Флора байкальской природной территории // Карнышев А .Д. Байкал таинственный...

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Флора Прибайкалья

Ходячие деревья: сосны и лиственницы.
Ходячие деревья: сосны и лиственницы.
Сибирский кедр - долгожитель Байкала.
Сибирский кедр - долгожитель Байкала.
Природа Байкала это в первую очередь цветущие заросли багульника.
Природа Байкала это в первую очередь цветущие заросли багульника.
Источник: garin.com.ru
Чабрец издревле ценили за его удивительные лечебные свойства.
Чабрец издревле ценили за его удивительные лечебные свойства.
Шишки на небольшом кедре.
Шишки на небольшом кедре.
Автор: Вячеслав Петухин
Автор: Александр Мамонтов
Автор: Елена Сластина
Ходульные лиственницы в бухте Песчаной.
Ходульные лиственницы в бухте Песчаной.
Автор: Надежда Степанцова

Внешняя красота Байкала — это, прежде всего, сочетание великолепных заливов, мысов, бухт и бухточек с окружающими озеро горами и возвышенностями с их богатым растительным миром. Каких только деревьев, кустарников, трав и цветов не встретишь на Байкале. Но все же есть деревья, которые более всего влияют на восприятие местной природы. Это сосна, лиственница, кедр, береза, ель, осина и кедровый стланик.

Значение растений в жизни людей

Прибайкальская тайга минимум на 90% состоит из их природного содружества или из лесов с преобладанием какого-то одного вида деревьев. Соответственно встречаются названия мест, отражающие эти особенности. Более всего в этом плане «повезло» лиственнице: есть залив Лиственничный у истока Ангары, мыс и остров Лиственничный на восточном берегу в средней части Байкала. Кедр «представлен» тремя мысами — Южный, Средний и Северный кедровый в северо-западной части озера. В южной части Баргузинского заповедника есть бухта и речка Сосновка, а близ поселка Листвянка — мыс Березовый. Среди рек и бухт озера нередко встречаются Еловки и Осиновки. Последнее название несет, к примеру, как минимум пять речек на юге Байкала. Из «кустарниковых» и других растительных названий можно выде­лить мысы Большой и Малый Черемшанный на северо-западе озера, реку Большая Черемшанка, озеро Черемуховое близ Посольска, падь и речку Смородовая и т.д. Эти и другие «растительные» наименования отражают, скорее всего, не только индивидуальные проявления при­байкальских местностей, но и внутренние состояния человека.

Нередко мысли о духовности и психологичности природы обывате­ли приписывают только поэтам и «слезливым» гуманитариям, для ко­торых это — попытки самовыражения. Чтобы нивелировать подобные огульные мнения, остановимся на размышлении ученого-естественника, горячо любящего свои байкальский край — В.Тахтеева. «Кто хотя бы раз побывал в таежных дебрях, тот помнит, какое чувство величе­ственности и единения с первозданной природой его охватывало. Ве­ковые кедры и могучие сосны, то молчаливые, то величаво шумящие в порывах проносящегося по верхушкам ветра; запах багульника и пих­ты, благодатный дурман с грибной свежестью; родники с кристальной, почти ледяной водой; заросли черничника и голубичника с гроздями вызревающих к концу лета ягод; а зимой - чистейшие, нетоптаные сугробы, снежный наряд на мохнатых ветках деревьев, искрящийся на солнце днем, ночью же делающий их похожими на таинственные сказочные создания в голубоватом лунном свете... Все это будит в душе самые светлые чувства (а то и вообще вспоминаешь, что она, душа, у нас все-таки есть!). И потому-то всегда в походах, у туристского костра или в теплом, добротно срубленном добытчиками кедровых орехов зимовье хочется поразмышлять о вечном, о мироздании и со­вершенстве природы, о твоем месте в этом мире, а то и о других, да­леких мирах, которые видны лишь яркими мерцающими звездами над головой, среди крон таежных исполинов. И возвращаешься из тайги всегда внутренне очистившимся, с разбуженным порывом мечтатель­ности и с чувством гордости за свой край».

