Аграрная политика советского государства в Сибири // «Историческая энциклопедия Сибири» (2009)

Вы здесь

АГРАРНАЯ ПОЛИТИКА СОВЕТСКОГО ГОСУДАРСТВА В СИБИРИ. Одним из первых решений советского правительства стало решение о ликвидации частной собственности на землю.

Вся земля, в том числе кабинетская (см. Земле­владение кабинетское), церковная и частновладельческая, подлежала национализации и уравнительному перераспределе­нию. Декрет о земле, который привел к революционным изменениям земельных отношений в европейской части страны, в Сибири си­туацию в аграрной сфере практически не изменил. «Черно­го передела», т. е. перераспределения всех земель сельскохозяйственного назначения, в регионе не проводилось. За крестьянами были фактически закреплены ранее использовавшиеся ими земли, включая кабинетские. Безземельные и малоземельные крестьяне получали прирезку в основном из бывших казенных, частновладельческих и монастырских земель. В сибирской деревне по­явились 1-е колхозы и совхозы (см. Аграрные преобразования в 1917—19).

Не дав сибирским крестьянам сколько-нибудь существенной прибавки в землепользовании, советское правительство с целью на­лаживания продовольственного снабжения городского населения приступило к принудительному изъятию у крестьян хлебных запасов. По мере установления продовольственной диктатуры возрастало разочарова­ние крестьянства в советской власти. Именно это послужило главной причиной ее свержения в Сибири летом 1918.

После восстановления советской власти в конце 1919 — начале 1920 в регионе произошел возврат к нормам, провозгла­шенным в Декрете о земле. При этом сибирские власти учи­тывали местную специфику. Полный запрет аренды земли и найма рабочей силы не вводился. Земельные наделы основные массы зажиточных крестьян перераспределению практически не подвергались. В землепользовании ограничивались лишь наиболее крупные хозяйства. Малоземельные и безземельные крестьяне по-прежнему наделялись землей за счет сво­бодных угодий. Значительно более широкие масштабы, чем в 1918, приобрело строительство колхозов и совхозов.

Гораздо большее значение для взаимоотношений крестьянства с советской властью и развития аграрного производства имела продовольственная политика. Летом 1920 в Сибири была вве­дена обязательная продразверстка, ее сбор обеспечивался вооруженной силой — продотрядами, частями Красной армии и другими военизированными формированиями. Конфискационный характер продразверстки, террор по отношению к сельским жителям при ее осуществлении вызвали их ожесточенное сопро­тивление. С трудом подавленные масштабные антисоветские вооруженные выступления (см. Крестьянское движение) вынудили большевиков перейти к новой экономической политике.

В марте 1921 было принято решение об отмене прод­разверстки и переходе к продналогу. Государство становилось собственником только части произведенной продукции, отчуждаемой в форме строго фиксированного натур, налога. Ос­тальное ее количество оставалось в распоряжении крестьяни­на и могло быть использовано как для внутрихозяйственного пот­ребления или накопления, так и для продажи (обмена). Доходы, полученные крестьянином на рынке, должны были создать базу для восстановления собственного хозяйства.

Государство, в свою очередь, брало обязательство помочь это­му процессу, оказав деревне экономическую помощь.

Однако сибирские крестьяне не смогли сразу воспользо­ваться возможностями нэпа. В условиях катастрофического неурожая в Поволжье и связанного с ним голода Си­бирь получила завышенное задание по первому продналогу (1921/22), он собирался не менее жесткими методами, чем продразверстка. Тяжелым для исполнения оказался и продналог 1922/23. Сверхнормативное обложение сибирских крестьян в рамках продразверстки и продналога при­вело к резкому падению уровня сельскохозяйственного производства, которое приобрело характер полномасштабного кризиса.

Хозяйственная ситуация в сибирской деревне несколько улучшилась лишь осенью 1923 в связи с уменьшением и упорядочением налогообложения и расширением семенной и иной помо­щи крестьянству. В 1924 возобновилось регулярное снабжение деревни сельскохозяйственным инвентарем и машинами, расширилось ее землеустроительное, агрономное и зооветеринарное обслуживание, существенно возросло кредитование селян. Восстанавливалась и раз­вивалась сельскохозяйственная кооперация. Налаживалось товароснабжение деревни через постоянно растущую сеть потребительской кооперации (см. Кооперация).

