Телевидение в Иркутске. История

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF
Анатолий Лобзинов
Анатолий Лобзинов
Анатолий Лобзинов с Нелли Щепиной, редактором студии. Фотография середины 70-х годов. Лобзинов работал не только в качестве диктора, читающего чужие тексты. Он делал собственные авторские программы, в которых был режиссером, сценаристом, монтажером и даже оператором. Некоторые из его программ получали престижные премии и награды
Анатолий Лобзинов с Нелли Щепиной, редактором студии. Фотография середины 70-х годов. Лобзинов работал не только в качестве диктора, читающего чужие тексты. Он делал собственные авторские программы, в которых был режиссером, сценаристом, монтажером и даже оператором. Некоторые из его программ получали престижные премии и награды
Эта фотография Лилии Шарыповой 1987 года сделана на съемках новогодней программы. Знаменитая телеведущая выглядит как на картинке для журнала мод: только что вошедшая в моду стрижка и платье с ультрамодным воротником, который назывался «хомут». Наряды иркутских теледив были объектом пристального внимания иркутских модниц, на них равнялись, им стремились подражать
Эта фотография Лилии Шарыповой 1987 года сделана на съемках новогодней программы. Знаменитая телеведущая выглядит как на картинке для журнала мод: только что вошедшая в моду стрижка и платье с ультрамодным воротником, который назывался «хомут». Наряды иркутских теледив были объектом пристального внимания иркутских модниц, на них равнялись, им стремились подражать
Лилия Шарыпова (справа)
Лилия Шарыпова (справа)
По словам директора ИГТРК Александра Голованова, появление телевидения очень сильно изменило жизнь иркутян. Уже хотя бы тем, что каждый вечер в доме появлялись люди из телевизора: политики, поэты, герои ударных строек, актеры... В сущности, это было началом информационной революции. Телевизор значительно расширил представления людей о мире, придал объем. Ведь теперь иркутяне могли увидеть то, что происходит в других городах и районах области.
По словам директора ИГТРК Александра Голованова, появление телевидения очень сильно изменило жизнь иркутян. Уже хотя бы тем, что каждый вечер в доме появлялись люди из телевизора: политики, поэты, герои ударных строек, актеры... В сущности, это было началом информационной революции. Телевизор значительно расширил представления людей о мире, придал объем. Ведь теперь иркутяне могли увидеть то, что происходит в других городах и районах области.
Первые успехи телевизионного вещания дали возможность приступить к разработке промышленных образцов телевизионных приемников. В 1938 году начался серийный выпуск консольных приемников на 343 строки типа ТК-1 с размером экрана 14х18 см
Первые успехи телевизионного вещания дали возможность приступить к разработке промышленных образцов телевизионных приемников. В 1938 году начался серийный выпуск консольных приемников на 343 строки типа ТК-1 с размером экрана 14х18 см
В 1949 году был создан первый электронный телевизор — легендарный КВН-49. Он был оснащен столь маленьким экраном, что для более-менее комфортного просмотра перед ним устанавливалась специальная линза, которую нужно было наполнять дистиллированной водой. Ох уж этот КВН! Старшее поколение с ностальгией вспоминает эти времена, когда и взрослые, и детвора собирались в домах счастливых обладателей телевизора и с замиранием сердца смотрели мультики. Этот телевизор собирал людей вместе, потом все долго обсуждали к
В 1949 году был создан первый электронный телевизор — легендарный КВН-49. Он был оснащен столь маленьким экраном, что для более-менее комфортного просмотра перед ним устанавливалась специальная линза, которую нужно было наполнять дистиллированной водой. Ох уж этот КВН! Старшее поколение с ностальгией вспоминает эти времена, когда и взрослые, и детвора собирались в домах счастливых обладателей телевизора и с замиранием сердца смотрели мультики. Этот телевизор собирал людей вместе, потом все долго обсуждали к
Бурный рост передающей и приемной телевизионной сети начался в середине 50-х годов. В 1959 году была выпущена первая телерадиола. В 1960-м уже действовали 100 мощных телевизионных станций и 170 ретрансляционных станций малой мощности
Бурный рост передающей и приемной телевизионной сети начался в середине 50-х годов. В 1959 году была выпущена первая телерадиола. В 1960-м уже действовали 100 мощных телевизионных станций и 170 ретрансляционных станций малой мощности
Прием цветного телевидения в те времена производился на телевизоры «Радуга» с вращающимся светофильтром. Однако такая система требовала значительного расширения спектра видеочастот и была не совместима с существовавшей системой черно-белого телевидения
Прием цветного телевидения в те времена производился на телевизоры «Радуга» с вращающимся светофильтром. Однако такая система требовала значительного расширения спектра видеочастот и была не совместима с существовавшей системой черно-белого телевидения

