История Иркутска. Приезжие // Карнышев А. Д. «Байкал таинственный, многоликий и разноязыкий» 3-е изд. (2010)

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Фотоальбом: Иркутск

Иркутский район. Иркутская область. Берег Иркутского водохранилища.
Иркутский район. Иркутская область. Берег Иркутского водохранилища.
Источник: www.panoramio.com
Карта Великого Чайного пути.
Карта Великого Чайного пути.
Герб Иркутска 1790 г. с официальным описанием в гербовнике Винклера.
Герб Иркутска 1790 г. с официальным описанием в гербовнике Винклера.
Источник: Русская Википедия
Гостиница "Московское подворье". Иркутск, 1880-е.
Гостиница "Московское подворье". Иркутск, 1880-е.
Источник: humus.livejournal.com
Театр. Иркутск, 1880-е.
Театр. Иркутск, 1880-е.
Музей. Иркутск, 1880-е.
Музей. Иркутск, 1880-е.
Шеламниковская улица. Дом губернатора. Общественный (интендантский) сад. Иркутск, 1880-е.
Шеламниковская улица. Дом губернатора. Общественный (интендантский) сад. Иркутск, 1880-е.
Источник: Из собрания Сергея Медведева
Источник: humus.livejournal.com
Григорий Иванович Шелихов.
Григорий Иванович Шелихов.
Город Шелехов
Город Шелехов
Источник: tabanton.ru

Слова «Иркутск у Байкала» некоторые люди считают чуть ли не своего рода натяжкой, ведь от Иркутска до Байкала расстояние всего-ничего - более 50 километров. Но стоит выйти на берег Ир­кутского водохранилища или на плотину ГЭС и увидеть, как плещет­ся чистейшая вода из Байкала, почувствовать пусть и слабое веяние байкальской прохлады, и впечатление о том, что ты находишься в пределах влияния священного моря, возникает достаточно сильное. Для иркутян, да и жителей города Шелехово, весьма знаменательно то, что воду, которую они пьют из своих кранов, которой умываются и в которой принимают ванны — это прежде всего байкальская вода из Иркутского водохранилища. Если к этому добавить тот факт, что с возвышенных мест возле Иркутска и в нем самом (например, с со­пок в Мельничной пади), а порой даже с плотины в «прозрачную» погоду весны, осени или зимы на горизонте видны самые приметные вершины Хамар-Дабана на той стороне Байкала — от Танхоя до Байкальска, то соответствующее представление усиливается. 

Связь Иркутска и Байкала

Существует примечательная пословица: «для Сибири 50 градусов - не мороз, а 50 километров - не расстояние», и она опять-таки «работает» в пользу Иркутска у Байкала. Кстати, более категоричен писатель А. Злобин. Он, во-первых, приводит образное выражение «Байкал впа­дает в Ангару», а во-вторых, утверждает: «Иркутское водохранили­ще по сути всего-навсего залив Байкала, и Ангара теперь стала коро­че на 70 километров» (138, с. 78). И еще одно: правительством РФ в 2006 году Иркутск включен в Байкальскую природную территорию, а именно в ее зону атмосферного влияния.

Иркутск и Байкал оказались со времен возникновения первого тесно связанными в экономическом и стратегическом отношении. Во-первых, любые непосредственные передвижения на восток из Иркут­ска, будь то путь по сибирским и дальневосточным просторам или дороги в азиатские страны и знаменитый чайный путь, с 17 вплоть до нашего времени не могли миновать Байкала (не берем в расчет дорогу в Охотск и на Камчатку через Лену и Якутск). Во-вторых, некоторые отрасли промышленного и коммерческого развития Иркутска, так или иначе, были связаны с Байкалом: добыча и продажа рыбы, судострое­ние, производство «комплектующих» для разного рода судов и суден, изготовление канатов, сетей, неводов и других рыболовных принад­лежностей. В-третьих, Иркутск и Байкал связывали и стремления го­рожан любоваться красотами священного моря и его славной дочери. Уже в XIX веке путешествие от Байкала до Иркутска пользовалось и статусом и известностью. Вот как писал об этом польский байкаловед Б.Дыбовский: «Плывя в легкой лодке по течению и используя весла только в местах разлива реки с низкими берегами и широким руслом, мы совершали весь путь от Байкала до Иркутска за шесть с половиной часов. Путешествие лодкой по Ангаре прежде принадлежало к числу самых приятных экскурсий, его начинали с места, названного ворота­ми Ангары... Здесь река вытекает из лона озера в полной своей красе и мощи, как греческая богиня из головы Громовержца».

