Религия и Байкал. Часть 1 // Карнышев А .Д. Байкал таинственный...

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Об определенном влиянии христианской религии на общий ха­рактер жизни байкальских жителей, на их отношение к природе го­ворить можно уверенно. Дело, прежде всего в том, что непосред­ственно на берегу озера или вблизи его (до 10 км.) с первых лет и десятилетий прихода русских возникали храмы и монастыри: Посольский монастырь (17 век), Благовещенская церковь в с.Байкало-Кудара (1793-1799), церковь Святого Николы в с.Лиственичном (17 век), церковь в Большой Голоустной (18 век). Немало церквей было построено в первый и последующий периоды освоения этой территории и в населенных пунктах, отстоявших от Байкала на 20-50 км: Троицко-Селенгинский монастырь (XVI-XIX века), Богородско-Казанская церковь в Творогово, Сретенская цер­ковь в Батурине (1811 год) и другие. Каких-либо культовых соору­жений буддийского толка вблизи Байкала не возникало до начала XX века. Эти факты ставят простую задачу: проследить в какой мере христианство в целом и, конкретно, его байкальские «представитель­ства» влияли на экологическое сознание людей, а служители культа сами практически обеспечивали это.

Библейское отношение к природе

Среди современных экологов нередко звучит выражение «библей­ское отношение к природе», которое в целом наполнено негативным смыслом. Дело, прежде всего, в том, что, создавая объекты живой и неживой природы, Бог определил человеку статус повелителя и по­требителя животного и растительного мира на земле. «И создал Бог зверей земных по роду их, и скот по роду его, и всех чадов земных по роду их. И увидел Бог, что это хорошо... И сотворил Бог чело­века по образу Своему, по образу Божию, сотворил его; мужчину и женщину сотворил их. И Благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и исполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся на земле. И сказал Бог: вот я дал вам всякую праву сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя: вам сие будет в пищу; А всем зверям земным, и всем птицам небесным, и всякому пресмыкающемуся на земле, в котором душа живая, дал я всю зелень травную в пищу. И стало так. И увидел Бог, что он создал, и вот, хорошо весьма» (Ветх. Зав. Бытие. Глава 1, абз. 25, 27-31).

И хотя божественные догматы предполагают установление гармо­нии как между животными, так и между человеком и животными, ко­торая будет восстановлена в мессианском царстве (см. дальше), хотя Бог обязал человека кормить их, дал животными право на отдых в субботний день, но благословляя Ноя и его сынов после всемирного потопа, которым он наказал не только человека, но и животных, рас­каявшись в их создании, Господь вновь повторил свое наставление: «Да страшатся и да трепещут вас все звери земные, и все птицы не­бесные, все, что движется по земле, и все рыбы морские; в ваши руки отданы они. Все движущее, что живет, будет вам в пищу; как зелень травную даю вам все» (там же, глава 9, абз. 2-3).

В пятой книге Моисеевой (второзаконие) установлен своеобраз­ный каталог «скота», который может есть человек: оленя, серну, буйвола, лань, зубра «всех животных, которые в воде и у которых есть перья и чешуя», «всякую птицу чистую» и т.д., в то же время устанавливалось «табу» на использование в пищу различной жив­ности: скота, птиц и рыб, которые «нечисты» для человека, в част­ности -- верблюдов, зайцев и тушканчиков, свиней, орлов, грифов, коршунов, соколов, кречетов, воронов и т.п. (Ветх зав, втор. Гл. 14, абз. 4-20). Данные наставления говорят о том, что Бог все-таки пы­тался определенным образом регламентировать всевластие человека над животным миром, ограничить его потребительские инстинкты.

