Иркутский острог, очерк истории

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Заинтересованность русских в освоении Сибири имеет свою давнюю историю. Сибирь привлекала своими богатствами не только русских, но и многих иностран­ных «гостей». Но тяжёлые природные условия, неприязнь местных жителей к при­шельцам, короткое лето сильно затрудняли проникновение покорителей новых зе­мель. Да и сведений о землях за Каменным поясом было маловато. Марко Поло в 1292 г. так писал о людях за Каменным поясом, о людях «тёмного царства»: «У жи­телей нет царя; живут они как звери; есть у них соболя очень дорогие, как я вам говорил, горностаи, белки, лисицы чёрные и много других мехов. Все они охотни­ки, и просто удивительно, сколько они мехов набирают».

Покорение Сибири

Ещё в XI в. новгородцы знали под именем «Югры» северо-западные сибирские земли, от Уральского хребта до реки Оби. Туда эпизодически отправлялись похо­дом небольшие отряды для пушного промысла, менового торга и сбора ясака (пуш­ной дани).

Новый этап движения в Сибирь открыл поход дружины атамана вольных каза­ков Ермака (1581-1595 гг.). Ермак со своей дружиной нанёс такие удары по сибир­скому царству Кучума, от которых оно уже не смогло оправиться.

В XVII в. усиливается проникновение русских в Сибирь. Включение в состав России сибирских земель способствовало её укреплению и расширению её терри­тории. Кроме того, присоединение Сибири к русскому государству вызывалось и внешнеполитической обстановкой: постоянно существовала опасность проникно­вения в сибирские земли из Западной Европы северным морским путём инозем­ных «гостей». Известно несколько грамот русского царя Михаила Фёдоровича в период с 1616 по 1624 гг., в которых тобольским воеводам предписывалось прини­мать все меры к тому, чтобы немецкие торговые люди не узнали бы дорогу в Си­бирь.

С этой целью царским повелением запрещалось русским торговым и про­мышленным людям вести дела с немецкими людьми. В свою очередь тобольский воевода в 1626-1627 гг. даёт несколько распоряжений, в которых запрещалось не­мецким людям проникать в Сибирь как сухопутным, так и водным путями, а рус­ским и местным жителям — под страхом смерти способствовать этому проникно­вению.

С началом колонизации и освоения Сибирь стала использоваться и как место ссылки. «Туда ссылаются все, находящиеся в немилости у Великого князя и в чём-нибудь провинившиеся и согрешившие перед ним, — так писал в 1610г. Пётр Петрей. — Они остаются там и ведут бедственную жизнь до тех пор, пока Великий князь опять не примет их в милость к себе и не позволит возвратиться оттуда».

Пути движения на Восток за Урал определялись, в основном, водными трасса­ми, на которых устраивались остроги, выполняющие роль баз освоения данных районов Сибири и продвижения в её глубь. Таким стали остроги Енисейский (ос­нован в 1618 г.), Красноярский (1628 г.), Илимский (1630 г.), Якутский (1632 г.). Через эти остроги проходили экспедиции землепроходцев, направлявшихся в ещё неосвоенные и малоосвоенные восточные районы. 15 июня 1643 г. якутский вое­вода П. П. Головнин направляет В. Д. Пояркова в Забайкалье на реки Зею и Шилку для сбора ясака и приведения в подданство ещё непокорённых аборигенов. Экспе­диции поручалось вести розыски серебряной, медной и свинцовой руд.

В 40-х гг. XVII в. приходит время окончательного закрепления и освоения Приангарского и Прибайкальского районов. В это же время возникают первые остроги в Забайкалье — Верхнеангарский и Баргузинский. А 14 ноября 1646 г. енисейский воевода Ф. Уваров даёт распоряжение о постройке острога на Байкале, вблизи ус­тья реки Ангары1. На следующий, 1647-й, год в Прииркутье прибывает экспедиция атамана Галкина, которому было наказано описать места вокруг Байкала и «золо­тых и серебряных искать жил». С отрядом Галкина в этих местах впервые появляет­ся будущий основатель иркутского острога Яков Иванович Похабов. Но в это вре­мя по каким-то причинам острог близ Байкала на Ангаре не был поставлен.