Сегодня мы не мыслим себе жизни без десятка телеканалов, и трудно даже представить, что когда-то телевидение в Иркутске показывало только один канал, да и то несколько часов. Тогда это считалось огромным техническим достижением. Смотреть телевизор приглашали соседей, друзей... Телеприемник был немыслимой роскошью. Но постепенно телевизоры становились неотъемлемой частью интерьера каждой советской квартиры... И сегодня нам кажется интересным вспомнить — а каким было иркутское телевидение советских времен? Какие передачи показывали? Что за люди работали? И помогут нам в этом самые знаменитые иркутские дикторы — Анатолий Лобзинов и Лилия Шарыпова.

Интересный мужчина

Кто не помнит диктора иркутского телевидения Анатолия Лобзинова! Пожалуй, это одна из самых ярких и запоминающихся фигур иркутского телевидения советской эпохи. Вместе с Анатолием Лобзиновым выросло целое поколение иркутян. Шутка ли, 25 лет на экране — с 1970 по 1995 год. Я и сама помню, как с замиранием сердца ждала, когда Лобзинов объявит в программе: «А сейчас сборник мультфильмов для детей». Вот это было счастье!

Маленькая любительская фотография, запечатлевшая допотопный телевизор, на экране которого — знакомое лицо совсем молодого Анатолия Лобзинова. Нашему герою эта карточка очень дорога, ведь это первое появление диктора на экране. История эта занятная.

Был 1970 год, — вспоминает Анатолий Александрович, — я учился на последнем курсе пединститута. Мы сидели с приятелями в своей комнате в общежитии, пили пивко и смотрели вот этот самый телевизор. Тут на экране появляется объявление о конкурсе дикторов. Ребята мне говорят, мол, почему бы тебе не сходить, не показаться. По голосу ты подходишь.

Лобзинов сначала упирался, но в конце концов поддался на уговоры и поехал в телецентр. Приятели по институту поспорили на ящик пива, пройдет Анатолий или нет, поэтому его сопровождал товарищ, чтобы не сбежал по пути в телецентр.

И вот моя очередь, — рассказывает Анатолий Александрович, — сажусь и читаю текст, через несколько минут слышу, как за стеклом в операторской происходит бурное обсуждение. Затем выходит сам Георгий Люстрицкий, главный режиссер, и говорит: «А стихи можете?» «Могу». Прочитал отрывок из «Мцыри»: «И мы, сплетясь, как пара змей, обнявшись крепче двух друзей». После этого меня позвали наверх. «Знаете, — говорит Люстрицкий, — мы на вас, пожалуй, остановимся». Это было 2 ноября. А 6-го я уже вышел в эфир. Так и пошло-поехало.

Вспоминая свою работу на телевидении, Анатолий Александрович говорит, что было трудно. Первое время был только живой эфир. Никаких программ в записи. Рабочий день начинался в 5 часов и заканчивался в 11. Выматывались здорово. На площадке — вечная суета. Условия работы — не то что сейчас. Все было очень примитивное: огромные камеры, привезенные из Москвы, уже бывшие в употреблении. Чтобы изменить фокус, нужно было вручную крутить турель. Делалось это с жутким грохотом. Потом пришли камеры более совершенные, но все равно, по сравнению с сегодняшним телевидением, это каменный век.

Свет был ужасный, — рассказывает Анатолий Лобзинов, — висело такое железное корыто с лампочками. Камеры воспринимали только яркий свет. И лампы постоянно взрывались в прямом эфире. Можно было заживо зажариться. Бывало так, что люди прямо в студии перед камерой говорили: «Ой, я больше не могу». От жары им становилось дурно.

Несмотря на все эти трудности и издержки профессии, Лобзинов отдает должное работе на ТВ за то, что она дала ему чувство высочайшей ответственности.

Мне до сих пор снится, что я опаздываю на эфир. Или еще «профессиональный» сон: до эфира осталась минута, а текста нет. Ужас! Стремление успеть порой приводило к опасным последствиям. Однажды Анатолий шел в студию. И тут удача — автобус. Он побежал, поскользнулся и упал прямо под колеса. «Боль дикая! А водитель даже не вышел, чтобы помочь, поехал дальше. Что делать? Встал и хромая пошел. И так 700 метров до телецентра... Второй случай был еще страшнее. Это было под Новый год. Мы хранили шампанское между балконными дверями. Я забыл и открыл дверь. Бутылка упала и разорвалась. Осколками мне пробило ноги. Крови — море! А мне к вечеру на эфир. Вызывали скорую помощь. Раны мне зашили, и я тут же поехал в студию. Такая работа...»