Небезынтересно и то, что догматы библии отдавали преимущества людям, которые «окультуривали» свое потребление животного мира, по сравнению с промышлявшими диких зверей. Из рассказа о детях Исаака — Иакове и Исаве — вытекает, что племена, жившие благода­ря охоте, уважались меньше, чем скотоводы и земледельцы: «И стал Исав человеком, искусным в звероловстве, человеком полей, а Иаков человеком кротким, живущим в шатрах». Умный скотовод Иаков пу­тем обмана получил первородство, а охотник Исав оказался в подчи­нении у скотовода: «И ты будешь жить мечом твоим и будешь служить брату твоему» (Ветх Зав, Бытие, гл. 25, абз. 27, гл. 27, абз. 40).

В библии также есть немало строк, в которых обрисовывается идиллия будущего сосуществования всего живого на земле. Так, про­рок Исайя, показывая приход на землю в грядущем своеобразного мессии, «отрасли от корня Иесеева» («человека Божьего»), от­мечает: И почиет на нем Дух господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; Тогда волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком; и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их. И корова будет пастись с медведицею и детеныши их будут лежать вместе; и лев, как вол, будет есть солому. И младенец будет играть над норою аспида, и дитя протянет руку свою над гнездом змеи» (Ветх. зав.. Прор. Исайя, абз. 2, 6, 7, 8).

Но самым примечательным является тот факт, что в известней­шем «истоке» Библии книге Экклезиаста — одной из самых поздних частей Ветхого Завета проблема взаимосвязи Бога, природного мира и человека отражена весьма определённо и колоритно:

Дойди, Судья Всевышний, до основ,

Открой нам грубость истин подноготных,

Что нет у человеческих сынов

Существенных отличий от животных.

Судьба у человека и скота

Одна и та же, и одно дыханье.

Везде одна и та же суета,

Одной и той же жизни трепыханье.

Из праха Бог воззвал — и в прах поверг!

Все будем там. Попробуйте, проверьте,

Что наши души устремляться вверх,

А вниз — животных души после смерти.

Аввакум на Байкале

Интересно, что одно из значимых рассуждений церковного де­ятеля Руси о взаимосвязи нравственности человека с природой и об его ответственности перед богом и природой родилось именно на Байкале и принадлежит одному из «основателей» старообрядчества протопопу Аввакуму. Человек глубоких убеждений и высокой нравс­твенности Аввакум «восстал» против церковных реформ Никона, за что прошел многие страдания, вплоть до мучительной смерти. О том, какой воли и силы был этот человек, говорят данные о последних мгновениях его жизни. Уже на костре, который прервал существова­ние его и трех единоверцев, Аввакум обратился к присутствующим на казни людям в защиту своих позиций. А когда страдающий от языков пламени один из казнимых Никифор стал молить о пощаде, Аввакум наклонился к нему и стал увещевать.

Аввакум в свое время был послан в Забайкалье и преодолел вместе с семьей очень трудный путь. В описании своего трагичес­кого, подневольного путешествия в Сибирь в 1650-х гг. он отводит красотам Байкала заметное место: «Около его горы высокия, утесы каменные и зело высоки, — двадцать тысяч верст и более волочился, а не видал нигде таких гор. На верху их палатки и повалуши, врата и столпы, и ограда — все богоделанное. Чеснок на них и лук растет больше романовскаго и слаток добре. Там же растут и конопли бога-расленные; а во дворах красны и цветны, и благовонны зело. Птиц зело много, гусей и лебедей, по морю, яко снег, плавает...» Выразив свое впечатление, Аввакуум обратился к философскому суемудрию: «А все то у Христа наделано человека ради, чтоб, упокояся, хвалу Богу воздавал. А человек суете который уподобится, дние его, яко сень (тень), преходят, скачет, яко козел, раздувается, яко пузырь, гневается, яко рысь, съесть хощет, яко змия, ржет, зря на гужую красоту, яко жребя, лукаавует, яко бес, насышаяся невоздержно, без правила спит. Бога не молит, покаяние отлагает на старость, и потом исчезает, и не веем, намо отходит - или во свет, или во тьму, день судный явит коегождо. Прости мя, аз согрешил паче всех человек».

