованием между собой, ни соблюдением экологических правил и ограничений. Этот процесс продолжается до сих пор, и его последствия еще долго предстоит «расхлебывать».

В начале XXI века иностранцы, так и не получив от организации байкальского туризма никаких прибылей, к этой теме интерес потеряли. Но российские разработки продолжались. В частности, они вошли они в разработанную в начале 2000-х гг. в Институте географии СО РАН «Схему экологического зонирования Байкальской природной территории», которая после долгих проволочек была все же утверждена в 2006 г. Правительством РФ и стала первым работающим территориальным документом. В ней содержится и схема размещения рекреационных территорий вокруг Байкала. Примерно в то же время под руководством вице-губернатора Ирины Думовой была разработана концепция развития туризма в Иркутской области на 2003-2010 гг. Ее реализация на первом этапе (2003-2005) предусматривала приоритетное развитие Иркутска и Листвянки, на втором (2005-2007) – Слюдянского и Ольхонского районов, Большого и Малого Голоустного, на третьем (2008-2010г.) – зоны БАМа и прилегающих территорий. В качестве главного критерия принималась доходность сферы туризма, причем основной упор делался на внутренний туризм. Аналогичный документ был разработан и принят в Республике Бурятия.

Одновременно была подготовлена отдельная Комплексная схема охраны и использования рекреационных ресурсов Байкальской природной территории, что предусматривалось Федеральным законом "Об охране озера Байкал". Схема представляет собой основу для осуществления рекреационной деятельности и распространяется на юридические лица и индивидуальных предпринимателей с целью обеспечения реализации принципа приоритета видов деятельности, не приводящих к нарушению уникальной экологической системы озера Байкал, а также соблюдения предельно допустимых норм нагрузок на окружающую среду. Впервые в этом документе были четко выделены зоны постоянного и временного рекреационного использования. К сожалению, эта схема так и не была утверждена и поэтому не стала нормативным документом.

К настоящему времени на берегах Байкала выявлено более 60 мест отдыха и туризма общей площадью около 35 тыс. га. Рекреационные местности крайне неоднородны по уровню развития, транспортной доступности, потенциалу туристско-рекреационных ресурсов, экономическим возможностям муниципальных администраций их освоении. Сложившаяся система рекреационного развития имеет экстенсивный характер. Выявленные локальные рекреационные местности представляют собой разорванную цепочку небольших по площади мест концентрации туристов и отдыхающих. Необходимо подчеркнуть, что на берегах Байкала существует определенный дефицит рекреационных территорий. В результате, как уже говорилось, в короткий летний сезон отдыха небольшие по площади, доступные в транспортном отношении места отдыха испытывают чрезмерные нагрузки, что в при низком уровне обустройства приводит к их разрушению (дигрессии), резкому ухудшению санитарного состояния. Характерным примером служит самое теплое на Байкале место – бухта Песчаная, где в результате многолетней эксплуатации в береговой полосе можно наблюдать следы разрушения природного ландшафта, в отдельных местах достигающего высшей – четвертой и пятой – степеней дигрессии, что делает этот процесс необратимым.

Таким образом, ко второй половине 2000-х гг. в регионе имелись не только богатые традиции (не всегда положительные) организации туризма и отдыха, но и значительные наработки рекреационного районирования и зонирования. И в это время началась эпопея создания туристско-рекреационных зон.

История третья. Хорошую территорию зоной не назовут?

Идея создания в стране зон туристско-рекреационного типа родилась в Москве где-то в начале 2006 г. на волне создания разнообразных особых экономических зон. Причем сначала речь шла только о промышленных зонах, технопарках и т.п., но вскоре вспомнили и о рекреационной отрасли. При этом под туристско-рекреационной зоной (ТРЗ) понимается специальная территория, имеющая природные ресурсы для организации отдыха и туризма, включающая в себя объекты размещения и обслуживания населения в соответствии с национальными и международными стандартами, отвечающая законодательным и нормативно-правовым требованиям, предъявляемым к ведению туристско-рекреационной деятельности. В стране был объявлен конкурс на проекты таких зон.