В 1925 в ходе практического осуществления курса РКП(б) «Лицом к деревне» был проведен ряд дополнительных мероприя­тий, отвечающих интересам крестьянства. С целью стиму­лирования роста товарности крестьянских хозяйств расширились законодательные рамки применения найма рабочей силы и арен­ды земли. В сфере регулирования земельных отношений подтверждалась закрепленная в Земельном кодексе РСФСР 1922 свобода выбора форм землепользования. Дезавуировались любые административные запреты на выделение ху­торов и отрубов. Местные власти призывались бороться с частыми внутриобщинными переделами. Увеличивались ас­сигнования на землеустройство, первоочередной задачей которого считалась рационализация общин, землепользо­вания путем перехода к многополью и выделению по­селков. Снизилось налогообложение деревни. С целью стимулирования товарности крестьянских хозяйств принимались меры по либерализации аграрного рынка. Отменялись широко практиковавшиеся на местах ограничения на частную торговлю в деревне.

Все это способствовало быстрому восстановлению сельского хозяйства региона. Чтобы закрепить и развить успех, специ­алисты сибирских земельных органов разработали Перспективный план развития сельского хозяйства Сибирского края. В качестве социальной базы реконструкции аграрного сектора в нем рассматривались индивидуальные крестьянские хозяйства, произ­водственный потенциал которых многократно увеличивался за счет их объединения в специализированные виды сельскохозяйственной коопе­рации и перехода к более интенсивным агротехнологиям. Одним из условий реализации плана его авторы назы­вали поддержку зажиточных крестьянских хозяйств, имевших значительный потенциал для поступательного развития.

Уже в 1926 началась корректировка аграрной полити­ки. Вновь стал применяться так называемый классовый подход, в соответствии с которым помощь со стороны государства предостав­лялась в первую очередь беднякам, затем середнякам, зажиточные же слои от нее постепенно отлучались и, более того, ставились под возрастающий налоговый пресс. «Клас­совая линия» проявилась и в кооперативной политике. Партийно-советские структуры вели постоянную борьбу за недопущение в ру­ководящие органы кооперации зажиточных крестьян. Низо­вые кооперативы и кооперативная сеть в целом лишались само­стоятельности и попадали под жесткий контроль партийных и государственных органов. Ужесточилась позиция государства и в облас­ти регулирования аграрного рынка. Вновь была восстанов­лена практика жесткого регулирования заготовительных цен на сельскохозяйственную продукцию.

В конце 1920-х гг. нажим на зажиточные слои деревни еще более усилился. С января 1928 зажиточные крестьяне, не желавшие продавать произведенное ими зерно государственным и кооперативным заготовителям по низким ценам, стали преследоваться в уголовном порядке как спекулянты (см. Хлебозаготовительный кризис 1927/28). В 1928/29 введены над­бавки к налогу на зажиточные середняцкие хозяйства (до 25%) и осуществлен переход к индивидуальному обложению кулачества сельскохозяйственным налогом. Зажиточных крестьян принудительно лишали земельных наделов за систематическое использование найма, сокращение посевов, антисоветскую агитацию. Ужесточились правила найма рабочей силы и аренды земли. Весной 1929 государство фактически восста­новило продразверстку, названную на сей раз урало-сибирским методом хлебозаготовок.

Экономическое наступление на зажиточные слои деревни приводи­ло к их разорению, консервации мелкотоварности крестьянской экономики и замедлению темпов развития сельского хозяйства в целом. В свою очередь, низкие темпы развития аграрного производства подрывали возможность осуществления принятой в конце 1920-х гг. лидерами Коммунистические партии программы ускоренной индустриализации страны, в рамках которой крестьянству отводилась роль основного источника материальных и людских ре­сурсов. В связи с этим принимается решение о переходе к массовой коллективизации. Коллективизация, т. е. ликвидация индивидуальных крестьянских хозяйств и их объединение в производственные кооперативы, по мнению марксистских тео­ретиков, позволяла широко внедрить в сельское хозяйство новейшие технические достижения (прежде всего тракторы и зерноубо­рочные комбайны), превратить аграрный труд в разновид­ность индустриального и за счет этого резко повысить его производительность и товарность.

Ноябрьский (1929) Пленум ЦК ВКП(б) поставил задачу развертывания «сплошной коллективизации». 5 января 1930 ЦК Коммунистической партии дал директиву завершить ее в основном в главных зерновых районах осенью 1930 или весной 1931, в других зерновых районах, включая Сибирь, — осенью 1931 — вес­ной 1932. В регионах развернулась форсированная коллективи­зация. К марту 1930 в Сибирском крае в колхозах числи­лось около половины, на Дальнем Востоке — 45% крестьянских дворов. Составной частью коллективизации и одним из основным средств ее осуществления стала насильственная экспроприация хозяйств, относимых к кулацким, — «раскулачивание».