Самым значимым в этом религиозно-нравственном монологе мне кажется тот момент, что Аввакум посчитал, что красота природы должна облагораживать духовный мир человека и вместе с тем де­лать его более благодарным Богу. Но человек к этому, как считал протопоп, еще не готов. Противоречие в триаде Природа — Бог — Че­ловек решалось явно не в пользу человека.

Рассматривая христианские реалии на Байкале нельзя не упомя­нуть еще об одной светлой личности: Иннокентия святого, епископа Иркутского и Нерчинского. Первый в Сибири прославленный Рос­сийской церковью чудотворец родился в Малороссии от фамилии Кульчицких. Закончив Киевскую духовную академию, он был ие­ромонахом в Санкт-Петербурге, а с 1727 года был Иркутским епис­копом, пребывая в Вознесенском монастыре. Иннокентий всей своей жизнью творил чудеса и добро, проповедями и делами формировал в людях любовь и милосердие ко всему сущему, всячески способство­вал благополучию и нравственности жителей Сибири.

Монастыри Прибайкалья

Взаимосвязь религии с хозяйственной практикой и в чем-то с природопользованием на Байкале осуществляли Посольский и Селенгинский монастыри. О первом из них мы уже говорили, здесь же кратко остановимся на втором.

Троицко-Селенгинский монастырь является одним из самых древ­них архитектурных памятников прошлого в Прибайкалье. Он обнесен крепостной стеной с башнями и бойницами. В то далекое время в Прибайкалье монастыри, как и остроги, строились укрепленными. Решение о постройке монастыря на реке Селенге было принято царским правительством 22 февраля 1681 года. Сюда был направлен специальный устроитель. Это был старец Михаил (Турусов), присланный вместе с игуменом Феодосием и старцами из Москвы нарочно для постройки на государеву казну монастыря царем Федором Алексеевичем. Прибыл он сюда «за Сибирь, в даурские пределы» в 1681 году и назначен был потом архимандритом. В том же году на левом берегу Селенги, у мо­сковского тракта, было построено одно из первых каменных зданий за Байкалом - Троицкая церковь, положившая начало архитектурному ансамблю Троицко - Селеигииского монастыря, который строился и перестраивался до начала XX века. Впоследствии около церкви воз­никло небольшое село Троицк, жители которого платили монастырю в начале оброк, а позже по очереди становились его служителями сро­ком на 25 лет. Это продолжалось до отмены крепостного права. В 60-х годах XVIII века в селе было 7 домов, к середине XIX века в нем про­живало 74 мужчины и 94 женщины.

Связь монастыря с Байкалом заключалась в том, что ему принадлежали Котокельская, Кударинская и Тимлюйская прибрежные вотчины, имевшие обширные земельные, лесные и рыбные угодья: пашни, сенокосы, оброчные статьи дохода от рыбной ловли, соля­ные озера, мельницы. Если подсчитать, то монастырь так или иначе «курировал» не менее чем над 300 км и соответствующей аквато­рии прибрежной полосы, получая ренту от водных ресурсов. Кро­ме того, в житницы монастыря поступали рожь, пшеница, ячмень, овес, горох, семя конопляное; значительный доход составляли по­жертвования.

Как хозяин, Селенгинский монастырь вел такую же жизнь и по­рядки, как и все прочие сибирские и российские церковные обители: прикреплял к земле людей вольных, отдавая им пашни за малые цены на большие сроки. Брал охотно и гулящих людей, укрепляя их на месте женитьбою и отучая от бесконечных шатаний. Так они и писали во всех «сказках» — записях: «во крестьянство давались по­вально и на монастырских их вкладных девках и бабах поженились, и денежную, и хлебную, и скотинную ссуду, и подмог, и всякой па­шенной завод взяли, и жилые записи на себя в монастырь дали».

