Из книги «Сибирь и литература» // Кунгуров Г. «Иркутск. Бег времени»

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Оглавление

Источник: Иркутская областная детская библиотека им. Марка Сергеева

Кунгуров Гавриил Филиппович (23 марта 1903, Сретенск Читинской области – 13 июня 1981, Иркутск), прозаик, литературовед. Член Союза писателей СССР. Автор книг «Артамошка Лузин», «Путешествие в Китай», «Сибирь и литература» и др.

Среди многих вопросов культурного и литературного развития Сибири существенное значение имеет проблема накопления книжных богатств и читательских интересов. Когда и как про­никали в Сибирь книги, организовывались общедоступные библиотеки, читальни, развертывалась книжная торговля, как изменялись читательские вкусы в связи с характерными чертами эпохи, с различными социальными категориями населения – все это представляет большой интерес.

Дать исчерпывающие ответы на поставленные вопросы трудно. Много существенного в свое время не фиксировалось или фиксировалось фор­мально, узковедомственно, многое погибло из-за цензурных ограничений, уничтожено пожаром 1879 года, когда в Иркутске сгорели почти все казен­ные учреждения, библиотеки, архивы и пр. Однако и имеющихся данных достаточно для того, чтобы нарисовать общую картину и показать особен­ности сибирской культурной и литературной жизни, которые отразились на читателе, на его литературно-художественных вкусах. Проблема эта большая, требует специального исследования.

Рост интересов сибирского читателя, развитие его вкусов и художест­венных увлечений были крайне разнохарактерны, они зависели от местных общественно-культурных событий, но в первую очередь тесно связывались с интересами общерусского читателя.

Исторически процесс накопления книжных богатств, развития чита­тельских вкусов в Сибири можно разделить на два периода: первый – с конца XVIII и до шестидесятых годов XIX века и второй – вторая поло­вина XIX века. Первый можно назвать периодом первоначального накоп­ления книжных богатств.

Пути накопления были разнообразны. Книги в Сибирь везли деятели православной церкви, миссионеры. Они создавали первые библиотеки при церквах, монастырях и церковных школах, купцы торговали ими, как со­лью, гвоздями, мылом, в тех же торговых рядах; крупные купцы-меценаты провозили книги как роскошь и создавали первые домашние библиотеки; наконец, везли их в Сибирь политические ссыльные как необходимое средство борьбы, как постоянный спутник культурного человека, борца за прогресс и просвещение широких масс.

Уже в XVII и XVIII веках книги начинают находить в Сибири покупа­телей. Правда, книжный ассортимент пока очень ограничен: азбуки, грам­матики, молитвенники, библии. Но этим не довольствуется сибирский книжный рынок. В 1783 году в Иркутске возникает дело об изъятии из продажи 42 названий новиковского издания. Следовательно, обличитель­ная сатира Новикова не только проникла в Сибирь, но и обратила на се­бя внимание административных властей. Видимо, и в далекой Сибири это был «товар» ходовой, опасный, вызывающий репрессивные меры.

Период стихийного «вторжения» книги в сибирский быт длился недол­го. Уже в 1748 году в Тобольске открывается духовная семинария и при ней зарождается первая в Сибири библиотека, в 1780 году – Иркутская духов­ная семинария и при ней библиотека. Доступ в эти библиотеки был закрыт, и никакого влияния на сибиряков, кроме семинаристов, они не имели.

В 1781 году в Иркутске открылась городская школа и, как повествует летописец, «при хорошем подборе книг, в том числе и энциклопедии Да- ламберо-Дидеротовой, ценою на 2000 рублей». В это же время, в 1780—1782 годах, иркутяне выстроили специальное двухэтажное здание – книгохранилище, музеум и библиотека. Этому событию придавалось боль­шое значение не только в Иркутске, но в центре. По распоряжению Ека­терины II библиотеке было отпущено 3000 рублей. Это была первая пуб­личная библиотека в Сибири. На фронтоне ее красовалась надпись: «Ма­терью отечества дарованных книг хранилище, сооруженное попечением начальника и иждивением сограждан». Организовать работу в библиотеке поручили коллежскому советнику и кавалеру – корреспонденту Академии наук Карамышеву.

Фонд первой публичной библиотеки состоял из книг, присланных Академией наук и пожертвованных местными благотворителями (купцами, чиновниками, мещанами и пр.)

Интерес к чтению был большой, читателями публичной библиотеки оказались не только иркутяне, но и жители близлежащих сел и уездных го­родов.

Открытием первой публичной библиотеки Иркутск опередил не толь­ко провинции, но и центр России. Известно, что лишь в 1830 году прези­дент вольно-экономического общества адмирал Мордвинов выступил с планом устройства в России библиотек.

Перед нами два важных исторических свидетельства, опубликованных в неофициальной части первой иркутской газеты «Иркутские губернские ведомости»: «Сведения о состоянии Иркутской библиотеки» и «По поводу отчета Иркутской библиотеки».

В небольшом отчете о состоянии Иркутской библиотеки сказано, что она довольно быстро растет, выписывает почти все важнейшие периоди­ческие издания и т. д. Ранний читатель был довольно полно представлен по социально-сословным признакам; первые библиотеки открывались как массовые, широкодоступные. Уже в первых отчетах о деятельности библиотеки подчеркивалось: книги «давались для прочтения всем жите­лям», «в библиотеку допускались все желающие без различия звания и сословия».