По неизвестной причине не был построен острог и в устье реки Иркут енисейс­ким сыном боярским Яковом Тургеневым, которому в 1658 г. поручалось строи­тельство острога в этих местах. Но в 1659 г. Яков Тургенев доносит воеводе, что «на Иркуте реке нового острога строить не для чего». Скорее всего, причиной неиспол­нения задания был тот факт, что местные жители, платящие ясак, откочевали в Монголию.

Это подтверждается тем, что в июле 1658 г. жители Братского и Балаганского острогов своей челобитной енисейскому воеводе М. Ртищеву писали об осаде их острогов «братскими людьми», возмущёнными притеснениями со сторо­ны другого землепроходца Ивана Похабова — человека деятельного, но весьма же­стокого. Воевода для следствия о злоупотреблениях И. Похабова, выручки остро­гов от осады и усмирения «братцких и неясачных людей» отправляет отряд каза­ков, которым было поручено призвать «ласкою и приветом» платить ясак.

Как появился Иркутский острог

Для удобства сбора ясака воевода и распорядился идти «на новую реку Иркут и на устье той реки Иркута поставить тот острог». При приближении отряда к осаждённым ост­рогам буряты бежали по Ангаре за горы в Монголию. Посланные для «уговора» беглецов пятидесятник Феодосий Поясницын с четырьмя казаками и толмачём (пе­реводчиком) Оничкой Завьяловым доехали по Ангаре до Иркута, но там никого не было, и они вернулись в Балаганск.

Историк И. Э. Фишер в своей «Сибирской истории», изданной на русском язы­ке в 1774 г., писал, что пятидесятник Иван Похабов, придя со своей ватагой по Ан­гаре со стороны Байкала, в 1652 г. «сделал на устье р. Иркута хижину для казаков, чтобы сподобнее собирать ясака». В 1857 г. в газете «Иркутские губернские ведо­мости» обсуждался вопрос о месте постройки Иркутского зимовья. Предполага­лось, что оно было поставлено на Дьячем острове при впадении Иркута в Ангару, а затем перенесено на её более удобный правый берег. Но следов зимовья найдено не было. Скорей всего, если и было построено зимовье, то оно, по-видимому, пре­кратило своё существование задолго до постройки Иркутского острога.

Сменивший енисейского воеводу М. Ртищева И. И. Ржевский посылает сотню служилых людей под командой Я. И. Похабова в Балаганский острог для отыска­ния ясачных братских людей, ушедших в Монголию. В сентябре 1660 г. он доносит енисейскому воеводе о походе на «изменников» и о призвании в ясак «новых не­ясачных людей князца Яндаша с иво улусными людьми», живущими по реке Иркуту. О результатах своего похода Я. И. Похабов сообщает в Енисейск 25 марта 1661 г. Также он сообщил, что к нему в Балаганский острог 17 декабря 1660 г. «приезжал из-за Камени сверх Иркута-реки в Братский Балаганский острог Яндашской зем­ли мужик Бакшей Заянды Дороги переводчик» и бил челом о постройке в устье реки Иркута острога для сбора с них ясака и для защиты их от притеснений со сто­роны красноярских казаков.

Воевода И. И. Ржевский отправляет Я. И. Похабову в «прибавку к прежним служилым людям» дополнительно 60 енисейских казаков во главе с пятидесятником Дружиной Васильевичем Поповым-Даурским и велел

«по челобитью Яндашской землицы князца Заянды Дороги ехать на устье Иркута-реки в тот час безо всякого переводу и отыскать на устье Иркута-реки или вверх Иркута самово угожего места ... и на том месте поставить острог... и к тому острогу новой землицы яндашских и тувинских людей и вновь иных неясачных людей ... призы­вать в подданство русскому царю».

Одновременно с этим отрядом воевода послал Похабову «для опыту сохи и серпы и на семена 20 чети ржи, да ячмени 10 чети». Я. И. Похабов обязывался вспахать около острога землю «и на той земле посеять ро­жью и ячменём». Позднее, 18 октября, Я. И. Похабов в приказной избе Енисейска рассказывал лично воеводе, что ещё до прихода к нему отряда Дружины Даурско­го,

«отыскав на устье Иркута-реки самое угожее место, и на том месте острог поста­вил он, около острогу надолбы и всяким крепость ями укрепил и, взяв, посадил в аманаты яндашской земли лутчево князца Яндаша Дороги брата Болонья. И тот новый Яндашский острог и аманата до приходу пятидесятника Дружинки Даурс­кого приказал десятнику казачью Ваське Ездакову, да с ним служилым людям двад­цати человекам и велел им жить в остроге и аманата беречь с великим радением».

