«Эхо эколого-экономических скандалов». Глава 5 // Корытный Л.М. (2011)

Вы здесь

ГЛАВА 5. ГЭС ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ И ИХ ВОДОХРАНИЛИЩА

Трудно представить историю человечества и его сегодняшний день без водохранилищ. Первые из них появились еще несколько тысячелетий назад в аридных областях Египта, Ближнего Востока, Индии, Китая и были предназначены исключительно для мелиорации (ирригации), т.е. для орошения земель. Только благодаря этому перечисленные территории стали (и остаются по сей день) житницами планеты. Но сегодня водохранилища строят не только для этого, а чтобы уменьшить или ликвидировать опасность наводнений, маловодий и селей, а также перераспределить воду между сезонами года и годами различной водности, днями недели и часами суток. Это необходимо для энергетики, водоснабжения, водного транспорта и т.п. В настоящее время почти нет стран, в которых бы не было водохранилищ. Сегодня на Земле эксплуатируется их более 60 тысяч. Особенно много их создано за последний век, за который их объем вырос в 440 раз и превысил 6,5 тыс. км3 .

Однако создание водохранилищ привело на земном шаре не только к замене суши акваторией на площади свыше 400 тыс. км2 (это как бы появилось 11 новых Азовских морей!), но и к преобразованию природных условий на окружающей территории с общей площадью 700 тыс. км2, а если учитывать изменения в результате переселения людей и переустройства хозяйства, то на территории в 1.5 млн км2. Можно с уверенностью сказать, что более масштабного влияния на окружающую среду нет. Поэтому, хотя водохранилища – ключ к решению многих проблем, но и одновременно они фокус противоречий между целью их создания и негативными последствиями в природе, которых великое множество. Это привело даже к созданию в мире многих организаций и целого движения против перегораживания рек плотинами и создания водохранилищ.

В полной мере это относится и к России, где созданы не только тысячи искусственных водоемов, но и целые гигантские каскады водохранилищ – Волжский, Ангаро-Енисейский. Как всегда, у нас имеются здесь свои «национальные особенности». В СССР гидроэнергетическое использование водохранилищ всегда преобладало. Выбор объекта строительства, тщательнейшее изучение всех "за" и "против" должен иметь первостепенное значение. В нашей стране, к сожалению, подчас многие "против" игнорировались. Нередко принимались волевые решения, не учитывавшие мнение специалистов, к тому же, как и во всех других делах, руководители и хозяйственники грешили дорого нам теперь стоящей «гигантоманией».

Кроме того, основное внимание обычно уделялось гидроузлу, на водохранилища смотрели как на нечто второстепенное (побочный продукт плотины). Система мероприятий по переустройству и приспособлению к новым условиям всех отраслей народного хозяйства разрабатывалась довольно часто не в полном объеме, да и при этом не всегда осуществлялось то, что намечалась проектом. Главное – недостаточное внимание уделялось экологическим проблемам.

В настоящей главе рассмотрим, как это все происходило (и происходит!) на примере ГЭС и водохранилищ Ангаро-Енисейского каскада.

5.1. ПРОБЛЕМЫ ГИДРОЭНЕРГЕТИЧЕСКОГО СОЗВЕЗДИЯ

В Ангаро-Енисейский каскад ГЭС – крупнейший в России и один из самых больших в мире входят «звезды первой величины» – Иркутская, Братская и Усть-Илимская на Ангаре, Саяно-Шушенская, Майнская и Красноярская нга Енисее (рис. 10). Начиная с конца 1956 г., когда вошла в строй Иркутская ГЭС, два десятилетия Строительство еще одной ГЭС на Ангаре –Богучанской – вскоре завершается. Вместе они могут производить около 100млрд. кВт-часов электроэнергии – самой дешевой в стране. Это позволило развить на юге Восточной Сибири комплекс энергоемких производств алюминиевой, химической, нефтехимической, целлюлозно-бумажной промышленности, что во многом определяет профиль экономики региона. В то же время здесь существует немало различных проблем, из которых я затрону только три.

alt

Рис. 10. Гидроэлектростанции Ангаро-Енисейского каскада

Об экологическом и социально-экономическом ущербе

Рассмотрим только ангарскую ветвь каскада. Действующие гидроэлектростанции – Иркут­ская, Братская и Усть-Илимская – проектировались и сооружа­лись в те годы, когда просторы Сибири казались бескрайними, богатства – неисчерпаемыми, природные ресурсы – общедоступными и бесплатными. Мощные ангарские ГЭС строились с размахом, основательно и на века, но без достаточного учета местных интересов, без оглядки на негативные по­следствия и наносимый ущерб природе, хозяйству и населению региона. Ангара превратилась в почти беспрерывную цепь водохранилищ, самым верхним звеном которой стал Байкал.

Создание водохранилищ Ангарского каскада ГЭС нанесло огром­ный ущерб земельным ресурсам и сельскому хозяйству Иркутской области: затоплено свыше 7 тыс. км2 территории (около 1% всей площади региона), а с учетом подпора уровня оз. Байкал общая площадь затопления (с Бурятией) составляет 8,4 тыс. км2. Положение осложнилось тем, что в зону затопления попали наиболее плодородные сельскохозяйственные земли речных долин площадью 2,2 тыс. км2 (около 10% современного сельскохозяйственного фонда Приангарья). Под воду ушла, например, знаменитая «илимская паш­ня», уже в XVII веке обеспечивавшая хлебом всю Якутию. В результате почти полностью уничтожена сложившаяся веками в таежной зоне система долинно-пойменного земледелия и сельского расселе­ния. Компенсационное освоение новых земель было, во-первых, недоста­точным (не реализован до конца даже пресловутый принцип «гектар за гек­тар»), во-вторых, оно осуществлялось преимущественно на таежных водо­раздельных пространствах, продуктивность которых в 2-4 раза ниже про­дуктивности потерянных долинных земель. Утрата наиболее ценных сель­скохозяйственных угодий – одна из основных причин обострения продо­вольственной проблемы в Иркутской области.

При заполнении водохранилищ непоправимый ущерб нанесен лес­ным и охотничьим ресурсам области: из хозяйственного оборота без всякой компенсации выведено около 5 тыс. км2 лесов с ценнейшей ангар­ской сосной, ягодами и грибами, кедровыми орехами и охотничье-промысловыми животными. Из лесопокрытых территорий, затопленных водохранилищами, без лесосводки и лесоочистки оставлено до 45% площадей, где только на корню ушло под воду свыше 20 млн куб м древесины. Бесполезная гибель громадных таежных массивов Приангарья нанесла значительный урон лесным запасам региона и всей страны, привела к ухудшению экологического состояния водохранилищ, условий работы судоходства и рыбного хозяйства.

Велик ущерб, нанесенный гидроэнергостроительством водным и рыбным ресур­сам. Быстрая и чистая до зарегулирования Ангара претерпела кардинальные преобразования: на протяжении почти 900 км она преврати­лась в цепь малопроточных водоемов, где вследствие замедления водообме­на (в целом более чем на два порядка), слабого перемешивания, гниения затопленной древесины резко снизилась самоочищающая способность водНых масс. Во многом в связи с этим вниз по каскаду от Иркутского к Брат­скому и особенно к Усть-Илимскому водохранилищам возрастает загрязнение водоемов и снижается качество воды. Из-за коренного изменения естественных условий воспроизводства рыб на Ангаре катастрофически (более чем в 15 раз) сократились запасы их ценных видов (хариус, сиг, стерлядь, ленок, таймень и др.), а удельный вес в добыче упал с 55% в реке до 1% в водохранилищах.

Значительный ущерб приносит размыв берегов Иркутского, Братского и Усть-Илимского водохранилищ. Величина размывов – так называемой абразии – за период эксплуатации уже составила до 70 м по Усть-Илимскому и более 200 м по Иркутскому и Братскому. Конечно, это не происходит на всех берегах, а только на сложенных рыхлыми отложениями, но протяженность таких абразионных берегов от общей длины бере­говой линии на Братском и Усть-Илимском водохранилищах более одной трети, а на Иркутском – даже более половины. На величину размы­вов существенное влияние амплитуда колебания уровня воды, которая во многом определяется режимом работы ГЭС. В зону размыва на Иркутском и Братском водохранилищах попали жилые и хозяйственные строения в поселках Патроны, Каменка, Казачье, Бильчир, Чистый, Карахун и др., Большой ущерб абразионные процессы наносят лесному и сельскому хозяйству. Общая площадь потерянных земель (за счет размыва) только на Братском водохранилище за время его эксплуатации уже превысила 4,5 тыс. га, в том числе около 500 га самых ценных – пашни и земель приусадебных участков. Самое печальное, что эти процессы не затухают и продолжаются; на Братском водохранилище в ближайшие 25 лет прогнозируется потеря не менее 4000 га земель. С созданием водохранилищ также связана активизация береговых оползней и других эрозионных явлений, также приводящих к потерям земель, в том числе так называемых карстовых – растворения известняков поднявшимися подземными водами, что приводит к провалам грунтов.

Если же говорить о социально-экономическом ущербе, нанесенном гидроэнергостроительством непосредственно населению, системе его расселения, социальной и произ­водственной инфраструктуре, то и он непомерно велик. В зоны затопления и подтопления ангарских водохранилищ попало около 350 населенных пунктов Иркутской области (в основном перенесенных или ликвидированных, реже перестроенных или защищенных), из которых переселено свыше 100 тыс. чел. Затоплено свыше 170 км же­лезных и около 1,5 тыс. км автомобильных дорог, линии ЛЭП и связи. При создании поселений на новых местах терялся эффект преды­дущей освоенности, преемственности и инфраструктурной оборудованности затапливаемых территорий.

Значительны потери историко-культурного наследия. Под водами «ру­котворных морей» погибли практически все прибрежные памятники архи­тектуры, культуры и археологии; удалось спасти лишь отдельные строения старинных Братского и Илимского острогов. Наконец, невозможно никаким рублем оценить моральные потери, которые понесли жители затапливаемых поселков, сел и деревень, вынужденные покидать родные места и могилы предков. Наилучшим образом это описано Валентином Распутиным в известнейшей повести «Прощание с Матерой».

Только небольшая часть перечисленного выше ущерба возмещалась при строительстве ангарских ГЭС и создании водохранилищ, В основном в форме затрат на подготовку ложа водохранилищ к затоплению, на переселение населения и на освоение новых сельскохозяйственных земель взамен затапливаемых. Цельной же системы компенсационных отношений, направ­ленной на полное возмещение ущерба от гидроэнергетики, в стране до сих сложилась. Это связано с традиционно недостаточным вниманием к во­просам охраны окружающей среды и социальным проблемам при гидротех­ническом строительстве, а главное – с мощным силовым давлением «энергетического лобби» на органы управления, приро­доохранные и даже научные и общественные структуры. При этом идут ссылки … на отсутствие нормативно-правовой базы, которую по нашему законодательству сами же гидроэнергетики должны разрабатывать, но, понятно, этого не делают.