Старинная гравюра, изображающая зал для чтения Иркутской публич­ной библиотеки в 1858 году, наглядно передает социальный состав читате­лей. На ней изображены читатель-купец, чиновник, духовная особа, меща­нин, женщины и пр.

В 1861 году открылась бесплатная общественная библиотека, о чем в «Иркутских губернских ведомостях» было напечатано сообщение:

«Хотя в настоящее время Иркутская публичная библиотека и не бога­та книгами, но, исполняя желание учреждений о скорейшем, по возмож­ности, соделании имеющихся книг общественным достоянием, распоряди­тели библиотек имеют честь объявить, что она будет открыта с 13 марта». Книжный фонд библиотеки был еще невелик – всего 824 книги и 46 на­званий периодических журналов.

Замечательную характеристику этой библиотеки дал П. А. Кропоткин, посетивший ее в 1862 году. «Браво, Иркутск! Какая здесь публичная биб­лиотека! Очень порядочная в журнальном отношении. Здесь получается до 50 журналов и газет. Приходите в комнату и читайте, ничего не платя. Кроме этой публичной, есть еще частная, откуда берутся журналы и кни­ги для чтения; там тоже есть читальная, с платою 10 копеек за вход. Тоже народа довольно».

1851 год ознаменовался открытием Сибирского отделения Русского Географического общества, при нем – научной библиотеки[1]. С первых лет ей было пожертвовано много книг, большое количество изданий она по­лучила из центра и быстро стала одним из крупных книгохранилищ. Почти ежегодно общество опубликовывало свои отчеты, в том числе отчеты библиотеки[2].

В других сибирских городах открытие публичных библиотек шло мед­леннее. В 1830 году открылась первая публичная библиотека в Томске, в шестидесятых годах XIX века – в Омске, Тобольске, Красноярске, Барна­уле, еще позднее (1881) в Вехнеудинске (теперь Улан-Удэ), в Нерчинске в 1886 году, в Якутске в 1886-м, в Троицкосавске в 1887-м, в Баргузине в 1888-м, в Чите в 1894 году.

Уже начиная с XIX века представители купечества, чиновники и го­родские мещане Иркутска выписывали очень много различных книг. В 1818 году организовалась Компания для выписки периодических изданий и книг. Члены этой компании совместно выписывают книги и журналы и систематически собираются, чтобы обсудить прочитанное. И когда к пер­воначальным просветительным и культурным делам были присоединены карточная и бильярдная игра, основатели этой книжно-читательской ком­пании из нее вышли. Но сам факт десятилетнего существования компании является важным показателем ранних читательских интересов сибиряков, их попытки придать этому делу общественно-организованный характер.

Имеются данные о том, что подобные книжно-читательские группы в начале XIX века были во многих городах Восточной Сибири: в Киренске, Якутске, Верхнеудинске, Нерчинске, Кяхте.

В Сибири очень рано стало признаком культуры иметь свою домаш­нюю библиотеку. В широко известных «Воспоминаниях об Иркутске» на­чала XIX века Е. Авдеева пишет: «Нигде не видела я такой общей страсти читать. В Иркутске издавна были библиотеки почти у всех достаточных людей, и литературные новости получались там постоянно». По мнению Авдеевой, общий уровень культуры и образованности иркутян гораздо вы­ше, чем в других местах России.

Первый сибирский книжный магазин был открыт лишь в 1873 году в Томске известным культурным деятелем, опытным книготорговцем П. И. Макушиным.

Читательские интересы и вкусы сибиряков этого периода – одна из очень показательных и любопытных страниц в культурном и литературном движении. Читательские интересы того времени можно разделить на три довольно типичных направления.

Во-первых, интересы к церковнославянской книжности, которые упорно и настойчиво культивировались и насаждались церковью, монас­тырями, учеными миссионерами, духовными особами всех степеней, церковнославянскими школами, духовными семинариями, церковными обществами и пр.

Во-вторых, к светской образованности, к светской литературе, но крайне усеченные, ограниченные рамками уставов, жестких и нелепых правил и т. п. Такие ограничения вводились в официальных учебных заве­дениях, особенно закрытого типа, в женских и мужских гимназиях, закры­тых пансионатах, сиропитательных домах и пр.

В-третьих, интересы прогрессивные, революционно-просветительные; их прививали и широко распространяли политические ссыльные, рукопис­ная обличительная литература, народные библиотеки, передовые образо­ванные люди, прогрессивные благотворительные общества.

Третье направление читательских интересов выражалось в критичес­ком отношении к официальной книжности, в стремлении уловить новое, передовое, революционное, наметившееся в начале XIX века в произведе­ниях декабристов, Крылова, Грибоедова, Пушкина, Лермонтова, Гоголя, в связи с вступлением на арену общественно-политической борьбы Белин­ского, позднее – Добролюбова, Чернышевского, Некрасова, Огарева и др.

В первой половине XIX века происходил очень сложный процесс рос­та культурного уровня и читательских интересов сибиряков. Говоря о про­грессивной части общества, можно утверждать, что в это время и здесь, в Сибири, наступил период пересмотра идейно-литературных увлечений. Незыблемые авторитеты – Державин, Карамзин и даже Ломоносов – те­перь вытесняются новыми литературными именами. Сибиряки стремятся уловить то новое, что несла с собой пушкинская поэзия, идти в ногу с ин­тересами и увлечениями передового общерусского читателя.