Из рассказа Я. И. Похабова узнаём, что первыми постоянными жителями будущей столицы Восточной Сибири было десять казаков во главе с первым приказчиком десятником Василием Ездаковым. Необходимо заметить, что будущий город имел первоначальное название — Яндашский — по имени местного князца Яндаша До­роги. И только в 1662 г. острог переименовывается по названию реки Иркута — Иркуцким.

Кстати, здесь расскажем коротенько о происхождении названия «Иркут». Су­ществует много толкований этого слова. Это и от монгольского слова «эркэу» («эрку») — «сила» или «энергия»; и от бурятского «эрьехэ» — «кружиться, вертеть­ся, поворачиваться» или от бурятского слова «эрэхун» — «мужчина». Но, видимо, более правильно связывать происхождения слова «Иркут» с названием племени «байырху» (или «ыфху»), которое обитало в VI-IX вв. в Прибайкалье. Потомки это­го племени сохранились в виде многочисленных родов (иркит, иргит, иркыт, ырху) среди современных бурят, тувинцев, алтайцев и других сибирских народов. Племя ырху от притеснений более могущественных племён ушло со своих мест и, в конце концов, ассимилировалось среди других народностей, а своё имя оно оставило си­бирской реке и будущему городу.

Об исполнении поручения Я. И. Похабов так доносит 6 июля 1661 г. енисейско­му воеводе И. И. Ржевскому:

«Государя Царя Великого Князя Алексея Михайло­вича и всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержца воеводе Ивану Иванычю енисейской сын боярской Якунька Иванов Похабов челом бьёт. В нынешнем 169 г. июля шестой день против Иркута реки на Верхоленской стороне государев новый острог служилыми людьми ставлю, и башни и потолок срублены и госуда­рев житный анбар служилые люди рубят, а на анбаре башня, а острог не ставлен, потому что слег не достаёт, лесу близко нет, лес удалён от реки. А инде стало остро­гу поставить негде, а где ныне Бог позволил острог поставить и тут место самое лучшее, угожее для пашень и скотиной выпуск и сенные покосы и рыбные ловли всё близко, а опроче того места острогу ставить стало негде, близ реки лесу нет, стали места степные и неугожие. А как Бог свершит наготово острог и о том будет писано в Енисейский острог и воеводе Ивану Ивановичи».

Кто же такой Яков (Якунька) Иванович Похабов — основатель Иркутска? О нём мало что известно. Но можно с достаточной достоверностью кое-что предположить. Был Яков Похабов из простого люда, смелым, предприимчивым воином. Он ясно понимал потребность и исторические задачи русского государства и все свои силы отдавал на его благо, бороздил на стругах сибирские реки, преодолевал многочис­ленные ангарские пороги, вдоль и поперёк пересекал Байкал, отыскивая и присо­единяя к России новые земли. Он впервые пришёл в Приангарье «енисейского острога пятидесятником казачьим», а ушёл «сыном боярским», первостроителем го­рода, сыгравшего важную роль в последующей истории его Родины. К сожалению, в летописях и в последующих описаниях Сибири совершенно не содержится лич­ной портретной характеристики Якова Ивановича Похабова. Неясна и его даль­нейшая судьба. Однако известно, что в «месте самом лучшем» Яков Похабов долго не жил. Уже в октябре 1661 г. он снова был в Енисейске.

Первый Иркутский острог строился как деревянная крепость с тыновыми сте­нами. Тын же представлял собой плотные ряды заострённых сверху столбов, вер­тикально вкопанных в землю. Острог имел четыре башни, крытые тёсом: три баш­ни были расположены по углам, а четвёртая — посредине одной из стен. Краткое описание Иркутского острога содержится в челобитной служилого человека Анд­рея Бернешлева, написанной им в 1670 г.:

«А прежний, государь, — писал он, — Иркутской острог в поставке был мерою в длину девять сажень печатных, поперёк восемь сажень, и тот острог погнил и развалился врознь, а у нужного, государь, времени служилым и ясачным людям и пашенным крестьянам з жёнами и з детьми вместитца негде...»