В связи с этим в 1990-х гг. в нашем Институте географии СО РАН под руководством Леонида Безрукова были разработаны научно-методические основы компенсационных отношений в сфере гидроэнергетики и проведены соответствующие расчеты для Ангарского каскада. Результаты были доложены на семинаре российско-канадского проекта «Управление водными ресурсами в бассейне р. Ангары», который проходил в 1998 – 2000 г. под моим руководством

Конечно, я не собираюсь «грузить» читателя сложными методическими обоснованиями и расчетами. Но позволю себе привести итоговую таблицу из статьи Л.А.Безрукова с соавторами, опубликованную в материалах вышеназванного семинара (табл.5).

Таблица 5

Расчет ежегодных компенсационных сумм на основе величин ущерба от гидроэнергетики по водохранилищам и отраслям Иркутской области

(в ценах начала 2000 г.)

 

Водохранилище

Сельское хо­зяйство

Лесное и охот­ничье

хозяйство

Водное и рыб­ное хозяйство

Население и инфраструк­тура

Совокупная величина ком­пенсационных сумм

 

млн

руб

%

млн

руб

%

млн руб

%

млн

руб

%

млн

руб

%

Иркутское

14,8

2,4

17,3

3,2

126,0

22,2

200,2

30,8

358,3

14,8

Братское

509,9

79,3

434,6

78,2

233,1

41,0

412,8

63,6

1590,4

65,8

Усть-Илимское

117,9

18,3

103,5

18,6

209,4

36,8

36,1

5,6

466,9

19,4

Итого

642,6

100

555,4

100

568,5

100

649,1

100

2415,6

100

 

Как легко заметить, далеко не все виды рассмотренного выше ущерба вошли в расчеты. Тем не менее ежегодные компенсационные платежи гидроэнергетиков в ценах 2000 г. должны были бы составлять не менее2,4 млрд рублей. Причем методикой предусмотрено, что размеры ежегодных компенсационных сумм определялись в соот­ветствии с принципом полной компенсации ущерба в течение срока аморти­зации гидроэнергетических объектов (100 лет) и с учетом оставшегося пе­риода до окончания времени амортизации каждой ГЭС. Указанный период на уровень 2000 г. составлял для Иркутской ГЭС 57 лет, Братской – 66, Усть-Илимской – 76 лет.

Но признавать эти расчеты и, естественно, платить гидроэнергетики не собираются. Тем более сейчас, когда ГЭС фактически находятся в частных руках и ежесекундно приносят прибыль их владельцам. А ведь строила их, между прочем, вся страна, строила с комсомольским энтузиазмом! Но нельзя не понять, что исключительно высокая экономическая эффективность работы каскада в значительной мере возникает именно за счет неучтенных в себе­стоимости электроэнергии очень больших потерь природных ресурсов и убытков, понесенных хозяйством и населением Приангарья . Если же исходить из необходимости полной компенсации ущерба, оценен­ного по современным требованиям и нормам, то реальная эффективность ангарских ГЭС окажется намного ниже официально принятых величин.

Скоро вступит в строй очередная ГЭС Ангарского каскада – Богучанская, Но как показано в разд.5.2., ничего в отношениях «гидроэнергетика – природа – население» не изменилось.

Об управлении каскадами ГЭС и их водохранилищ

Гидроэлектростанции, их водохранилища и окружающая среда представляют собой сложнейшую природно-хозяйственную систему. Хотя нужды энергетиков в ней по определению являются приоритетными, должны быть всегда учтены интересы и других отраслей: водоснабжения населенных пунктов и предприятий, водного транспорта, рыболовства, мелиораций, рекреации.

Наиболее сложно согласовать интересы отдельных водопользователей при эксплуатации каскадов гидроузлов и водохранилищ, расположенных в различных регионах. Именно такая ситуация характерна для Ангаро-Енисейского каскада. В пяти субъектах РФ (Иркутская область, Республика Бурятия, Красноярский край, Республика Хакасия, Республика Тыва) находятся шесть действующих ГЭС (Иркутская, Братская, Усть-Илимская, Саяно-Шушенская, Майнская, Красноярская) с водохранилищами. В состав каскада входит и оз. Байкал как главная регулирующая емкость Иркутского водохранилища и одновременно объект Всемирного природного наследия с особым режимом природопользования.

Несогласованность действий может приводить к тяжелым, часто непредсказуемым последствиям, причем они нередко, как цепная реакция, распространяются на многие отрасли хозяйства и компоненты природной среды. Рассмотрим это на примере изменения уровня воды в нижнем бьефе Иркутской ГЭС, что изучено доцентом Иркутского госуниверситета Галиной Степановной Мазур.

Специалистам хорошо известно, что выше плотины – в верхнем бьефе – при больших глубинах и малых скоростях течения происходит аккумуляция влекомых по дну и взвешенных наносов. Ниже плотины – в нижний бьеф – поток поступает без наносов, обладающий дополнительной энергией, которую он расходует на размыв дна. Только за первые два года эксплуатации дно канала было размыто на 8,5 м в глубину и 750 м в длину. Затем скорость этого естественного размыва уменьшилась, хотя он продолжается до сих пор. И это было бы, как говорится, полбеды, если бы не вмешался человек. В период строительства гидроузла в 1950-е г.г., а также для сооружений дорог, жилых домов и промышленных предприятий в Иркутске, Ангарске и Шелехове – вплоть до настоящего времени – производится добыча песка, гравия и галечника из русла Ангары. Карьеры находятся по всей длине нижнего бьефа. В результате поперечное сечение русла изменилось: недостаток наносов ниже плотины и увеличение глубины русла в карьерах привели к увеличению площади сечения в 1,8 раза, ширины – на 73 м. При длине бьефа 80 км объём русла увеличился на 56 млн м3.

Следствием изменения русла реки явилось снижение уровня воды в Ангаре течение длительного периода времени – так называемая просадка уровней. Процесс падения уровней охватил всю длину бьефа, а также устья притоков: наиболее значительные просадки сформировались на впадающей в Ангару в пределах Иркутска р. Иркут. Значения просадков зависят от водности реки в различные годы и сезоны, а также от характеристик берегов и дна и колеблются от 1,5 до 4,5 см /год. Всего за годы эксплуатации ГЭС в среднем уровень воды уменьшился на 0,7 м, а на отдельных участках почти на 1,5 м.

Негативное влияние просадок проявляется в интенсификации плановых и высотных деформаций русла. Падение уровней означает, что уменьшается глубина и частота затопления поймы, происходит обмеление пойменных проток, обнажаются прибрежные отмели, укрупняются острова, увеличивается искривление струй и воздействие потока на берега, уменьшаются глубины на перекатах. Последнее обстоятельство заставляет повышать сбросы в нижний бьеф ГЭС и проводить крупномасштабные русловыпрямительные и дноуглубительные работы, тем самым опять же увеличивается просадка. Увеличение доли стока в пределах пойменных бровок усиливает плановые деформации меандрирующего русла, размывая берега с расположенными на них строениями. В свою очередь, снижение уровня и частоты затопления поймы и островов ухудшает питание корневой системы растений и изменяет её видовой состав. При обсыхании прибрежных участков и обмелении пойменных проток сокращаются площади и условия функционирования нерестилищ. Просадки уровней рек могут привести к размыву трубопроводов, укреплённых берегов, ухудшению работы водозаборов.

Чтобы максимально согласовать интересы всех водопользователей, необходим особый документ. Им стали «Основные правила использования водных ресурсов водохранилищ Ангарского каскада ГЭС (Иркутского, Братского и Усть-Илимского», утвержденные Приказом Министра мелиорации и водного хозяйства РСФСР от 30.11.87 г. № 601. Между прочем, они были разработаны по инициативе энергетиков, которым надоели обвинения в недоучете прав остальных водопользователей. Причем они осозновали, что отдельные разработки по каждому гидроузлу каскада – это неэффективно, и заказали разработку единого документа для всего Ангаро-Енисейского каскада.. Работа была выполнена Институтом «Гидропроект», однако утвердить и ввести в действие этот документ не удалось, он увяз в согласованиях. Чтобы выйти из этого тупика, пришлось документ разделить на две части – Правила по Ангарскому каскаду и Правила по Енисейскому каскаду. Ангарские в итоге были утверждены, а енисейские так и не получилось. Формально Правила по нашему Ангарскому каскаду являются действующими и сейчас, т. к. им срок действия был установлен до ввода Богучанского гидроузла узла. Но фактически ими пользоваться уже нельзя.

Дело в том, что эти «Правила» были разработаны для условий общенародной собственности и административно-централизованного управления и основаны на жестком нормативно-директивном задании водохозяйственных ограничений на режимы нижнего и верхнего бьефов гидроузлов, исходя главным образом из приоритетности интересов гидроэнергетики. Произошедший в стране переход от плановой экономики к рыночной принципиально изменил условия функционирования всех отраслей-водопользователей, в том числе гидроэнергетики. Во времена плановой экономики все ее сектора, все хозяйствующие субъекты были государственные, и у всех водопользователей «хозяин» был один. С разгосударствлением экономики возникла проблема распределения водных ресурсов между самостоятельными хозяйствующими субъектами, интересы которых защищены законодательно. В том числе изменились условия функционирования энергетики. Отрасль была переведена на условия регулируемого рынка, затем акционирована, разделена на части, ней внедряются внедрение конкурентных рыночных механизмов.

Действующие «Правила» справедливо критикуются из-за неадекват­ности используемых в них методов управления режимами ГЭС современным требованиям. Основным средством назначения их энергоотдачи оставаются диспетчерские графики. В то же время в практике управления режимами объединенной энергосистемы Сибири уже многие годы используются опти­мизационные математические модели и принципы ситуационного управления.

Серьезным недостатком «Правил» изначально было наличие в них труднопреодоли­мых противоречий, в частности, отсутствие рекомендаций по пропуску ка­тастрофических паводков через Иркутский гидроузел при отклонениях мак­симально допустимого расхода в его нижнем бьефе от проектного. Послед­нее создавало и создает угрозу возникновения чрезвычайных ситуаций и в городе Иркутске, и на восточном побережье оз. Байкал.