Гербом Иркутска в свое время был утвержден знак, на котором изображен тигр, несущий во рту соболя. Тигр этот людьми, живу­щими в данное время, по-тюркски назывался бабром (близкий вид - барс) и был выходцем, «захожим гостем» из Китая. Там он часто встречался в горах между Пекином и Гобийской полупустынной сте­пью, в местах, где проходит Великая китайская стена. В байкальской тайге бабр встречался в 17 и 18веках, но в последующем был, скорее всего, уничтожен. Известно, что еще в 1709 году слуга Г.Шелихова Яков Смит писал своему хозяину из Санкт-Петербурга: «отправлен­ные Вами ко мне с курьером 10 бабров и 60 соболей мне доставле­ны». Правда, в последующих строках данного письма и в других письмах Я.Смит говорит о бобрах, и трудно определиться, о чем же все же идет речь.

Иркутск глазами приезжих

Как и многие из сибирских городов, Иркутск по-разному воспри­нимался со стороны приезжих, особенно иностранцев. С одной сторо­ны, об Иркутске, например, 50-60-х годов 19 века устанавливалось мнение как о городе с азиатским обликом (из-за значительного числа населения с монгольским типом лица - «полукровки»), достаточно убогим и грязным, скучного и заурядного вида, с деревянными дома­ми из байкальского кедра и длинными дощатыми заборами. В городе почти не было деревьев, зато имелись огороды под овощи, места для прогулок не были известны и самые красивые части города, напри­мер, набережные Ангары, забросаны мусором. Данная бесприютная картина дополнялась тем, что в городе и его окрестностях находилась масса преступников, которые «скитались», бежав из Нерчинских и других тюремных мест и окрестных каторжных заводов; в город так же стекалось на зиму большое количество рабочих и служилых лю­дей, работающих в теплое время на рудниках по добыче золота. Но все же в последней трети 19 века город разительно изменился. «Преобразования в направлении положительного прогресса совершались относительно быстро, но от времени пожара (1879г. А.К.), который уничтожил до тла, по меньшей мере, две трети построек города, Ир­кутск внезапно начал возрождаться, и, как сказочный Феникс, вырос из пепла омоложенный более прекрасный, а при этом и более чистый, чем прежде».

Это второе восприятие облика Иркутска мы находим и в ро­мане Ж.Верна «Михаил Строгов». Хотя сам писатель не бывал в Иркутске, но впечатление о нем было навеяно кем-то из знакомых, побывавших в Сибири, и, конечно же, щедро дополнено воображе­нием фантаста. Кстати сказать, воображением, весьма лестным для Иркутска. Последний предстал перед читателем достаточно ориги­нальным, живописным и просвещенным: «город с его острыми, как минареты, спицами колоколен и округлыми, как японские вазы, ку­полами церквей имеет немного восточный вид. Но это впечатление тотчас пропадает, едва путешественник войдет в него. Византийско-китайский город превращается в европейский благодаря своим ули­цам с щебеночным покрытием, тротуарами, каналом, обсаженным огромными березами, благодаря зданиям из кирпича и дерева, среди которых есть и многоэтажные, благодаря оживленному движению экипажей и не только тарантасов и телег, но и двухместных карет и колясок, наконец, благодаря немалой части жителей, держащих руку на пульсе времени и для которых последние парижские новинки не являлись диковиной». В городе, по описанию Ж.Верна, существова­ли два деревянных моста на сваях, разводящиеся для прохода судов (по-видимому, сказывалась аналогия с С-Петербургом).

О разных впечатлениях об облике «столицы Восточной Сибири» приходится говорить, поскольку и сегодня в его внешнем виде мы можем встретить совершенно разные картины и стародавней «дико­сти» в избушках образца 18века и европейского изящества каменных зданий 19-20 веков, и черты современности. Но в чем Иркутск, не­сомненно, проиграл в последние годы, так это в том, что утратил хотя бы какие-то свидетельства своей восточности, своей близости к таким странам, как Монголия и Китай. Если в Улан-Удэ и Чите мы эти свидетельства находим в виде дацанов, буддийских ступ и т.д., то Иркутск такого своего обличия на сегодня лишен. Лишь один ла-макстский храм возводится вдалеке от центра в предместье Рабочее. В настоящее время быстрыми темпами необходимо, на наш взгляд, воссоздавать городу и его окрестностям не только деревянное старо­русское, но и восточное обличье, что сделает данные места более при­влекательными для туристов из разных стран.

