Религия и Байкал. . Часть 2 // Карнышев А .Д. Байкал таинственный...

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Место религии в природе настолько естественно и органично, что об этом мало кто задумывается. А когда задумываются, проявляется две крайности: или религию отождествляют с природой, или ставят ей в вину забвение природных закономерностей. По иному подходил к данной проблеме гениальный русский ученый М. Ломоносов. Он писал о слитности деяний Творца и веры в него. «Природа и вера суть две сестры родныя, и никогда не могут придти в распрю между собою. Создатель дал роду человеческому две книги: в одной показал свое величие, в другой свою волю. Первая книга — видимый сей мир. В этой книге сложения видимого мира, физики, математики, астро­номы и прочие изъяснители божественных, в натуру влиянных дей­ствий суть тоже, что в книге священного писания пророки, апостолы и церковные учители. Не здраво рассудителен математик, ежели он хочет божескую волю вымерять циркулем».

Исторические факты

Сегодняшнему дню особо необходимо, чтобы «сестрыродные» тес­нее сблизились ради улучшения своего будущего, ради Человека, кото­рый еще больше будет заботиться о благоденствии и природы, и веры. Такой человек хорошо понимает святость всего сущего на земле.

Интересный факт, отражающий взгляды людей, которые видели и чтили Байкал, на его «святость» связан с известной песней на слова Д.Давыдова «Славное море». В конкретном варианте зачин стихот­ворения «Думы беглеца на Байкале» звучит так: «славное море - привольный Байкал». Но слово «привольный» не прижилось, когда песня (кстати, составленная пятью четверостишиями из 11 имеющих­ся) вышла на российские просторы и стала народной. Зачин песни за­звучал более ёмким, нравственно-духовным тезисом: «Славное море - священный Байкал». Слово, неизвестно кем введённое, созвучное с отношением к Байкалу у аборигенных народов и принятое всеми, обожествляло Байкал, делало его не только венцом природы, но и великим творцом духовности.

Данный и другие приведенные выше факты позволяют прини­мать значение конфессиональных взглядов в экологических и иных традициях региона. О том, насколько религиозные «мотивы» рас­пространены на Байкале, говорят уже названия некоторых мест на разных языках:

•  на эвенкийском: Каман (Хаман) Кит — шаманское место — мыс на юге от бухты «Хакусы» (северо — восточное побережье озе­ра) и др.;

•  на бурятском — скала Шаманка (она же мыс Бурхан) на Ольхоне, зубец Будда на горе Зубчатой в бухте Песчаной, мыс Айха -Шулуун (Шаманский) близ Култука;

• на русском - Чертовая гора близ Слюдянки, пос. Никола не­далеко от истока Ангары, где была выстроена одноименная церковь, мысы Малая и Большая колокольня в бухте Песчаной, полуостров Святой нос, Монастырский остров на озере Котокель близ Байкала, где раньше был монастырь и т.д.

Взаимосвязь религии с экологическими установками людей, по­зиции религиозных деятелей по влиянию Байкала на нравственное состояние человека, наличие на берегах священного моря большого числа мест, имеющих в чем-то религиозные названия — всё это ставит религиозные темы при анализе байкальских проблем на достаточную высоту. Более того, на наш взгляд, были бы весьма востребованными специальные туры с условным названием: «По религиозным местам Байкала».

Религия в XX веке (до ее воинственно — атеистического ниспро­вержения) на окружающих Байкал территориях была также много­плановой. Только в существовавшей тогда Бурят-Монгольской АССР в начале периода «церковных гонений» (1932 год) было зафиксиро­вано свыше 400 религиозных объединений, около 350 из которых были православного толка, свыше 40 — буддийско-ламаистского, 14 - других религиозных конфессий. Религиозная мозаика верующих в Прибайкалье была представлена христианами разных направлений (православные, старообрядцы, евангелисты, католики), буддистами, иудеями, магометанами. Количество верующих составляло не менее 70% взрослого населения. Естественно, у многих из них проявлялись особенности религиозных взглядов по отношению к природе.

Мозаичная мировоззренческая картина окружающего мира была бы хаотичной и сумбурной, если бы человек не системати­зировал её с помощью различных средств религии и мистицизма. «Дорисовать» целостный образ природы в местах, где что-то было неизвестным или непонятным, помогали мифы, сказания, суеве­рия. Их особенностью было также то, что религиозные знания дополнялись глубокими чувствами и реализовывались в соответс­твующих действиях, культах. Вкупе всё это становилось мощными средствами сохранения объектов материальной среды, флоры и фауны в случаях, когда какому-то из них приписывалось сверхъ­естественное влияние. Так что обойти вниманием дорелигиозные и религиозные верования в отношении экологии природы неразумно и невозможно.

