Благотворительность иркутского купечества во второй половине ХIХ века

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Активное развитие предпринимательства в современном российском обществе ставит перед исследователями целый ряд задач, рассмотрение и решение которых требует тщательного анализа этого явления, учета его исторических традиций. В связи с этим представляется актуальным обращение исторической науки к истории отечественного предпринимательства. Одним из его проявлений являлась благотворительность. Возрождение данного феномена русской истории в наши дни заставляет обращаться к опыту предшествующих поколений. Изучение благотворительности становится одним из насущных вопросов отечественной истории.

Один из интересных и малоизученных вопросов в этой большой теме – благотворительность иркутского купечества, получившая особый размах во второй половине ХIХ в.

Для работы над темой были привлечены разнообразные источники: местные периодические издания второй половины XIX в., воспоминания современников, летописи, хроники, уставы и отчеты учебных и  воспитательных заведений, приютов, благотворительных обществ, документы личного характера (завещания купцов, дела о наследовании имуществ и капиталов и т.д.), содержащие материалы для характеристики социально-психологического портрета личности, отражающие предпринимательскую и благотворительную деятельность иркутского купечества, дающие представления о создании и работе филантропических учреждений, о роли частных капиталов в их бюджетах и др. [1].

Досоветская историография отводила значительное внимание благотворительности как явлению, в целом. Широкий отклик в литературе по сибирской тематике получила и филантропическая деятельность иркутского купечества. Значительный фактический материал содержат разнообразные публицистические очерки тех лет, брошюры с описанием общественной деятельности того или иного лица или посвященные какому-либо юбилею или событию в городе [2]. Благотворительность купечества получает однозначно положительную оценку, упор делается на сумму количество пожертвований, описывается богоугодность этого занятия, отношение к нему властей. Особое внимание привлекают работы Н.М. Ядринцева, Г.Н. Потанина, В.И. Вагина, М.В. Загоскина, в которых обнаруживается критический подход к данному социальному явлению, вскрываются частично причины и характер благотворительности сибирских предпринимателей [3]. Однако вопросом специального исследования предложенная тема в дореволюционный период не стала.

В советский период о благотворительности буржуазии историческая наука или просто умалчивала, или оценивала ее, главным образом, крайне негативно [4]. Появление в последнее время таких работ как исследование как А.Н. Боханова «Коллекционеры и меценаты в России» (М., 1989), приподнимает завесу над некоторыми вопросами благотворительности российской буржуазии и самого феномена отечественной филантропии, однако не исчерпывает проблемы, в целом. При всем многообразии литературы по истории буржуазии обозначенная сфера деятельности предпринимателей, в том числе и его сибирского отряда, остается малоисследованным вопросом историографии.

До последнего времени иркутское купечество рассматривалось, главным образом, в связи с исследованием социально-экономических вопросов развития Восточной Сибири второй половины XIX в. [5]. Данная тема дает возможность выявить место и роль купечества в культурном развитии и просвещении общества, позволяет оценить общий культурный уровень самого города, позволяет восполнить пробел в изучении истории Иркутска и иркутского купечества, а также использовать накопленный положительный опыт в сфере благотворительности и в наши дни.

Благотворительность иркутского общества, и в частности купечества, выступала составной частью общероссийской благотворительности, рассматривать ее можно лишь при учете особенностей развития этого явления в России, в целом. Являясь одной из социально-психологических характеристик эпохи, феномен благотворительности претерпевал значительные изменения по мере развития самого общества: менялись цели, задачи и мотивы благотворительности, политика правительства по отношению к ней, расширялась сфера вложения жертвуемых капиталов.

В Сибири благотворительность прошла свой путь развития, особенности которого были обусловлены самой спецификой развития данного региона. Широкий размах она получила в центре Восточной Сибири – городе Иркутске.

Первые упоминания о филантропической деятельности иркутских граждан относятся к началу XVIII в. Вклад различных сословий в дело развития благотворительности был неодинаков. В отличие от европейской части России, в Сибири слабая экономическая база дворянства и возрастающая сила местного купечества явились причиной сосредоточения филантропической деятельности в руках купечества уже в конце XVIII в. Главными объектами жертвуемых капиталов выступали в этот период церкви, богадельни, больницы.

С начала XIX в. сфера вложения жертвуемых капиталов постепенно расширяется. Немалые деньги начинают тратиться на образование, библиотеки, театр. В немалой степени это было связано с особенностями мировоззрения местных предпринимателей, на формирование социально-психологического облика которых наложила отпечаток самобытность городской культуры; а также с коммерческой деятельностью купечества, требовавшей обширных знаний во многих областях (математике, географии, праве, знании иностранных языков и т.д.) [6]. Многие из купцов слыли людьми высокообразованными – Дудоровские, В.Н. Баснин, Ф.И. Щегорин, А.В. Сибиряков и др.

В целом, к 50–60-м гг. ХIХ в. в иркутском обществе, в том числе и в купечества, сложились  устойчивые традиции благотворительной деятельности, получившей дальнейшее развитие в последующий период.