Растительный мир в цепочке «древа бессмертия озера» занимает первые места, как и в общем развитии мира. Человек, как считают многие, основной период своего развития был ярым вегетарианцем и уже за это должен быть всемерно благодарен кормилице - флоре. Но и в психологическом плане даже древний человек не мог не быть благодарен растительному миру по многим причинам:

•   человеческие общности, проживающие в местностях с преобладанием определенного вида растений, увязывали свое происхожде­ние с данными растениями или, по крайней мере, уверовали в их благодетельное влияние на жизнь своего рода, племени, семьи и т.п.; совсем не случайно то, что у многих людей фамилии «растительно­го» происхождения: Соснин, Кедров, Березов, Елькин и т.д.,

•   стимулирующее или «дурманящее» влияние некоторых растений при невозможности объяснить причины этого явления становилось основой признания заключенных в них сверхъестественных сил,

•   благоухание и душистые ароматы многих растений и, особенно, цветов всегда притягивали людей, вызывали у них здоровые чувства и ощущения, прилив сил и улучшение состояний,

•   лечебные свойства отдельных растений, проверяемые как на животных, так и на самих себе, вызывали почитание к данным рас­тениям, признание их «покровительства» людям в силу различных причин (возможно, связанных и с душами предков).

В настоящее время психологи накапливают все больше и больше материалов подтверждающих связь любви и интереса человека к оп­ределенным растениям с чертами его характера. И это, скорее всего, далеко не случайные ассоциации. В календарных обрядах и праздни­ках многих народов мы найдем обычаи, связанные с культом дерева. Дерево, под которым вершились основные события, считалось свя­щенным. Им могли быть и дуб, и сосна, и даже груша где-нибудь при дороге или посередине села. Священное дерево не рубилось, на него не взбирались, плоды его давали только больным, проходя мимо, снимали шапку и кланялись. К его стволу и ветвям привязывались цветы, стебли, фрукты.

В основе обрядов известной народной Троицы — культ древесной растительности. Отсюда возник и культ березки как символа русской природы. Старинный обычай Троицы требовал украшения домов вет­ками березы или цветущей калины. Полы в избах устилались души­стыми травами. Девушки ходили в лес и завивали березку: «Пошли девушки по белую березоньку».

В книге «Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Дэвид Торо писал: «Хорошо бы нашим фермерам ощущать при рубке леса хоть часть того страха, какой испытывали древние римляне, когда им прихо­дилось прореживать священную рощу, чтобы впустить в нее свет (Lucum Conlucare), и верить, подобно римлянам, что она посвящена какому-нибудь божеству».

Люди нередко по своему подобию делят и растительный мир на иерархические ступени. Именно это ощущение, по-видимому, вла­дело В.А. Обручевым, когда он, стоя на горной площадке Ольхона фиксировал: «справа и слева на наибольшей высоте стоят влады­ки сибирских лесов гордые кедры; внизу у подножья их трона расположились серьёзные стражи ели и сосны; далее берёзы и осины — приветствующие, кивающие, льстивые и шелестящие васса­лы, а совсем глубоко внизу находится тесная толпа простого народа - ольха. Ковёр зелёной травы покрывает почву; однако в середине между княжескими сиденьями лежит гигантская каменная лестница, широкие ступени которой спускаются до синего моря или даже почти в самое море...». Последуем и мы в изложении материала раздела определённому рангу.