Это явление не случайно. Уже в первой трети XIX века в Сибири ак­тивно расширяет сферу своего влияния капитализм, довольно быстро идет заселение Сибири, развертывается горнозаводское дело, особенно золото­промышленность, увеличиваются торговые работы с Китаем и Монголией. И общественная жизнь принимает более интенсивный, многосторонний характер.

В местах ссылки декабристов стали накапливаться книжные богатства, большей частью вольтерианского направления, образовались те очаги, где вновь и вновь поднимались жгучие и мучительные вопросы, связанные с судьбой родины, с ее политическим переустройством. И в Сибири было немало людей, сочувственно относившихся к самим идеям декабристов.

Декабристы были той притягательной силой, которая влекла к себе представителей прогрессивной части сибирского общества, особенно мо­лодежь. Могучим стимулом этой притягательности, безусловно, были кни­ги. М. А. Бестужев в своих записках говорит, что сибиряки с такой жадно­стью и наслаждением погрузились в волны умственного океана, что чуть не захлебнулись в нем.

Шестидесятые годы века – особые в России. Сибирский писатель С. Шашков утверждал, что освободительная реформа действовала возбужда­юще и на сибирскую молодежь. Она интересовалась теперь самыми остры­ми общественными вопросами. По городу ходили бесчисленные списки различных сочинений и газетных обличений. Шестидесятые годы в Сиби­ри – начало периодической печати, годы необыкновенно сильной тяги к чтению, к приобретению книг, заведению личных библиотек.

Огромную роль в книжных накоплениях и в расширении круга чита­телей сыграл Сибирский университет. В отчете о деятельности универси­тета в 1896 году сообщается, что пожертвования в библиотеку постоянно увеличивались, в настоящее время в ней уже числится более 50 000 назва­ний и более 120 000 томов. В нее влилась крупная библиотека графа А. Г. Строганова, оцененная библиотекарем университета не менее как в 500 000 рублей. Здесь же находятся библиотеки В. А. Жуковского, разных профес­соров, коллекции из Академии наук, цензурного комитета, главного управ­ления по делам печати, Зимнего и Аничкова дворцов и т. д. В настоящем году, кроме того, королем Сиамским доставлено издание священных буд­дийских книг в 39 томах; императорской Академией художеств – роскош­ное издание Суслова «Памятники древнерусского зодчества» и пр. Кроме того, библиотека получает платно и бесплатно массу русских и загранич­ных изданий по изящной литературе и различным отраслям знаний. В оп­ределенные дни эта библиотека открыта для частной публики.

Изумительным явлением в области книжных и рукописных накоп­лений бесспорно надо считать частную библиотеку купца-библиофила Г. В. Юдина (1840—1912). Библиотека находилась возле города Краснояр­ска на Таракановской даче купца. Она состояла из огромного количества книг по истории России и особенно Сибири. В ней насчитывалось 80 000 томов.

Сибирский историк Н. Н. Бакай подробно ознакомился и описал это ценнейшее книгохранилище, с любовью собранное в течение многих деся­тилетий. В библиотеке было много сочинений на латинском, греческом, немецком, французском и итальянском языках. В отделе русской литера­туры имелись уникальные издания XVIII века, полные собрания сочине­ний Ломоносова, Новикова, Державина, Сумарокова, Карамзина, Жуков­ского, Крылова, Некрасова, Кольцова, Гончарова, Аксакова, Толстого, Тургенева, Григоровича, Достоевского, Салтыкова-Щедрина, Островского, Помяловского, Успенского, Гаршина, Короленко и многих других.

Наряду с этим Юдин собирал и отдельные рукописи, архивные дела, ценные деловые бумаги, оригиналы писем выдающихся писателей, ученых, государственных деятелей и даже частных лиц. Ему удалось целиком приоб­рести архивы журналов «Артист», «Театральная библиотека», «Русская мысль» и многое другое, архивы историков М. П. Погодина и Г. И. Спасского, цензурные материалы, относящиеся к печатанию сочинений А. С. Пушкина,

Н. В. Гоголя, М. Ю. Лермонтова и других великих русских писателей и ученых.

Во время ссылки Ленин стремился попасть в библиотеку Юдина. В 1897 году (9 марта) он посетил Юдина, который предоставил Ленину для работы свои замечательные книжные сокровища.

После первого посещения библиотеки Ленин писал сестре Марии Ильиничне:

«Вчера попал-таки в здешнюю знаменитую библиотеку Юдина, кото­рый радушно меня встретил и показал свои книгохранилища. Он разрешил мне и заниматься в ней, и я думаю, что это мне удастся. Ознакомился я с его библиотекой далеко не вполне, но это во всяком случае замечательное собрание книг. Имеются, например, полные подборы журналов (главней­ших) с конца XVIII века до настоящего времени. Надеюсь, что удастся вос­пользоваться ими для справок, которые так нужны для моей работы».

Ценные литературные источники юдинской библиотеки – книги, по­лученные Лениным из центра через А. И. Елизарову, помогли ему создать ряд выдающихся произведений и в их числе гениальную работу «Развитие капитализма в России».