Во второй половине XIX в. благотворительность в Иркутска приобретает особый размах, расширяются сферы и увеличивается количество жертвуемых капиталов. Социальный состав жертвователей был представлен практически всеми слоями городского общества: купечеством, чиновническом и дворянством, мещанством и цеховыми. Однако ведущее место в этой сфере общественной деятельности по-прежнему принадлежало купечеству.

Иркутское купечество являлось одним из крупных отрядов восточно-сибирской буржуазии второй половины XIX в., на формирование и развитие которого влияли общие особенности развития капитализма в Сибири. Главными источниками обогащения местного купечества были торгово-ростовщические операции, золотопромышленность, винокурение. Крупные купцы  Сибиряковы, Базановы, Немчиновы, Трапезниковы, Громовы, Бутины имели золотые прииски в Енисейском, Ленско-Витимском, Западно-Забайкальском и Нерчинском горных округах. Часть  капиталов вкладывалась в развитие пароходства. Большая часть судов принадлежала золотопромышленникам («К° Ленско-Витимского пароходства Сибирякова, Базанова и Немчинова», фирмы Н.Е. Глотова, А.И. Громовой и др.). Золотопромышленность доставляла купечеству доходы, которые использовались, главным образом, для торгово-ростовщических целей. Менее активно вкладывались капиталы в мукомольное, кожевенное производство, солеварение, мыловарение и другие производства.

На 70–80-е гг. ХIХ в. приходится расцвет торгово-промышленной деятельности иркутского купечества. К этому периоду сложились многомиллионные состояния Д.Д. Демидова, И.И. Базанова, И.С. Хаминова, И.Я. Чурина, П.А. Пономарева и др. Таким образом, достаточно высокий экономический потенциал иркутского купечества создавал благоприятные условия для активной деятельности в рамках благотворительности

Помимо экономических существовал и целый ряд других причин и социально-психологических предпосылок купеческой благотворительности. Неоднородность состава купеческого сословия определила многообразие причин и форм ее проявления.

Во второй половине XIX в. на арене предпринимательства появляется новое поколение иркутских купцов. Получившие хорошее образование, близко знакомые с политссыльными (декабристами, петрашевцами), испытавшие влияние передовой интеллигенции, они по-другому оценивали свою деятельность, свое место и роль в обществе по сравнению с предыдущими поколениями купечества. В этот период данная социальная группа начинает более активно втягиваться в общественную жизнь региона. Повышение культурного уровня буржуазии, рост самосознания все чаще приводил ее представителей к мысли о необходимости развития культуры и образования в Сибири, активного освоения края. Частично эти стремления находят свое воплощение в филантропической деятельности М.Д. Бутина, А.М. и И.М. Сибиряковых, В.Н. Баснина, П.А. Пономарева. Соответственно выбирались сферы филантропической деятельности: просвещение, культура, образование, изучение края. Данная благотворительность отличалась продуманным, заинтересованным отношением к делу, знанием предмета и уверенностью в полезности начатого предприятия. Для определенной части купечества благотворительность становилась сферой преодоления своих узкоклассовых устремлений и интересов, являясь одной из  форм вовлечения его в общественную жизнь региона.

Немалую роль в широком распространении филантропии в среде купечества играла его повышенная религиозность. Христианская этика приводила к пожертвованиям на «богоугодные дела»: строительство церквей, приютов, домов призрения, богаделен.

Для некоторых семей меценатство и благотворительность становились обязательными. Эта традиция передавалась от поколения к поколению. В Иркутске из таких семей можно выделить Сибиряковых и Трапезниковых.

С развитием капитализма ряды иркутского купечества пополняются новыми представителями, в основном выходцами из богатого крестьянства и мещан. Народные нужды, его обычаи еще очень близки им, дело просвещения и национального культурного развития воспринимаются естественно.

Нельзя сбрасывать со счета и тот факт, что часто благотворительность, поставленная на государственную службу, создавала возможность повысить свой социальный статус, получить всеобщее признание или удовлетворить тщеславие, завоевать имя и авторитет. Участие в работе благотворительных заведений, членство в попечительских советах школ, училищ и приютов – все это считалось «государственным делом». Особо отличившихся жертвователей награждали орденами, чинами, почетными званиями и сословными правами (ордена св. Станислава, Анны, Владимира; чины гражданской службы, звание почетного гражданина города; звание коммерции- и мануфактур-советника и т.д.). Погоня за орденами с сословными привилегиями не предполагала осознанного выбора сфер благотворительной деятельности, тех областей, где жертвуемые капиталы могли принести наибольшую пользу обществу. В данном случае купцы руководствовались пожеланиями начальства или попросту отдавали жертвуемые капиталы в распоряжение начальства (Я.И. Немчинов, И.И. Базанов, И.С. Хаминов).

Во многом значение благотворительности для купечества возрастала от того, что в сфере профессиональной деятельности оно не имело возможности заслужить общественное признание и было вынуждено уходить в те сферы деятельности, которые пользовались несарвненно большим общественным престижем.

Кроме того, филантропия выступала своеобразным видом реклам фирмы, свидетельствуя о процветании ее дел.