А время было действительно «нужное». В Прибайкалье час­тенько совершали свои набеги немирные монголы, разоряя хозяйства ясачных людей и угоняя их с собой. Так, ещё в 1654 г. приказчик Киргинской слободы Феофилов послал несколько донесений о планах монгольского царевича Давлет Гирея, внука Кучума, который в союзе с калмыцким тайшой намеревался идти вой­ной на сибирские города и слободы с целью их разорения и угона ясачных людей. В 1668 г. совершает набег на Балаганский, Верхоленский и Селенгинский остроги монгольский тайша Сенгун. Подходили с немирными намерениями монголы и в 1674 г. к Селенгинскому и Братскому острогам. Да и позднее монголы делали набе­ги в Сибирь. О монголах, появившихся по рекам Китою, Белой и в других местах, и о неприязненных их действиях по отношению к русским служилым людям и к при­нявшим российское подданство инородцам сообщал в октябре 1684 г. иркутский воевода Леонтий Кислянский.

Строительство Андрея Барнешлева

Поэтому под руководством самого Андрея Бернешлева, мастера-плотника с опы­том зодчего, в спешном порядке строили новую или, точнее сказать, обновлённую острожную крепость. В артель енисейских плотников входили Трифон Никифо­ров, Григорий Щукин, Иван Родионов, Семён Яковлев и другие. Старостой артели состоял Фёдор Хлызов. А. Бернешлев в своей челобитной царю, писанной в Ени­сейском остроге в 1670 г., так описывает новый Иркутский острог:

«...Мне, холо­пу твоему, велено в Иркутцком новый острог поставить для остережения от немир­ных мунгальских людей разных земель и в прошлом, государь, во 179-м г. сентября первый день, я, холоп твой, служилыми людьми с приезду своего и с пашенными крестьяны за помощью божьею в Иркутцком на Мунгальской границе возле Анга­ры пониже устья Иркута реки вниз по Ангаре по правой стороне новой Иркутцкой острог поставил: мерою того острогу длиннину и в ширину по пятидесяти сажень печатных в стене и всего, государь, мерою Иркутцкой острог в стенах, кроме башень, двести сажень печатных с аршином, да от Ангары реки на передней остро­жной стене сверху на углу башни о трёх жильях, снизу анбары, над анбаром горни­ца, над горницею развал с жильём, над развалом вышка с перилами и подле той башни двор, где живут приказные люди, да на той же острожной стене, в середине, башня Спасская, под нею ворота проезжие, над вороты анбар казённой, над анба­ром развал с жильём, над развалом вышка с перилами, да у той же, государь, башни с острожною сторону зделан придел, а в приделе стоят нерукотворный образ госпо­да Бога и Спаса, нашего Иисуса Христа, а с переднюю сторону от Ангары реки при­дел, а в приделе стоит образ Знамения Богородицы. На нижнем углу той острожной стены башня, снизу казачья изба, над избою анбар, над анбаром развал з жи­льём, над развалом вышка с перилы. И те, государь, три башни з боями крыты тё­сом, вышина башням по девять сажень печатных с аршином, а на горной, государь, острожной стене в верхную сторону на углу башня, сысподи изба казачья, в середи­не острожной стены проезжая башня з вороты, над вороты анбары, над анбаром развал з жильём, поверх развалу вышка, а на нижнем углу острожной стены баш ня, снизу изба казачья, над избою развал з жильём, над развалом вышка, и те, государь, башни крыты тёсом, вышина тем башням по осьми сажень печатных с верхними и средними и нижними боями и кругом башени для вылазов, и для очищения башен и острогу построены по углам острожные выводы з боями. А на верхней острожной стене в середине построен анбар о трёх жильях для сбору десятинного хлеба, на нижней острожной стене в середине ворота проезжие в посад, над вороты анбар з боем. Да в остроге ж, государь, поставлена изба для стенного караулу, да в том же остроге поставлен анбар, под ним погреб с выходом для твоей государевой зелен­ной пороховой и свинцовой казны, а около того острогу поставлены надолбы ме­рою четыреста сажень.. . »

В центре этого острога стоял воеводский двор, представляющий из себя двухэ­тажные хоромы с переходами и лестницами, террасой и слюдяными оконцами. В хоромах — лавки и крашеные столы, печь с изразцами. Вблизи хоромов за кухней, на огороде, была мыльня, то есть баня.

Андрей Бернешлев при описании выстроенного им острога указал, что к этой челобитной прилагался составленный им чертёж Иркутского острога. Но это изоб­ражение, к сожалению, до нас не дошло.