А далее события развивались весьма странным образом. Понимая, что у байкальского региона есть шанс заполучить ТРЗ, соответствующий конкурс объявила и областная администрация Иркутской области. При этом, во-первых, не было сделано никакой попытки подать совместную заявку с Бурятией (хотя Байкал и его окружение – единое пространство!), а во-вторых, конкурс объявлялся «с чистого листа» – как будто не существовало всех вышеперечисленных документов. Причем на подготовку проекта ТЭО иркутско-байкальской ТРЗ, названной «Ворота Байкала», предусматривалось два этапа – концепция заявки (стоимость 2 млн руб.) и сам проект (6 млн руб.). Рассмотрев эту ситуацию у себя, в Институте географии СО РАН, мы трезво рассудили, что ТЭО и проект должны создавать местные профессионалы-проектировщики, а вот концепцию вполне можем подготовить мы, учитывая наш многолетний опыт работ в этом направлении в Прибайкалье. Уже упоминавшийся выше заведующий лабораторией социальной географии, доктор географических наук Сергей Рященко быстро подготовил необходимые для участия в конкурсе материалы. При этом сама зона логично представлялась как совокупность трех «ядер»: Байкальского (побережье в Слюдянском районе, включая Байкальск и Кругобайкалку), Листвянского и Ольхонского (включая материковое побережье Малого моря) совместно с Иркутском как центром культурно-исторического наследия и формирования региональных туристско-рекреационных потоков. Кстати, кто из читателей желает подробно познакомиться с этими материалами, может обратиться к вышедшей в конце 2008 г. монографии С. В. Рященко с соавторами «Региональный анализ рекреационной деятельности».

Через месяц Рященко был приглашен в областную администрацию к заместителю губернатора В.П. Третьяку, курировавшему в то время в администрации экономику, включая туризм. Я пошел с Сергеем, поскольку предполагал, что дело пойдет об условиях работы по выигранному нами конкурсу, а я уже имел негативный опыт общения с доктором экономических наук из МГУ В.П. Третьяком, специалистом по политической экономии, уже не раз демонстрировавшим отсутствие понимания конкретной экономики и полное незнание особенностей нашего региона.

Увидев меня, В.П.Третьяк переменился в лице. Но делать нечего, разговор начался, в нем участвовали также директор департамента туризма Ирина Рютина и незнакомый нам молодой человек. Оказалось, что это директор некой московской архитектурной фирмы, которая выиграла конкурс и на концепцию, и на проект, причем зона будет… в Листвянке. На мои соображения, что зона из одной точки состоять не может, было сказано: иначе не успеть подготовить проект (!), и, вообще, это уже обсуждению не подлежит. После чего мы продолжили разговор без участия зам. губернатора. Быстро выяснилось, что молодой человек не имеет представления о нашем регионе, вообще первый раз в Иркутске, а также ничего не знает о рекреации. Но зона будет в пади Крестовой за Листвянкой, где уже началась «привязка» многоэтажек. Наши замечания о том, что это территория Прибайкальского парка, водоохранной зоны и лесов первой группы, а из планируемых многоэтажек не будет видно Байкала, никого не интересовали. От нашего института, оказывается, нужны были только материалы по оценке природных условий территории (незадолго перед этим мы там выполняли ландшафтно-оценочные работы). Так и не договорившись, разошлись, причем мы в очень подавленном настроении – настолько все это «дурно пахло»…

Впрочем, материалы были каким-то образом получены, ТЭО проекта – подготовлено и даже… стало в Москве одним из 7 победителей конкурса. Победил и бурятский проект. Предполагалось, что там ТРЗ располагается на протяжении 60 км восточного побережья – от пос. Гремячинск до мыса Каткова – и включает 5 объектов (Турка, Пески, вершина 1172 м (г. Бычья), бухта Безымянная, Гремячинск), возможно ее расширение за счет пос. Горячинск и оз. Котокель.

В Иркутске и Москве началась подготовка и самого проекта. Но, оказывается, это был лишь старт «зональной» истории. В научных кругах и СМИ продолжалась критика одноточечного листвянского варианта. Появились предложения других площадок, например, возле Бурдаковки. Летом 2007 г. Сергея Рященко пригласили в Фонд регионального развития и предложили высказаться …по поводу подготавливаемой по просьбе губернатора «Схемы развития туризма в Иркутской области» на 10-летнюю перспективу, заказанной некой московской фирме (опять!?). Затем состоялся короткий диалог:

– Как Вы относитесь к идее переноса ТРЗ в… Большое Голоустное?

– Почему туда?

– А чтобы не нарушать природоохранные требования и не вырубать лес, там есть безлесная площадка.

– Но это же очень неудачное место, кто это предложил и решил?

– Есть мнение…

После этого Сергею осталось только пожать плечами и уйти.