С занятием благотворительности был связан и еще один аспект коммерческой деятельности иркутского купечества. В Сибири методы первоначального накопления еще не были изжиты. Порой филантропия становилась удобным способом отмывания денег, добытых далеко не честным путем.

Благотворительность была вызвана и практическими нуждам предпринимателей. Нехватка квалифицированных рабочих кадров, учителей, медиков - все это создавало заинтересованность купечества в развитии образования, в первую очередь профессионального.

Особенности развития капитализма в Сибири, в частности, узкий внешний и внутренний рынки сбыта местной продукции, неразвитая сеть путей сообщения приводили к значительным пожертвованиям на освоение и изучение Сибири.

Однако в жизни различные причины, побудившие купечество заниматься делами благотворительности, переплетались и выделить главную бывает трудно.

Рассмотренный нами комплекс причин привел к широкому размаху благотворительности иркутского купечества во второй половине XIX в. и обусловил сферы вложения жертвуемых капиталов: просвещение, культура, освоение и изучение Сибири, здравоохранение, благоустройство города, пожертвования на «богоугодные дела».

В силу изложенных выше причин и в связи с проводимой правительством политикой значительная часть благотворительных капиталов направлялась в область просвещения, на содержание и строительство начальных, средних и средне-специальных учебных заведений города.

Доля купеческих капиталов в расходах города на начальное образование становится особенно заметной в 80–90-х гг. XIX в. В этот период не только увеличивается финансовая помощь местных предпринимателей школам, содержащимся на средства городского бюджета, но и возникает ряд начальных школ, содержащихся исключительно на частные капиталы. Так, в 1898 г. из 17 училищ 4 существовали на купеческие деньги. За период с 1890 г. и до конца столетия рост начальных школ шел исключительно благодаря поддержке местных коммерсантов. К началу XX в. в Иркутске действовали начальные училища: Н.В. Сукачевой, им. А.М. Кладищевой, его Троицкое отделение, 2 школы, построенные и содержащиеся на завещанный П.А. Пономаревым капитал (в Министерство народного образования в 1887 г. согласно завещанию было отдано 264 700 руб.); 2 школы Л.Н. Родионова. Местная пресса отмечала их устойчивое финансовое положение и улучшенные условия преподавания по сравнению с казенными заведениями, особенно выделяя сибиряковские школы [7].

Следует отметить, что к концу века наблюдается активизация добровольных вложений капиталов на развитие народного образования. С этой целью были пожертвованы деньги А.М. Сибиряковым (1882 г. – 800 тыс. руб.), А.К. Трапезниковым (1888 г. – 45 тыс. руб.), мещанином А.А. Гундериным по завещанию (начало XX в. – 40 тыс. руб.) и т.д.

Дотациями со стороны купечества также пользовались и средние учебные заведения Иркутска. К 1880 г. в городе действовали губернская мужская гимназия, уездное училище, девичий институт, женская гимназия, еврейское училище, женская прогимназия, городское 5-классное и 4-классное училища. Их содержание шло за счет казны, однако при необходимости крупных расходов администрация края всегда обращалась  за пожертвованиями к купечеству. Так, по приглашению генерал-губернатора были отданы деньги на сооружение Девичьего института (1845 г. – Голубев, Мясников, Асташев – 112 тыс. руб., 1861 г. – Е.А. Кузнецов 1 тыс. руб.); 4-классного училища (1882 г. – И.С. Хаминов – 103 тыс. руб.), мужской гимназии (1875 г. – Хаминов – 20 тыс. руб.) и т.д. Особенно велики были частные вклады в женские учебные заведения города.

Их возникновение было связано с волной общественно-педагогического движения конца 50–60-х гг. XIX в. Вышедшее в 1860 г. «Положение о женских учебных заведениях министерства народного просвещения» вскоре было утверждено в Иркутске. Благодаря энергичному участию местных общественных деятелей 27 октября 1860 г. женское училище было открыто и в Иркутске. Популярность его была достаточно высока, оно стало вторым крупным учебным заведением города после губернской гимназии (в 1888 г. число воспитанниц женской гимназии – переименовано в 1874 г. – достигло 200 человек; в губернской гимназии – 305 чел.).

Неоценимую услугу при основании и деятельности женской гимназии, ставшей первым учебным заведением подобного рода в Восточной Сибири, оказал И.С. Хаминов, иркутский купец I гильдии, чье имя ей было впоследствии присвоено. С момента ее возникновения и до конца своих дней (ум. 1884 г.) он оставался бессменным попечителем гимназии, фактически она  существовала на его деньги (за 24 года им было израсходовано более 245 тыс. руб.). Своим существованием ему была обязана и женская прогимназия (1879 г.).

