Отечественная война 1812 года. Участие иркутян // Гольдфарб С.И. «Иркутск...»

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Роль иркутян в Отечественной войне 1812 года заключалось в участии добровольцев и укомплектованных сибирскими рекрутами воинских подразделений в боевых действиях против армии Наполеона, а также в добровольном сборе средств для нужд армии.

Известие о начале битвы

9 августа 1812 года у переправы через Ангару появился царский курьер. Он едва держался в седле, и весь вид его говорил о долгом утомительном пути.

Перевозчики, обычно медлительные, тут же отправили к нему плашкоут. Он не успел еще коснуться причальной стенки, как офицер, огрев плетью коня, оказался на деревянном настиле.

Перевозчики удивленно переглянулись. Что за спешка, когда остались позади тысячи верст... Кажется, совсем недавно, в апреле, переправляли они курьера, который привез манифест о наборе рекрутов. Был тот постарше, и не выглядел таким утомленным, словно совершал увеселительную прогулку в удобной карете, а не загонял в сутки по паре лошадей.

Вспоминали перевозчики и то, что все время, пока плыли к Иркутску, тот курьер шутил, интересовался здешними новостями да тем, кто где балы дает.

Этот совсем другой. Не заговорил, не улыбнулся, не рассказал мимоходом о столичной жизни. Даже с коня не слез, чудак. Мотается в седле, а не слазит. Вот и берег. Курьер лишь кивнул перевозчикам в знак благодарности и, промчавшись мимо строящихся Московских ворот, повернул к дому иркутского губернатора Трескина.

У самых дверей его попытались остановить два дюжих солдата инвалидной команды, но при виде императорского вензеля на депеше взяли на фрунт, пропуская гонца.

...Трескин перечитал бумагу несколько раз. Это был июньский манифест Александра I о начале войны с Наполеоном и приказ императора по Русской армии...

Ударили в колокола Спасской церкви и Богоявленского собора. Звонари били большой сбор, и из ближайших домов, гостиного двора, мещанских рядов, галантерейных лавок, что обрамляли Гостинодворскую площадь, из зданий губернского правления, суда и окружного казначейства спешил к Спасской церкви люд.

С высокого парапета ее и услышали горожане о вступлении французов в Россию, обращение императора к Русской армии.

Добровольные рекруты

Словно оцепенел люд. Никогда еще на большой городской площади не было так тихо. Но длилось это мгновения. Гул нарастал постепенно, и вскоре заколыхалось человеческое море.

Вот уже новый оратор на церковной паперти появился. Это ремесленник Афанасий Тюрюмин, человек в Иркутске известный, мастер золотые руки.

"Раз такое дело, начал, наконец, Афанасий, выкрикивая каждое слово, раз землю защищать надо от врага ненавистного, мы промеж своей братии пошушукались и порешили: четыре молодца добровольно в рекруты пойдут. Алексей Хабардин, Иван Месихин, Петр Гулев и я сам. Дед мой против турка воевал - тоже из Иркутска уходил. Батька шашкой, говорят, махать был мастак. Ну и мы постоим за землицу, не посрамим чести города нашего..."

В губернском правлении собрались отцы города. Иркутский губернатор Трескин не ходил, а бегал из угла в угол большой залы, где обычно проходили торжественные приемы. Трескин был взбешен и растерян. Основой всего он считал порядок. То, что весть о нападении неприятеля застала его врасплох, считал всеобщим предательством и слабостью столичных чиновников. Ему казалось, нет, он был в этом уверен, что исход французской политики надо было предположить давно. И не пришлось бы тогда гнать курьеров в соседние города Красноярск и Тобольск (может, соседи знают, что делать?) и даже в Петербург за разъяснениями. Вот хотя бы эти добровольные рекруты.

Порядок или бунт? А ополченцы? Слыхал, что собирают их из шестнадцати губерний. Сибирские в это число не входят. А поди не пусти чего доброго донос пойдет изменник, дескать, губернатор.

Факты налицо, уже и доклад готов многие побросали мастерские, лавки, пашню. В Казань подались. Там ополчение формируют.