В результате произошло резкое ослабление произ­водительных сил сельского хозяйства. Чтобы окончательно не уничтожить аг­рарный сектор экономики и предотвратить всеобщее крестьянское восстание, руководство страны скорректировало свою поли­тику. Насильственные методы коллективизации официально дезавуировались. Крестьяне стали в массовом порядке выходить из колхозов. К началу июня 1930 процент коллективизации в Сибирском крае снизился до 20, на Дальнем Востоке — до 26. Однако уже в начале 1931 массовая кол­лективизация возобновилась. К концу года в Западно-Сибирском крае в колхозах состояло 61 %, в Дальневосточном крае — 60, в Восточно-Сибирском крае — 52 % крестьянских хозяйств.

Коллективизация не только не решила проблем сельского хозяйства Сибири, но и отбросила его назад. Производительность труда в коллективных хозяйствах, даже несмотря на начавшуюся механизацию зернового производства, оказалась существенно ниже ожидаемой. Базовыми факторами кризисных явле­ний в сельском хозяйстве являлись сверхнормативное изъятие сельскохозяйственной  про­дукции, неудовлетворительная организация производства в колхозах и отсутствие у колхозников стимулов к труду.

Несмотря на снижение производства, государство требовало от крестьян все больше продукции. Функционировав­шая в начале 1930-х гг. контрактационная система заготовок сельскохозяйственной продукции отличалась нестабильностью заготовительных планов, которые в течение года могли неоднократно меняться в сторону увеличения. При этом дополнительные задания (так называемые встречные планы), как правило, получали колхо­зы, достигшие более высоких урожаев и выполнившие заготовительные планы. Выполнение завышенных заготовительных планов, а также сохранность колхозной собственности обеспечива­лись внеэкономическим принуждением и массовыми репрессия­ми (см. Советская репрессивная политика в Сибири; «Закон о колосках»). В 1931—32 превратившиеся в настоящий грабеж деревни хлебозаготовки и массовое принудительное изъятие у крестьян скота для формирования колхозных ферм вызвали массовый голод.

В 1933 перед центральными и местными властями вновь встала задача восстановления разрушенного сельского хозяйства. В рамках ее реализации прежде всего была реформирована система госзаготовок. Контрактацию основных видов сельскохозяйственной продукции заменили их обязательными поставками, которые име­ли юридически оформленный налоговый характер. Налагать на сдатчиков дополнительного задания запрещалось, а все «излишки» продукции после завершения поставок должны были оставаться в их «полном распоряжении».

Задачу организационно-хозяйственного укрепления колхозов выполняли созданные в 1933 политотделы МТС и совхозов, призванные помочь наладить в колхозах учет и организацию труда и очистить их от «клас­сово-враждебных элементов». Массовые чистки колхо­зов вкупе с относительным улучшением положения единоличного крестьянства привели к замедлению и даже приостановке темпов коллективизации. Чтобы преодолеть данную си­туацию, в конце 1934—35 был ужесточен политический и экономический прессинг на единоличников.

Параллельно с усилением давления на единолични­ков власти пошли на относительное смягчение государственной политики в отношении колхозов и колхозников. В конце 1934 упраз­дняются политотделы МТС, снижается размах репрес­сий, уменьшается уровень налогообложения колхозни­ков. Принимаются меры к стимулированию развития их личных приусадебных хозяйств (ЛПХ). Местные власти обязываются ликвидировать «бескоровность» ЛПХ, ока­зав колхозникам помощь в приобретении и выращива­нии молодняка. В 1935 принимается новый Примерный устав сельскохозяйственной артели, в котором предусматриваются более высокие предельные нормы личного хозяйства. Преферен­ции, предоставляемые колхозникам, были призваны, с одной стороны, побуждать единоличников вступать в колхозы, а с другой — улучшить тяжелое материальное положение колхозного крестьянства. Подобная политика привела к уско­рению коллективизации деревни. В Западной Сибири и на Дальнем Востоке на 1 июля 1937 в колхозах состояло 94% крестьянских дворов, в Восточной Сибири — 91%.

С 1933 начался рост зернового производства, с 1935 — животноводства. Подъему земледелия способствовала его постоянно растущая механизация, которая рассматривалась как од­на из приоритетных задач государства. Наращивались поставки тракторов и комбайнов, увеличивалось число машинно-тракторных станций. Велась подготовка механизато­ров, инженерно-технических работников.