Сосна

Среди особо почитаемых в Байкальском регионе диких растений и деревьев много самых различных, но все же на первых местах надо назвать хвойные деревья: сосну, лиственницу и кедр. И прежде всего обыкновенную сосну. И не только потому, что прибайкальские горы и леса минимум на 50% состоят из этой таежной красавицы, но и из-за ее «индивидуальных» качеств. От того, как человек надумает их использовать, весьма многое зависит. К примеру, особенности дре­весины сосны и преимущества ее использования в целлюлозной промышленности стали одним из самых веских аргументов строительства на Байкале целлюлозных заводов. Этот печальный факт ничуть не умаляет ее значения и признания ее многочисленных достоинств: от «мебельных» и «строительных» до медицинских, ведь ее ароматы оздоравливают все живое в лесных дебрях, а многие ин­гредиенты служат человеку. Один из поэтов весьма красиво сказал: «Сосна, сосна! Душистый лекарь! Как мне нужна твоя смола!»

Знаменитый путешественник и ученый академик Петр Симон Паллас в 1785 году в своей книге «Описание растений Российско­го государства» писал, что «собираемые по концам веток молодые сосновые и кедровые вершинки похваляются от всех наших в Си­бири промышленников и мореходов как лучшее противоцинготное и бальзамическое средство и составляют в лечебной науке преизрядное от цинготных болезней лекарство. Таковых сосновых вершинок вы­возится из государства Российского в иностранные аптеки великое количество» (вершинками он называл сосновые почки).

Кстати, покупатели в Европе хорошо помнили легенды о чудо­действенном влиянии сосновых «лекарств» на людей, которые ходили по странам после известных событий. Когда французский путешест­венник Жак Картье вторично совершал свое путешествие в Ньюфаун­дленд, из 110 участников экспедиции 100 человек очень тяжело забо­лели цингой. Индеец посоветовал членам его экспедиции применять как средство против цинги настой из игл сосновой хвои. Хвойный на­стой действительно оказал чудесное действие — через несколько дней все больные выздоровели, и Жак Картье с восхищением воскликнул: «Это же дерево жизни!» Таким образом, еще в 1535 году сосна за высоковитаминные свойства ее игл получила название дерева жизни.

Стремление одухотворить сосну, придать ей человеческий образ, встречается у многих народов. Достаточно вспомнить стихотворение М.Ю.Лермонтова «На севере диком...» Его одинокая сосна размыш­ляет, ей даже снится прекрасная пальма, растущая на могучем утесе... В конфуцианской канонической «Книге установлений», определяющей нормы взаимоотношений между людьми, говорится об идеальном человеке, чье сердце подобно сердцевине сосны и кипариса. Деревья эти не меняют свое убранство, и столь же неизменным, постоянным в своих убеждениях остается «благородный муж». В преданиях и легендах сибирских жителей сосна часто символизирует духовную стойкость, нерушимость устремлений, жизненную силу, долголетие.

Прибайкальский кедр

Хоть менее распространен, но не менее значим для прибайкальцев кедр, в свое время ставший одним из символов христианства. В одном из храмов Тобольска сохранился иконостас из кедра. При виде кедра — царя тайги, - говорил Л.Леонов «шапка сама валит­ся с башки от почтения". На Байкале кедр  широко распространен в горных массивах Хамар-Дабана, Улан-Бургасов, Баргузинского и Прибайкальского хребтов. Во многих местностях, особенно юго-восточного берега - Байкальск, Выдрино, Танхой, Энхэлук и др. кедр «спускается» к самому озеру. Иногда более чем пятидесятиме­тровый богатырь может жить, как считается, не менее 800 лет. Кедр одаривает здоровьем и долголетием все окружающее: в кедровых ле­сах не уживаются грипп, насморк или ангина. Воздух, настоянный на эфирных маслах кедра, губит любую хворь. Не меньшим лечеб­ным эффектом обладает масло, изготовленное из кедровых орехов. В последние годы технологию его выработки усовершенствовали, и масло служит свою добрую службу людям. Ну, а о пользе дерева для многих прибайкальских грызунов — соболя, белки, колонка, горно­стая — говорить не приходится.

Как и о ближайшей его родственнице - сосне, о кедре в фоль­клоре, преданиях и легендах разных народов очень много востор­женных отзывов. И его так же очеловечивают, наделяют разными психологическими качествами, как это делает сибирская писательни­ца О.Серова.