Этот острог и посетил писатель, философ, дипломат, путешественник и учёный Николай Милеску Спафарий, прибывший в Иркутск в ночь с 5 на 6 сентября 1675 г. Он направлялся в Китай с особой дипломатической миссией. Вот что он писал:

«В Иркутский острог приехал того же числа 1675 г. в другом часу ночи, а острог Иркут­ский стоит на левой стороне реки Ангары, на берегу, на ровном месте и острог стро­ением зело хорош, и место самое хлебородное. В остроге построена Церковь Все­милостивейшего Спаса, а выше острога немного на правой стороне — река Иркут, что вытекает из степи Мунгальской. По ней живут браты и тунгусы ясачные и не­ясачные, и в Иркутском остроге взяты аманаты братские и тунгусские, чтобы вели­кому государю тунгусы и браты не изменили, а браты великому государю ясак пла­тят со всякого человека из холопей своих, кроме женского пола, по соболю и по два».

К записям Спафария нужно сделать только одно небольшое пояснение: автор определил место острога по пути своего следования — он прибыл в Иркутск с вер­ховий Ангары. В этом году в Иркутском остроге насчитывалось немногим более сорока домов, в которых жили иркутские казаки и посадские люди.

К концу XVII в. в Иркутск на постоянное место проживания прибывают служи­лые и посадские люди из Сургута, Берёзова, Туринска и других районов Северной Руси. И уже к началу следующего века численность Иркутска достигает 428 чело­век.

Закреплению жителей, включая и в Иркутском остроге, способствовало пове­ление Сибирского приказа, данное в 1679 г., по которому в дополнение к жалова­нию (часто надолго задерживаемому и по величине недостаточному) служилым людям в Сибири выдавалась пахотная земля площадью 5-10 десятин каждому. По­зднее земля выдавалась по прошениям иркутян для её сельскохозяйственного ис­пользования. Вот один из таких примеров. 23 февраля 1689 г. иркутскому посадс­кому Васке Васильеву сыну Елизову выдано разрешение на «порозжную» землю «подле посадского человека Данила Бурцева в гору длиннину 16 сажень, поперечнике — 8 сажень».

Опись 1684 года

Представление об Иркутском остроге можно составить и по официальной «Описи за 1684 год», в которой отмечаются следующие строения:

«А по острогу строенья: шесть башен и мосты, три башни покрыты тёсом, три дранью, в двух башнях ворота проезжия створные, у одних башенных ворот калитка проходная на железных крюках с петли железными и с замком весным, да в острожной же стене двои вороты, у одних ворот засов желез­ный с петлями железны­ми, да в острожной же сте­не калитка малая проход­ная; в той острожной же стене приказная изба с сеньми покрыта тёсом ... Да на проезжей башне ка­зённый анбар, а у дверей замок задоросчатый двое-поличный с ключом ... в среди острога церковь во имя Нерукотворного об­раза Господа нашего Иисуса Христа, да в при­деле Николы Чудотворца, а под папертью кругом шесть лавок о двух житьях, колокольня новая руб­леная шатровая с перехо­ды, а под нею четыре лав­ки, да анбар церковный, казённый; в остроге же анбар житничный об одном житье; крыт тёсом. В острожной же стене государев двор, где живут иркутские воеводы, две горницы, одна под башней, а другая на жилом подклете ... да в тех же горницах в три окошка колодных, три оконницы слудные обиты железом белым, а меж теми горницами двои сени; изба ж о двух печах и кровлей, где живут воеводс­кие люди; анбар о трёх житьях покрыт тёсом, наледник, а над ледником анбар, крыт дранью, поварня, мыльня на ряжах, да за острогом мыльня ж людская; огород частокольный с воротцы, а в огороде рассадник: двор огорожен забором, ворота отворныя. А в остроге ж под башнями три избы, где живут холостые казаки. В остроге ж изба гостина двора, а против избы клеть с подклетью и сеньми, крыты дранью. В остроге караульная изба, а в караульне три человека аманатов».

В это время в поса­де было около 30 дворов.

Грязнуха и Потеряиха

Интересно отметить, что по некоторым сведениям вблизи острога находилось озеро. Об этом озере упоминает летописец Н. С. Романов:

«4 сентября (1909 г.) у Тихвинской церкви при работах выемки земли для планировки улицы на глубине 3/4 аршина найдены человеческие костяки и черепа, а также остатки деревянных гробов колодами. Как показывают геологические исследования местности, могила найденных костяков находилась близ озера, занимавшего когда-то весь район, где теперь находится Тихвинская площадь. Место, занятое Управой, Библиотекой, Промышленным училищем, Спасской церковью, находилось выше озера. Очевид­но, упомянутое озеро представляло из себя «курью» р. Ангары». И далее летописей замечает: «Если бы место на Тихвинской площади было болотистым, то едва ли в этом районе были построены две церкви. Небольшое озеро, может быть, было, но и только».