Наибольшее влияние оказало купечество на развитие средне-специального, особенно технического образования [8]. Необходимость его активной поддержки не раз высказывалась предпринимателями, золотопромышленниками [9]. И хотя увеличение числа профессиональных технических кадров было настоятельной потребностью развития Сибири, местная администрация переложила заботу об их подготовке на плечи самих капиталистов (из 4-х технических заведений города только Горный институт состоял в ведении казны). Промышленное училище, выросшее на базе ремесленной прогимназии (1866–1874 гг.) и Технического училища (1874–1890 гг.), содержалось на средства местных предпринимателей. Частные капиталы лежали и в основе деятельности Ремесленно-воспитательной школы и Ремесленно-воспитательного заведения. Эти 3 учреждения во многом были обязаны своим существованием щедрым пожертвованиям иркутских купцов Трапезниковых.

На их средства, а также других купцов и золотопромышленников края содержались реальная прогимназия, Техническое училище, Промышленное училище. «Иркутские губернские ведомости» писали: «Иркутское техническое училище составляет нашу гордость, т.к. оно поддерживается-ведется не средствами от казны, а доселе нашими пожертвованиями и ведется отлично. К сему нужно прибавить, что представитель от города, более других жертвующий – г.Трапезников. Он от себя лично в 3 года (1874–1877) пожертвовал для училища 50 000 рублей» [10]. Действительно, ежегодная сумма пожертвований в Техническое училище исчислялась в пределах 2–7 тыс. руб. Обучение в нем было поставлено широко: кроме общеобразовательных предметов, велось преподавание прикладной математики, технологии, горноизыскательского дела, бухгалтерии и счетоводства, имелись химическая лаборатория и мастерская. Уже на второй год после его открытия (1875/76 г.) в училище обучалось 184 человек, в основном дети мещан (33%), чиновников (30%) и купцов (16,5%).

О заинтересованности иркутского купечества в развитии технических кадров свидетельствуют также пожертвования А.М. Сибирякова (1882 г.) капитала 50 000 руб. на учреждение в Иркутске Высшего Технического училища [11], а также завещанные П.А. Пономаревым 200 тыс. руб. на строительство и содержание Технологического института и банка при нем [12]. Однако эти суммы городом реализованы не были. Надо отметить, что не всегда частная инициатива благотворителей находила поддержку у местной администрации: пожертвованные суммы часто оседали в городских банках, не находя своего применения. Требовалось неоднократное вмешательство общественности города для изменения положения (завещании И.Н. Трапезникова, П.А. Пономарева, А.И. Чурина и др.). В то же время пожертвования «по приглашению» властей реализовывались в короткий срок. Так, на деньги (100 тыс. руб.) Е.А. Кузнецова в 1854 г. было сооружено здание духовного женского училища, из пожертвованных И.И. Базановым 85 тыс.руб. в распоряжение генерал-губернатора (1872 г.)  строится здание учительской семинарии. Она стала вторым подобным заведением в Сибири после Омского и имела большое значение для развития педагогических кадров края.

Пожалуй, самым ярким примером стремления не только передовых демократических кругов общества, но и прогрессивных представителей купечества к развитию просвещения в своем крае и пониманию его значимости явилась «взлелеянная на сибирской почве идея о сибирским университете». Он был открыт 25 июля 1888 г. в Томске в составе медицинского факультета. Иркутск не стал первым сибирским университетским городом, однако идея о его открытии получила широкое распространение и в среде купечества. В 1880 г., в год его закладки, А.М. Сибиряков пожертвовал 100 тыс. руб. и библиотеку В.А. Жуковского, А.К. Трапезников – 110 тыс. руб.

Благотворительность купечества в области просвещения не ограничивалась лишь Иркутском: об этом свидетельствуют как пожертвования на Томский университет, так и многочисленные примеры финансирования начальных школ и училищ Восточной Сибири (Лейбовичи, Голдобины, Домбровские и др.).

Помимо денег на строительство и содержание различных учебных заведений, определенная часть капиталов отчислялась купечеством и на содержание учащихся: в каждой школе или училище существовали личные стипендиаты купцов, за счет местных предпринимателей некоторым сибирским студентам удавалось продолжить свое образование в европейской части страны. Определенная помощь купечества учебным заведениям Иркутска осуществлялась и в рамках системы попечительств, функционирующих в каждом из 53 учебных заведений города (сведения на 1901 г.) [13]. Среди попечителей – имена всех наиболее крупных иркутских купцов второй половины XIX в. – Базановы, Баснины, Глотовы, Демидовы, Жбановы, Трапезниковы и т.д. Одной из главных обязанностей попечителей было следить за устойчивым материальным положением вверенных ему заведений. Поэтому немалая часть пожертвований приходилась на период их пребывания на этом посту.

Большое значение для культурного развития Иркутска имели жертвования купечества на библиотеки и театр города, издательское дело.