Тем не менее поставленная руководством страны задача — за годы второй  пятилетки (1933—37) добиться удвоения об­щего объема производства сельскохозяйственной продукции — не была реше­на. Не выполнили своих пятилетних планов и сибирской власти. Недостаточные темпы развития сельского хозяйства в первую очередь определялись высоким уровнем налогово-податного об­ложения колхозов. Помимо обязательных поставок, нормы которых в середине 1930-х гг. несколько снизились, на них возла­гались еще и другие натуральные подати — натуроплата МТС, госзакуп, гарнцевый сбор. Наиболее обременительной являлась натуроплата, ее размеры постоянно росли в связи с увеличением объемов сельскохозяйственных работ, выполняемых МТС. В этих условиях оплата труда колхозников ос­тавалась крайне низкой, что не создавало стимулов к повышению его производительности. Многие колхозники предпочитали работать в ЛПХ, а не на «общественных» полях и фермах.

В то же время в условиях надвигавшейся войны стра­на нуждалась в более существенного наращивании продовольственных и сы­рьевых ресурсов. В связи с этим власти в конце 1930-х гг. пошли на значительное повышение уровня налогово-податного обложения колхозов. Для увеличения размеров нату­роплаты в 1939 был пересмотрен порядок определения урожайности колхозной нивы, которая теперь стала устанав­ливаться непосредственно на поле перед началом уборки (так называемый биологический метод). В 1940 за счет новых видов сельскохозяйственных продуктов расширилась система обязательных поставок. Про­изошел переход от расчета объемов поставок по площади посева или поголовью скота к их исчислению с каждо­го гектара закрепленных за колхозами сельскохозяйственных угодий, что должно было стимулировать колхозы к более рациональному их использованию. В качестве «стимула» к выполнению заготовительных планов вновь стали применяться репрессии.

Одновременно усилилось давление на личный сектор сельской экономики. В конце 1938 началась длительная кампания по изъятию «излишков» земли и скота в ЛПХ. Произошло существенное увеличение и ужесточение податного бремени по отношению к их владельцам. С 1939 к уп­лате натуральных податей и сельскохозяйственного налога стали привлекаться ранее освобожденные от них ЛПХ проживавших на селе рабочих и служащих. На них, а также на колхозников распространялись принципы обложения, прежде при­менявшиеся только по отношению к единоличникам. Налоговое давление на ЛПХ, помимо пополнения казны, было призвано привести к сокращению его размеров и вынудить крестьян с большей отдачей работать в кол­хозах. С той же целью устанавливался обязательный минимум трудодней для колхозников. Не выработавшие миниму­ма подлежали исключению из колхоза с конфискацией приусадебного участка.

В конце 1930-х гг. государство не ограничивалось только фискальными методами воздействия на деревню. Предприни­мались меры к улучшению агротехники, качества семян, породности скота. Началось внедрение травопольной системы земледелия. Развернулось строительство малых сельских электростанций. Ставилась задача завершить механи­зацию основных производственных процессов в земледелии и при­ступить к механизации животноводства. В рамках обострившейся зерновой проблемы был разработан первый общесоюзный «целинный проект», нормативно оформленный постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 20 апреля 1940, в котором пре­дусматривалось в течение 1940—42 добиться существенного уве­личения посевов зерновых за счет освоения целинных и залежных земель в восточных районах страны, в том числе в Сибири. Предусматривалось наращивание поставок сельскохозяйственной техни­ки, создание новых МТС. Нехватку рабочей силы плани­ровалось частично компенсировать за счет расширения масштабов переселения колхозников из трудоизбыточных районов европейской части РСФСР.

Выдвинутый после начала Великой Отечественной войны лозунг «Все для фронта, все для победы» опре­делял основное содержание аграрной политики советского государства по отношению к деревне в этот период. Несмотря на не­восполнимые людские и материально-технические потери, деревня за счет мобилизации внутренних резервов должна была обеспе­чить фронт и тыл необходимым минимумом продоволь­ствия и сырья. При этом Сибирь, наряду с Поволжьем и Казахстаном, стала главной сельскохозяйственной базой страны. Для хотя бы частичного восполнения многократно обострившегося дефицита рабочей силы в сельском хозяйстве в производственную сферу в зна­чительно больших, чем до войны, масштабах стали при­влекаться женщины, старики, подростки, дети. Колхозные кадры пополнялись также эвакуированные жителями европейской части СССР, представителями депортированных народов. На уборочные работы в порядке обязательные трудовые повинности направлялись не занятые в сельском хозяйстве сельские  жители, учащиеся, население городов и поселков городского типа.