С этим делом вскоре выяснилось — министр полиции приказал всех, кто на войну пошел, «с дороги возвратить восвояси, буде они еще не прибыли в Москву, и впредь из сибирских губерний в ополчение не посылать».

Даже в годину бедствий боялось царское правительство вооружать простой люд, боялось оставить хозяев без работников, помещиков без крепостных крестьян.

Но что могут указы и рескрипты самодержца, когда отчизна в опасности, и на защиту ее поднялся весь народ. Им ли, потомкам землепроходцев, в стороне стоять от общей беды?

Перед самой войной в России было сформировано дополнительно 6 драгунских, 11 мушкетерских и 6 егерских полков. В их состав вошли сибирские части: 5 эскадронов, 6 мушкетерских батальонов и 2 егерских. Сибиряками же доукомплектовались Серпуховский, Арзамасский, Оренбургский драгунские полки; Брестский, Кременчугский, Нешлотский мушкетерские полки. Перед компанией 1812 года в русской армии служило 27 тысяч сибиряков. Каждый 27-й рекрут из Иркутской губернии.

Пожертвования на Отечественную войну

И хотя далека была Сибирь от тех мест, где шла война, во всех ее городах, в том числе Иркутске, денно и нощно думали о том, как помочь армии и жителям разоренных неприятелем поселений.

Хоринские буряты передали тысячу лошадей для армии. Среди мещан и цеховых Иркутска проводилась подписка. В одном любопытном документе того времени значилось:

«Иркутские мещане, воодушевляясь ревностью к пользам государственным и любовью к отечеству, по убеждениям собственным чувств своих на всеобщее вооружение ополчившиеся для отражения врагов отечества нашего при настоящих обстоятельствах всякой по мере сил и возможностей приносят в пожертвование...»

Далее шел перечень фамилий и взносов. Жертвовали гласные и купцы, работники Тельминской суконной фабрики, крестьяне. Военный историк М. Богданович, автор фундаментального трехтомного труда «История Отечественной войны 1812 года», использовавший все доступные по тем временам источники, так оценил вклад сибиряков в разгром Наполеона:

«Несмотря на отдаленность сих губерний от театра военных действий, они приняли посильное участие в доставлении средств к защите империи. Высочайшим манифестом 1-го (13-го) июля повелено было: с сибирских губерний, вместо рекрутов, собрать деньгами с каждого по 2000 рублей. Но вслед за тем сбор этих денег был отменен, чтоб не обременить жителей Сибири, и повелено сделать рекрутский набор. Как сибирские губернии не могли принять деятельного участия в обороне государства, то жители их были приглашены к добровольным пожертвованиям деньгами... Говорят, будто бы бродячие тунгусы, услышав, уже два года спустя, о занятии французами Москвы, готовились отправиться на ланях против Наполеона».

По данным М. Богдановича, всего сибирские губернии сдали 300 тысяч рублей золотом и серебром, пушниной.

Вот еще один интересный факт: 29 внеополчающихся губерний России занимались сбором средств на содержание ополчения. Население Иркутской губернии передало 185 759 рублей. По сумме взноса она была первой в Сибири и девятнадцатой в России.

Порох и хлеб, мясо и одежду отправляли иркутяне в действующую армию. И ждали, ждали добрых вестей о победах...

Военное обучение Иркутских добровольцев

...После месяца странствий добрались наконец до Москвы вольные ополченцы Алексей Хабардин, Иван Месихин, Петр Гулев, Афанасий Тюрюмин. И вовремя: 27 августа началось военное обучение на Преображенской, Семеновской и Измайловской площадях. Хотели друзья вместе повоевать, да не пришлось. Разбросали кого куда. Кто в ополчении остался, кто в полки попал.

Алексей Хабардин вначале на Измайловской площади с ополченцами обучался. Наука нехитрая. Построили их в шеренги да колонны. И целый день только маршировали. А время от времени раздавалось громкоголосое: «Нале-ву!» «На-пра-ву!» На второй день старый служака объяснил: Батюшка наш Михайла Илларионович Кутузов обучать премудростям военным велел просто. Не то время, чтоб застаиваться...