С другой стороны, имеются указания, что первоначально местность вбли­зи острога была довольно болотистой. Причём по этой местности из реки Иды (Ушаковки) в направлении на юг текла небольшая протока, называемая Грязнухой, ко­торая впадала в Ангару. С обеих сторон к ней примыкали заболоченные места. Осо­бенно заболоченной и в то же время покрытой нестроевым лесом была местность возле берега Ангары. Это место называли иногда «Потеряихой», так как там час­тенько терялся скот. В дальнейшем речушка Грязнуха и болото были засыпаны зем­лёй, высохли и, наконец, совсем исчезли. А что касается озера, то в апреле 1690 г. прорубили глубокие канавы и воду из озера выпустили в Ангару. Освободившееся место разровняли и образовалась площадь, которую первоначально назвали Тор­говой.

Витсен об Иркутске

В 1692 г. в Амстердаме вышла из печати книга Николая Корнелия Витсена «Се­верная и Восточная Тартария», в которой автор уделил внимание и Иркутску. Вот что он писал: «Город Иркутской, расположенный приблизительно в восьми милях от берега Байкальского моря, построен несколько лет тому назад; он снабжён креп­кими деревянными башнями и имеет большое предместье; мяса и рыбы можно до­стать в изобилии. Вокруг этого города до самого Верхоленска в избытке растёт рожь, земля там очень плодородна и многие московиты поселились здесь... Малая река по названию Иркут впадает здесь в Ангару, вблизи расположен монастырь. Очень эта местность подвержена многим землетрясениям...

В городе, в укреплении находится дом начальника, также оружейная палата и ратуша; караул содержится в крепости, но солдаты живут за её пределами. В остро­ге имеется слобода или предместье. Здесь примерно четыреста пятьдесят домов (в другой части книги Н. Витсен, ссылаясь на Ф. Авриля, сообщает, что в Иркутске было 200 домов) для горожан, солдат, золотых дел мастеров, портных и других ре­месленников. В городе имеется церковь и в предместье выстроены четыре церкви. 800 солдат временами составляют гарнизон, отсюда их направляют и рассылают в другие населенные пункты. Одеваются здесь в китайскую, монгольскую и русскую одежды, но когда ходят в церковь, все одеваются по-русски. Крепость имеет пять деревянных ворот, очень высоких, с двойными стенами из земли... Бойницы вни­зу устроены под орудия, наверху под ручное оружие …»В 1693 г. иркутский воево­да князь Гагарин сообщал, что «... построил в Иркутске деревянный город со вся­ким городовым строением, с башнями и с вороты, с верхними и серединными и подошвенными боями...»

Иркутский острог на переломе веков

Иркутск благодаря своему местоположению быстро рос, численность его по­стоянно увеличивалась. Уже к 1699 г. иркутян насчитывалось около 1000 человек. В основном это были служилые и посадские люди со своими семьями. К этому вре­мени Иркутская острожная крепость снова становится тесной. Поэтому в 1693 г. она перестраивается. Внешне крепость представляла собой сооружение в виде боль­шого квадрата, каждая сторона которого достигала 60 сажен в длину (128 метров). Городские стены крепости были сделаны уже не тыновыми, а рублеными, и острог стал называться «Иркуцким рубленым городом».

Каждая стена состояла из несколь­ких бревенчатых срубов, в которых брёвна плотно пригонялись одно к другому. Стены, рубленые из горизонтально уложенных брёвен-венцов, имели этих венцов до выносных бойниц двадцать одно. У рубленого города фактически были двой­ные стены, представляющие из себя передние и задние части бревенчатых срубов. Поверх бревенчатых стен устраивалось деревянное возвышение под тесовой кры­шей, называемое обламом. Высота облама — пять венцов. Обламы выдавались не­много вперёд и служили для защиты стрелков, находящихся на стенах. В обламах предусматривалось три ряда бойниц, называемые верхним, средним и подошвен­ным боями, которые предназначались для разного положения при стрельбе из ору­жия. Рубленый город имел шесть башен. Одна из них было восьмиугольной, ос­тальные — четырёхугольные.