Но более существенным для жизни Байкальского региона оказалось то, что Иркутск с давних пор, несмотря на общий контекст, что в Сибирь попадают люди недалекие и нуедачливые, завоевал себе образ города с активным общественным мнением. На этом ска­залось, во-первых, его положение на «перекрестке» новых дорог на север и восток России: здесь часто бывали и обменивались своими нестандартными мыслями пытливые, ищущие люди, чьими делами преумножалась Россия. Во-вторых, в Иркутске всегда было много политических ссыльных, а они в значительном количестве представ­ляли собой опять — таки личности сильные, волевые, с отсутствием банальности и трафаретов в суждениях. П.А.Кропоткин констати­ровал, что Иркутск отличается оживленностью в разговорах и об­разованностью, которые, в свою очередь, выливались в стремление создавать различные группы по убеждениям: «во всяком городе вы встретите кружки, но кружки только по состоянию и общественному положению; в Иркутске, напротив, есть признаки кружков по мнени­ям». Именно исторически обусловленное наличие особых мнений и убеждений и стремление защитить их привело к тому, что Иркутск стал с середины 50-х годов 20 века инициатором в борьбе за Байкал, породившим российское экологическое движение и шаг за шагом укрепляющим его.

Иркутск, в связи с богатыми природными и энергетическими ресурсами на ближайших территориях, стал центром известных в стране строек. Вместе с иркутской ГЭС, лопасти турбин которых «крутили» воды и Ангары, и Байкала, росли новые города - Ан­гарск и Шелехов. Слова из известной песни:

«Дом родимый свой у Москвы — реки

Мы оставили навсегда,

Чтобы здесь в тайге встали фабрики,

Встали новые города», —

были созвучны духовному настрою многих людей, прибывших из разных регионов страны. Например, на строительство алюминиевого завода в Шелехове приехала молодежь из Орла и Калуги, Ленин­града и Калинина, Воронежа и Москвы, не меньшая география была представлена у приехавших на строительство нефтехимкомбината в Ангарске. Всех их гостеприимно встречала байкальская земля. Вот лишь одно из воспоминаний этих людей. «Не ожидали мы такой встречи, какую нам преподнесли иркутяне. Было три часа ночи. Мы уже примирились с тем, что придется ночевать на вокзале. Но вот поезд остановился и мы увидели... Привокзальная площадь была залита ярким светом десятков прожекторов. Над головами встречаю­щих -- море сибирских цветов. Гром рукоплесканий слился с тор­жественным маршем. Взволнованная, прямо-таки сердечная встреча вмиг сделала нас всех знакомыми. На душе было приятно и тепло. Сибирь уже не пугала. Сибирь с первых минут обрадовала нас своим радушием».

Г.И. Шелихов в истории Иркутска

Приводя впечатления первостроителей города Шелехова о встре­чах на сибирской земле, нельзя хотя бы кратко не рассказать о че­ловеке, именем которого назван город и память о котором навсегда останется на скрижалях истории земли русской, не говоря уже о бай­кальской Сибири — Григории Ивановиче Шелихове. В русле нашей книги сделать это необходимо и потому, что в крови этого человека было уважение к аборигенам не только сибирского края, но и отдален­ных регионов северной Азии и даже Америки. В свете фактов, когда на острове Ольхон обнаружены археологические доказатества «ис­хода» америкаских индейцев из Сибири, данные обстоятельства,на наш взгляд, принимают интересный акцент.И начнем рассказ с одно­го нетривиального эпизода.

В 1787 году, весной, Иркутск был потрясён экзотичной и красоч­ной картиной. От Ангары прямо на Соборную площадь поднимались лошади, быки, олени в санях и под вьюками, десятки собачьих упря­жек, на которых находились разные люди. Особо среди пестроты приезжих отличались американские индейцы, которые, как оказа­лось, пожелали ознакомиться с Россией (явно не представляя, влеко­мы они на свою историческую прародину). Они выделялись причуд­ливой татуировкой лиц и необычными яркими одеждами. Здесь же находились тунгусы (эвенки) и якуты, они, как проводники, сопро­вождали этот привлекающий внимание кортеж. А на первой повозке сидел с женой - Натальей Алексеевной - знаменитый российский мореплаватель, человек, отдавший свои помыслы и энергию на изуче­ние и освоение северо-западного побережья Америки, иркутский ку­пец Григорий Иванович  Шелихов.