Внутренние противоречия и недостаточный правовой статус Правил стали причиной низкой дисциплины их соблюдения. Это, в частности, про­явилось в "смутный" период 1983-1994 гг., когда уровень Байкала форси­ровался энергетиками практически ежегодно. Это позволило избежать зна­чительной потери гидроэнергоресурсов из-за холостых сбросов, но нега­тивно сказалось на экосистеме самого озера, а также природе, населении и хозяйстве на его восточном побережье. К сожалению, положительные и отрицательные эффекты данного нарушения не были объективно проанализи­рованы. В то же время стремление препятствовать "самоуправству" энер­гетиков стало причиной введения ограничений на предельные уровни воды в озере отметками 456 и 457 м. Постановление Правительства РФ от 25 марта 2001 г. N 234 привело к изменению основных параметров водохранилища Иркутского гидроузла (нормального подпорного уровня и уровня мертвого объема) и тем самым фактически отменило действующие Правила. Эта ситуация подробно рассмотрена в разд.

Добавим, что с переходом ГЭС в частную собственность увеличился пресс негативного воздействия на окружающую среду, и так, как рассмотрено выше, весьма значительный. Дело в том, что в погоне за дополнительной прибылью собственники ГЭС зачастую принимают нарушающие «Правила» конъюнктурные решения по перераспределению водных ресурсов на каскаде. Достаточно назвать упомянутые форсировки Байкала, а также нередкие случаи ограничения судоходства на Нижней Ангаре и Енисее.

Словом, подготовка новых «Правил» давно назрела. И снова инициаторами их создания выступили энергетики. Еще в 2002г. они создали рабочую группу по вопросам повышения эффективности работы ГЭС Ангаро-Енисейского каскада. Была профинансирована разработку Технического задания, которое вскоре было подготовлено и прошло процедуру согласования с заинтересованными инстанциями. Оно в принципе было одобрено 18 марта 2004г. в г. Иркутске на Межведомственном межрегиональном совещание, в котором и я участвовал. Хорошо помню деловую обстановку и царившее оптимистическое настроение, чему способствовало председательство руководителя Агентства водных ресурсов Министерства природных ресурсов РФ Н.М.Тарасова. Были выработаны предложения по долевому участию в финансировании проектных работ, причем доля энергетиков составила 55%, доля администраций субъектов РФ – 40%, а Министерство природных ресурсов РФ выразило готовность принять функции Генерального заказчика по координации выполнения и финансирования проектных работ.

На этом совещании, а также на состоявшейся вскоре специальной сессии Восточно-Сибирского отделения Академии проблем водохозяйственных наук был высказан ряд конструктивных предложений по совершенствованию создающихся «Правил». В частности, одним из ведущих в Сибири ученых-гидроэнергетиков Владимиром Александровичем Савельевым были определены следующие основные принципы управления комплексными гидроузлами в новых условиях.

1. Ввиду усиления частнособственнических тенденций в использова­нии водных ресурсов должна повыситься роль рассматриваемых Правил с точки зрения защиты интересов различных водопотребителей и водопользо­вателей, особенно при дефиците воды.

2. В качестве приоритетных целей Правил должно быть обеспечение промышленной, экологической и социально-экономической безопасности функционирования гидротехнических сооружений комплексных гидроузлов, а также сооружений всех связанных с ними водопользователей и водопотре­бителей.

3. Особое внимание в Правилах необходимо уделить охране окружаю­щей среды и, в частности, сохранению экосистемы оз. Байкал как участка Всемирного природного наследия.

4. С целью повышения дисциплины соблюдения данных требований не­обходимо повысить юридический статус Правил.

5. Необходимо расширить роль экономических механизмов при распре­делении избыточных водных ресурсов в многоводных условиях с учетом затрат на регулирование речного стока, эффектов, получаемых отдельными водопотребителями и водопользователями, и ущербов, наносимых другим, связанным с используемыми водотоками и водоемами.

Л.А.Безруков убежден, что в основе новых «Правил» должна быть заложена некая комбинированная система, состоящая из двух основных составляющих. Первая из них будет представлять собой традиционный «пакет» нормативно-директивных требований и ограничений к режиму речного стока на Ангаро-Енисейском каскаде ГЭС и водохранилищ. Вторая же составляющая должна содержать всесторонние экономические обоснования указанных требований, исходя из расчета возможных ущербов, наносимых водопользователям, населению, хозяйствующим субъектам и окружающей среде теми или иными режимами работы гидроузлов. Должно быть уточнено понятие ценности воды для конкретных водопользователей в зависимости от величины водных ресурсов, поскольку сейчас директивно установленная плата за воду, согласно Закону РФ «О плате за пользование водными объектами», выполняет лишь задачу пополнения федерального и регионального бюджетов и не способна играть роль экономического регулятора взаимоотношений между водопользователями. Важно использовать научные разработки и практический опыт определения и взимания рентных платежей в гидроэнергетике, имеющиеся в Институте географии СО РАН, а также внедрять страхование от рисков нарушения водохозяйственных требований на каскаде.

Итак, подготовка новых «Правил» началась. Они разрабатывались ФГУП «Центр Российского регистра гидротехнических сооружений и Государственного кадастра водных ресурсов» в Москве.Но опять, как традиционно бывает в нашей стране, вмешались субъективные обстоятельства. Ушел с должности Н.М.Тарасов, а его преемник из приоритетов Агентства водных ресурсов РФ «Правила» вычеркнул. Хотя работа и продолжалась, но темп ее явно замедлился. К тому же почему-то произошло изменение в самой структуре, вместо единого документа на Ангарский каскад получилось два – отдельно на Иркутское водохранилище с Байкалом и на Братское с Усть-Илимским водохранилища. Только в 2008 г. эти два проекта пришли на рассмотрение в Иркутск.

Они во многом были улучшены по сравнению со старыми: повышена их комплексность, учтены реалии изменения технических и рыночно-экономических условий, применены современные методы оперативного учета информации и т.п. Но, к сожалению, не были учтены большинство из изложенных выше предложений, как и не затронуты принципиальные моменты компенсации ущерба и изменения уровня Байкала. В частности, к числу противоречий, сохранившихся в новых «Правилах», следует отнести различия между допустимой глубиной сработки Братского водохранилища и отметками заложения сооружений коммунально-бытовых водозаборов и причалов речных судов. Серьезным недостатком проектов «Правил» является исключение из них вопросов обеспечения безопасности гидротехнических сооружений при пропуске катастрофических паводков редкой наблюдаемости. В этих проектах данные вопросы отнесены к компетенции специальных органов и собственников указанных сооружений. Имеются вопросы к измененным формам диспетчерских графиков и подходам к управлению режимами гидроузлов и ГЭС на их основе, которые, в частности, не учитывают каскадные связи отдельных гидроузлов: участие в обеспечении судоходных глубин на Нижней Ангаре и помощь при пропуске катастрофических паводков. Тем не менее общий настрой был положительный, проекты были одобрены, и мы стали с нетерпением ждать после исправления замечаний их утверждения и ввода в действие.

И …ждем до сих пор. Прошли годы, «Правила» гуляют где-то по столичным министерским коридорам, и объяснить причину задержки их завершения не может никто (а ведь на их разработку потрачены немалые силы и средства!). Можно лишь предположить, что они вошли в противоречие с интересами кого-то из сильных мира сего. Опять кому-то выгодно продолжать «Игру без правил».

О безопасности гидроэлектростанций

17 августа 2009 г. стал «черным днем» российской гидроэнергетики. Авария на крупнейшей в стране Саяно-Шушенской ГЭС унесла 75 человеческих жизней и принесла миллиардные убытки. Набатом это прозвучало по всему миру. Но для специалистов это не было неожиданностью.

По данным официальной статистики, аварийность российских гидротехнических сооружений (ГТС) в 2,5 раза превышает среднемировой уровень.Ежегодно на ГТС происходит до 60 аварий, которые наносят огромный ущерб экономике страны и иногда уносят человеческие жизни. Вот перечень некоторых аварий последних десятилетий:

– в 1993 г. в Свердловской области было разрушено Киселевское водохранилище, в результате чего был затоплен г. Серов, а общий ущерб в ценах 1993 г. составил 63,3 млрд руб.;

– в 1994 г. в Башкортостане была разрушена Тирлянская плотина, погибло 29 человек, а ущерб в ценах 1994 г. – 52,3 млрд. руб.;

– в том же 1994 г. году разрушена западная нитка самого большого в мире Пермского шестикамерного шлюза, до сих пор это сооружение не восстановлено;

– в 2002 г. в результате разрушения напорного фронта Невинномысского гидроузла на р. Кубани было разрушено и повреждено около 40 тыс. домов, пострадали 380 тыс. человек, погибли 114 чел.; общий ущерб превысил 18 млрд руб.

Но вернемся к Саяно-Шушенской ГЭС (СШГЭС), опираясь на статью в «Истоке» ученых-энергетиков В.А.Савельева и Л.Ю.Чудиновой. Напомним, что станция расположена в пос. Черемушки Республики Хакасия и вместе с находящейся ниже по течению контррегулятором Майнской ГЭС образует крупнейший гидроэнергетический объект России. Его установленная мощность равна 6721 МВт, в том числе 321 МВт – на Майнской. Среднемноголетняя выработка электроэнергии – 23,4 млрд. кВт.ч. Небольшое водохранилище контррегулятора Майнской ГЭС создает для СШГЭС возможности неограниченного суточного и недельного, а также годового регулирования стока.

Основное сооружение Саяно-Шушенского гидроузла – бетонная арочно-гравитационная плотина высотой 242 м и длиной по гребню 1074 м. Здание ГЭС – приплотинное – оснащено десятью агрегатами. Нормальный подпорный уровень Саянского водохранилища – 539 м, глубина сработки – 39 м, полезный объем – 14,7 км3.

Решение о строительстве СШГЭС принято в 1961 г. Первоначально намечалось завершить его к 1970 г., т.е. к 100-летию со дня рождения В.И. Ленина (этим объясняется вторая часть ее названия, по имени пос. Шушенское – места ссылки вождя пролетариата, расположенного более чем в км от ГЭС). Но все сроки многократно срывались. Мне довелось в пору моей научной юности в 1974 г. присутствовать на перекрытии Енисея, зрелище было незабываемое, осталось в памяти на всю жизнь.