Было немало и курьезных случаев. Однажды накануне выхода в эфир дикторская комната, где хранились костюмы, оказалась заперта. Что делать? Без костюма и галстука на экране появиться было нельзя. Пиджак удалось найти, но где взять галстук? Анатолий вынужден был побежать по людям, но, как назло, галстука ни у кого не было. Наконец за секунду до эфира — о радость! — галстук нашелся у постановщика сцены. «Я кое-как нацепил его — и сразу в эфир с серьезным лицом: «Здравствуйте, товарищи!» Тогда еще были товарищи».

И еще был забавный случай. Пришла повестка в армию. Тогда с этим было строго, никто даже не пытался, как теперь говорят, «откосить». Все шли служить. Анатолий пошел в парикмахерскую и обрил голову. Пришел в таком виде в военкомат, а ему говорят: «Мест нет, идите домой, будете служить через год». Для диктора телевидения эти слова означали катастрофу. Представляете, диктор, обритый наголо... Это невозможно.

Я стал настаивать: «Забирайте нынче!» — вспоминает Анатолий Александрович. — Но мне отказали. Пришлось подключить знакомых, чтобы посодействовали — нашли место в части. А через год вернулся на экран.

Лобзинов показывает книги, подписанные легендарными Юрием Левитаном и Игорем Кирилловым.

— Кириллов говорил: «Вы должны научиться говорить не для миллионов. А будто заходите в дом к друзьям, родственникам». И я старался следовать этому совету.

Иногда это выливалось в курьезные ситуации. Однажды его пожурил начальник, мол, как нехорошо, пришло письмо женщины из глубинки, в котором она жалуется, что диктор ее соблазняет по телевизору...

Вспоминая прежнее телевидение, Анатолий Лобзинов замечает: «Конечно, оно было другим, технологически примитивным, наивным. И, разумеется, все эти «вести с полей», «надои» очень раздражали. Но были и живые люди. Живая жизнь, то, чего почти не осталось теперь».

Говорить не умеют

В 1973 году Анатолий Лобзинов поехал в Москву на курсы повышения квалификации дикторов. Преподавали в то время асы: Игорь Кириллов, Нона Бодрова, Нина Кондратова. Эти имена сегодня мало что говорят молодому поколению, но мы-то их помним. Невозможно забыть их эталонные голоса, их четкую, безупречную манеру говорить.

К сожалению, этот стиль утерян безвозвратно. Сегодняшние телеведущие похожи на манекенов, и это считается хорошо. И говорят все по какому-то усредненному шаблону: одинаково безлико.

Любимый диктор

Лилия Сабировна Шарыпова, диктор и ведущая иркутской студии, проработала на телецентре 30 лет.  Она помнит времена застоя, перестройку и постсоветское время. Помнит, как менялись лозунги, идеи и сами люди... И как это все претворялось в экранные образы... Лилия Сабировна показывает пожелтевшие от времени листочки машинописного текста. Это исторический документ середины 80-х годов. Он называется «Творческая карточка для художественно-производственного персонала». Читаешь перечень программ и умиляешься, как же давно это было.

Например, программа «Сибирские посиделки» с участием фольклорной самодеятельности. Само название настраивает на задушевную волну. Или еще — «Откровенный разговор», «Мое село — мои заботы», «Передовикам жатвы», «Дом культуры зажигает огни», «Земля в наследство». Прослеживается явный уклон в сельскую тематику.

Видимо, это считалось приоритетным направлением. Некоторые названия программ отражают реалии того периода, скажем, «Продовольственная программа — в действии», «Маршрутами перестройки», «Экономика — курсом ускорения». Все эти слова: «перестройка», «ускорение» — были ключевыми для 80-х годов. Сейчас нам это кажется забавным, а тогда воспринималось всерьез. Мы верили и надеялись, что ускорение приведет страну к процветанию. Три странички текста — и эпоха перед глазами.

Лилия Шарыпова пришла на ТВ в 1978 году двадцатилетней девушкой. Изначально она поступала в московскую Гнесинку, мечтала стать оперной певицей. Но не повезло — слетела на третьем туре. Вернулась в Иркутск и увидела объявление о наборе дикторов. Ее взяли сразу, и уже через неделю — в эфир. Кстати, эфир в то время был только прямым, приходилось буквально заучивать наизусть текст.