В Иркутске еще в конце XVIII в. существовали богатые книжные собрания в публичной библиотеке, были собраны значительные частные коллекции. Под влиянием общественного движения середины XIX в., нашедшего отклик у определенной части иркутского купечества, зарождается идея создания частной публичной библиотеки, которая стала бы своеобразным общественным клубом и культурным центром города. В Иркутске существовало несколько частных публичных библиотек. Все они были открыты «неблагонадежными» лицами, как отзывалась о них местная администрация, купеческого звания. Это были библиотеки С.С. Попова (1850–1852 гг.), М.П. Шестунова и С.Д. Протопопова (1858–1860 гг.), В.И. Вагина и М.П. Шестунова (1862–1866 гг.). Две последние особенно «славились» своим оппозиционным по отношению к властям настроением. Подобный характер библиотеки был не по душе местной администрации: в 1858 г. М.П. Шестунов как владелец библиотеки и активный участник клуба был сослан в Киренск, а библиотека прикрыта [14]. Но не только нажим со стороны властей служил причиной для быстрого закрытия частных публичных библиотек: их владельцы не обладали значительными капиталами, а содержание библиотек требовало больших затрат. Поддержки же со стороны более богатых купцов частные библиотеки не получали, чего нельзя сказать о городской публичной библиотеке, организованной по инициативе Б.А. Милютина в 1861 г. До 70-х гг. XIX в. она содержалась исключительно на средства городских голов – Хаминова и Катышевцева, а позднее – за счет пожертвований, т.к. дума не проявила к ней особого интереса. Многим библиотека была обязана Сибиряковым.

На средства купечества книги не только содержались, но и издавались. На этом поприще современники особо выделяли И.М. Сибирякова, благодаря стараниям которого увидели свет многие книги по сибирской тематике.

Купеческие капиталы лежали и в основе деятельности частных иркутских газет «Амура» (1860–1862 гг.) и «Сибири» (1874–1887 гг.).

Идея о создании первого частного периодического издания, которое выражало бы общественное мнение Восточной Сибири, зародилась в передовых кругах иркутского общества и активно обсуждалась на заседаниях «Общества зеленых полей», в библиотеке Шестунова [15]. Материальная поддержка шла со стороны А.А. Белоголового, С.С. Попова, Н.И. Пиленкова. Газета с первых дней существования стала проводники передовых идей. В ней поднимались вопросы самостоятельности сельских общин и городских обществ, гласность судопроизводства, свобода торговли и т.д. Подобное направление газеты вызывало недовольство со стороны администрации, которая стремилась активно вмешиваться в ее дела. Поэтому «издатели, – писал Шестунов в письме к Завалишину, – и без того много неся от газеты убытков и не видя пользы ни материальной, ни нравственной от их издания, принуждаемые печатать статьи против своих убеждений и истины, решились отказаться от всякого участия в газете» [16]. Данный пример расширяет представления о филантропии, свидетельствуя, что благотворительность подчас выступала не главной целью, и являлась органическим дополнением общественной деятельности того и ли иного лица.

Финансовая поддержка газет со стороны предпринимателей могли иметь и другие причины: сибирская пресса уделяла значительное внимание развитию местной торговли и промышленности «как двигателям народной жизни», отражая тем самым насущные чаяния сибирской буржуазии. Примером тому может служить поддержка А.М. Сибиряковым выпуски газеты «Сибирь» в 1879–1880 гг.

Говоря о роли предпринимателей в культурном развитии города, необходимо сказать несколько слов об их участии в создании театра. Начиная с 1854 г. в Иркутске действовал  постоянный театр, построенный иркутской администрацией на деньги общественности. За время существования театр несколько раз горел. Средства на восстановление театра обычно покрывались за счет пожертвований купечества. Так, после очередного пожара в 1873 г. было построено новое здание театра на средства (85 тыс. руб.) золотопромышленников И.И. Базанова, Я.А. Немчинова, М.А. Сибирякова. Согласно воле жертвователей антрепренеры от управления были устранены и вместо них создан комитет, который возглавил иркутский купец Ф.К. Трапезников [17].

После пожара 1890 г., уничтожившего театр, решено было построить «иное здание (1897 г., архитектор Шретер). Опять же по подписке были собраны средства на его строительство (141 600 руб., вся же постройка обошлась в 308 650 руб.).

Надо сказать, что, несмотря на «своеобразное» отношение к театру стороны купечества и использовании его в своих целях местными властями, иркутский театр был одним из лучших, «оставив за собой многие провинциальные театры как составом своим, так и разнообразием репертуара» [18].

Просвещение и культура явились теми сферами благотворительной деятельности иркутского купечества, где наиболее рельефно выступали мировоззренческие позиции местной буржуазии: пожертвования были вызваны стремлением сибирских предпринимателей к развитию просвещения и культуры родного края, либо делались по распоряжению местных властей, в надежде получить награду, в тоже время абсолютизировать ни ту, ни другую стороны нельзя.

Одним из научных и культурных центров Иркутска был Восточно-Сибирский Отдел Русского Географического общества. Деятельностью ВСОРГО были охвачены обширные территории Сибири, Средней Азии, совершались экспедиции в Монголию, Маньчжурию, Китай.  Финансирование некоторых экспедиций местной буржуазией являлось одной из сфер ее благотворительной деятельности. Ни одна сколько-нибудь крупная экспедиция не могла обойтись без денежной помощи купечества. Среди наиболее крупных экспедиций можно выделить следующие: 1866 г. – Туруханская экспедиция (пожертвования Кузнецова, Токарева – 1 800 руб.,) 1883–1886 гг. – экспедиция Г.Н. Потанина в Восточную Монголию (В.П. Сукачевым пожертвовано 15 тыс. руб.); 1891 г. – 2-я экспедиция в Восточную Монголию Г.Н. Потанина (пожертвования И.М. Сибирякова, А.Д. Протопопова); 1894–1896 гг. – Якутская экспедиция (финансирование И.М. Сибирякова – 27 тыс. руб.).