Фактически агрегат 1 с временным рабочим колесом введен в 1978 г., но уже в 1986 г. заменен в 1986 г., а агрегат № 2 – в 1979 г, и также заменен и 1986 г.. Последние 9-й и 10-й агрегаты и Майнская ГЭС были запущены в 1985 г. И проектировщиков, и строителей постоянно торопили партийные руководители, что в итоге к серьезным просчетам и недостаткам в проекте, организации и качестве строительных работ, качестве основного и вспомогательного оборудования. Вовремя не выявленные или не устраненные, они привели к нарушениям безопасности сооружений гидроузла и надежности оборудования. Этими причинами объясняются инциденты с разрушением цементной противофильтрационной завесы, а также целостности тела плотины и водобойного колодца. Трудно устранимые недостатки в конструкции и дефекты в изготовлении гидротурбинного оборудования СШГЭС выявились уже в первые годы ее эксплуатации. Необходимость замены всех рабочих колес не позволила принять ГЭС в эксплуатацию в 1991 г. Это требование зафиксировано и в приемном акте, подписанном А.Чубайсом только в 2001 г. С ними в конечном счете связана и происшедшая 17 августа 2009 г. авария на агрегате № 2. Причем недостатки проекта СШГЭС обусловили и каскадный характер последовавших за ней разрушений других агрегатов.

Напомним хронику аварии. Авария на агрегате № 2 произошла в 8 часов 13 минут 17. 08.09 и длилась всего 5 секунд. За это время сорвало крышку турбинной камеры, которая вместе с ротором генератора и вспомогательным генератором общим весом более 1000 т была подброшена на высоту 14 м и поставлена "на ребро". Вращаясь, они разрушили верхние части агрегатов № 3 и № 4, заднюю стену здания ГЭС, опорные пути мостового крана, силовые трансформаторы агрегатов № 2 и № 3, колонки управления, маслонапорные установки, коммуникационные сети и накрыли агрегат № 1. Вода из водовода агрегата 2 заполнила весь машинный зал. Короткие замыкания вывели из строя генераторы других работающие агрегаты, и автоматика отключила станцию от ОЭС Сибири. При этом были обесточены все системы собственных нужд и управления. Поступление воды в машзал прекратилось только в 9 ч.30 мин. после закрытия в ручном режиме аварийных затворов всех агрегатов. В 11ч. 50 мин. были открыты затворы водослива, что предупредило возможность переполнения водохранилища (когда до перелива воды через верх плотины оставалось лишь 8 метров), последствия чего были бы вообще сверхкатастрофическими – была бы разрушена плотина, волна прорыва дошла до Красноярска.

Самым трагическим последствием аварии стала гибель 75 человек. Экономические потери от указанных разрушений Государственная комиссия оценила в 7 млрд. рублей. Дополнительно ежегодно из-за потери выработки в течение срока восстановления ГЭС будет теряться до 1,5 млрд. рублей. В это же время затраты на восстановление определены в 40 млрд. рублей. Был нанесен и экологический ущерб: в Енисей было выброшено 50 т технических масел.

Причины аварии более-менее ясны. Она произошла в результате совокупности обстоятельств, связанных с физическим износом оборудования, снижение по разным причинам уровня эксплуатации и качества ремонтов, а также явных недосмотров персонала. Непосредственной причиной стало разрушение шпилек крепления крышки турбинной камеры. Представляется, что состояние шпилек выпало из поля зрения технического руководства станции, и их прочность в процессе эксплуатации не контролировалась.

Установлено, что негативное воздействие на указанные шпильки (и другие элементы всех гидротурбин) оказывают вибрации при нагрузке агрегатов в диапазоне примерно 200-400 МВт. При работе в этой зоне возрастают гидродинамические дисбалансы в проточной части турбин, увеличиваются пульсации давления, возникают кавитация и гидравлические удары в отсасывающей трубе. Это сопровождается вибрациями элементов, особенно лопастей гидротурбин, их деформациями, перенапряжениям в металле, разрушениями поверхностей с образованием трещин, каверн и даже отрывами участков лопастей. Такие трещины и каверны выявлены в 1983 г., а после заполнения водохранилища в 1991 г. трещинообразование на всех гидротурбинах ГЭС приобрело лавинообразный характер. Когда величина вибраций превышала допустимые пределы, агрегаты останавливали на капитальный ремонт, заваривали трещины специальными электродами и шлифовали их.

Бесконечно это продолжаться не могло. Так, при последнем капитальном ремонте аварийного агрегата № 2 в марте 2009 г. снизить величину вибраций ниже предельно допустимой не удалось. Несмотря на это, в день аварии на него возложили регулирование нагрузки в объединенной энергосистеме Сибири. При этом он пересек опасную зону 6 раз, а авария произошла в момент, когда он был освобожден от указанной функции, и его нагрузка снижалась ниже верхней границы этой зоны (примерно 400 МВт).

Хотя в начале был разрушен только агрегат № 2, эксперты считают, что это могло произойти с любым другим агрегатом и практически с теми же последствиями для ГЭС в целом. Это объясняется как ошибками, допущенными при проектировании ГЭС, так и внешними и внутренними условиями ее эксплуатации, сложившимися в последние десятилетия. Самая серьезная ошибка проекта СШГЭС состоит в ненадежности системы аварийного останова агрегатов. Имелись недостатки в автоматизированной системе управления станции, в частности, отсутствовал автоматический контроль за состоянием агрегатов и их вибрацией, не было и визуального контроля.

Понижение уровня эксплуатации станции и качества ремонтов в значительной мере связано с изменениями условий ее работы в результате реорганизации управления и рыночных реформ в электроэнергетике России. Став филиалом открытого акционерного общества "РусГидро, СШГЭС потеряла финансовую самостоятельность. Управление ею было подчинено получению максимальной прибыли. В результате экономились средства на техническое обслуживание и оплату труда персонала. Естественно, не нашлось средств и для замены вовремя рабочих колес.

Конечно, все обстоятельства катастрофы обследованы. Авария на Саяно-Шушенской ГЭС должна рассматриваться как сигнал о неблагополучии с безопасностью в гидроэнергетике страны и о необходимости принятия неотложных мер по ее преодолению. Отдельные такие меры намечены в Акте Государственной комиссии и уже реализуются. Найдены и наказаны виновные, но не вернешь детям отцов, женам –мужей, стране – миллиардные средства. Я склонен согласиться с В.А. Кривошеем, президентом НТЦ «Вода и люди: XXI век», который, анализируя проблему высокой аварийности на ГТС, утверждает, что она носит системный характер, а ее истоки уходят в 90-е гг. XX в., когда специализированные НИИ в массовом порядке стали преобразовываться в склады и торговые центры, когда под предлогом создания кафедральной науки в высших учебных заведениях началась ликвидация секторов и лабораторий, когда начался массовый исход из учебных и научных коллективов наиболее активных и грамотных специалистов. Без кардинального пересмотра действующего управления водным хозяйством и гидротехническими сооружениями эту проблему не решить. Нужна принципиально новая, экономически оправданная и эффективная структура управления.

Завершить раздел я хочу большой цитатой из статьи ведущего научного сотрудника Института систем энергетики СО РАН Александра Алексеевича Кошелева в моем «Истоке». «По нашему мнению, ясно, что первой, общей, очевидной организационной, административно-управленческой причиной аварии на СШГЭС следует считать отсутствие соблюдения имеющихся регламентов – четких и особо жестких в энергетике правил эксплуатации оборудования. Это является отражением, конкретизацией общего положения в стране, в государстве во всех отраслях экономики, юриспруденции, образования и т.д. и т.п.: при наличии правовой законодательной базы – от конституции до правил уличного движения – изложенные там «регламенты» либо не могут соблюдаться в существующих конкретных условиях, либо игнорируются при наличии возможности их не нарушать. Применительно к энергетике это, в частности, нарушение регламента ремонтов, в том числе игнорирование необходимости ремонтов планово-предупредительных, то есть профилактических. Так, каждой зимой СМИ дают чуть ли не ежедневную информацию о нарушении теплоснабжения, в том числе не только в северных районах. При этом аварии практически всегда оперативно ликвидируются – это слава нашей системе МЧС, а эксплуатационным и территориальным службам и органам – совсем наоборот: ликвидация аварий показывает, что их предотвратить можно легко и просто – и это явно дешевле. Авария на СШГЭС, как и Чернобыль, подтверждает, что упомянутые регламенты нужно после каждого такого случая уточнять, чтобы предусматривать новые «возможности невозможных» ситуаций».

После аварии президент распорядился провести соответствующую ревизию на российских ГЭС. Но урок этот – он не только для ГЭС, не только для всех электростанций, не только для всей энергетики – он для России вообще!»

5.2. БОГУЧАНСКАЯ ГЭС

Многолетняя история строительства четвертой ГЭС Ангарского каскада – Богучанской – и образования одноименного водохранилища еще не окончена, но в экологическом контексте очень поучительна. Мне пришлось быть ее активным участником, поэтому есть возможность рассказать ее достаточно подробно.

Идея строительства очередного гидроузла на реке Ангаре фигурировала во всех планах освоения восточных территорий, но официально она стало реализоваться после Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 65 от 01.02.1971 г. «О мерах по дальнейшему комплексному развитию в 1971-1980 гг. производительных сил Красноярского края». Технический проект Богучанской ГЭС был составлен институтом «Гидропроект», рассмотрен, согласован и рекомендован к утверждению Госстроем СССР 29.06.1979 и утвержден распоряжением Совета Министров СССР от 07.12.1979 № 2699-р. На этом основании был открыт Титул на строительство Богучанской ГЭС (30.04.1980 № 798-р), и с этого времени начато практическое осуществление работ, в том числе по зоне водохранилища.

Створ Богучанского гидроузла был выбран примерно в 500 км к северо-востоку от г.Красноярска, в 445 км от устья р.Ангары и на 375 км ниже створа Усть-Илимской ГЭС. Утвержденные проектные решения при максимальной отметке нормального подпорного уровня (НПУ) 208 м: мощность 3000 тыс. кВтч (9 агрегатов по 333 тыс. кВт каждый), среднемноголетняя выработка электроэнергии 17,6 млрд кВт.-ч. Плотиной перекрывается 756 м долины р.Ангары. В итоге будет создано водохранилище сезонного регулирования стока с общим объемом воды 58,2 и полезным – 2,3 млрд м3. При НПУ 208 м его акватория составит 232,6 тыс. га.

Строительство плотины и сопутствующей инфраструктуры шло быстро. Основным подрядчиком был мощный «Братскгэсстрой», уже построивший и Братскую, и Усть-Илимскую ГЭС. За несколько лет на пустом месте возник Кодинск – один из самых молодых городов страны; туда переселились многие жители из зоны будущего затопления. Шли масштабные вырубки высококачественной ангарской сосны из этой зоны, для чего привлечены, как было принято в то время, колонии осужденных преступников.

Богучанская ГЭС должна была стать энергетическим сердцем формирующегося Нижнеангарского территориально-производственного комплекса (ТПК). Его программа разрабатывалась в Сибирском отделении АН СССР; головной организацией был утвержден Институт экономики и организации промышленного производства из Новосибирска, а руководителем – доктор экономических наук М.К.Бандман.