В учении прошло несколько дней. Так бы и остаться Алексею в ополчении, да случай помог. Отбирали видных молодцов, ловкостью и силой одаренных, в драгунские полки. Хабардин и тем и другим вышел. Обрядили его в доспехи, коня дали, на голове шлем блестит. Герой!

Счастье Хабардину еще раз улыбнулось. Воевать направили не куда-нибудь, а в Иркутский драгунский полк.

По расписанию русских войск, расположенных на западных границах России, в начале войны 1812 года сибирские части воевали в разных местах. В 1-й Западной армии: в четвертом пехотном корпусе - Селенгинский пехотный полк; в шестом корпусе - Томский полк; в третьем кавалерийском корпусе - Иркутский драгунский полк. В корпусе генерал-лейтенанта Маркова - Якутский пехотный полк. А в знаменитом Бородинском сражении на правом крыле русской армии сражались Тобольский и Селенгинский пехотные полки, в центре яростные атаки неприятеля отбивали Иркутский и Сибирский драгунские полки, Томский пехотный. На левом крыле отличился Гренадерский сибирский полк.

Битва

7 сентября 1812 года началась Бородинская битва. Правым флангом и центром, где стоял Иркутский драгунский полк, командовал Барклай де Толли. Непосредственно центром руководил одаренный генерал, впоследствии герой Отечественной войны 1812 года Дохтуров.

Когда французы во время сражения разгромили левое крыло русской армии, когда погибал Багратион, именно в центре решалась судьба Бородинской баталии, именно здесь шла ожесточенная схватка за курганную батарею, которой командовал Раевский. Начальник штаба 6-го корпуса Монахтин получил две раны штыком и успел еще крикнуть солдатам перед третьим натиском французов, указывая на батарею:

«Ребята, представьте себе, что это Россия, и отстаивайте ее грудью!»

Приятно сознавать, что неувядаемой славой в дни Бородинской битвы покрыли себя воины-сибиряки, а среди них иркутяне. Они были активными участниками сражения. Свидетельство тому знамена, серебряные трубы, которыми награждались лучшие из лучших.

Освобождение Москвы

Михаил Емельянович Харитонов служил в составе Иркутского драгунского полка. 48-летний сибиряк прошел через всю войну, защищал батарею Раевского, бился под Варшавой, освобождал Саксонию, Гольштинию, принимал участие в блокаде Гамбурга. А вместе с ним Василий Зарубин и Алексей Высоких, Иван Месихин и Петр Гулев, Афанасий Тюрюмин и Алексей Хабардин.

Многие из них были награждены медалью, учрежденной в честь победы в Отечественной войне в 1812 года. В числе сибирских формирований прошли они всю Европу до самой столицы Франции - города Парижа.

...19 декабря 1812 года в Иркутске получен был манифест от 3 ноября, в котором сообщалось об освобождении от французов белокаменной Москвы. На следующий день в городе царил праздник. Колокольный звон и пушечная стрельба гремели до самой ночи. Прошло еще почти два месяца, и новая радостная весть достигла Иркутска. Россия освобождена от захватчиков.

Возвращались домой солдаты-победители, воины-герои. Очевидец событий — сибирский писатель И.Т. Калашников — расскажет об этом времени в «Записках иркутского жителя»:

«Справедливо сказал один из знаменитейших современников, что Сибирь не есть колония, но продолжение России до берегов Восточного океана».

Руководимые этим чувством, иркутские жители, по получении в Иркутске манифеста о нашествии Наполеона, когда началось молебствие о спасении России, — говоря без всякого преувеличения, — плакали, как малые, так и большие...

Литература

  1. Гольдфарб С.И. Иркутск, Иркутск... Рассказы из истории старого города. — Иркутск: Агентство "Комсомольская правда - Байкал", 2007.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Гольдфарб Станислав Иосифович | Источник(и): Иркутск... Рассказы из истории старого города. - Иркутск: Комсомольская правда - Байкал | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2007 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.