В то же время при монастыре существовала первая на террито­рии региона церковно - приходская школа. Монастырь имел свою большую библиотеку с богословской литературой, но среди нее встре­чались и светские книги, например, широко известная в России нраво­учительная книга «Юности честное зерцало, или Показания к житей­скому обхождению», выпущенная при Петре I для обучения письму и правилам «младших отроков» и девушек дворянского сословия.

Несомненно, негативное влияние на нравственный мир прибайкальских русских оказало закрытие и уничтожение церквей, которое проходило в конце 20-х и практически до конца 30-х годов. Вместе с церковью и священниками стали не столь востребованными не только призывы к милосердию, терпению, к почитанию ближних и дальних, к уважению старших, но и трансформировались нравс­твенные ориентиры в отношениях с природным миром. Существен­ным лицедейством было то, что антирелигиозная «революция» по­давалась в качестве самостоятельной инициативы «народных масс».

Секрет антирелигиозной активности «самого населения» был прост. На комсомольских или иных собраниях явно с чьей-то подачи вдруг начинались требования немедленного закрытия той или иной церкви - «оплота   мракобесия».   Власти,   разумеется,   «обязаны были отреагировать «на глас» народа, а представитель власти обя­зательно должен был присутствовать на собрании, чтобы «вести наблюдение и проследить за тем, чтобы было принято «правильное решение».

Сценарий закрытия храмов везде был примерно один и тот же. Как, например, эта выписка из протокола заседания ЦИКа БМАССР от 16.03.35 г.

«Слушали: Покровская церковь в течении двух лет не использу­ется, никем не охраняется, имущество растаскивается. Не отаплива­ется. Страхоплатежи не уплачены за 1934-1935 гг. в сумме 86 руб. 70 коп. Ремонт не производится. Общее собрание граждан с Покровки ходатайствует о передачи церкви под клуб.

Президиум Кабанского РИКа от 16.02.35 г. (протокол №9) пос­тановил Покровскую церковь ликвидировать как бесхозную, передав ее для использования под культурные нужды.

Постановили: Утвердить решение Кабанского РИКа...».

Десятки церквей были закрыты и разграблены в середине 30-х годов в околобайкалье. Но карающий меч коснулся и других рели­гий. В 1935 г. на восточном берегу Байкала было закрыто 6 дацанов, в 1936 г. — 4, в 1937 г. - 3 дацана. К концу 30-х гг. в Прибайкалье не осталось ни одного действующего храма. В результате антире­лигиозной политики государства религиозные объединения всех конфессий были закрыты, храмы частью были разрушены, частью использовались под клубные учреждения, общежития, склады и т.п. Можно сказать, что религиозный вопрос, как в стране, так и в Вос­точной Сибири «успешно» решен.

Мой двоюродный дядя - писатель К.Г.Карнышев описал уни­чтожение церкви в нашем прибайкальском селе Оймур в небольшом автобиографическом рассказе «Огненный закат». Огненный - по­тому, что деревянная церковь, построенная мужиками при основании села, сгорела ночью, вероломно подожженная каким-то (в селе до­статочно точно знали, кто он) злоумышленником. «Перед пожаром ее обезглавили. Стащили веревками колокольню и крест. Под люд­ской плач упали они на землю. Потом погромщики повыбрасывали из церкви иконы. Пытались развести костер и сжечь их. Старушонки бегали вокруг него с причитаниями, не дав ему разгореться. Немногое им удалось вызволить из плена. Уцелевшие иконы были погружены на телеги и отвезены за деревню. Что с ними стало, никто не ведал.

То ли сгинули в огне, то ли утоплены в болоте. Но вандалам этого оказалось мало. Руки у них чесались. Церковь им мешала творить безбожное. И к ней была тайком ночью поднесена зажженная спич­ка. Они могли от радости потирать руки, вожделенное свершилось».