«Пик» стройки пришелся на конец 1980-ых гг. Но это же время совпадает с «экологическим бумом» в стране. Стало невозможным отмахнуться, как ранее, от необходимости решения экологических проблем при любом строительстве, тем более при таком крупном. Провести экологическую оценку проекта было поручено академическому Институту географии из Иркутска, уже имевшего богатый опыт такого рода работ на территориях планируемой переброски стока сибирских рек в Среднюю Азию, Канско-Ачинского топливно-энергетического комплекса, зоны БАМ. Несколько лет работала Нижнеангарская экспедиция Института под моим руководством. Ее итогом стала подготовка соответствующего отчета и издание в 1991 г. сборника «Нижнее Приангарье. Географические условия развития». В нем впервые был обозначен целый ряд экологических проблем, которые неизбежно возникнут при осуществлении проекта, что требует его существенной корректировки.

К содержанию этих проблем мы еще вернемся ниже. Здесь же рассмотрим только один вопрос, связанный с отметкой НПУ. Уже упоминалось, что основным НПУ с самого начала была принята отметка 208 м. Однако всегда рассматривались и возможные другие отметки (173м, 183 м, 185 м), хотя чаще всего как промежуточные. Между тем официально вопрос об отметке НПУ окончательно не решен до сих пор. Это имеет принципиальное значение, поскольку лишь при НПУ 208 м водохранилище размещается в пределах и Кежемского района Красноярского края, и Усть-Илимского района Иркутской области, в других вариантах же вариантах Иркутская область не затрагивается.

Наступили бурные годы политических и экономических перемен. Строительство Богучанской ГЭС, как и других объектов Нижнеангарского ТПК, стало быстро затухать. С 1994 г. из-за прекращения финансирования масштабное строительство было фактически свернуто. Определенную роль в этом сыграло и то обстоятельство, что, поскольку корректировать проект с учетом экологических требований никто не собирался, в 1993 г., на основе материалов нашего и других институтов, в частности, Института леса в Красноярске, появилось официальное отрицательное заключение экспертизы, выданное Красноярским краевым комитетом по охране природы дирекции Богучанской ГЭС (письмо от 25.03.1993 г. № 05-03/24), запрещающее продолжение строительства без решения экологических проблем.

Строительство замерло на десять лет. Новый этап реализации проекта после его столь длительной консервации начался в 2005 г., после создания по поручению Президента РФ В.В.Путина Межведомственной рабочей группы по выбору варианта достройки Богучанской ГЭС, в состав которой вошли представители Минэкономразвития России, Минпромэнерго России, Администрации Красноярского края, ОАО РАО «ЕЭС России» и ОАО «РУСАЛ». В феврале 2005 г. пакет акций ОАО «Богучанская ГЭС», принадлежащий РАО «ЕЭС России», в рамках процесса реформирования российской электроэнергетики был переведен на баланс ОАО «ГидроОГК». В этом же году был подписан Меморандум о намерениях между ОАО РАО «ЕЭС России» и ОАО «РУСАЛ» о строительстве Богучанского алюминиевого завода и достройке Богучанской ГЭС, а в 2006 г. создано Богучанское энерго-металлургическое объединение (БЭМО). К тому же Указом Президента РФ № 412 «О мерах по социально-экономическому развитию Красноярского края, Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа и Эвенкийского автономного округа» было предусмотрено оказание государственной поддержки в обеспечении начала эксплуатации Богучанской ГЭС в 2010 г. и подготовки зоны затопления водохранилища. Распоряжением Правительства Российской Федерации от 30 ноября 2006 года №1708-р утвержден паспорт инвестиционного проекта «Комплексное развитие Нижнего Приангарья», реализуемого при государственной поддержке за счет средств Инвестиционного фонда РФ.

Прошу читателей обратить внимание, что хотя во всех документах фактически фигурирует отметка НПУ 208 м, т.е. предполагается затопление части Иркутской области, никаких упоминаний об Иркутской области нет. Единственный объект, который имеется в планах БЭМО для этого региона – алюминиевый комбинат в г. Тайшет. Таким образом, два соседних региона изначально поставлены в неравные условия: одному достаются экономические преференции и в будущем немалые экономические выгоды, в другому – в основном только экологические «минусы». В связи с этим весной 2006 г. губернатору Иркутской области был направлен документ, подготовленный от имени Института географии СО РАН мною и моим коллегой Леонидом Алексеевичем Безруковым. Есть смысл привести его полностью.

ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА

В соответствии с Указом Президента РФ от 12.04.2005 г. № 412 «О мерах по социально-экономическому развитию Красноярского края, Таймырского (Долгано-Ненецкого) автономного округа и Эвенкийского автономного округа» крупнейшим проектом является инвестиционная программа развития Нижнего Приангарья. Важнейший элемент этой программы – завершение строительства Богучанской ГЭС на Ангаре. Ввод первой очереди Богучанской ГЭС мощностью 1620 МВт запланирован на 2009 г., второй очереди мощностью 3000 МВт – на 2012 г.

Озабоченность вызывает то обстоятельство, что строительство Богучанской ГЭС разворачивается вблизи от границ Иркутской области и затрагивает ее интересы. Исходя из озвученной мощности ГЭС, речь идет о проектной отметке нормального подпорного уровня воды в 208 м. Это означает, что подпор нового Богучанского водохранилища распространится по Ангаре вплоть до плотины Усть-Илимской ГЭС. В результате затоплению и подтоплению подвергнутся земли Усть-Илимского района и г. Усть-Илимска Иркутской области.

Между тем само продолжение строительства Богучанской ГЭС по утвержденному еще в 1977 г. проекту стало, по существу, незаконным, поскольку проектные материалы не получили положительного заключения Государственной экологической экспертизы. В официальном отрицательном заключении экспертизы, выданном Красноярским краевым комитетом по охране природы дирекции Богучанской ГЭС (письмо от 25.03.1993 г. № 05-03/24), в числе прочих основных замечаний сформулированы следующие: отсутствие стоимостных оценок ущербов от создания гидроузла и водохранилища, мероприятий по их ликвидации или компенсации, обоснования необходимости строительства ГЭС на полную мощность, требуемых согласований с администрациями затрагиваемых районов.

Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН в 1990-х гг. принимал активное участие в исследовании экологических и социально-экономических проблем строительства Богучанской ГЭС, причем полученные результаты до сих пор не потеряли своей актуальности. В частности, оценка водно-экологического фактора показала, что Богучанское водохранилище создается на реке с высоким уровнем загрязнения и при отметке 208 м будет служить приемником сточных вод Усть-Илимска и его предприятий, вследствие чего прогнозируется критическая водно-экологическая ситуация. В зоне выклинивания подпора в непосредственной близости от Усть-Илимска произойдет формирование придонной устойчивой зоны опасного «вторичного» загрязнения.

Учитывая недостаточную обоснованность варианта завершения Богучанской ГЭС на проектной отметке НПУ 208 м, Институт географии им. В.Б. Сочавы СО РАН совместно с рядом академических учреждений Иркутска и Красноярска предлагал вариант ввода гидростанции на пониженной отметке НПУ 185 м. При реализации этого варианта Богучанское водохранилище не будет затрагивать территорию Иркутской области; при этом сохраняется речной проточный участок Ангары ниже Усть-Илимска длиной 100 км, который имеет исключительно важное значение для активизации процессов разбавления и самоочищения.

Считаем, что для выбора варианта завершения Богучанской ГЭС необходимо провести Оценку воздействия на окружающую среду (ОВОС), завершив ее Государственной экспертизой федерального уровня, так как Богучанское водохранилище затрагивает территорию двух субъектов РФ. ОВОС и экспертиза могут быть осуществлены в кратчайшие сроки на основе имеющихся проектных и научных материалов. Широкое привлечение институтов Иркутского научного центра СО РАН к обсуждению и экспертизе строящейся Богучанской ГЭС позволит принять взвешенное решение и лучше совместить общегосударственные и региональные интересы.

В это же время произошло важное событие, имеющее большие последствие в нашей истории.Вкладывающим средства в развитие Нижнего Приангарья частным инвесторам потребовалась помощь в виде кредита зарубежных организаций. По законам, принятым на Западе, для этого необходимо включить в технико-экономическое обоснование достройки Богучанской ГЭС социальную и экологическую оценку его последствий. Такая оценка была оперативно и качественно выполнена московской фирмой «Эколайн» под руководством М.В.Хотулевой и Т.А.Стрижовой, с участием Sustainable Environmental Solutions (Pty) Ltd (Южная Африка), отвечающей за соответствие требования международных банковских организаций. Для подготовки отчета (в 2008 г. переработанного в книгу «Богучанская ГЭС: опыт социальной и экологической оценки проекта в соответствии с международными требованиями») были привлечены сибирские специалисты, использованы все имеющиеся материалы, удачно дополненные в процессе экспедиционных и консультативных поездок в Красноярский край и Иркутскую область.

Осенью 2006г., как это и положено по строгим международным правилам социально-экономической оценки, началась серия докладов ее руководителей перед административными структурами и общественностью на заинтересованных территориях. В октябре дошла очередь и до Иркутска: в администрации области Татьяна Алексеевна Стрижова доложила основные результаты выполненной работы. Главные выводы совпали со сделанными нами ранее: многочисленные экологические и социальные проблемы требуют их незамедлительного решения; для поиска путей такого решения необходимы специальные исследования. Выступая в обсуждении доклада и высоко оценив выполняемую «Эколайном» работу, я снова высказался за проведение ОВОСа и Госэкспертизы. В ответ представитель заказчика А.Попов возразил, что экспертиза проекта уже была (Госстроем в 1979 г.!), и проводить ее нецелесообразно. Тем не менее в резолюцию совещания пункт о необходимости выполнения ОВОСа и экспертизы был включен.

И это сработало! Уже вскоре, в конце того же года, дирекции Богучанской ГЭС были выделены немалые средства для организации работ по ОВОСУ, создания общественных приемных в ряде населенных пунктах, в частности, в области – в гг. Иркутсе, Усть-Илимске и пос. Кеуль – основном населенном пункте на ее территории, оказавшимся под угрозой подтопления. В начале 2007г. начались интенсивные, в том числе экспедиционные работы. Были привлечены немалые научные силы, прежде всего академических институтов, обладающих опытом таких работ (в том числе на территориях создания водохранилища) и соответствующими методиками. Так, в Иркутске были задействованы Институт земной коры, Институт географии, Лимнологический институт и Институт физиологии и биохимии растений; мне была поручена координация их работ. Подчеркнем, что в соответствии с техническим заданием все исследования велись в двух вариантах: не только при НПУ 208 м, но и при НПУ 185 м, при котором, напомним, территория Иркутской области вообще не затрагивалась.