Многие экспедиции ВСОРГО носили не только научный характер, но имели и большое практическое значение, в том числе и для успешного ведения предпринимательской деятельности купечества. Нередко оно выступало «заказчиком» той или иной экспедиции и полностью финансировало ее. Так, в 1856 г. золотопромышленники Катышевцев, Баснин, Базанов и Трапезников предложили Отделу 2 500 руб. для снаряжения экспедиции с целью изыскания прямого скотопрогонного пути с золотых приисков Олекминской системы в Нерчинский округ. Экспедиция оказалась удачной: кроме разыскания путей была составлена карта Олекминско-Витимской горной страны, собрана коллекция горных пород, составлен орографический обзор страны.

Ряд экспедиций по изучению водных путей Сибири финансировался А.М. Сибиряковым, одним из крупнейших пароходчиков Восточной Сибири второй половины XIX в., немало сделавшим для исследования водного бассейна региона (экспедиции Э. Норденшельда; А.В. Григорьева в Северный Ледовитый океан; 7 000 руб. предложил ВСОРГО для исследования водных сообщений Сибири и т.д.). Его забота об исследовании и изучении края нашла свое выражение и в другом крупном пожертвовании. В 1889 г. Сибиряков передает Академии Наук капитал в 10 тыс. руб. для премии, которая будет присуждаться через каждые 3 года «за оригинальные исторические сочинения на русском языке о Сибири, имеющие предметом своим или общую историю всего этого край, или отдельных частей его, а также историю сибирских племен, гражданского быта, древностей, промыслов, просвещения и т.д.»

Помимо финансирования научной деятельности местное купечество оказывало ВСОРГО и другую помощь. На его деньги закупались коллекции, ремонтировались и строились здания. Большой вклад внесло купечество в восстановление Отдела и музея при нем после пожара 1879 г., истребившего практически все ранее собранные коллекции. За оказанную услугу многие купцы получили звание члена-соревнователя ВСОРГО (звание присуждалось лицам, оказавшим значительную материальную поддержку географическому обществу), в том числе Хаминов, Бутин, Демидов, Трапезников.

Пожертвования купечества не ограничивались вышеназванными сферами. На средства иркутских благотворителей были построены и частично содержались практически все больницы города. Имена жертвователей были отражены в названиях этих заведений: Кузнецовская гражданская больница (1863 г. – 133 114 руб. – Е.А. Кузнецов), Михеевская лечебница (1863 г. – более 10 000 руб. – Михеев), больница для бедных и цеховых им. Солдатова (1866 г. – 30 000 руб. – В.П. Солдатов), Ивано-Матрешинская детская больница (1895 г. – Ю.И. Базанов, В.П. Кельх), больница для хронически больных им. А.К. и И.Л. Медведниковых (1898 г. – 60 000 руб. – А.К. Медведникова).

Построенные по разным причинам иркутские больницы не могли похвастаться своими доходами. Так, в Михеевской аптеке лекарства продавались по цене в 1,5–3 раза выше, чтобы окупать ее содержание. Ежегодный денежный дефицит Кузнецовской больницы в 80-х гг. XIX в. составлял 9 500 руб. Вопрос о ее судьбе не раз решался на заседаниях думы, однако во владение города она так и не была принята, а деньги на ее существование брали с «Трапезниковского капитала».

Больницы выступали сферой вложения благотворительных капиталов не только купечества, но и мещанства. Особенно частыми были пожертвования в Солдатовскую мещанскую больницу: нужды своего сословия воспринимались естественно.

Однако переданные на развитие здравоохранения города капиталы не решал всех вопросов медицинского обеспечения местного населения: все вышеназванные больницы были рассчитаны на небольшое число больных. Так, в 1904 г. в них насчитывалось 320 коек, что было крайне недостаточно для города с населением свыше 70 тыс. человек [19].

Традиционный религиозный характер носили пожертвования на богадельни, приюты, церкви, диктовавшиеся внутренней потребностью «пособить сирым и убогим». Множество подобных заведений было и в Иркутске, где действовали богадельни А.Трапезникова, А.Н. Лаврентьева, А.Н. Портновой, приют Сибирякова для престарелых и бедных жителей города всех сословий обоего пола (1872 г. – 107 тыс. руб.). Порой за христианской этикой и моралью скрывались корыстные намерения жертвователей выслужиться перед начальством, обратить на себя внимание властей. В 1866 г. в городе открывается приют для бедных на средства городского головы И.П. Катышевцева, в память спасения императора от опасности 4 апреля. «29 июня 1866 г. государь Император Величайше повелеть соизволил объявить учредителю за его усердие благодарность» [20].