Шелихов на острове Кадьяк в Беринговом море организовал пер­вое русское поселение — крепость, ставшее центром Русской Амери­ки — Нового Света, он уговорил богатых купцов Голиковых создать компанию по пушному и зверобойному промыслу в Новом Свете. (Впоследствии он основал на открытых землях Северо — Восточную Американскую компанию, стал её директором и распорядителем. Уже после его смерти компания была принята под покровительство центральной власти и стала называться Российско — Американской). Григорий Иванович исследовал Кадьяк, изучил южное побережье Аляски до Камышанской губы, изучил южное побережье Аляски до Камышанской губы, открыл Афогнак и другие острова Кадьякского архипелага. На карту были нанесены острова этого архипелага, Копайский и Чугайский заливы и побережье Аляски. Григорий Шели­хов составил подробное описание природы, населения открытых им земель. В отличие от американцев, которые в те времена истребляли местные племена, русские стремились жить с алеутами и индейцами в дружбе и согласии, вовлекали их в меновую торговлю, взаимно обменивались разными премудростями жизни в трудных условиях. Сам Шелихов приписывал успех своего взаимодействия с кореннми жителями тому, что многое в быту русских казалось аборигенам чу­дом, и тому, что русские стали щедро делиться с ними этими чуде­сами. Строительство домов, огородничество, снасти и приемы более продуктивной охоты и рыболовства (кроме оружия, которое стро­жайше было запрещено давать аборигенам), новые для «местных» лакомства - пряники и леденцы, - баня, одежда и многие другие предметы привораживали аборигенов. «Так, привлек их к себе серд­ца, что они, наконец, назвали меня своим отцом», — писал Шелихов.

Известно, что Шелихов был, по-современному, весьма гумани­стически настроен к аборигенным народам Сибири и Америки. От участников, разных экспедиций он постоянно требовал «под смерт­ной казнью не обижать диких», «обходиться с ними ласково, ничего не требовать, не отнимать», те же, что никому не подвластны, то при­глашать их в подданство, обнадеживая защитой от соседей». Вступив в «Русской Америке» во взаимодействие с одним из местных народов - кошенами — кадьякскими эскимосами — он дал своим подчинен­ным наказы: «Здешних обитателей, служащих при компании в ра­ботах, кагор и работнику, содержать в хорошем призрении, сытых, а последних обувать и одевать не только делом, но и словом... не допущать, обидчиков из своих без лицеприятия штрафовать». Естественно, такой подход сторицей отзывался дружбой от аборигенов.

Что касается эпизода с «наездом» в Иркутск представителей американских индейцев и островитян, то предшествовавшие и последующие обстоятельства Шелихов описывает следующим образом: «Разговаривая часто о порядке в России живущих и о строении, возбудил в некоторых такое любопытство, что сорок человек обоего полу за­хотели видеть селения российские: в показанном числе были и дети, коих при выезде моем оттуда дали мне дикие, чтобы хотя оные по­смотрели здесь все находящиеся, ежели они сами того сделать не могут, и все оные выехали со мною в Охотск, из коих 15 приехали в Иркутск, а последние с возвратным отправлением судна моего, быв одетый одарены, возвратились».

Всё написанное Шелихов при посещении Петербурга показал Г.Р.Державину, и при содействии последнего в столице была из­дана книга «Записка Шелихова, странствования его в Восточном море». Позднее «Записку» перевели на многие иностранные языки.

Г.И.Шелихов скоропостижно умер в июле 1795 года, похоронен в иркутском Знаменском монастыре. На памятнике начертан стих Г.Р.Державина, начинающийся словами: «Колумб здесь российский погребён!».

К содержанию книги К списку источников книги

 

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Карнышев А. Д. | Источник(и): Байкал таинственный, многоликий и разноязыкий, 3 изд-е, Иркутск, 2010 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2010 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Статьи | Байкал | Карнышев А. Д. "Байкал таинственный ..." | Иркутск | Библиотека по теме "Байкал"