Основными стимулами героического труда сельских жителей стали осознание того, что они кормят своих мужей, брать­ев и отцов, воевавших на фронте, вера в победу. Эта вера всячески поддерживалась в ходе проводившихся массово-политических мероприятий. Однако во время войны использовались не только моральные стимулы. В законо-дательном порядке увеличился обязательный минимум трудодней, который определялся и для подростков от 12 до 16 лет. Повысились нормы выработки. Широко практиковалось списание трудодней за нарушения трудовой и производственной дисциплины. Осенью 1941 были воссозданы чрезвычайные органы управления на селе — политотделы МТС и совхо­зов. Они проводили массовую политическую и организационно-хозяйственную работу, главной целью которой являлось обеспечение своевременного и безоговорочного выполнения колхозами и совхозами государственных заданий по поставкам сельскохозяйственных продуктов. В обязанности политот­делов также входило отслеживание политических настроений сельских жителей, выявление и пресечение проявлений ан­тиколхозной и антисоветской пропаганды.

В первые годы Великой Отечественной войны продолжала увеличиваться тяжесть налогового бремени. Ужесточились меры принуждения к исполнению налогов прямых и податей. Вводился ряд новых денежных и натуральных сборов. В форме принимавшихся регионами, районами и хозяйствами «повышенных социалистических обязательств» по сдаче сельскохозяйственных продуктов (прежде всего хлеба) фактически реа­нимировалась система «встречных» планов. Существенно возросла роль платежей и сборов, формально относи­мых к категории добровольных: госзаймов, лотерей, сдачи денег и сельскохозяйственных продуктов в фонды обороны, помо­щи освобожденным районам, инвалидам войны и т. п. В 1941—42 широкие масштабы на местах получила прак­тика «добровольного» закупа личного скота для уком­плектования колхозных ферм.

Стабилизация положения на фронте в 1943 привела к некоторому смягчению давления на деревню. В этом го­ду ликвидировали политотделы. Приостановился рост налогообложения. Центр осудил практику изъятия ско­та у колхозников и, более того, потребовал в кратчай­шие сроки ликвидировать бескоровность колхозных семей. Вновь стала применяться практика продажи или даже передачи колхозного скота членам сельскохозяйственных артелей. Существенно сократились масштабы мобилизации колхозников на работу в промышленность, строительство и на транспорт.

В 1946 началось послевоенное восстановление сельского хозяйства. В деревню возвращались демобилизованные фронтовики и часть селян, привлеченных в военные годы в промышленность. Увели­чились капиталовложения в аграрный сектор экономики. Возобновилось широкомасштабное машиноснабжение сельского хозяйства. Ускорить восстановление разоренной войной сельской эко­номики могло облегчение ее налогово-податного обло­жения. В начале 1946 отменялись некоторые из введенных во время войны натуральных и денежных сборов. Многие  колхозы по­лучили скидки от нормативных размеров обязательных поставок. Снизилось налогообложение ЛПХ и колхозные животноводства. В последующем власть эпизодически шла на облегчение тяжести обложения. В засушливые годы уменьшались планы хлебозаготовок. Принимались решения о списа­нии с колхозов недоимок.

Однако основной тенденцией развития налогово-податной системы в послевоенные годы являлось повышение норма­тивов отчуждения труда, произведенной продукции и денежных средств. В 1947 на экономически более развитые хозяйства переложили часть обязательств по поставкам со слабых хозяйств, практически их никогда не выполнявших. Выросшие расценки услуг МТС в сочетании с постоянным увеличением объемов выполняемых ими в колхо­зах работ приводили к перманентному утяжелению на­логового пресса на зерновое хозяйство. С 1948 ежегодно увеличивались нормативные размеры обложения животноводства.

Ощутимым бременем на колхозную экономику лег повы­сившийся подоходный налог.

Рост нормативов налогово-податного обложения не всегда приводил к реальному повышению тяжести обложе­ния. В 1947—50 объемы прибавочного продукта, остаю­щегося в колхозах после выполнения ими своих денежных и натуральных обязательств перед государством, увеличивались, что позволяло им, хотя и в недостаточных размерах, но все же наращивать объемы производства. Это способствовало увеличению заработной платы колхозников. Однако даже в наиболее благоприятные послевоенные годы оплата труда в колхозе могла обеспечить лишь полуголодное сущест­вование. Чтобы выжить в этих условиях, большинство крестьян прибегали к апробированным в предшествующий период поведенческим стратегиям: хищениям колхозного имущества, работе «спустя рукава», уклонению от тру­да на колхозных полях и фермах, первоочередной работе в ЛПХ, бегству из деревни.