Большое значение в области книжных накоплений и распространения просвещения имела деятельность П. И. Макушина (1844—1926) – перво­го книготорговца и активного просветителя Сибири. Об организации пер­вого книжного магазина Макушин вспоминает:

«Назад тому 50 лет, в Сибири, на территории в 9 982 200 кв. верст не было ни одного книжного магазина, и всякий, кому нужна была книга, должен был обращаться в ближайший центр книгоиздательства – в Моск­ву. Какова была тогда скорость сообщения (на лошадях через Тюмень, Екатеринбург и Пермь), памятно еще многим. Для жителей захолустных сел и деревень приобретение книги представлялось невозможным. Инте­ресы народного просвещения настоятельно требовали приближения книги к Сибири, и я твердо решил сделать это. Так 19 февраля 1873 года была выставлена «первая зимняя рама» в страну ссылки и каторги, тьмы и бес­правия, совершился прорыв книги, несший с собою свет и знания».

При магазине была открыта публичная библиотека.

Популярность магазина-библиотеки быстро росла, библиотеку посе­щали ежедневно 100—200 человек. Большое внимание обратил Макушин на распространение книги среди широких масс, особенно среди крестьян­ства. Для крестьян, которые приезжали в город, на базарной площади был выстроен специальный киоск с народными книгами и картинами. Книги удивительно быстро находили покупателей, книжное дело расширилось. В 1874 и 1876 годах имелись агенты по продаже книг в Омске и Краснояр­ске. В 1893 году открылся книжный магазин Макушина в Иркутске. Мно­го энергии и находчивости проявил Макушин, внедряя книгу в деревне.

Он организовал книжные «лавки-шкапы» при сельских управах, которые сыграли большую просветительскую роль, приблизили книгу к массам.

К началу ХХ века Макушин учредил бесплатные сельские библиотеки в Томской губернии, в обращение среди населения губернии было направ­лено более 300 000 книг.

Необходимо отметить плодотворную работу иркутского книголюба, ак­тивного пропагандиста книги Михаила Ивановича Пашина (1880—1933). Это был энтузиаст, человек, влюбленный в книгу, один из пионеров книж­ной торговли в Сибири, организатор публичных чтений. Начал он свою «книжную карьеру» в 1890 году мальчиком-разносчиком на Нижегород­ской ярмарке, служил приказчиком иркутского отделения книжного мага­зина книжно-издательского товарищества И. Д. Сытина.

Кроме плодотворной деятельности распространителя книги М. И. Па­шин оставил немало и печатных работ: книга «Библиотека. Опыт руковод­ства для небольших библиотек» издана в Верхнеудинске (Улан-Удэ), в ней есть такие строчки: «Каждому человеку хочется жить возможно дольше. Жить и работать среди книг, в библиотеке – значит жить минимум два ра­за. Если я прожил на свете 40 лет и из них работал 20 лет среди книг – считаю, что я прожил, по самому скромному счету, 60 лет. Среди книг и только с ними мне было легко и интересно». Известны библиографичес­кие символы, написанные умелой рукой М. И. Пашина: «Новые книги о Сибири», «Литературная неделя»; брошюра, изданная в Верхнеудинске, «Сборник стихотворений», сюда вошли произведения Некрасова, Добро­любова, Никитина, Брюсова, Надсона, Гюго, Беранже, Горького. В архи­ве Научной библиотеки Иркутского университета хранятся газетные пуб­ликации рассказов, басен, очерков, фельетонов, стихотворений М. И. Па­шина. В журнале «Будущая Сибирь» (1934) опубликован отрывок из его ав­тобиографической повести.

В одном из писем А. М. Горького М. М. Басову, журналисту, активно­му издателю, известному в Сибири деятелю, подчеркнуто: «В течение со­рока с лишним лет он (М. И. Пашин. – Г. К.) работает с книгой и не од­ного заразил любовью к ней».

Свою страсть и глубокую любовь к книге и книжному делу он передал жене и дочери. Его жена Евгения Федоровна полтора десятилетия прора­ботала в Научной библиотеке Иркутского университета, дочь Вера Михай­ловна – библиограф этой же библиотеки с 1942 года. У нее сохранился драгоценный документ – письмо А. М. Горького к М. И. Пашину:

«Сердечно благодарю Вас за дружеское письмо, Михаил Иванович!

Очень сожалению, что не могу послать Вам мои книги, но – на рус­ском языке у меня здесь нет их, напишу в Москву, оттуда вышлют Вам.

Смешно, а книг моих на русском-то языке вообще как будто нет, мне весьма часто пишут разные люди: пришлите, купить негде. Госиздат

третий год издает «юбилейное» собрание моих книг и все еще не кончил.

Крепко жму вашу руку. А. Пешков. 

20.XII.30».

Это письмо не было известно. О нем имелась только скупая строчка А. М. Горького в письме М. М. Басову: «Пожалуйста, перешлите прилага­емое письмишко Пашину». Эта строчка сопровождена справкой: «Адресат неизвестен. Письмо не отыскано. Копии в архиве А. М. Горького нет».

Письмо хранилось до наших дней у дочери М. И. Пашина и передано в архив А. М. Горького.

Среди энтузиастов книги, самоотверженных книголюбов необходимо назвать Александру Николаевну Кузнецову (1875—1947). В «Иркутской ле­тописи» есть пометка: «1851. 1 декабря в общественном доме против Воз­несенской церкви открыт отдел Сибирского Географического общества».