К.Карнышев повествует и о том, что самого исполнителя этой «казни» церкви люди проклинали, предавали анафеме. И это за­клятье отозвалось на нем, его коснулась божья кара: в жестоких корчах, мучительно умирал он. Но с категоричностью суждений Константина Григорьевича все же хотелось бы не согласиться. Во-первых, в народной молве многих других населенных пунктов (в частности, в Б.-Кударе) так же существовали мифы о страданиях и корчах тех, кто снимал колокола с церквей, жег иконы и т.п. Но эти мифы чаще не соответствовали действительности, и «богохульники» вполне «нормально» заканчивали свое существование. Во-вторых, уход от божественных истин, освоение атеистических взглядов - в те годы это было веяние времени и воспринималось как само собой разумеющееся и даже прогрессивное, престижное явление, особенно со стороны молодежи и политически активных людей. В ранее вы­шедшем рассказе «Печи» К.Карнышев так рассказывает об отце и о себе. «Клал тятя печи по воскресеньям. Это был в какой-то степени и знак неприятия бога, с которым он порвал одним из первых в Заверняихе (улица в Оймуре. где они жили.А.К.). Божница у нас со­всем оскудела. Мама кое-как выпросила у тяти одну икону оставить там. И аскетическое лицо Христа, окруженное нимбами, смотрело строго и сердито. Ягодины-глаза выпечатывались свежей пуговичной чернотой. Казалось, что с божницы всегда подсматривают за тобой. Я еще выходило из-за стола, перекрестившись. Конечно, делал это так, чтобы тятя не увидел. И не догадывался, что на следующий год позабуду о своей религиозности начисто. Буду даже стесняться того, что когда-то клал кучками пальцев крестики на грудь».

Современные «разборки» с конкретными давно ушедшими «богохульными» личностями ни к чему хорошему не приведут, поскольку они были массовым социально-психологическим явлением, и их остракизм вызовет негативные чувства у потомков. Нужно милосердие, нужно прощение, чему всегда учили большие и маленькие Боги различных мировых религий. И энергию этого милосердия, благодатной любви к окружающим важно направить не только на человеческий, но и на природный мир. Кстати, многими подобными мыслями про­никнуто и творчество К.Карнышева.

Такие же и близкие истории можно привести о Мостовой церкви, о церкви в Малом Дулане, о Танхойской, Бабушкинской, Кабанской обителях и о многих других храмах у Байкала. Наступление шло по широкому фронту. Там, где не удавалось добиться победы наскоком, применяли долговременную блокаду: запрещали проводить собрания общины верующих для решения самых насущных вопросов жизни и деятельности храма, а потом обвиняли этот же совет в бездеятельности.

Потепление отношений между церковью и государством, произошедшее в годы Великой отечественной войны, способствовало и определенному возрождению религиозных традиций, обрядов, праздников. Нам, мальчишкам 50-х годов, родившимся и жившим в детстве на границе двух эпох — «старорусской» и «научно-техничес­кой», приходилось наблюдать это на своей практике. Самым приме­чательным и приятным было то, что в дни религиозных праздников можно было вдосталь поесть вкусных «постряпушек», которые уме­лые хозяйки пекли для гостей. Причем в каждой прибайкальской деревушке был свой собственный праздник, и на него стекались жители из других сел: в Байкало-Кударе это было Благовещенье, в Оймуре - день Кирика и Улитый т.д. В таком чередовании была своя рациональность: один праздник сельчане обеспечивали полно­стью своими угощениями и спиртным, показывая свои щедрости и гостеприимство, а на другие праздники гостями были сами.

Праздники и их связь с природой

Особенно запомнились с детства праздники, связанные с при­родой и Байкалом. В первую очередь это, конечно, Троица. Даже в советское время Троицын день являлся одним из любимейших праздников жителей прибайкальских деревень. С ним было связано много народных обычаев и обрядов, хотя об исконном, церковном существе многих из них старались умалчивать. На Троицу праздно­валось весеннее-летнее возрождение земли, покрывавшейся к этому времени наиболее пышной растительностью, отличающейся в связи со своей ежегодной первозданностью обаятельной свежестью. Среди стародавних обрядов в этот день так или иначе проявлялись:

•   украшение березовых веток пестрыми лоскутками и яркими лентами,

•   вечернее гуляние с залихватскими песнями,

•   наряжение деревьев цветочными венками и т.п.