Так вектор сменился. Однако новый «голоустнинский» вариант тоже подвергся критике со всех сторон. Наиболее основательно это было изложено в статьях известных теоретиков и практиков туризма нашего региона: Сергея Волкова в «Аргументах и фактах в Восточной Сибири» и Александра Кошелева в «Истоке». Если быть кратким, то основные возражения сводятся к тому, что район Большого Голоустного – одно из самых непримечательных байкальских мест без существенных достопримечательностей, кроме того, оно характерно неважными природными условиями – сильными ветрами (в том числе одним из самых страшных байкальских ветров харахаихой), заболоченностью, отсутствием снега зимой и возможности купаться летом, К минусам можно причислить и то, что здесь нет условий для рыбалки, зато присутствуют нерестовые реки. А уж тот факт, что дорога от Иркутска до Бол. Голоустного длинная и плохая, казалось, должен бы говорить сам за себя. Но, тем не менее, проектные работы продолжались. Были определены границы земельного участка, подготовлены план обустройства и перечень объектов инфраструктуры, шел поиск потенциальных инвесторов строительства. Конкурс на проект разработки ТРЗ выиграл «Иркутскгражданпроект» (слава Богу, что хоть на этот раз не москвичи!), он его подготовил, немалые деньги снова были потрачены. В итоге этот проект был подготовлен, утвержден … и «лег на полку» из-за его полной неперспективности.

Однако за это время в Иркутской области произошла смена администрации. И во второй половине 2008 г. новый поворот событий. Сначала Агентством по туризму были подготовлены предложения по созданию ТРЗ одновременно (!!!) в Слюдянском, Иркутском и Ольхонском районах. Причем в СМИ это подавалось как новые предложения. А как же все наработанные (названные выше) материалы, в том числе концепция Института географии? Поистине, новое – хорошо (очень хорошо!) забытое старое! Между прочим, Ирина Рютина все также возглавляет Агентство и прекрасно знает все прежние наработки.

Но и эти предложения в итоге были скорректированы, скорее всего, из-за необходимости огромных средств. Летом 2009 г. в Москву ушла заявка на расширение «Ворот Байкала» за счет двух участков в Слюдянском районе: горнолыжного комплекса «Гора Соболиная» возле Байкальска и аналогичного комплекса вблизи, у пос. Мангутай. Главным преимуществом этого варианта его авторы называют наличие уже сегодня на «Горе Соболиной» неплохой инфраструктуры, имиджа одного из лучших горнолыжных центров Сибири и сформированного туристского потока, который уже сегодня составляет до 250 тыс чел. в год. В итоге, как обещает генеральный директор владеющей курортом компании «Гранд Байкал» Виктор Григоров, вложив в развитие ТРЗ 8,5 млрд. рублей, причем большей частью – частных инвесторов, можно быстро увеличить турпоток вдвое, да еще создать при этом до 2 000 новых рабочих мест (что для проблемного г. Байкальска более чем актуально).

Действительно, «Гора Соболиная» – очень приятное местечко. Я там часто бывал, с удовольствие катался на лыжах и даже встречал там новый 2010 год. Оно имеет весьма неплохой рейтинг в сибирском горнолыжном мире; известно, что его высоко оценил В.В.Путин, катаясь там вместе с дочками. Не поэтому ли проект расширения ТРЗ «Ворота Байкала» спустя более чем через год – в сентябре 2010г. – Постановлением Правительства РФ № 692 был утвержден?

Но ряд вопросов остается. Во-первых, абсолютно непонятно, зачем развивать на расстоянии нескольких десятков километров друг от друга два туркомплекса аналогичной структуры, причем Мангутай – на пустом месте? Во-вторых, это все относится к зимнему сезону, а для лета эти территории совершенно неперспективны. Так что же, на летний туризм в Иркутской области уже махнули рукой? И наконец, как собираются решать проблему повышения имиджа, что необходимо для привлечения как инвесторов, так и туристов, если существует по соседству Байкальский ЦБК, запах которого временами ощущается и на горнолыжных трассах?

Может, все это просто означает, что Иркутская область смирилась с тем обстоятельством, что отставание в организации ТРЗ от соседней Бурятии ликвидировать не удастся? Ведь там уже летом 2010 г. открыты первые объекты ТРЗ «Байкальская гавань». Тем более что возникают большие сомнения о реальности планов по поводу возможного объема турпотока – по 1 млн/год с каждой стороны Байкала, причем без введения льгот на транспортные тарифы. Хотя отсутствие согласования в этом вопросе (как и во многих других) между областью и республикой удручает.

Читатель вправе спросить: так что же, автор отрицает необходимость развития на Байкале рекреации и создания ТРЗ? Что касается первого пункта – конечно же, нет: рекреация должна быть здесь одним из приоритетов социально-экономического развития, несмотря на рассмотренные выше сложности. Необходимо только соответствующее понимание сути проблемы (на деле, а не на словах, т. е. с финансовой поддержкой) во всех эшелонах власти – и в Москве, и на местах.