Высота башен (без крыши) составляла более 10 мет­ров, т. е. ниже, чем у первого острога. Крыши заканчивались шатровыми кровля­ми. На крыше восьмиугольной башни имелась сторожевая под перекрытием вышка, с которой часовые наблюдали за окружающей острог местностью. Три башни были проезжими, т. е. имели ворота, а остальные назывались глухими. К стене со стороны Ангары примыкало несколько построек: приказная изба, где сосредото­чилось местное управление и хранились дела; казённый амбар для хранения ору­жия и пороха; «государев двор», где жили воеводы. Под башнями находились избы для холостых казаков, а женатые жили вне острога, в посаде. В центре города раз­мещались деревянная Спасская церковь, пороховой погреб, гостиный двор с один­надцатью лавками, изба для приезжих торговых людей, таможенная изба с амба­ром, соляной амбар, винный погреб и другие постройки.

Недалеко от церкви нахо­дилась караульная изба с помещением для аманатов по уплате ясака. Посредине городовой стены, выходившей на Ангару, возвышалась большая проезжая башня с амбаром наверху, где хранилась ясачная казна (пушнина), а также различные ма­териалы и инструменты. Вооружение крепости, по сведениям за 1697 г., состояло из трёх медных пушек, мушкетов, пик, копий, бердышей. Имелись запасы пороха, ядер, свинца. В крепости хранились два знамени, несколько пропорцев (флажков) и два барабана.

Опись 1697 года

Подробное описание Иркутского острога после перестройки 1693 г. можно найти в описи от 1 ноября 1697 г.:

«Лета 1697 ноября в 1 день по указу великого государя и великого князя Петра Алексеевича... стольника и воеводы Семёна Николаевича Полтева сын его Николай Семёнович да по выбору всех иркутских градских людей иркутский сын боярский Иван Максимов сын Перфильев приняли у стольника и воеводы Афанасия Тимофеевича Савёлова Иркуцкий великого государя рубленый город мерою в длину и в ширину по 60 сажен, крыт тесом, в вышину до обламов 21 венец, обламов 5 венцов, по городу строений 6 башен новых вышину до обламов по 40 венцов, обламов по 6 венцов, в том числе 4 башни четырёхугольные, пятая про­езжая с мосты, да вместо башни сушило большое с мосты с верхними и с средними и с подошвенными боями и городовые ключи и всякую великого государя городовую казну и снаряды, пушки и разные ружья, хлебные и пушечные запасы, порох и свинец. В городовой стене великого государя приказная изба, под нею подклеть, а приказная изба и сени крыты тёсом. В приказной избе Божие милосердие, иконы образа Пресвятые Богородицы Владимирския, писан на доске, риза и венец с ко­роною серебряные, вызолочены, чеканные, поля серебряные ж позолочены, резныя. В приказной же избе, на стене образ Бога и Спаса нашего Иисуса Христа Все­держителя, в подножие преподобных отец Зосимы и Савватия Соловецких. В при­казной избе великого государя печать серебряная, на ней вырезан бабр поймал со­боля, а кругом печати вырезана печать государева земли сибирския города Иркут­ские... На старой проезжей башне казённый великого государя анбар, у дверей замок задоросчатый с ключом... в городе ж винный погреб, таможенная изба с сенми, где живут приезжие торговые люди. В городовой стене государев двор, где живут воеводы. Во дворе строения четыре горницы: две на башенке, две на жилых подклетах, горница столовая на жилой подклете да мыльня, промеж ими сенми и над нового строения горницами чердак; в горнице образ Пресвященной Богороди­цы не на окладе; в тех горницах прежняго и нового строения в 31 окнах, 31 окончин слюдяных, обиты железом белым. На дворе же изба поваренная, погреб с выходом, над ним анбар, надледник, над ним амбар же, на дворе поварня... Для пожарного времени построены два анбара да двои вил железныя, к ним шесть колец с пробой, да часы с перечасьем поставлены на Колокольне…»

Городские часы

Часы были установлены на Сергиеву башню в 1696 г. и занимали большой объём помещения. Конструкция этих часов была проста и включала в себя связанные в единую систему кованые колёса разного диаметра, тяги и шатуны, но не было маятника, присущего для разного рода механических часов. Приводились в действие часы с помощью гирь. Часы не были показывающими, то есть у них отсутствовали стрелки и циферблат. Они отбивали время каждый час на колоколах. Кроме того, часы имели и малый бой («перечасье»), звучащий перед большим часовым боем. Принцип действия звона был весьма прост. В систему механизма включался деревянный вал со специальными выступами, которые при вращении вала набегали на рычаги молотков, ударяющих по колоколам и колокольцам разной тональности. Эти часы долго служили иркутянам.