К тому же нужно было без запинки произносить имена руководителей иностранных делегаций, приезжавших в Иркутск. Например, Варахагири Венката Гири, или Урхо Калева Кекконен, или Мохаммед Реза Пехлеви. Лучше всяких скороговорок. Вскоре Лилию отправили на учебу в Москву на специальные курсы дикторов и по окончании предложили остаться работать в Останкино, на центральном телевидении. Но Лилия решила, что будет некрасиво, если она не вернется.

С юмором Лилия Сабировна вспоминает застойные годы и начало перестройки.

— Тогда программа новостей «Приангарье» была очень популярной, — рассказывает она. — Ее смотрела вся область. Снимали «живьем». Все было, так сказать, натурально — и ведущие, и гости в студии.

По словам Лилии Шарыповой, выпуски новостей обычно начинались с официоза. Бесчисленные совещания, съезды, пленумы... Затем отчеты о трудовых победах, перевыполнении планов, победителях социалистического соревнования... Одно по одному: сегодня выработано (надоено, выплавлено, вспахано, намолочено) больше чего-то там, чем год назад. «Однажды был сюжет о том, что на поля области было вывезено навоза больше, чем в прошлом году, — с иронией замечает Лилия Шарыпова. — Меня это бесило. Интересно, кто-нибудь контролировал количество этого навоза?»

Лилия Сабировна помнит всех своих коллег. В начале 80-х главным редактором был ныне покойный Александр Владимирович Любославский. Помощником режиссера была Лидия Кожевникова, она всегда вздыхала, когда начинался прогноз погоды. Дело в том, что фотографии меняли вручную, и если что-то не так, то изображение на экране начинало дрожать. Больше всех тревожился Владимир Людвигович Коложвари, ветеран войны, фронтовик, коммунист. Он готовил сюжеты о сельском хозяйстве, и многие его тексты заканчивались фразой: «Глубокой вам борозды!» Постепенно эта «борозда» превратилась в поговорку.

Особая статья — репортажи с мест. Корпункты имелись в Усть-Куте, Тайшете, Братске, Усть-Илимске. Кстати, в Усть-Куте работал корреспондент Владимир Чемоданов, который часто снимал сюжеты о работе речного пароходства. Начальником его был человек по фамилии Сундуков. В титрах значилось — Сундуков, а за кадром звучало: «Репортаж Владимира Чемоданова». Было очень смешно. А еще был очень преданный делу редактор ангарского корпункта Валентин Павлович Перфильев. О событиях он рассказывал с большим чувством, значимостью. Было видно, что он душой болеет за своих героев. Ему всегда давали больше времени, чем другим.

И все же, при всех идеологических переборах того времени, очень важно, что главными героями «Приангарья» были не чиновники, как сегодня, а люди труда — рабочие и крестьяне. Жизнь кипела, навоз вывозился, металл плавился...

— Я не могу забыть один сюжет об Исааке Маточкине, бурятском скотнике из Усть-Орды. Был он невысокого роста, ничем не приметным, но было в нем что-то неординарное, идущее от красоты души.

Наверное, поэтому Владимир Коложвари так прикипел к нему, что посвятил ему настоящую оду и воспевал Маточкина из программы в программу. А сколько высоких слов мы, дикторы, произнесли в адрес металлургов БрАЗа (по этому поводу даже бытовала шутка за кадром: «Наша сила — в плавках!»); о доярках-пятитысячницах, которые выдавали огромные надои молока; о шахтерах, добывавших на-гора тонны угля! Где они теперь, наши герои? Хочу сказать им спасибо.

На языке жестов

Так как вещали раньше только в прямом эфире, нужно было укладываться секунда в секунду. Для этого у телевизионщиков был свой особый язык жестов. Иногда попадались особо разговорчивые гости. Когда время поджимало, режиссер показывал жест — палец описывает в воздухе круг, что означало «Закругляйся!». Пальцы крест-накрест означали «Заканчивай!».

Возглавляет Голованов

В кабинете председателя ИГТРК Александра Голованова не осталось свободного места — кругом многочисленные призы и дипломы престижных конкурсов и фестивалей. Самая дорогая награда, конечно, ТЭФИ, врученная в 2003 году за фильм о Валентине Распутине. А недавно ИГТРК была удостоена звания «Национальное достояние России».

Так получилось, что председатель Иркутской государственной телерадиокомпании Александр Голованов был одним из первых телезрителей в городе. И вот как это было.