Власти боролись с подобным поведением колхоз­ников, активно используя инструменты принуждения, введенные на время войны, но так и не отмененные пос­ле ее окончания. В 1948 Совет министров СССР потре­бовал от местных органов в месячный срок «пересмотреть устаревшие заниженные нормы выработки и завышен­ные расценки работ» в колхозах. Применялись и пря­мые репрессии. Летом 1948 была проведена кампания по выселению в отдаленные районы страны жителей дерев­ни, «злостно уклоняющихся от трудовой деятельности в сельском хозяйстве».

Побудить крестьян работать в колхозах должно бы­ло сокращение размеров ЛПХ. Осенью 1946 началась очередная кампания по экспроприации у колхозников «излишков» приусадебных земель. Так же, как и во вре­мя войны, в послевоенный период ЛПХ использовалось в качестве источника роста поголовья колхозных ферм. В 1948 существенно выросли ставки взимаемого с ЛПХ сельскохозяйственного на­лога. Рост налога, как и прежде, привел к сокращению размеров приусадебных хозяйств. Вследствие этого произошло снижение налогооблагаемой базы и общей суммы налоговых поступлений. Для компенсации потерь государство в 1950, 1951 и 1952 повышало ставки сельскохозяйственного налога.

В начале 1950-х гг. действие восстановительных механизмов закончилось, и сельское хозяйство  региона практически потеряло по­зитивную динамику. Объем производства и заготовок не обес­печивал потребностей страны. Попытка преодолеть спад за счет укрупнения колхозов к ожидаемым результатам не привела. Главной причиной кризиса сельского хозяйства являлась низ­кая производительность не свободного и практически бесплатного труда колхозников. В связи с этим все боль­шему числу представителей партийно-государственной элиты станови­лось ясно, что дальнейшее развитие отрасли на старых принципах невозможно. Чтобы двинуть ее вперед, не­обходимы были перемены.

Точкой отсчета постсталинских преобразований аграрного сектора экономики стали решения сентября (1953) Пленума ЦК КПСС, в которых ставилась задача существенного при­роста производства сельскохозяйственной продукции прежде всего за счет повышения доходности сельскохозяйственных предприятий и материальной заинте­ресованности их работников. В рамках реализации дан­ного курса в конце 1953 были снижены нормы госпоста­вок, увеличены заготовительные цены, подешевели услуги МТС. Остающиеся после выполнения колхозами обязательств по поставкам продукты заготавливали в порядке государственных закупок по повышенным ценам. В 1958 обязательные постав­ки и натуроплату отменили. Госзаготовки в колхозах стали осуществляться исключительно в форме закупок, в совхозах — сдачи-продажи. При этом закупочные цены в очередной раз увеличили. Повышение рентабельности колхозов привело к росту оплаты труда колхозников. Улучшению материального благосостояния сельских жителей способствовали меры по стимулированию развития ЛПХ. Су­щественно снизилось их налогообложение. Местные органы обязывались прекратить практику ущемления интересов колхозников в отношении ЛПХ и оказывать им помощь в обзаведении скотом и обеспечении кормами.

На сентябрьском (1953) Пленуме ЦК КПСС особо подчер­кивалась необходимость использования интенсивных фак­торов увеличения аграрного производства (повышение урожай­ности уже вовлеченной в оборот пашни и продуктивнос­ти животноводства). Однако подъем сельского хозяйства во второй половине 1950-х гг. был достигнут главным образом за счет экстенсивных факторов (увеличения посевной площади и поголовья скота). В 1954 по инициативе Н.С. Хрущева началась кампания по целинных и залежных земель освоению на востоке страны, в том числе в Сибири. Целью кампании являлось увеличение заготовок зерна на 35—40%. Поставленную задачу не только выполнили, но и перевыполнили. Другую, еще более амбициозную задачу — в течение второй  половины 1950-х гг. удво­ить производство основных продуктов животноводства — реализовать не удалось. На темпах развития отрасли отрицательно ска­зывалось сокращение кормовой базы в результате рас­пашки земель, ранее использовавшихся под пастбища и сенокосы. Ситуацию не спасла и попытка введения в севообороты кукурузы, превратившаяся в очередную шумную, но неэффективную кампанию, которую проводили с нарушением элементарных агротехнических норм (см. Кукурузная кампания второй половины 1950-х — начала 1960-х гг.). До­пущенные во время освоения целинных и залежных земель нарушения агротехники уже к концу 1950-х гг. начали сказываться на развитии зернового хозяйства. В результате снижения плодородия почв сократилась урожайность, ухудшилось качество собираемого хлеба. В Сибири и по стране в целом стала ощущаться острая нехватка не только фуражного, но и продовольственного зерна.