Вскоре члены общества организовали библиотеку. Начало ей было по­ложено пожертвованиями частных лиц. Через 25 лет насчитывали уже до 15 тысяч томов, но иркутский пожар 1879 года уничтожил богатства обще­ства: музей и библиотеку. Все пришлось организовывать заново. Прошли годы. Было построено здание исторического музея, а рядом с ним – двух­этажный каменный дом – библиотека. Руководители общества пригласи­ли на должность постоянного библиотекаря учительницу А. Н. Кузнецову. Она горячо любила детей, но так же горячо любила и книги. В этой биб­лиотеке она проработала почти полвека.

Читательские вкусы и литературные интересы передового сибирского общества второй половины XIX века заметно меняются. Снижается инте­рес к Пушкину. Его заслоняет новое литературное течение – «натуральная школа». По рукам ходят запрещенные стихи Некрасова, Огарева и др.

Сибирский писатель С. С. Шашков в своей автобиографии пишет, что в то время он начал писать стихи не в прежнем фетовском роде, а в обще­ственном. «По рукам тогда (1858) ходило много рукописей, между прочим, со стихами Некрасова, Огарева, Плещеева и т. д.»

Поэзия становится непосредственно на службу общественным интере­сам, из уст в уста передается: «Поэтом можешь ты не быть, а гражданином быть обязан». Просматривая сибирские газеты того периода, нетрудно за­метить, как остыли горячие споры о пушкинской поэзии. На традицион­ных литературно-разговорных вечерах в Иркутске, судя по отчетам газеты «Амур» (1861), уже не обсуждались творения Пушкина и Жуковского, умы волновали гражданские стихи Некрасова, Огарева, Розенгейма.

Обстановку гражданских вольнолюбивых настроений передает в своем дневнике П. Кропоткин. Ознакомившись с публичной библиотекой Ваги­на в Иркутске, П. Кропоткин узнал, что это не только библиотека, а пря­мо-таки оппозиционный клуб; там собираются и для того, чтобы почитать и поболтать, тут можно наслушаться многого, отсюда, пишет он, исходили «разные уличные демонстрации против правительства», собирались всяко­го рода служащие, тут всегда шли горячие споры.

По мнению П. Кропоткина, «чем дальше живешь, тем более убежда­ешься в том, что Иркутск далеко ушел от русских губерний; здесь множе­ство отдельных кружков, которые живут так, как им нравится. Кружки эти очень разнообразны, начиная от картежного и кончая высшими либераль­ными вполне, например, около Кукеля. «Всякое насилие есть мерзость, да­вайте свободу», – любил говорить он».

По сведениям Иркутской почтовой конторы, в 1889 году через нее по­лучено 157 русских периодических изданий. Наиболее популярным оказал­ся журнал «Нива» – 289 подписчиков, из газет: «Русские ведомости» – 35, «Неделя» – 39, «Свет» – 41. «Новости» – 34, «Новое время» – 14; из жур­налов: «Русская мысль» – 56, «Вестник Европы» – 48, «Северный вест­ник» – 14, «Русская старина» – 36; «Наблюдатель – 12, «Русский вест­ник» – 24 экземпляра.

Местные периодические издания – «Восточное обозрение» и «Губерн­ские ведомости» – имели в 1888 году: первое – около 1250 подписчиков, из них городских 328, второе – около 700, в числе которых городских 140. Число подписчиков на «Епархиальные ведомости» – около 600.

Нам удалось получить ценное свидетельство современницы Е. А. Со­ловьевой (Карпинской) о нелегальном читательском кружке в Иркутске. Ее воспоминания относятся к 1892 году. Написаны они по просьбе автора данной работы и представляют несомненный интерес.

Е. А. Соловьева родилась в семье чиновника, по тем временная до­вольно начитанного и любознательного. В доме была приличная библио­тека, выписывались журналы «Дело», «Колосья» и др. «Отец решил пустить в наши «антресоли», состоявшие из двух комнат, каких-либо жильцов. Первым жильцом у нас был известный путешественник Григорий Никола­евич Потанин с женой Александрой Викторовной. Не помню, или они бы­ли у нас в ссылке, или уже отбыли ее, но только от него я впервые узна­ла, что людей арестовывают и преследуют не только как уголовных пре­ступников, но и за убеждения».

Е. А. Соловьева рассказывает, что «жильцы» внесли в ее детскую жизнь новые впечатления. У них была большая библиотека. «Он (Потанин) по­лучал корреспонденцию из разных стран, а марки отдавал сестре. Жили они очень скромно, обедали с нами, и Григорий Николаевич обедал все­гда с книгой в руках.» И Потанин, и его жена были членами Географи­ческого общества. Общее удивление вызвало выступление с докладом в Иркутске женщины – жены Потанина.

После отъезда Потаниных в экспедицию в квартире Соловьевых жили семья Гедеоновских, польский писатель Серошевский. Вокруг Гедеонов- ских группировалось много молодежи. Позднее, когда Е. Соловьева была гимназисткой, политическому ссыльному Василию Семеновичу Голубеву удалось организовать кружок молодежи, в который входили гимназисты, фельдшеры и семинаристы. В кружке читалась передовая литература, об­суждалось прочитанное. «Одна из старших сестер познакомила нас, – пи­шет Е. Соловьева, – со статьей Бюхнера «Сила и материя». Для руковод­ства чтением нам дали рукописный систематический каталог, довольно объемистый, на нескольких листах почтовой бумаги. Он был разбит по от­делам, но я пользовалась только списками по художественной литературе. Прочла «Кто виноват?» Искандера, «Что делать?» Чернышевского, «Один в поле не воин» Шпильгагена, «Лес рубят, щепки летят» Шелера-Михай- лова и многое другое. Книги я брала в городской библиотеке, кроме них

В. С. Голубев доставил нам запрещенные или не бывшие в то время в рус­ском издании «Былое и думы» Герцена, изданные в Женеве».