А вот с ТРЗ сложнее. Помимо уже сказанного, надо учитывать, что создание ТРЗ на Байкале решительно смещает акценты с местного на въездной тип рекреации. Далеко не все однозначно и с соблюдением интересов местного населения. Многие жители сейчас задействованы в рекреационной сфере, предоставляя различные услуг, и они боятся потерять эту работу в условиях конкуренции с большим бизнесом. По материалам специального социологического исследование, проводившегося в населенных пунктах Прибайкальского района Республики Бурятия в 2007-2008 гг. в рамках общественных организаций «Тахо-Байкал институт» и «Эколига», около четверти населения не поддерживает саму идею ТРЗ, а большая часть жителей поддерживает ее лишь при условии, что не появятся ограничения по доступу к природным ресурсам и самому озеру.

История с созданием ТРЗ на Байкале продолжается. В мае 2009 г. в ней появилсятрагический оттенок: гибель губернатора Иркутской области И. Э. Есиповского по официальной версии связывалась с посещением им площадки планируемой ТРЗ в Большом Голоустном (см разд. 2.4.). Я не верю в мистику, но учитывая все перипетии создания в Иркутской области ТРЗ, становится как-то не по себе. Может, прав народный фольклор: хорошую территорию зоной не назовут?

История четвертая. Об экотуризме

В последние десятилетия во всем мире все чаще обращаются к экологическому туризму, предлагая его не только как важное направление рекреационной деятельности, но и в качестве хорошего средства для решения многих социальных, экологических и экономических проблем в регионах. Причина этого ясна: хотя в условиях резко увеличившегося антропогенного воздействия на природную среду и развивающегося глобального экологического кризиса рекреационная деятельность относится к наиболее щадящим видам природопользования, и она, как было показано выше, может приводить к негативным экологическим последствиям. Заманчиво назвать (считать) туризм экологическим, и вроде бы сразу последствий не будет. Тем не менее здесь все далеко не так просто.

Начнем с того, что единого определения понятия «экотуризм» в мире не существует. Одно из первых определений, данное в середине 1980 г. мексиканским ученым Гектором Цебаллос –Ласкуриа, стало классическим: “Это сочетание путешествий с экологически чутким отношением к природе, позволяющим объединить радость знакомства и изучения образцов флоры и фауны с возможностью их защиты». Аналогично понимается экотуризм специалистами в моем родном институте, т.е. в Институте географии СО РАН: «Cпецифический вид туризма, цель которого – экологическое воспитание и образование, удовлетворение потребности в экологических знаниях, предоставление возможности для общения с девственной природой, ее объектами». Но за рубежом часто отождествляют экотуризм с приключенческим туризмом, или делают акценты на политическую и финансовую поддержку защиты окружающей среды, на признание и уважение прав местного и коренного сообщества, на путешествия в уникальные уголки природы. Практики же – туроператоры – рекламируя свои туры, чаще всего просто называют экологическим любые отдых и туризм, проходящие в естественной, желательно мало нарушенной среде.

И пожалуй, они ближе всего к истине. Тогда следует согласиться с главным идеологом экотуризма в Байкальском регионом Володей Бережных, который давно считает, что экотуризм является не конкретным видом туризма, а это направление в мировой индустрии туризма, к которому относятся те виды, формы и способы отдыха и путешествий, для которых главным туристским ресурсом (и мотивацией) является естественная природная среда. Такой подход он называет ресурсным.

А что же на Байкале? Именно здесь зародился российский экотуризм, когда тот же В.В.Бережных с товарищами открыл первый экологический маршрут на Кругобайкальской железной дороге в середине 1980гг. Где же еще это могло произойти, как не на Байкале, где, со одной стороны, используется уникальный природный ресурс, с другой – пространства с ненарушенной природной средой преобладают, а кроме того – приоритет защиты природы несомненен. «Пик» пришелся на 1993-95 гг., когда прошла серия конференций по экотуризму на Байкале – в Берлине, Листвянке, Улан-Удэ. Ряд проектов того времени финансировался иностранцами, «воспылавшими любовью к Байкалу»; десятки грантов были получены и истрачены, хотя и не всегда с большой пользой.

Затем «мода на экотуризм» постепенно прошла. Приоритетными стали застройка всех доступных территорий домиками турбаз и пансионатов да круизы на мало приспособленных для этого судах, со всеми рассмотренными выше проблемами. Хотя, конечно, красоты ненарушенных байкальских ландшафтов никуда не делись, и истинные ценители на них и нацелены, особенно иностранные. Но в организационном смысле, пожалуй, единственным имеющим отношение к экологическому туризму примером деятельности по формированию инфраструктуры посещения природных территорий в Центральной экологической зоне является начатая в 2003 году работа волонтеров международной общественной организации «Большая Байкальская Тропа», которые построили, обустроили и поддерживают к настоящему времени более 500 км полотна троп для безопасного и надежного пешего передвижения туристов с минимальным воздействием на природные территории у Байкала.