К осени были выполнены важные этапы, появились определенные результаты, которые были доложены и обсуждены на промежуточных общественных слушаниях, состоявшихся в населенных пунктах размещения общественных приемных. Прежде всего выявились приоритетные «болевые точки», на которые следовало обратить основное внимание.

Существенно ухудшится качество воды по ряду химических (прежде всего растворенному кислороду, биогенным и органическим элемента), микробиологическим и гидробиологическим показателям, что будет определяться сочетанием четырех факторов. Два из них действуют постоянно: поступление значительно загрязненных вод из Усть-Илимского водохранилища (что обусловлено большим количеством поступающих в Ангару и ее водохранилища недостаточно очищенных производственных и бытовых сточных вод) и сбросами также недостаточно очищенных сточных вод предприятий «Группы Илим» и г.Усть-Илимск. Но два фактора связаны с образованием водохранилища, «упирающегося» при НПУ 208м в плотину Усть-Илимской ГЭС: замедление скоростей течения и соответствующее уменьшение водообмена более чем в 50 раз, а также затопление части древесной и другой растительности, болот и торфяных месторождений.

Неизбежны потери минерально-сырьевого потенциала. В частности, в зону затопления попадет почти половина расположенного в Усть-Илимском районе запасов Жеронского каменноугольного месторождения, его наиболее разведанных Северо-Зелендинского и Вереинского участков.

Также велики потери лесных ресурсов, находящихся в зоне затопления. Причем если товарную древесину за прошедшие десятилетия в основном вырубили, то за это время выросло немало другой, которая снова подлежит вырубке, уже нерентабельной, а остальное – лесоочистке и сжиганию. Только в Усть-Илимском районе это не менее 20 тыс. м³ отходов.

Наконец, в зоне влияния Богучанской ГЭС оказалось множество объектов археологического наследия. В ходе заполнения водохранилища, а также при его дальнейшей эксплуатации, объекты археологического наследия, расположенные как в зоне затопления, так и в зоне берегоформирования и подтопления, будут неизбежно разрушены. Причем наряду с известными, находящимися на учете объектами археологии, разрушению подвергнутся и те, которые на сегодняшний день не выявлены, но которые, исходя из геоморфологических особенностей берегов и опыта археологических исследований, составляют неоднократно больше, чем количество известных объектов.

Кроме вышеперечисленных, неизбежные экологические потери связаны с активизацией переформирования берегов, затоплением земель (в том числе немногочисленных здесь и поэтому особо ценных сельскохозяйственных), ущербом охотничье-промысловым, рыбным и рекреационным ресурсам и др.

Завершить работы над ОВОСом планировалось в конце 2007 г., но это не удалось. Причин здесь несколько. Во-первых, сама оценка оказалась сложнее, чем предполагалось. Некоторые вещи пришлось делать в условиях недостаточной методической разработанности. Ведь когда строились, скажем, Братская или Усть-Илимская ГЭС, такая комплексная оценка не проводилась. Сейчас пришлось впервые делать оценку столь крупного энергетического строительства, иногда – в авторском исполнении, т.е. одновременно разрабатывать методики. Во-вторых, оценка проводилась параллельно с дополнением – так называемой актуализацией – технического проекта. Некоторые технические детали доходили до разработчиков ОВОС с запаздыванием. Были и субъективные обстоятельства. Определенный главным координатором красноярский институт КНИИГИМС с большим трудом справляется с возложенными на него обязанностями по посредничеству между заказчиком – ЗАО «Богучанская ГЭС» – и большим количеством исполнителей, которые, к тому же, далеко не все ответственно подошли к соблюдению сроков и качеству работ. Да и вообще цепочка – «Исполнители – КНИИГиМС – Заказчик» работала не оптимально, а экспертиза материалов со стороны Заказчика была чересчур медлительна и далеко не всегда компетентной. К тому же работал известный принцип: «кто платит, тот и заказывает музыку».

В полной мере это проявилось в начале 2008 г., когда в Институте географии СО РАН под руководством доктора географических наук Л.А.Безрукова была завершена оценка компонентного (по отдельным составляющим) и суммарного ущерба, который принесет строительство ГЭС и заполнение водохранилища окружающей среде. Однако нам в ультимативной форме поступили от Заказчика требования пересмотреть величины значения ущерба в сторону их резкого занижения. Аргументы для этого были выдвинуты весьма шаткие. Мы частично согласились только с некоторыми из них, в частности, по земельным ресурсам и минеральным ресурсам в связи с изменением условий затопления в актуализированном проекте. Но отказались полностью исключить ущерб лесным ресурсам за потерю экологических полезностей леса (якобы на том основании, что леса в зоне затопления давно выведены из Гослесфонда), весь ущерб водным ресурсам (просто потому, что для расчета была применена авторская методика, поскольку гостированной не существует), большую часть ущерба от потери исторических памятников (только потому, что …археологические раскопки не успеют за графиком затопления).

Итоговые оценки хорошо видны из табл. 6.

Таблица 6

Определение суммарного ущерба от создания БоГЭС и ее водохранилища, млн руб. (в ценах 2007 г.)

 

Показатель

НПУ 208 м

НПУ 185 м

Всего

в том числе

Красноярский край

Иркутская область

Красноярский край

1.

Ущерб земельным ресурсам и сельскому хозяйству

 

27068,6

22554,3

4514,3

14950,2

2.

Ущерб лесным ресурсам и лесному хозяйству

 

28019,4

 

24413,0

 

3606,4

 

7944

 

3.

Ущерб минерально-сырьевым ресурсам и минерально-сырьевому комплексу

4379,8

2357,9

2021,9

1506,0

4.

Ущерб водным ресурсам и водному хозяйству

 

6558,0

4922,0

1641,0

4560,0

5.

Ущерб рыбным ресурсам и рыбному хозяйству

667,0

539,0

128,0

500,0

6.

Ущерб животному миру и охотничьему хозяйству

1414,8

 

1257,3

 

157,5

 

388,5

 

 

Итого

68107,6

56043,5

12069,1

29848,7

 

Ее анализ приводит к ряду важных выводов. Во-первых, суммарный ущерб от создания БоГЭС и ее водохранилища, который определялся как сумма единовременного ущерба и годового текущего за 50-летний период,. при НПУ 208 м достигает 68 млрд руб., причем это без учета возможных потерь от уничтожения объектов археологического наследия, который исчисляется в сумме почти 18 млрд руб. Во-вторых, при НПУ 185 м ущерб составит около 30 млрд руб. Это означает, что ввод БоГЭС на пониженной отметке обеспечивает по сравнению с проектным вариантом сокращение ущерба в 2,3 раза. В–третьих, при проектном варианте с НПУ 208 м Красноярский край несет 82,3% потерь, Иркутская область – 17,7%. Но Красноярский край получает при этом весомые социально-экономические дивиденты, а Иркутская область – практически одну «головную боль». В-четвертых, по отраслям и видам ресурсов, понесшим ущерб, его величины распределяются неравномерно. При НПУ 208 м первое место занимает лесное хозяйство (41,1%). На втором месте находится сельское хозяйство (39,7%), на третьем – водное хозяйство (9,6%), на четвертом – минерально-сырьевой комплекс (6,4%), на пятом и шестом местах – охотничье и рыбное хозяйство (в сумме 3,1%). При НПУ 185 м впереди также находится лесное хозяйство (37,4%).

Наши расчеты были проведены с учетом того, что в проекте создания ГЭС и водохранилища предусмотрен ряд мер по снижению негативного воздействия на природную среду и население, без которых ущерб вырос бы на порядок. Но затраты на эти меры также значительны и составляют не менее 25 млрд руб., причем половина из них предназначена на переселение населения из затопляемых сел и деревень, а четверть – на археологические спасательные работы. Таким образом, общий размер негативного воздействия БоГЭС с НПУ 208 м оценивается в сумму около 90 млрд руб., причем три четверти этой величины представляет собой некомпенсируемый ущерб, а меньшая часть – тот ущерб, который согласно проекту предполагается возместить.

При этом, конечно, надо иметь в виду, что далеко не все можно оценить рублем. Как, например, определить огорчения жителей Усть-Илимска, которые привыкли отдыхать и ловить рыбу на Ангаре ниже плотины ГЭС, где вскоре будет самый загрязненный участок акватории? Или кто компенсирует моральные потери жителям села Кеуль, уже один раз переселенных и обжившихся на новом месте и снова вынужденных годами (!) «сидеть на чемоданах» в ожидании решения о переселении?

Но вернемся к ОВОСУ. После нашего отказа уменьшить величины ущерба, эта задача … была поставлена другим исполнителям, которые с ней успешно справились. В результате суммарный ущерб от создания БоГЭС и ее водохранилища при НПУ 208 м был уменьшен в 11,7 раза, в том числе для Иркутской области – в 5,5 раза. Одновременно уменьшены такие важные виды компенсационных мероприятий, как «переселение населения» (в 1,5 раза) и «археологические спасательные работы» (в 2,3 раза). В итоге вследствие резкого необоснованного занижения реальной величины ущерба получилось, что компенсационные мероприятия якобы полностью возмещают ущерб от БоГЭС. Вот какую цель ставили перед собой оплатившие ОВОС и «заказавшие музыку»!

Следует подчеркнуть, что в России вообще не разработан легитимный нормативно-правовой механизм, обязывающий инвесторов (собственников) ГЭС компенсировать наносимый гидроэнергетикой ущерб региону, муниципальному образованию, местному населению. Ведь большинство затрат на мероприятия в зоне влияния создающегося водохранилища приходится на федеральный бюджет, обязанность «добыть» эти средства через громоздкий механизм заявок, из защиты и т. п. – на региональные структуры, а получать «шишки» от негодующего населения – на местные власти. А прибыль, естественно, достается «владельцам заводов, газет, пароходов», причем живущим за тысячи километров от сибирских территорий! К тому же, до сих пор отсутствуют официально утвержденные методики экономической оценки вызванного созданием и эксплуатацией ГЭС и водохранилищ ущерба водным, минерально-сырьевым и другим видам ресурсов. Отсутствие утвержденных методик оценки ущерба в стоимостном виде и механизма компенсации этого ущерба, с одной стороны, силовое давление энергетического лобби в лице финансово-промышленных групп, контролирующих гидростанции и энергоемкие производства, – с другой стороны, ведут к значительному искажению реальной картины эколого-экономической эффективности БоГЭС. Исключительно высокая экономическая эффективность использования гидроэнергоресурсов Ангары возникает, как и прежде (см. разд,) в значительной мере за счет не учтенных в себестоимости электроэнергии колоссальных потерь природных ресурсов и убытков, понесенных хозяйством и населением. Если исходить из необходимости полной компенсации ущерба, оцененного по современным требованиям и нормам, то реальная эффективность БоГЭС окажется намного ниже ее официально принятых величин.