Жители деревень обязательно уходили или выезжали на телегах в окрестные леса, и с величайшим благоговением и любовью отмеча­ли праздник природы — матушки.

Не менее значимым для байкальских жителей был и день Ильи-пророка, который праздновался 2 августа. Как известно, Илья — повелитель гроз, грома, молний и соответственно «податель небесной влаги». Имя пророка у славян было связано с одним из самых грозных богов - Перуном, повелителем природных сил, которые в ярости могли сокрушить все нежелательное и враждебное вокруг. На Илью-пророка обязательно наблюдалось ненастье, гремели громы и сверкали молнии, внезапные шквалы с Байкала, нередко, ломали ветви деревьев и рушили заборы. В эту ночь мало кто из рыбаков рисковал выйти в море на лов омуля, страшась «Илюху».

Если в целом говорить о религиозных праздниках и их «источни­ках», то здесь в первую очередь надо вспомнить об их связи с язычес­кими божествами славян, существовавшими до крещения Руси. Как уже говорилось, Илья вытеснил Перуна и стал выполнять все его функции. Иоанн Креститель заимствовал многие обряды купальных празднеств, устраиваемых в честь солнца, света, воды и плодородия; Власий заменил  Велеса - «скотьего»  бога;  Николай Чудотворец - какого-то водяного, возможно, Рода и т.д. В 1418году католичес­кий кардинал Дэли писал по этому поводу: «Русские в такой степени сблизили свое христианство с язычеством, что трудно было сказать, что преобладало в образовавшейся смеси: христианство ли, приняв­шее в себя языческие начала, или язычество, поглотившее христиан­ское верование». Но для нас очень важно, что многие языческие боги были олицетворение сил природы, и их восстановление или, лучше сказать, возрождение их архаичных функций в мифах и легендах, может сработать на защиту природных сил.

Среди многих представителей бурятской интеллигенции прошло­го и настоящего сохранилось и сохраняется негативное отношение к процессу христианизации бурят, что, якобы, влекло за собой раз­рушение единства бурятского этноса, сдерживание развития нацио­нального самосознания, ускорение ассимиляции народа. Так относи­лись к крещению бурят и принятию ими православия Ц.Жамцарано, М.И.Богданов, А.Доржиев, Д.Банзаров и многие другие деятели. Определенная доля справедливости в этих их оценках есть. Но все же нельзя забывать, что принятие христианства привносило в быт и жизнь бурят элементы русской и европейской культуры, активиза­цию хозяйственно-экономических связей с разными народами, спо­собствовало росту образованности.

Авторы монографии «Выдающиеся бурятские деятели», характе­ризуя деятельность бурятских миссионеров, пишут, что «в условиях царизма миссионеры несли в народ не просто другую веру и обряд­ность, но и ценности христианства и европейской культуры, способ­ствовали развитию духовного мира и умственных способностей, как детей, так и взрослого населения. Документы свидетельствуют о том, что они нередко выступали инициаторами открытия новых школ в улусах, распространяли русские книги, газеты, журналы; проявляли милосердие по отношению к униженным. Проповедуя христианские нравственно-этические нормы, они боролись против шаманистских традиций чрезмерного употребления спиртного в религиозных обря­дах, а так же массового уничтожения животных».

К содержанию книги

К списку источников книги

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Карнышев А. Д. | Источник(и): Байкал таинственный, многоликий и разноязыкий, 3 изд-е, Иркутск, 2010 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2010 | Дата последней редакции в Иркипедии: 02 июня 2015