Наконец, началась эпопея туристско-рекреационных зон, эта история уже выше рассказана. Но одновременно вдруг и о экотуризме вспомнили. В сентябре 2010 г. по инициативе иркутского Министерства природных ресурсов и экологии прошел Круглый стол «Развитие экологического туризма на Байкале» с участием ученых, чиновников, бизнесменов, журналистов. Было подчеркнуто, что Байкал и его окружение обладают значительным потенциалом экотуризма. Здесь имеются методологические разработки и накоплен определенный опыт его культивирования рядом туристских фирм. При этом выявляется ряд проблем, связанных с различным пониманием самого термина «экотуризм», его низкой экономической рентабельностью в условиях короткого благоприятного периода и неразвитой инфраструктуры, недостаточным вниманием властных структур и бизнеса, не ориентированного в России на это направление. Для их решения была создана рабочая группа, объединяющей представителей государственных структур, туристского бизнеса и научного экспертного сообщества. В ее задачи входит методологическое и правовое обоснование экотуризма как одного из самых перспективных направлений туристско-рекреационной деятельности и в целом природопользования в регионе, реализация улучшающих имидж Байкала и его окружения как объектов экотуризма мероприятий,поиски путей и возможностей для организации экотуризма, привлечение к ней структур среднего и малого бизнеса, включая формирование механизма предоставления им региональных льгот.

То, что иркутяне «попали в нужную струю», вновь обратившись к экологическому туризму на Байкале, выяснилось очень скоро. 29 октября премьер-министр России Владимир Путин проводил совещание по вопросам развития федеральной системы охраняемых природных территорий. На нем шла речь, в частности, о необходимости создания инфраструктуры для экологического туризма. Экологический туризм, убежден Путин, имеет огромное воспитательное, просветительское значение, и, что также важно, позволяет не в ущерб природе зарабатывать деньги для развития и обустройства охраняемых природных территорий.

"Нужно создать нормальные правовые условия для развития рекреационной, туристической деятельности на территории национальных парков и природных зон, заказников, – уверен премьер. – Чтобы можно было брать земельные участки в аренду, возводить здания и сооружения, необходимые для размещения и обслуживания туристов".

Однако в Министерстве природных ресурсов и экологии РФ эти слова интерпретировали очень своеобразно. Оказываются, уже давно готовятся поправки в Закон РФ об особо охраняемых природных территориях (ООПТ), суть которых откровенно разъяснил нам в декабре заместитель директора департамента государственной политики и регулирования в сфере охраны окружающей среды Всеволод Степаницкий: ООПТ у нас слабо используются для экологического туризма; надо изменить законодательство, чтобы не только национальные парки, но и заповедники имели собственные средства за счет оказания платных туристических услуг.

Здесь необходимы пояснения. В нашей стране традиционно основными ООПТ являются заповедники, их уже более сотни. Цитирую закон: Государственные природные заповедники – природоохранные, научно-исследовательские и эколого-просветительские учреждения, имеющие целью сохранение и изучение естественного хода природных процессов и явлений, генетического фонда растительного и животного мира, отдельных видов и сообществ растений и животных, типичных и уникальных экологических систем.

Как видите, никаких платных услуг не предусматривается, в отличие от национальных парков, в которых регулируемый туризм предусмотрен изначально. Кстати, и В.Путин о заповедниках ничего не говорил…

Что же получается? Не в силах обеспечить заповедникам нормальное финансирование и соответствующий статус, государство толкает их на зарабатывание денег и, соответственно, смену ориентиров. На второй план уйдут природоохранные задачи, первенствовать будут коммерческие интересы, к тому же удержать туризм в рамках экологического будет ой как не просто. Словом, туризм выступает здесь в виде некого «троянского коня». А разрушив нашу уникальную заповедную систему, которой мы заслуженно гордимся, потом скажут нашу традиционную фразу: хотели как лучше, а получилось как всегда!

Рассмотренные выше проблемы рекреационной деятельности на Байкале, увы, еще не исчерпывают их перечень. Предстоит потратить много сил для их преодоления – другого пути для развития туризма на Байкале нет.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Корытный Леонид Маркусович | Источник(и): Эхо эколого-экономических скандалов - Издательство СО РАН. 2011 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2011 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Книги | Иркутская область | Библиотека по теме "Природа. Экология"