Популярной и богатой в Иркутске была библиотека общества приказ­чиков. Есть отчет «Четверть века» (из истории Общества взаимного вспо­можения приказчиков в г. Иркутске (1883—1908). Отчет составлен Н. Со­ловьевым, в нем приведены довольно подробные факты о деятельности библиотеки общества за 25 лет. Библиотека открылась в 1884 году. При ней функционировала читальня. За первый год ее посетили 2622 человека, на дом брали книги 94 человека 1706 раз. Характерны следующие данные: в 1884 году по разделу «Изящная литература» было 333 требования, а в 1893 году – 11 056. В 1888 году по разделу «Критика, история литературы» – 144 требования, а в 1893 году – 783.

Исключительную ценность представляют таблицы, которые показыва­ют, какие авторы, газеты требовались в течение минувшего периода.

В конце XIX и в начале XX веков интенсивно организовывались биб­лиотеки по линии Сибирской железной дороги. На станциях Омск – в 1899 году, Канск-Томский – в 1899 году, Пушкинская библиотека на стан­ции Тайга – в 1902 году, Байкал – в 1901 году, Иланская – в 1901 году, Тайшет – в 1900 году и т. д.

Судя по отчетам, интересы к чтению железнодорожников были разно­образны; в конце XIX и в начале XX веков наибольшей популярностью из русских писателей пользовались Л. Толстой, Тургенев, Чехов, Некрасов, Вербицкая, Амфитеатров. Из иностранных – А. Дюма, Золя, Теккерей.

Остановимся, хотя бы коротко, на читательских интересах широких масс Сибири, в том числе крестьянских. Необходимо оговориться, что ма­териалы по этому вопросу крайне ограничены.

В отчетах некоторых библиотек имеются указания на читателей 4-го разряда (бесплатных), в числе которых есть ремесленники и хлебопашцы. Среди книг, наиболее читаемых этой категорией, как правило, были «Биб­лиотека для народных чтений», Некрасов, Гоголь. Чтобы привить широкой публике интерес к чтению, общественные деятели, а также просветительские общества, во-первых, открывали книжную торговлю (П. И. Макушин) и, во-вторых, организовывали народные библиотеки-читальни, устраивали бесплатные чтения.

П. И. Макушин открыл при сельских управах книжные «лавки-шка­пы». Но спрос на книги был крайне слаб. Макушин вспоминает: «С зимы 1874—1875 года мой служащий с кучером разъезжали на паре лошадей, купленных специально для этой цели, в громадной кошеве, нагруженной ящиками с книгами, по городам, селам и деревням Томской губернии. Значительный сбыт книг был только в городах Барнауле и Мариинске, в селах спрашивали только сонники, оракулы и песенники, в деревнях гра­мотных не оказалось».

Была попытка торговать книгами среди рабочих на Обь-Енисейском канале через продовольственную лавку, но ее ликвидировали по предписа­нию Министерства внутренних дел.

Книга проникла в отдаленные сибирские деревни, глухие сибирские уголки, где редко можно встретить грамотного человека, и постепенно за­воевывала читателя. Очагами распространения книг среди крестьян были в первую очередь школы и отдельные ссыльные поселенцы. Любопытным свидетельством является статья «Что читает верхоленский крестьянин, как относится к литературе, его песни и прочее», которая относится к 1888 году. Она подписана «Р-ва». Автором ее, видимо, является сельская учительница.

Автор пишет, что крестьянин не видит необходимости в чтении, его обыкновенные слова: «Все это для господ от безделья, а нам некогда пус­тяками заниматься, разве в праздник когда». Старики предпочитают Биб­лию, жития святых, разные молитвы и читают разные секреты от нагово­ров, болезней и прочее, таинственно приобретаемые у разных знахарей и шарлатанов, которыми изобилует Ленский край. Говоря о молодежи, автор подчеркивает: «Посещая посиделки довольно долго, в продолжение не­скольких лет, нам ни разу не приходилось видеть, чтобы кто-нибудь при­нес книгу для чтения. На мой вопрос об этом отвечали: «У нас не заведе­но. просмеют, сейчас галдеть начнут: «Ишь ты, скажут, ученый появил­ся» – боязно. на смех подымут так, что не рад будешь».

Несмотря на такое отношение молодежи к чтению, автор и в этом от­даленном уголке Сибири нашел книги и читателей.

«Песни, сказки, календари, сонники, оракулы предпочитаются дере­венской молодежью всем другим книгам, и, возвращая, они скажут: «Как- то того, незанятно, вот если бы сказка какая, и т. д. Вот бы песня, аль о чужих землях, может, занятно, позабористей бы, что тут вот все о солда­тах, сражались турки, кавказцы.» Из повести выхватывается самое до­ступное пониманию. Такое суждение я встретила, например, о «Кавказ­ском пленнике», «когда главный герой совершенно исчезал, несмотря да­же на приложенные картинки». И все-таки в этой среде, кроме местной газеты, выписывались и были популярными «Луч», «Неделя», «Будильник» и «Шут», а из журналов – «Новь», «Нива» и «Русская мысль».