Психологический аспект

Обращаясь к психологической сущности вопроса связи религии с природой, надо прежде всего сказать об отношениях в триаде: При­рода Бог Человек, что особенно актуально для современной гуманистической мысли. Несоответствие и даже разрыв в данной «триаде», причем явно противоречащие высказанной выше мысли М. Ломоносова, показал в эссе «Природа» американский писатель XIX века Р.Эмерсон: «И религия и мораль ставят природу ниже самих себя. Первый и конечный урок, преподаваемый религией, состоит в том, что «видимое временно, а невидимое вечно». Религия попирает природу... Верующему не нужна природа». Развитие современных экологических взглядов показало, что истинная мысль стремится уйти от человеческой и конфессиональной слабости. Чтобы не быть голословными, обратимся к позиции литературного крити­ка Стопфорда Брука, который, рассуждая о творчестве Вордсворта, писал: «Тот же, кто через страстную любовь к Природе отстранится от самого себя, заглянет в душу Природы и увидит её такой, как она есть, узрит Бога не только как личное, но и как безличное, не только как очеловеченного Бога, но и как выходящего далеко за пределы человеческого; и он поймёт, что существует бесконечная величествен­ность, вечное спокойствие, великолепие порядка, красоты и разноо­бразия, чему он не осмелится дать имени или наделить человеческими качествами, но он воистину поймёт, что это — действующая и любя­щая, мудрая и невыносимая сила. Наша современная теология остро нуждается в такой теории. Она бы смогла отказаться от бесконечного и болезненного акцентирования только на человеческом и позволила бы нам немного освободиться от самих себя».

Сопоставление двух во многом альтернативных суждений на­водит на весьма интересную мысль. Видимо, правильным будет утверждение о том, что потенциалы религии в формировании эколо­гического сознания верующих, в утверждении благодатного единства в триаде «Природа - Бог - Человек» раскрыты далеко не полно­стью, вернее, истина только приоткрыта. По крайней мере любая религия только выиграет, если найдёт формы и методы, с помощью которых можно утверждать в человеке божественное отношение к природе. При этом вряд ли всегда рационально возводить личность конкретного бога: Будды, Христоса, Магомета и т.д. в ранг «самого - самого». Суть единства Природы и Бога точнее отражает мысль, когда то высказанная мудрецом: «Все религии есть отдельные тропинки, которые ведут к одной общей вершине - к Богу». Такой Бог и есть квинтэссенция Природы, «выходящая далеко за пределы человеческого». Видеть и понимать божественное в природе, значит находить основы отношения к ней не только и не столько в этических и эстетических нормах общества, сколько в предначертаниях «свы­ше», в предписаниях, которые подготовлены и утверждены не людь­ми, а сверхъестественными силами, пекущимися о вечном бытии всего живого, включая человека, и такие предписания не могут не быть гуманными, экологичными, вечными. «Не нами это замыслено, не нам и его отменять».

Хорошую современную иллюстрацию к вопросу об отношениях природы, Бога и человека я встретил недавно в книге дальневос­точного строителя БАМа, главы издательского дома «Приамурские новости» В.Смирнова «По Байкалу на Северной короне».

«Байкал, Байкал... Огромный мир. Познать Байкал невозможно ни за одну поездку, ни за две, ни за три. Но почувствовать Байкал можно. Почувствовать и поверить в него, как в Бога. И тогда исчезает всякий страх перед ним, перед его мощью, перед его глуби­нами и ветрами. Потому что раствориться в Байкале - это значит растворится в Боге. Есть ли большая честь и большее благо?

Байкал — это Божья милость и Божья кара. Все зависит от того, с какими намерениями и с какими мыслями ты пришел к его бере­гам и вошел в его воды. Все зависит от того, что ты за человек, к чему ты стремишься в этой жизни. Если к добру, добро от Байкала и получишь, ежели ко злу — пеняй на себя ...». Очень справедливые и святые слова...

К содержанию книги К списку источников книги

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Карнышев А. Д. | Источник(и): Байкал таинственный, многоликий и разноязыкий, 3 изд-е, Иркутск, 2010 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2010 | Дата последней редакции в Иркипедии: 17 марта 2015