«Кедр        богатырь, с душой прямой, бесхитростной и смелой. Он воплощение щедрости, добродушия и могучей силы. От силы своей и широты душевной не помнит мелких обид, не знает чувства раздражения Ир мелкой мести. Но если уж возненавидит, то насмерть, как и полюбит — на всю жизнь. В  его жизни      одна незаживающая рана          любовь к белоствольной березе. Но какая-то странная тайна, неведомая людям, разъединила их сердца.

Деревья посмеиваются над верным сердцем кедра, но громко побаиваются судачить, опасаясь могучих ветвей великана и его чес­тного гнева».

Можно, конечно, в душе посмеяться над автором, излишне оду­хотворяющим и идеализирующем дерево. Но стоит взглянуть на кедр, выросший на гранитной скале без наличия какой-либо удобной почвы близ бухты Песчаной, и пропадает всякое желание шутить над вымыслом. Кедр этот в народе называют деревом «Мужество жизни», и в целом кедры соответствуют этому кредо. Одномоментно можно сказать, что наблюдения, рассуждения и интуитивные вос­приятия, представленные О.Серовой, характеризуют не только сами деревья, но и могут стать основой для психологической типологии характеров людей по их отношению к различным растениям и дере­вьям, о чем мы говорили выше.

Лиственница

В таежных распадках и в болотистых местностях часто можно увидеть знаменитую лиственницу. На территории байкальского региона проходит «граница» двух ее видов: сибирской - на западе от озера и даурской лиственницы — на востоке. Знаменита она уже тем, что на сваях, сделанных из нее, веками уверенно стоят многие здания Венеции. В воде без доступа воздуха лиственница не гниет, а, наоборот, становится крепкой и долговечной, как железо. Дерево это в Прибайкальских лесах очень и очень живучее. Во второй половине прошлого века на мысе Понгонье была спилена лиственница «в воз­расте» 535 лет. Местные жители из лиственницы строят дома, бани, заборы, многие другие сооружения. И лечебные потенциалы этого дерева не меньше, чем у сосны и кедра. Иркутские ученые выделили из ее ингредиентов мощное лекарство — диквертин, которое сегодня широко используется как для поддержания здоровья людей, так и для профилактики разных заболеваний.

У Варлама Шаламова есть короткий, но очень емкий рассказ «Воскрешение лиственницы». Сюжет достаточно прост: с Севера в Москву некто направляет жене поэта, погибшего на Колыме, ветку лиственницы, мертвую ветку живой природы. Женщина ставит ветку в консервную банку с хлорированной московской мертвой водопро­водной водой, и через три дня и три ночи ветка оживает. Писатель считает, что ветка собрала все тайные силы — физические и духов­ные, чтобы воскреснуть не только как память о мертвом, но и как воскрешение новой жизни. Вторая мысль фабулы рассказа о том, что лиственница, живя века и неся в себе информацию о виденных ею людях, о их душевной стойкости, муках физических и нравственных, тем самым делает и человека бессмертным и, наоборот, память об умерших воскрешает жизнь лиственницы. В.Шаламов поэтизирует и психологизирует лиственницу. С рассматриваемых нами позиций о растительном мире — это правдоподобно. И возникает невольный вопрос: какую информацию о Байкале и людях накопила за 535 лет лиственница, спиленная на мысе Понгонье...

Для нас несколько таинственен и вопрос взаимодействия «мерт­вой» лиственницы с водой. Как уже говорилось, она веками «живет» в сваях под водами Венеции. Аналогично она «ведет себя» и на Бай­кале. В 2002 году возле мыса Швед мы обнаружили выброшенные из пучины остатки судна из лиственничных бревен. Судя по старин­ным кованным и проржавевшим гвоздям, возраст судна был не менее века, но по сохранившейся светлой и затвердевшей как камень древе­сине этого нельзя было сказать. По-видимому, и вода, и лиственница действуют друг на друга оживляюще, и этот момент надо научиться использовать во благо всего сущего. Но в то же время весьма нега­тивно то, что лиственничные «топляки», затонувшие во время спла­вов могут десятилетиями перегораживать русла рек.