Возникшие проблемы руководители советского государства пытались решить в основном за счет организационно-хозяйственной перестрой­ки отрасли. В конце 1950-х — первой половины 1960-х гг. начался процесс массового преобразования колхозов в совхозы. Продолжалось укрупнение колхозов. В 1958 произош­ла реорганизация МТС. Принадлежавший им машинно-тракторный парк на возмездной основе передавался колхо­зам. В конце 1950-х гг. вновь было прервано поступательное  развитие личного сектора сельской экономики. Партийное руководство приняло курс на строительство коммунизма. А ЛПХ с коммунистическими отношениями, по мнению теоретиков, никак не соотно­силось. Местные власти снова получили задание изымать «излишки» земли и скота у населения. В 1960-е гг. в рамках реализации курса на централизацию и концент­рацию производства и социальной инфраструктуры началась ликвидация «неперспективных» деревень.

Продовольственный кризис начала 1960-х гг. заставил государство изме­нить свою политику в отношении ЛПХ. С середины 1960-х гг. кампаний по его сокращению больше не проводилось. На самом высоком уровне было заявлено о необходи­мости устранения «необоснованных ограничений» ЛПХ колхозников, рабочих и служащих.

Весьма противоречивые результаты «целинной эпо­пеи» также показали, что экстенсивные методы ведения хозяйства себя исчерпали. В высших эшелонах советского руководства все более утверждалось мнение о необходимости перехода к интенсификации сельского хозяйства, которая понималась как комплекс организационно-экономический мероприятий, позволяющих добиться увеличения объемов производства продуктов растениеводства и животноводства за счет повышения произво­дительности труда. Обеспечить достижение поставлен­ных целей должно было перманентное наращивание капитальных вложений в сельское хозяйство, повышение квалификации его работ­ников, их материальное стимулирование, решение социальных проблем села. Курс на интенсификацию отрасли был окончатель­но оформлен мартовским (1965) Пленумом ЦК КПСС.

Пленум также осудил практику необоснованного вме­шательства в дела колхозов и совхозов и поставил за­дачу расширения их производственной, финансовой и плановой самостоятельности.

В рамках индустриализации аграрного сектора эконо­мики, направленной на повышение производительнос­ти сельскохозяйственного труда, планировалось строительство крупных животно­водческих комплексов (по производству молока и свинины) и птицефабрик. Превращению сельскохозяйственного труда в разновид­ность индустриального должны были способствовать организационные изменения в отрасли — укрупнение сельскохозяйственных предпри­ятий и внутрихозяйственных структур. Продолжалось начатое в предыдущие годы массовое преобразование колхозов в совхозы. За счет преимущественного развития базовой отрасли внутри сельскохозяйственных предприятий происходило углубле­ние их специализации. При этом ликвидировались или существенно сокращались непрофильные производства и подсобные промыслы. С целью преодоления негативных последствий узкой специализации сельскохозяйственных предприятий с начала 1970-х гг. стали создаваться межхозяйственные предприятия, специализи­ровавшиеся на откорме скота, производстве и переработке кормов, семеноводстве. В 1982 созданы районные агропромышленные объединения (РАПО). Наряду с колхозами и совхозами в них вошли ремонтно-технические, агрохимические, автотранспортные, снабженческие, заготовительные и перерабатывающие предприятия.

В качестве главного фактора повышения плодородия почв рассматривалось расширен, применение минеральных удоб­рений, химических средств защиты растений и ядохимикатов. Принимались меры по улучшению культуры земледелия и животноводства. Вблизи крупных городов создавались массивы орошаемых мелиорированных земель для ведения орошаемого овощеводства и интенсификации кормопроизводства.

С 1966 в колхозах стала вводиться гарантированная ежемесячная денежная оплата труда, размеры которой рассчитывались на основании норм выработки и тарифных ставок, действовав­ших в совхозах. Данное мероприятие способствовало сближению оплаты труда в колхозах и совхозах. Рост оплаты труда работников сельскохозяйственных предприятий опережал темпы роста его производительности. В 1960-х — начале 1970-х гг. это вызывалось стремлением поднять жизненный уровень сельских тружеников, сократить разницу между средней заработной платой на селе и в городе. При этом предпола­галось, что рост оплаты труда приведет к повышению его производительности и в дальнейшем темпы роста производительности труда будут устойчиво превышать темпы роста его оплаты. XXV съезд КПСС поставил задачу усиления стимулирующей роли заработной платы, повышения ее зависимости от конечных результатов производства. Однако добиться опережения темпов роста производительности аграрного труда над темпами роста его оплаты в конце 1970-х — начале 1980-х гг. не удалось.