Одним из самых крупных был приют, построенный в 1873 г. на средства И.И. Базанова. С середины 80-х гг. ХIХ в. туда стало ежегодно поступать до тысячи подкидышей (в 1879 г. в приюте проживало 159 детей). Благодаря крупным пожертвованиям в городе действовали Александрийский детский приют (1851 г.) и детский приют императрицы Марии Федоровны (1883 г.). Своим существованием они во многом были обязаны И.С. Хаминову, потратившему на них около 230 тыс. руб. Немалые пожертвования были сделаны и другими гражданами города (П.А. Сиверс – 8 тыс. руб., И.Е. Семенов – 9 тыс. руб. и т.д.). К концу XIX в. в них воспитывалось 177 человек.

В 1894 г. на завещанный вдовой И.С. Хаминова – Евдокией Ивановной – капитал было учреждено училище для слепых детей [21]. Его открытие «городская Дума решила связать с воспоминанием о радостном и значительном событии - пребывания в г. Иркутске Цесаревича», в связи с чем в С.-Петербург была отправлена соответствующая телеграмма [22]. В Сибири это было первое филантропическое учреждение для физически неполноценных детей, первоначально рассчитанное на 10 питомцев. В конце века в нем воспитывалось 16 детей обоего пола.

Пожертвования на церкви были широко распространены во все времена. Пожалуй, ни одна церковь Иркутска не было обделена купеческими дарами, которые преподносились по церковным и светским праздникам, в дни святых, по завещаниям (И.Н. Трапезников, Е.А. Кузнецов, В.А. Литвинцев, Е.И. Хаминова, А.Н. Портнова и др.). Каждая церковь находилась в ведении какого-либо купца или мещанина, утвержденного на 3 года в должности церковного старосты. Одна из главных обязанностей церковного старосты состояла в материальной поддержке своей церкви, поэтому храмы ремонтировались и перестраивались обычно на средства купцов.

На капиталы местных предпринимателей церкви не только содержались, но и строились. За вторую половину XIX в. в городе были выстроены: Николо-Иннокентьевская церковь – на пожертвования купца Я.С. Малкова (1858–1859 гг.), новые храмы в Вознесенском и Знаменском монастырях (1872 г.), церкви при гимназии и Сибиряковском приюте (1883 г.), Князе-Владимировская церковь на пожертвования В.А. Литвинцева (1888 г.). На Казанский собор Е.А. Кузнецов выделил 250 тыс. руб., основным вкладчиком при строительстве Казанской церкви выступил А.М. Сибиряков. Многие из храмов стали архитектурной достопримечательностью Иркутска и составляли его гордость.

Некоторая часть денег тратилась иркутским купечеством на благоустройство города. В большинстве случаев такие пожертвования были «вынужденными», организовывались генерал-губернатором по подписке или делались по прямой указке [23]. В основном этим занимались купцы, находящиеся в должности городских голов и по роду службы обязанные следить за благоустройством города.

На средства иркутского купечества были построены тротуары и благоустроены улицы, проведены на них фонари, приведен в порядок берег реки Ангары, разбит сквер около Спасской церкви, сооружен водопровод, содержался Интендантский сад. Крупные пожертвования поступили в 1879 г. после пожара, уничтожившего центральную часть города и принесшего колоссальные убытки. При его тушении были использованы пожертвованные А.М. Сибиряковым (1877 г. – 27 тыс. руб.) и другими купцами пожарные машины.

Таким образом, несмотря на различные причины и характер проявления частной благотворительности, надо отметить ее значение в развитии просвещения и культуры, освоении и изучении сибирского региона. Определенный вклад иркутским купечеством был внесен в развитие здравоохранения города, улучшение его благоустройства; оказывалась помощь социально незащищенным слоям общества. Особенно хочется отметить роль Сибиряковых, Базановых, И.С. Хаминова, Трапезниковых.

Наряду с частной благотворительностью в Иркутске осуществлялась филантропическая деятельность в рамках обществ. Причины вхождения купцов в благотворительные общества были различны: по собственной инициативе, «добровольно-принудительно», по роду службы (например, городской голова являлся членом практически всех обществ) и ряд других. Отдельные представители купечества одновременно состояли в пяти и более обществах. Чаще всего участие купечества в деятельности благотворительных объединений ограничивалось денежным взносом.

Особо хочется отметить работу благотворительных обществ в области просвещения. Начиная с середины 1870-х гг., действовало несколько филантропических обществ, ставящих своей целью оказание помощи нуждающимся учащимся.  Это были «Общество для оказания пособия учащимся Восточной Сибири» (1875 г.), «Общество для вспомоществования нуждающимся сибирякам в С-Петербурге» (1881 г.), «Общество вспомоществования учащимся сибирякам в Москве» (1884 г.). Их членов отличала большая активность и заинтересованность в делах общества.

В целом, меценатство и благотворительность иркутского купечества имели большое значение для просвещения и изучения Восточной Сибири и ее центра – Иркутска. Широкое распространение филантропической деятельности и ее развитие в кругах купечества дает возможность говорить о его достаточно высоком культурном уровне, свидетельствует о постепенном возрастании самосознания местной буржуазии, способности подняться над узкими интересами своей социальной группы, понять необходимость решения проблем, насущных для всей Сибири.