Ещё в 1735 г. историк и путешественник Герард Миллер упоминает в своём дорожном дневнике о Сергиевой башне, на которой «боевые часы имеются». Продолжительное время следил и обеспечивал ход часов Селивестр Воронин. Работы у него было более чем достаточно. Колоколов и колокольцев в часах было много, так как кроме основного боя часы воспроизводили «малый репетир», при­влекающий внимание, так как первые удары главного боя ускользали от внимания горожан. Поэтому часы и били «с перечасьем», т. е. малым боем, предупреждаю­щим о последующем большом бое. В 1791 г. после ликвидации деревянного острога на колокольне Спасской церкви, как сообщает «Иркутская летопись», «июля поставлены боевые часы».

В 1818 г. в городе установили солнечные часы. Они рас­полагались на фасаде Иркутской гимназии; «за нарисование их на стене было заплачено 10 рублей».

Вооружение Иркутской крепости в 1697 г. состояло из трёх медных пушек, не­скольких мушкетов, пик, копий, бердышей; в амбарах хранилось достаточное ко­личество пороха, ядер, свинца. Этого было достаточно для того, чтобы крепость могла бы выдержать длительную осаду.

По описи 1697 г. на речке Кае уже стояли мельницы: «Да вверх по Иркуту реке на построенной речке Кае мельницы великого государя, анбар, в нём двои жернова на ходу со всяким мельнишним заводом, да у той мельницы анбар да изба...» Ра­ботал на мельнице со своими детьми Афонька Карпов. Повзрослевшие дети, обзаведясь своими семьями, селились рядом, строили дома. Селение впоследствии стали называться «Мельниково», а жители — Мельниковыми.

Опись 1701 года

Согласно описи 1701 г., Иркутский острог выглядел следующим образом:

«Ве­ликого государя Иркуцкой город рубленой мерою в длину и в ширину по 60 сажен, крыт тёсом, ввышинудообламов21 венец, обламов пять венцов. По городу строе­ния: пять башен новых в вышину до обламов по 40 венцов, обламов по 6 венцов, в том числе четыре башни четырёхугольные, пятая — проезжая осьмиугольная вверх о трёх уступах большая, да башня ж четвероугольная проезжая, старая с верхними и средними и подошвенными боями». За пределами острожной стены, т. е. в посаде, располагались: таможная изба, гостиный двор и базар (количество лавок достигало 23 штук). Вооружение острога состояло из трёх пушек, две из которых отливались в Иркутске. Кроме того, насчитывалось 65 мушкетов и самопалов, 31 пищаль, пик, копий и боевых спиц — 603 штуки. В это время в Иркутске было два дощаника, пять лодок, несколько стругов и один плот. Описание острога в 1704 г. мало чем отличается от вышеприведённого: «По указу . . . стольник и воевода Ларион Аки­мович Синявин принял у стольника и воеводы Юрия Фёдоровича Шишкина Ве­ликого государя город Иркуцкой рубленой город мерою в длину и в ширину по 60 сажен; крыт тёсом. В вышину до обламов 21 венец, от обламов пять венцов. По городу строенья: пять башен новых в вышину до обламов по 40 венцов, обламов по шесть венцов, в том числе четыре башни четырёхугольные, пятая проезжая вось­миугольная, верх о трёх уступах, большая, да башня четырёхугольная проезжая ста­рая, мосты на ней; казённый анбар, да вместо башни сушило большое с верверхними и средними и сторожевыми боями. Городовые два ключа...»

Примечания

1. Имеется в виду современная Верхняя Ангара. Собственно Ангара в те времена именовалась русскими Нижней Тунгуской

Выходные данные материала:

Жанр материала: Термин (понятие) | Автор(ы): Чернигов А. К. | Источник(и): Иркутские повествования. 1661 — 1917 годы. Автор-составитель А.К. Чернигов. Иркутск: «Оттиск», 2003., Иркутск | 2 т. | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2003 | Дата последней редакции в Иркипедии: 30 марта 2015

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.