Обстоятельная и вдумчивая статья «Библиотека в селах и городах Си­бири» действительно могла всколыхнуть общественное мнение. Она дана как передовица, без подписи автора, напечатана в «Восточном обозрении» за 17 апреля 1888 года. Статье предпослано два изречения:

«Трудно себе представить, какой переворот в идеях и душе человека, заключенного где-нибудь в глуши уездного города, может сделать попав­шая в его руки хорошая книга. К. Ушинский». И второе – «Глушь и даль не так страшны, как думают иные: и в самых потаенных местах дремучего леса, под валежником и дремом, растут душистые цветы. Ив. Тургенев».

В начале статьи в кратком размышлении автора подчеркивается, что в тяжелые моменты жизни человеческая мысль и благородные стремления глохнут, и на душе истинно интеллигентного человека становится тяжко. Куда идти? Зачем? Работать на пользу обществу? Да есть ли оно? А на аре­ну общественной деятельности прорываются люди совершенно иного по­шиба: они чувствуют себя прекрасно, плавают как рыба в воде. Слова: «на­жива», «карьера» и «рубли», «рубли» и «рубли», «он схватил столько-то» де­лаются почти не сходящими с уст, слова же «народная польза», «общест­венное благо», «служение народу» почти вычеркиваются из обращения».

Дальше автор сетует, что было когда-то в Сибири так, что о библиоте­ках и помину не было. «В одном городке бедный учитель, составив для се­бя библиотеку, вздумал поделиться и сделал приглашение читать у него Шекспира, Гейне, Шиллера, Шлоссера и т. д. Такого чудака почли поме­шанным».

В настоящее время, автор усиленно подчеркивает это, почти во всех городах Сибири имеются библиотеки: где городские общественные, где клубные, которые в маленьких городах, «где членами клуба могут быть ли­ца всех сословий и профессий, значительно заменяют общественные, где открытые частными лицами; в степном же крае преобладающим типом библиотек служат войсковые, открытые при военных отделах, доступные, впрочем, для всех желающих, и не военных».

Автор перечисляет более тридцати городов Сибири, где есть библиоте­ки, затем дает подробные данные о количестве выписываемых в городах и селах Сибири периодических изданий, в частности: «в Иркутске в 1885 го­ду при 32 789 жителях выписывалось более 2700 экз. (194 названий), в Томске при 29 481 жителе выписывается ежегодно до 2000 экз., в Красно­ярске при 12 970 жителях – 616 экз., в Енисейске при 7181 жителе – 553 экз. (93 названий)» и т. д.

Широко было поставлено распространение книг через книгонош. «Из­вестия общества распространения книг в народе» сообщали, что «в отда­ленных уголках Сибири в течение трех месяцев двумя книгоношами было распространено 3358 экз., т. е. в месяц одним книгоношею распростране­но 559 2/3 экз.»

Автор убедительно показывает, какая огромная тяга к чтению, к при­обретению книг выявилась у сибирского крестьянства, вообще у простого народа, он приводит факт: «Всего поразительнее понимание значения кни­ги в среде простого народа выразилось в Томске, где при подписке на ус­тройство народной библиотеки значительная сумма была собрана пятачка­ми и где бедняки, за неимением денег, жертвовали даже вещи; одна при­несла канделябры, а один мальчик свои старые книги и 10 копеек».

Подчеркивая горячее стремление русского населения Сибири к про­свещению, автор указывает, что это не чуждо и инородческому населению Сибири. Но данные автора касаются только фактов интенсивного приоб­ретения этим населением Евангелия на киргизском, персидском и других языках.

Приводятся данные по открытию библиотек, музеев, кабинетов чте­ния, роста количества подписчиков периодических изданий. Автор заклю­чает, что отчеты библиотек, как нельзя лучше «подтверждая наши положе­ния, показывают, что число читателей год от года растет, и что простой на­род составляет наиболее значительный процент общего числа пользовав­шихся библиотеками».

Читатели большей частью кучера, горничные, кухарки, мелкие торгов­цы, приказчики, мещане, прислуга, крестьяне, работные люди, ремеслен­ники и пр.

Завершается статья: «Ввиду того огромного значения, которое получа­ет распространение чтения среди населения, содействуя его умственному развитию, пожелаем этим библиотекам от души полного успеха и совер­шенствования, так как с этого времени начинается новый фазис общест­венного развития и духовной жизни в крае, что в предшествовавшей исто­рии Сибири отсутствовало».

Можно считать прекрасным дополнением к вышеупомянутой передо­вой статье «Восточного обозрения» большую, хорошо оснащенную факти­ческим материалом статью Л. С. Личкова «Как и что читает народ Восточ­ной Сибири». Это доклад, переданный автором 1 ноября 1888 года Восточ­но-Сибирскому отделу Географического общества, на тему: «К вопросу о том, что читает народ в некоторых селениях Иркутской губернии». Доклад был основан на материалах 25 селений двух округов Иркутской губернии. Затем он был пополнен и составил данные более чем по 60 селениям. Как и предыдущий автор, Л. С. Личков считает, что огромную роль в развитии читательских интересов играют среди взрослых крестьян школы; он при­водит убедительные факты. Чем ранее была основана школа, тем более у населения любви к чтению, тем больше покупает оно книг.