Избранный советским руководством в середине 1960-х гг. путь разви­тия сельского хозяйства к ожидаемым позитивным результатам не привел. Достаточно динамично аграрный сектор сибирской экономики развивался лишь во второй  половине 1960-х гг. В 1970-е гг., не­смотря на постоянное наращивание капительных вложений, темпы роста аграрного производства начали снижаться. В связи с этим была фактически свернута начавшаяся в 1965 экономическая ре­форма, в рамках которой ставилась задача перевода сельскохозяйственных предприятий на хозрасчет. Усилился контроль над финансово-хозяйственной деятельностью колхозов и совхозов. Возобновилось навязывание им заданий по сверхплановым закупкам.

В начале 1980-х гг. ситуация в сельском хозяйстве стала принимать кризисный характер. Резко упали эффективность производства, его фондоотдача, производительность труда, возросла себестоимость продукции. В Сибири в 1981—82 про­изошло сокращение объемов аграрного производства. Основная причина низкой эффективности сельского хозяйства по-прежнему за­ключалась в отсутствии устойчивой мотивации работ­ников сельскохозяйственных предприятий к высокопроизводительному труду. В громоздких и трудноуправляемых подразделениях кол­хозники и рабочие совхозов не были связаны с конеч­ным результатом ни организационно, ни материально. Нараставшее отчуждение от средств производства и резуль­татов труда приводило к ослаблению трудовой, исполнительной и технологической дисциплины, нерациональному расходованию сырья, материалов, энергии.

При всем разнообразии курсов и конкретных приемов реализации аграрной политике советского государства присущи впол­не определенные закономерности. Главной целью макропо-литературных устремлений его лидеров и правящей партии в це­лом являлось сохранение суверенитета страны, которое не мыслилось вне существующей политическо-идеологической системы. Решить данную задачу в рамках геополитических реалий не представлялось возможным без ускоренной индустриальной модер­низации страны. Ее ресурсное обеспечение находилось в прямо пропорциональной зависимости от степени неэквива­лентности обмена между городом и деревней, промышленностью и сельским хозяйством. Чем меньше получали крестьяне за свой труд, тем больше имел индустриальный сектор. Сверхнормативное изъятие сельскохозяйственной продукции, которое обеспечивалось жестким внеэкономическим принуждением, позволяло советскому государству решать поставлен­ные сверхзадачи (победить в Гражданской и Великой Отечественной войнах, провести ускоренную индустриализацию в начале 1930-х гг., сохранить военно-стратегический паритет с США в послевоенные годы), но в то же время приводило к обнищанию жителей деревни и кризису сельского хозяйства.

Падение сельскохозяйственного производства, в свою очередь, сокращало объемы ресурсной подпитки индустриального строительства и сказывалось на благосостоянии горожан. Следовавшие за этим смяг­чение давления на деревню, использование материальных стимулов крестьянского труда, наращивание капитальных вложений в аграрный сектор экономики придавали сельскому хозяйству позитивную динамику, но решить поставленные перед ним партией и государством «грандиоз­ные» задачи не могли. Более того, через некоторое время развитие сельского хозяйства приобретало затухающую динамику.

В середине 1950-х гг. степень неэквивалентности обмена между городом и деревней существенно снизилась, предпоч­тение отдавалось материальному стимулированию труда, благосо­стояние селян повысилось. Однако циклический характер государственной аграрной политики сохранился. Предоставление сельскохозяйственным предприятиям относительной  экономической свободы сменялось уси­лением административного вмешательства в их деятельность.

См. Аграрный вопрос, Аграрный строй, Сельское хозяйство, Заготовки с.-х. продукции государствен­ные.

Лит.: Крестьянство Сибири в период строительства социализ­ма (1917—1937 гг.). Новосибирск, 1983; Крестьянство Сибири в период упрочения и развития социализма. Новосибирск, 1985; Ис­тория советского крестьянства. М., 1986—1988; Крестьянство и сельское хозяйство Сибири. 1960—1980-е гг. Новосибирск, 1991; Зе­ленин И.Е. Аграрная политика Н.С. Хрущева и сельское хозяйство. М., 2001; Ильиных В. А. Налогово-податное обложение сибирской деревни. Конец 1920-х — начало 1950-х гг. Новосибирск, 2004.

СИ. Андреенков, В.А. Ильиных

Выходные данные материала:

Жанр материала: Др. энциклопедии | Автор(ы): Составление Иркипедии. Авторы указаны | Источник(и): Историческая энциклопедия Сибири: [в 3 т.]/ Институт истории СО РАН. Издательство Историческое наследие Сибири. - Новосибирск, 2009 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2009 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Историческая энциклопедия Сибири | Сибирь | История Сибири