Примечания

  1. Иркутские губернские ведомости. 1857–1900 гг.; Восточное обозрение. 1882–1899 гг.; Попов И.И. Забытые иркутские страницы. Записки редактора. – Иркутск, 1989; Романов Н.С. Иркутская летопись. 1857–1880 гг. – Иркутск, 1914; Устав иркутского ремесленно-воспитательного заведения им. Н.П. Трапезникова. – Иркутск, 1898; Доклад 4 июля 1882 г. об исполнении духовного завещания И.Н. Трапезникова. – Иркутск, 1882.
  2. Данилов К.В. К 200-летнему юбилею со времени основания каменного здания Градо-Иркутской Спасской церкви. – Иркутск, 1907; Очерк постройки иркутского городского театра 1890–1894 гг. – Иркутск, 1897; Учреждение в Иркутске училища дня слепых. – Иркутск, 1898.
  3. Ядринцев Н.М. Сибирь как колония. – СПб., 1892; Потанин Г.Н. Города Сибири // Сибирь. Ее современное состояние и нужды. – СПб., 1908. – С. 260–288; Казенная и частная благотворительность // Вагин В.И. Исторические сведения о деятельности гр. М.М. Сперанского... – СПб., 1872. – Т. 1. – С. 144–154; Вагин В.И. Иркутская благотворительность // Восточное обозрение. – 1871. – № 26; Загоскин М.В. Иркутск и Иркутская губерния с очерком прочих губерний и областей Сибири. – Иркутск, 1870.
  4. История Сибири. Т. 3; Кудрявцев Ф. А., Вендрих Г.А. Иркутск. Очерки по истории города. – Иркутск, 1958; Бойко В.П. Социально-психологические особенности сибирской буржуазии II половины XIX в. // Вопросы истории дореволюционной Сибири. – Томск, 1983. – С. 99–106.
  5. Большаков В.Н. Очерки истории речного транспорта Сибири. XIX в. – Новосибирск, 1991; Колмаков Ю.П. Крупная торгово-промышленная буржуазия Восточной Сибири в период монополистического капитализма (1898 – март 1917) : Дис. на соис. ст. канд. истор. наук. – Иркутск, 1970; Рабинович Г.Х. Крупная буржуазия и монополистический капитал в экономике Сибири конец XIX – начала XX вв. – Томск, 1975.
  6. Шахеров В.П. Социально-психологическая характеристика иркутского купечества (конец XVIII – первая половина XIX вв.) // Дуловские чтения. 1992 г. – Иркутск, 1992. – С. 6–9.
  7. Иркутские губернские ведомости. – 1885. – № 27. – С. 3.
  8. В конце 90-х гг. XIX в. в Иркутске действовали: духовная семинария, духовное женское и мужское училища, ремесленно-воспитательная школа, учительская семинария, ремесленно-воспитательное заведение Н. Трапезникова, промышленное училище, горное училище, фельдшерская школа и юнкерское училище.
  9. Иркутские губернские ведомости. – 1884. – № 20; 1877. – № 104.
  10. Там же. – 1877. – № 104. – С. 5.
  11. Восточное обозрение. – 1882. – № 9. – С. 7.
  12. П.А. Пономарев и его благотворительные цели на нужды Восточно-Сибирской школы. – Спб., 1894. – С. 23.
  13. Адрес-календарь города Иркутска. – Иркутск, 1901. – С. 8.
  14. Некролог М.П. Шестунова // Восточное обозрение. – 1883. – № 23.
  15. Александрова Н.Н., Матханова Н.П. Свидетели эпохи // Белоголовый Н.А. Воспоминания сибиряка. – Иркутск, 1988. – С. 552.
  16. Кубалов Б.Г. Первенец частной сибирской печати газета «Амур» // Записки ИОКМ. – Иркутск, 1961. – Вып. 2. – С. 75.
  17. Салина Н.В. Жизнь и сцена. – М., 1941. – С. 41.
  18. Маляревский П.Г. Очерки из истории театральной культуры Сибири. – Иркутск, 1957. – С. 92.
  19. Иркутские губернские ведомости. – 1889. – № 10.
  20. Малоземова А.И. Из истории здравоохранения в Иркутской области. – Иркутск, 1961. – С. 33.
  21. Известия Иркутской городской Думы. – 1891. – № 6. – С. 261.
  22. Учреждение в Иркутске отделения попечительства о слепых. – Иркутск, 1893. – С. 7.
  23. Романов Н.С. Иркутская летопись. 1857–1880 гг. – Иркутск, 1914. – С. 26, 375.

 

Выходные данные материала:

Жанр материала: Научная работа | Автор(ы): Гаврилова Наталья Игоревна | Источник(и): Сибирский город XVIII – начала ХХ века. Вып. I – Иркутск, 1998 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 1998 | Дата последней редакции в Иркипедии: 27 марта 2015

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Научные работы | Иркутск | Библиотека по теме "История"