— Мы купили телевизор в 1958 году, — вспоминает Александр Иванович, — когда мне было 12 лет. Привезли его из магазина в канун Нового года на санках. До сих пор помню, что это был КВН с лупой, в которую нужно было наливать дистиллированную воду. А через год в лупе завелись водоросли.

— Раннее приобщение к голубому экрану каким-то образом повлияло на вашу судьбу?

— Я никогда не думал, что буду работать на ТВ, — признался председатель ИГТРК. — Учился в политехническом на геолога, потом, после армии, поступил на филологический факультет. Работал в многотиражке, потом — в «Советской молодежи», оттуда меня в начале 70-х стали настойчиво звать в молодежную редакцию иркутской студии ТВ. Я согласился...

Но через два года жизнь сложилась так, что Голованов ушел в кинодокументалистику. Работал в международной телеинформации АПН в качестве сценариста. Через несколько лет он возглавил студию «Иркутсктелефильм» при Гостелерадио. Потом Александр Иванович стал директором Восточно-Сибирской студии кинохроники. И, наконец, восемь лет назад — руководителем Иркутской государственной телерадиокомпании.

Говоря о сегодняшнем дне, Александр Иванович заметил, что сейчас главным продуктом ИГТРК являются новости «Вести — Иркутск», которые выходят 12 раз в сутки. Это настоящая фабрика новостей. Разумеется, новостные выпуски выходят и на других местных каналах, но они рассказывают исключительно о жизни Иркутска. И только ИГТРК полноценно освещает жизнь Иркутской области.

При этом, согласно рейтингам службы Гэллапа (международного института, проводящего постоянный мониторинг электронных СМИ), программа «Вести — Иркутск» является безусловным лидером местного телеэфира. Прийти к этим результатам стоило большого труда. Ведь еще девять лет назад новости, которые назывались «Курьер», стабильно занимали всего лишь 3—4-е места.

Мы с моим заместителем Леонидом Гуниным поняли, что ребята хотят делать хорошие новости, но не очень умеют. Поэтому было принято решение на время отказаться от выходных. Леонид Васильевич организовал воскресную школу телерепортеров, и так в режиме обучения мы прожили весь год. И стали абсолютными лидерами. Наша доля аудитории в прайм-тайме достигает 26 процентов — это больше, чем даже у федеральных каналов, не говоря уже о местных вещателях.

— Люди старшего поколения привыкли к размеренному ритму телевизионного повествования, к прежнему стилю ведения новостей, и то, что происходит сегодня, их несколько тревожит. С другой стороны, мы понимаем, что телевизионный язык и стиль не могут оставаться такими, какими они были 10-20 лет назад. Были у вас сложности с этим?

Да, — подтвердил Александр Голованов, — язык телевидения постоянно меняется — моду диктуют сильнейшие телеканалы мира. Мы вынуждены с этим считаться, чтобы сохранить зрителя. Но, полагаю, нам удалось сберечь все то лучшее, что было наработано в прежние годы, традиции... К примеру, у нас есть сотрудники, создающие программы о православных духовных ценностях. Правда, эта работа возможна только за счет меценатов. Если убрать программы о вечном, о душе, перестать делать фильмы — это грозит профессиональным идиотизмом.

— Сейчас появились публикации на интернет-сайтах и в СМИ, дескать, в программе «Вести — Иркутск» можно видеть только губернатора и представителей Законодательного собрания. Поэтому раздаются голоса о необходимости создания полноценного областного телевидения, отражающего всю полноту общественного мнения. Это реально?

— Думаю, не очень. Конечно, многие чиновники и депутаты хотели бы себя видеть на экранах и имеют на это право, но давайте посчитаем, сколько это будет стоить. Иркутские коммерческие телеканалы успешны благодаря тому, что аренда одного передатчика, охватывающего население одного города, стоит недорого — 300 тысяч рублей в месяц. А для вещания на регион придется арендовать спутниковый ствол — это 150 миллионов в год.

Плюс еще 120—150 миллионов на производство программ. Есть у областного бюджета сегодня 300 миллионов в год? Но главное, что через четыре года в России будет реализована государственная программа «Цифровое телевидение» и эти затраты просто потеряют смысл.

Фото Сергея Игнатенко и из архивов Анатолия Лобзинова и Лилии Шарыповой

Выходные данные материала:

Жанр материала: Статья | Автор(ы): Старшинина Елизавета | Оригинальное название материала: Теленостальгия по-иркутски | Источник(и): Иркипедия | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2008 | Дата последней редакции в Иркипедии: 07 апреля 2015

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.