Мы стали ждать общественных слушаний, чтобы там доказывать свою правоту. И тогда Заказчиком было принято «соломоново решение»: ОВОС не завершать, общественные слушания и Государственную экологическую экспертизу не проводить! Тем более что с обязательностью оценки воздействия на среду и ее экспертизой в российском законодательстве сейчас полная неразбериха, почему бы этим не воспользоваться? А истраченные уже на ОВОС десятки миллионов рублей – лучше спишем, это мизер по сравнению с необходимостью компенсировать миллиарды.

Прошло уже годы. Еще весь 2009г. вхолостую работали общественные приемные, наконец и они закрылись. Без всякого объяснения причин, идут только многозначительные «кивки» наверх, к главным фигурам – инвесторам строительства БОГЭС. Между тем ГЭС продолжает строиться, хотя финансовый кризис опять замедлил темпы ее завершения. Все идет к тому, что пуск ее и заполнение ложа водохранилища в 2011 г. все же состоится. Идут, часто в авральной обстановке, работы по подготовке ложа, по переселению жителей. Археологи делают все возможное, чтобы спасти хотя бы часть памятников. Похоже, что и нынешнее руководство Иркутской области уже смирилось с тем, что еще одно водохранилище на территории области будет, все хлопоты и проблемы падут на регион, а доходы от этого весьма проблематичны. Тайшетский алюминиевый завод то строится, то не строится, да и без БоГЭС не него, думается, электроэнергии хватит.

А интересные истории в связи с экологической ситуацией на БоГЭС продолжаются. Расскажу об одной из них под кодовым названием «в семье не без урода». Когда в 2009г. после аварии на Саяно-Шушенской ГЭС было сверху приказано увеличить темпы сдачи в эксплуатацию БоГЭС, оказалось, что не успевают с лесосводкой и лесоочисткой в зоне будущего водохранилища. И решение было найдено: в дело была пущена «карманная лаборатория», услуги которой давно оплачиваются Русгидро, но существует она при академическом Институте водных и экологических проблем в Хабаровске, под руководством В.Е.Сиротского. С помощью Института леса в Красноярске (кстати, активного участника подготовки ОВОСа, вместе с нами негодовавшего о его незавершении!), был быстро подготовлен отчет о качестве воды будущего водохранилища, главная идея которого весьма прозрачна: затопленная древесина на качество воды не так уж и влияет, так что лесосводку и лесоочистку в запланированных масштабах можно и не проводить. Понятно, что отчет получил массу отрицательных отзывов, в том числе и на федеральном уровне. Суть их ясна из нашего письма председателю Сибирского отделения РАН акад. А.Л.Асееву.

Председателю СО РАН акад.

А.Л.Асееву

Уважаемый Александр Леонидович!

По вопросу экологических аспектов строительства Богучанской гэс сообщаем следующее.

  1. 1. ИГ СО РАН под руководством зам. директора дгн Л.М.Корытного в 2006-2008гг. участвовал в Оценке воздействия на окружающую среду (ОВОС) Богучанской ГЭС, где, в числе прочего, отвечал за итоговый раздел – оценку суммарного ущерба природе и населению. В результате суммарный ущерб от создания БоГЭС и ее водохранилища при НПУ 208 м, по нашим расчетам, составил 68, 1 млрд. руб. Однако этот результат не был принят заказчиком (РосГИДРО) и произвольно уменьшен в 11,7 раза (до 5,8 млрд. руб.). Наш институт отказался принять этот вариант; тогда работы по ОВОС на завершающем этапе были прекращены, а общественные слушания, положенные по закону о государственной экологической экспертизе, так и не проведены до сих пор.
  2. 2. Как альтернатива ОВОСу, в 2008-2009гг. был подготовлен отчет «Прогноз качества воды в водохранилище в нижнем бьефе Богучанской ГЭС» (к сожалению, выполненный институтами РАН – ИЛ СО РАН и ИВЭП ДВО РАН), упомянутый в письме Минприроды РФ 06.10. 10. Этот отчет поступал к нам на экспертизу от Мин. охраны природы и экологии Иркутской области в январе 2010г. Наши выводы были негативны и фактически совпали с изложенными в письме Минприроды РФ, В частности, в этом отчете совершенно не рассмотрен коренной вопрос об изменении условий самоочищения в нижнем бъефе Усть-Илимской ГЭС при создании водохранилища, что делает сомнительными все прогнозы качества воды. Материалы ЛИН СО РАН, ранее представленные в ОВОС, использованы не корректно. По нашему мнению, отчет был выполнен только для того, чтобы обосновать возможность затопления без должной лесоочистки. Мы рекомендовали Минприроды Иркутской области и Росводресурсам РФу не согласовывать Отчет в представленном виде. Подготовка ложа будущего водохранилища должна быть проведена в полном объеме согласно законодательству, в том числе с участием средств РусГидро.
  3. 3. Ввод БоГЭС на «продавленной» без соответствующей экспертизы энергетиками максимальной отметке НПУ 208 м неизбежно нанесет значительный ущерб природе, хозяйству и населению затрагиваемых районов Красноярского края и Иркутской области. Особо сложное положение здесь, конечно, у Иркутской области, на которую приходится 12 млрд руб. некомпенсируемого ущерба, тогда как перспективы получения ею каких-либо социально-экономических дивидендов от создания БоГЭС, по сравнению с Красноярским краем, весьма невелики. Поэтому нужны весомые гарантии населению Иркутской области, прежде всего Усть-Илимского района и г. Усть-Илимска, в получении компенсационных платежей, полностью возмещающих понесенные потери (причем не только из федеральных средств, но и из средств собственников БоГЭС).

Богучанская история еще продолжается. Еще не потеряны шансы дать весомые гарантии населению, прежде всего Усть-Илимского района и г. Усть-Илимска, в получении компенсационных платежей, полностью возмещающих понесенные потери, причем не только из федеральных средств, но и из средств собственников БоГЭС. Правительства регионов обязаны срочно принять все меры для активизации усилий по решению важнейших проблем, как социальных, так и экологических, возникающих в связи с приближающимся завершением строительства Богучанской ГЭС. При этом важно учесть полученные уроки. К тому же это, скорее всего, не последняя сверхкрупная ГЭС Восточной Сибири.

5.3. ТУРУХАНСКАЯ (ЭВЕНКИЙСКАЯ) ГЭС

Неистребима в нашей стране тяга к гигантизму. В генеральную схему и программу развития Единой энергетической системы России на период 2010–2016 гг. Минэнерго РФ был включен проект Эвенкийской ГЭС на Нижней Тунгуске. Эта ГЭС должна стать крупнейшим гидроузлом России и одной из самых крупных в мире, со с проектной мощностью 8-12 тыс. МВт (с возможным увеличением мощности до 20 тыс. МВт) и среднегодовой выработкой до 46 млрд кВт/ч. Плотина Эвенкийской ГЭС высотой м при нормальном подпорном уровне (НПУ) 200м создаст водохранилище площадью 9400 кв. км и протяжённостью около 1200 км.

Оказалось, что проект этой ГЭС к 2007г. уже был подготовлен институтом «Ленгидропроект». И в этом нет ничего удивительного: все тотчас узнали в нем слегка модернизированный проект Туруханской ГЭС, разработанный еще 20 лет назад. И местонахождение створа плотины по основному варианту осталось там же: в 120 км выше впадения Нижней Тунгуски в Енисей.

Между тем история того проекта весьма поучительна. Я рассказывал ее в научно-популярной книжке «Реки Красноярского края», изданной в 1991 г. Есть смысл здесь ее повторить.

В середине 1980-х гг. энергетики предложили развернуть строительство Туруханской ГЭС на Нижней Тунгуске, в 120 километрах от ее впадения в Енисей. Начинать стройку они были готовы хоть сегодня, уж больно заманчивы здесь энергетические перспективы. Хотя объем стока Тунгуски составляет только 40 % стока Волги, но возможность создать концентрированный напор в одном створе (высокая плотина в доли­не-каньоне, предельно высокий подъем уровня воды в половодье и т. п.) позволяют в принципе достичь годовой выработки электроэнергии более чем в 45 млрд кВт/ч.

Итак, гидростроители готовы приступить к конкрет­ному проектированию, а потом и строительству очеред­ных гигантов (кроме Туруханской, речь шла еще и о Средне-Енисейской на самом Енисее), Тем более, что с завершением Саянской, Богучанской (так думалось тогда!), Курейской ГЭС высвобождались большие коллективы опытных строителей. Минэнерго СССР уско­ренным порядком готовило технико-экономическое обос­нование (ТЭО) первоочередных Средне-Енисейской и Туруханской ГЭС.

Однако дальше события пошли совсем по-другому. Поворотным пунктом следует, пожалуй, считать конфе­ренцию по проблемам развития топливно-энергетическо­го комплекса Красноярского края, прошедшую в мае 1987 года в Красноярске. Мне довелось участвовать в работе этой конференции. Радужные перспективы, «оке­ан энергии» рисовали в своих выступлениях замминистра Минэнерго СССР А. Ф. Дьяков и бывший министр, член-корреспондент АН СССР П. С. Непорожний. Но боль­шинство присутствовавших встретили эти доклады сдер­жанно. В своих выступлениях они в свою очередь отме­чали недостаточную проработку многих важных вопро­сов, прежде всего экономических, социальных, экологиче­ских.

Время было такое, что экология выходила на первый план при принятии любых важных хозяйственных реше­ний. Впервые на такого рода конференциях работала специальная секция экологов, которую возглавлял ака­демик А. С. Исаев. Взвешенно и аргументированно были рассмотрены все экологические последствия строительст­ва крупных ГЭС, как уже действующих и строящихся, гак и – с учетом имеющегося опыта – будущих. Я уже рассказывал об этом в настоящей главе.

Хотя конференция в целом и одобрила перспективы развития энергетики Красноярья, однако только при условии приоритетного обеспечения требований охраны окружающей среды. В частности, была отмечена обяза­тельность тщательной эколого-экономической эксперти­зы при рассмотрении проектов северных ГЭС.

И вот наступил 1988 год. Ленинградским отделением «Гидропроекта» было подготовлено ТЭО Туруханской ГЭС. Его экспертиза была поручена Сибирскому отделению АН СССР как самому авторитетному научному центру, свобод­ному от ведомственных интересов.