Некоторые цветы и кустарники Прибайкалья

Приводя примечательные факты и легенды из жизни старших братьев и сестёр всей флоры — деревьев, было бы несправедливым не упомянуть хотя бы об одном-двух меньших её представителях. Что касается экзотических растений здесь надо подчеркнуть, что в холодных тропиках южного Байкала встречаются кроме эндемиков совершенно несибирские их виды: виноград, цикорий с голубыми цветочками, роскошная тигровая лилия и т.д. Среди аборигенных кустарников особенно славен багульник — рододендрон даурский. Вряд ли найдёшь в конце мая — начале июня что-нибудь роскошней байкальских берегов, украшенных мириадами лиловых, фиолетовых и даже сиреневых цветов багульника.

В начале лета в низменных местах прибрежья и в окрестных ле­сах особенно заметными становятся купальницы азиатские или, как их называют в народе, жарки. И стоит обратиться ещё к одной ле­генде, объединяющей таинственный мир моря, человека и растений, в данном случае цветов.

«Стройный молодой пастух Алексей часто пригонял табуны коней на водопой к Байкалу. С разгона влетали кони в светлые воды озера, поднимая фонтаны брызг, но неугомонней всех был Алексей. Он так радостно нырял, плавал и так заразительно смеялся, что перепугал всех русалок.

Русалки стали придумывать разные хитрости, чтобы завлечь Алексея. Они то выходили на туманную лужайку и так легко тан­цевали, как может танцевать лишь туман от дыхания ветра. То рас­саживались на зелёном берегу и распевали песни, покачивая в такт пению грациозными головками. То плавали по лунному озеру так из­ящно, как могут плавать только самые ловкие пловчихи, но ни одна из русалок не удостоилась внимания молодого пастуха.

Уныло вздыхая, большинство русалок погрузилось на дно озера и только вздохи их нет-нет да и напомнят людям о тщетности руса­лочьих попыток.

Но одна русалка так полюбила Алексея, что не захотела с ним расстаться. Она стала выбираться из воды и незаметно преследовать пастуха. Волосы её выгорели от солнца и стали золотыми. Холодный взор загорелся. Однако Алексей ничего не замечал.

Правда, иногда он, недоумевая, оглядывался на шелест куста или удивлялся необыкновенным очертаниям тумана, схожего с де­вушкой, протягивающей к нему руки. Но и тогда только смеялся и так разгонял коня, что русалка отскакивала в сторону, мелко дрожа от страха.

Последний раз она сидела неподалёку от Алексея у ночного ко­стра, пытаясь обратить на себя внимание шёпотом, грустной песней и бледной улыбкой, но, когда Алексей поднялся, чтобы к ней прибли­зиться, русалка растаяла в утренних лучах, превратившись в цветок купальницы, который сибиряки ласково называют жарками. И пра­вильно называют: жаркое пламя любви способно воспламенить даже и русалочью душу...»

Мы рассказали несколько подробней только об отдельных представителях флоры священного моря, а ведь и о любом другом ее виде можно говорить бесконечно. Мир наших зеленых друзей также самобытен и многолик, как и мир человека. Но все же приходится признать, что за последние десятилетия прибайкальская тайга ску­деет своими деревьями и растениями. Остановить этот процесс надо скорее, иначе его пагубность усилит проблемы Байкала. Воскреше­ние и одухотворение флоры и в экологическом, и в психологическом плане — актуальнейшая задача сегодняшнего дня.

К содержанию книги К списку источников книги

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Карнышев А. Д. | Источник(и): Байкал таинственный, многоликий и разноязыкий, 3 изд-е, Иркутск, 2010 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2010 | Дата последней редакции в Иркипедии: 17 марта 2015