В селениях, в которых школы основаны до 1870 года, покупают книги 78 процентов крестьян; в селениях, где школы открыты с 1870 года и поз­же, – лишь 64 процента. И автор делает такое заключение: «Если даже эти сообщения лиц, наблюдавших деревню, не совсем точны, поскольку вооб­ще могут быть не точны сведения, сообщенные по личным воспоминани­ям, или могут быть даны несколько пристрастно к школе, то и за всем тем, при всем даже разнообразии собранных отзывов, благоприятное влияние школы не только на рост любви к чтению, но и на нравы населения пред­ставляется для многих местностей несомненным».

Автор приводит примеры исключительно высокого культурного роста отдельных крестьян. Например, из села Черемхово официально сообща­лось: «Грамотные крестьяне резко выделяются на сельских сходах, где они имеют большее значение сравнительно с неграмотными» или «грамотные заметно влияют на смягчение нравов в народе, замечается любовь к чте­нию книг разного рода» (село Ключевское, Канского округа). Любопытно высказывание крестьянина села Курагина, 37 лет. Он так отзывался о не­грамотных и о пользе чтения: «Черствые люди, ничего не понимающие и не желающие учения. То ли дело, когда умеешь читать; я так понимаю, что если читаешь книгу, то все равно, что говоришь с нею: книга – мой друг».

К концу века не остывают интересы к Некрасову, Герцену, Чернышев­скому, Гоголю; усиливается внимание к Пушкину, Лермонтову и Белин­скому, Салтыкову-Щедрину, Гончарову, Л. Толстому, Достоевскому.

Официальные блюстители и охранители нравственности, «радетели» воспитания нового поколения в духе верноподданнических идеалов стави­ли на пути проникновения в массы творений «крамольных» писателей – А. Пушкина, М. Лермонтова, А. Герцена, Н. Чернышевского, Л. Толстого – железные преграды; особенно тщательно ограждались школы и школьники.

Но проникновение передовых идей, стремление к великим революци­онным целям невозможно было остановить. В конце XIX и начале XX ве­ков в Сибири, особенно под влиянием политических ссыльных-марксис- тов, борьба за передовое, свободолюбивое, революционное принимала ре­шительный характер.

В последнее десятилетие XIX века сибирский передовой читатель, осо­бенно молодежь, учащиеся, увлекаются произведения Шелера-Михайлова, Печерского, Писемского, Крестовского, но эти увлечения, как яркие вспышки, то блеснут, то заглохнут.

Прочный и углубленный интерес устанавливается в конце века к про­изведениям Л. Толстого, Тургенева и Достоевского. Увеличивается подпи­ска на периодические прогрессивные журналы, на газеты, особенно мест­ные («Восточное обозрение», «Сибирь»).

В силу различных причин (низкая грамотность, цензурные ограниче­ния при изданиях книг для народа и каталогов, рекомендующих книги для народного чтения, и т. п.) круг читателей из простого люда в Сибири был ограничен. Для народных читательских вкусов характерна склонность к легкой беллетристической литературе. Мы не установили увлечения про­стого народа литературой духовно-религиозной, сугубо верноподданниче­ской и т. п. Наибольшей любовью и популярностью пользовались, во-пер­вых, повести и рассказы, рисующие реальный быт, настоящую правдивую жизнь «обыкновенного» героя, «среднего человека». Сюда относятся рас­сказы для народа Л. Толстого, повести Гоголя, особенно «Тарас Бульба», рассказы Короленко, «Сигнал» Гаршина, повести Тургенева, особенно «Муму», и др. Во-вторых, мир фантастики, картины «необыкновенно за­нимательные»; здесь первое место принадлежит русским сказкам.

Многосторонняя политическая, культурная жизнь Сибири – неотъем­лемая часть общерусского, общенационального процесса. Интерес сибир­ской общественности к творениям классиков русской и мировой литера­туры был постоянным.

Прогрессивные слои сибирского общества стремились идти в ногу с передовым революционным движением России, но они сталкивались с не­имоверными трудностями. На далекой окраине, в «стране каторги и ссыл­ки», в условиях оголтелого административно-тюремного произвола обще­ственно-политическая борьба за свободу, человеческое достоинство, куль­турные и литературные интересы всегда принимала острые формы.

Нельзя забывать, что Сибирь как неотделимая часть Российской импе­рии имела все порочные стороны монархического полицейского государ­ства и что они проявлялись здесь с особой обнаженностью и силой. Лишь Великая Октябрьская социалистическая революция, уничтожив капитали­стический строй, освободила трудящихся от гнета и произвола, возродила неисчерпаемые источники и энергию всей страны, в том числе и Сибири.

Примечания

[1] Мысли об организации в Сибири научно-краеведческого общества возникли го­раздо раньше. В 1823 году енисейский губернатор Степанов обратился к министру на­родного просвещения с проектом организации в Красноярске учебного общества под названием «Беседы о Красноярском крае». Комитет министров разрешил, но когда де­ло дошло до Николая I, он наложил такую «многозначительную» резолюцию: «Я ни­какой пользы в сем обществе не вижу, а посему на оное не согласен. Будут другие спо­собы надежнее и вернее для достижения истинной пользы». 

[2] Отчеты начиная с 1853 года публикуются в «Записках Сибирского отдела Рус­ского Географического общества», в «Известиях Императорского Русского Геогра­фического общества, в «Отчетах о деятельности Сибирского отдела Географического общества».

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Кунгуров Гавриил | Источник(и): Иркутск. Бег времени, Иркутск, 2011 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 1975 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Иркутск. Бег времени | Иркутск | Библиотека по теме "Культура"