Ученые очень серьезно отнеслись к важному делу, хо­тя задание было очень сложным, и выполнить его при­шлось всего за полгода. Была создана комиссия под ру­ководством академика А. А. Трофимука – не только крупнейшего ученого-геолога, но и страстного защитника природы Сибири. В комиссию вошли многие известные ученые из ведущих институтов Сибирского отделения АН СССР – Сибирского энергетического, географии, лимно­логического, биофизики, леса и древесины и других. Бы­ло организовано несколько экспедиционных отрядов, ко­торые побывали не только на Нижней Тунгуске, но и на других водохранилищах Енисейского каскада (пробле­мы их создания тесно связаны, и решать их надо сов­местно!), а также на водохранилищах-аналогах, располо­женных в зоне вечной мерзлоты, – Хантайском, Вилюйском.

Были внимательно изучены все аргументы проекти­ровщиков «за» создание Туруханской ГЭС. Действитель­но, многие факторы способствуют ее достаточно высокой экономической эффективности. Станция, даже учитывая трудности строительства в северных малообжитых усло­виях и неизбежность потерь при передаче электроэнергии на большие расстояния, вполне конкурентоспособна в сравнении с другими вариантами снабжения Западной Сибири, Урала и Европейской части (тепловые станции на газе, атомные станции и т. п.). Строение чаши буду­щего водохранилища позволит очень быстро заменяться воде в ней, выносить все загрязнения; мало будет мел­ководий.

Комиссия отметила, что, пожалуй, впервые в ТЭО ГЭС так детально и на хорошем научном уровне рас­смотрены не только технические, но и другие, особенно экологические вопросы. И тем не менее этого оказалось недостаточно. Ряд важных вопросов остался нерешен­ным. В частности, в. ложе предполагаемого водохранилища Туруханской ГЭС 49 млн кубометров леса. Причем ка­чество леса в пойме Нижней Тунгуски, где он на 90 % центов – тонкомерная лиственница – низкое, древесина не годится для производства пиломатериалов, поэтому традиционная лесосводка в этих труднодоступных север­ных условиях будет крайне убыточна – чуть ли не деся­тая часть стоимости всех работ по созданию Туруханской ГЭС. Существенна опасность загрязнения воды в водохранилище не только от разложения древесины (в случае ее неполного удаления), но и от другой биомас­сы, особенно от торфа. Неясно пока, что делать с огром­ной полыньей в нижнем бьефе водохранилища, которая не только ухудшит климат Туруханска, но и наверняка окажет сильное влияние на ценную рыбу Нижнего Ени­сея – основного района рыболовства Красноярского края.

Явно не в восторге от затопления части долины Ниж­ней Тунгуски были геологи: геологическая изученность этой территории недостаточна, как бы не оказались под во­дой богатые месторождения полезных ископаемых.

Далеко не все просто и с обоснованием Туруханской ГЭС с экономических позиций. Вполне справедливы были опасения такого авторитетного экономиста, как директор Института экономики и органи­зации промышленного производства академик А. Г. Гранберг, что Туруханская ГЭС окажется очередным долго­строем края, надолго «заморозит» огромные средства; не лучше ли строить менее крупные ГЭС, но более быстро, или поискать вообще другие альтернативные варианты?

Наконец, еще один аспект проблемы, самый важный – социальный. Создание водохранилища нанесет ущерб значительной части наиболее богатых пой­менных оленеводческих и промысловых угодий, вызовет замену наиболее ценных видов рыб частиковыми; приведет к утрате части территории, наиболее благоприятной для проживания эвенков, и в целом отрицательно ска­жется на традиционной деятельности и всей жизни ко­ренного населения. Это усугубляется тем обстоятельст­вом, что современный уровень социального развития здесь чрезвычайно низок. Немудрено, что в подавляющее большинство местного населения было против строительства ГЭС.

Каково же итоговое заключение экспертной комиссии, утвержденное Президиумом Сибирского отделения АН СССР? ТЭО Туруханской ГЭС, несмотря на очень боль­шую работу проектировщиков, признано недостаточным и возвращено на доработку. Следует исключить из даль­нейшего рассмотрения отметку подпорного уровня 200 метров как несущую слишком большие неприемле­мые затопления. Таким образом, приходится расстаться с мечтой о сверхмощной ГЭС (более 10 миллионов кило­ватт), какой бы заманчивой она ни была. Необходима разработка новых инженерных решений, максимально сохраняющих естественный температурный и ледовый режим в нижнем бьефе, оптимально решающих проблему лесосводки. Крайне важно вообще рассмотреть все дру­гие альтернативные варианты получения электроэнергии, увязать между собой подготовку проектов всех ГЭС ре­гиона.

Вот такой урок дала экспертиза. Экспертиза наглядно показала, как сказал при завер­шении обсуждения председатель СО АН СССР академик В. А. Коптюг, что в Минэнерго СССР еще не полностью осознали: потребительский подход – получение дешевой энергии за счет экологии и обещаний компенсировать ущерб – кончился; этого не пропустят сейчас ни наука, ни общественность.

Тот мой давний рассказ оканчивался фразой: «Будем надеяться, что урок пойдет впрок». Разработка проекта Туруханской ГЭС была приостановлена. Не думаю, что только по причине отрицательной экспертизы, просто время тогда было такое; а вскоре известные политико-экономические события вообще отодвинули проекты-гиганты на задний план.

Но не навсегда. Как известно, все новое – это хорошо забытое старое. В середине 2000-х проект Туруханской ГЭС был реанимирован, переименован и опять выдвинут на обсуждение. И все завертелось «по второму кругу». Десятки учреждений, сотни (а скорее всего, тысячи) исполнителей готовили предпроектные, проектные и околопроектные материалы. В их числе наиболее важный для нашей темы «Оценка воздействия на окружающую среду, т.е. ОВОС» (см. предыдущий раздел), заказчиком которого выступал тот же «Ленгидропроект». ОВОС был в 2009 г. завершен, проведен ряд экспертиз. По нему даже прошли (в отличие от материалов по Богучанской ГЭС) положенные по процедуре общественные слушания; в частности, в столице Эвенкии Туре они состоялись в сентябре 2009 г. А в апреле 2010 г. публичные слушания по этой проблеме прошли в Законодательном собрании Красноярского края.

На основе экспертных заключений и результатам обсуждений можно сделать следующие выводы по последствиям создания Эвенкийской ГЭС. Обратите внимание, насколько они близки к выводам экспертизы СО РАН двадцатилетней давности!

Энергетические последствия. Убедительных доказательств, что существует дефицит энергообеспеченности Сибири, вызывающий «суровую» необходимость строительства Эвенкийской ГЭС, нет. Тем более это относится к Красноярскому краю, к территории и населению которого и относятся все проблемы, а использование энергии новой ГЭС планируется вовсе не здесь. К тому же имеется достаточно множество альтернативных сценариев энергоснабжения для удовлетворения спроса на электроэнергию и мощность, в том числе и создание мощностей в других регионах, включая строительство малых ГЭС. Да вообще курс на новое многолетнее и многозатратное строительство противоречит реализация федеральной политики энергосбережения и повышения энергетической эффективности, инновационной направленности экономики.

Экономические последствия. Авторы проекта утверждают, что за период строительства Эвенкийской ГЭС дополнительные доходы в бюджет Красноярского края и консолидированный муниципальный бюджет составят порядка 35 млрд руб.в год, а в период эксплуатации – до 15 млрд руб. в год. Цифры внушительные. Но они не убедили ни законодателей, ни население, которые, видимо, посчитали их абстрактными, а вот предстоящие потери – вполне конкретными. В частности, строительство негативно скажется на сложившейся транспортной системе Эвенкии. Водохранилище затопит участки автозимников: Тура – Байкит, Тура – Чиринда, что прервет сухопутное сообщение с Чиринда-Ессейским районом Эвенкии. При этом проект плотины не предусматривает строительства судоподъемника или шлюзов, нет обоснованного прогноза грузоперевозок по проектируемому водохранилищу, отсутствуют проекты создания портов для флота водохранилища. Разрушение транспортной системы Эвенкии в результате строительства плотины приведет к резкому росту транспортных расходов на доставку грузов, связанному с переходом основной части грузов с водного транспорта на автомобильный. Удорожание завоза топлива и продовольствия вызовет рост объемов дотаций, необходимых для поддержания на достигнутом уровне бюджетной обеспеченности Эвенкии. В результате увеличится нагрузка на бюджет Красноярского края.

Аналогичные последствия разрушительной направленности прогнозируются для сельского и рыбного хозяйства Эвенкии. В итоге Эвенкийская ГЭС не решает основную экономическую проблему Эвенкии – дотационность. Пока невозможно сделать однозначный вывод о совокупном положительном экономическом и финансовом эффекте строительства для Красноярского края.

Экологические последствия. По мнению ученых Лимнологического института СО РАН, создание Эвенкийского водохранилища приведет к резкому изменению эко­системы реки Н. Тунгуски, а, возможно, к ее деградации. Качество воды в водохранилище будет низкое, что обусловливается резким уменьшением скорости течения, слабым водообменом и самоочищающей способностью будущего водоема, поступлением высокоминерализованных обе­скислороженных подземных вод, затоплением не менее 90 % древесины. В водохранилище изменится биофонд, активизируется миграция ртути в трофических цепях, что приведет к на­коплению экотоксиканта в рыбе и может негативно отразиться на здоровье населения.

Возможны и другие последствия. Водохранилищем затапливаются не просто около 7-8 % оленьих пастбищ округа, а прежде всего наиболее ценные долинно-пойменные пастбища, замены которым здесь нет. Уменьшится площадь уникальных лиственничных и елово-кедровых лесов, произойдет утрата месторождений полезных ископаемых. Есть опасения, что в результате затопления содержащих радиоактивный рассол камер трех подземных ядерных взрывов, произведенных в пойме Нижней Тунгуски в 70-х-80-х гг. прошлого века, произойдет загрязнение антропогенными радионуклидами на сотни лет не только водохранилища, но и Нижнего Енисея. Многие последствия рассматриваемой трансформации природной среды оцениваются как необратимые и некомпенсируемые.

Есть еще один очень важный экологический момент. Эвенкия – одна из наименее нарушенных территорий страны и всей планеты, наиболее чистая территория страны, ведущий ее пространственный и экологический резерв. В таком ранге ее ценность выше, чем при любом варианте освоения.

Социальные последствия. Это, пожалуй, самый главный вопросВ зонебудущего затопления и подтопления окажется большинство населенных пунктов Эвенкии, в том числе ее столица Тура. Потребуется переселение до 8 тыс. чел. (половина населения Эвенкии!) и перенос – полностью или частично – 7 населенных пунктов (Ногинск, Тутончаны, Учами, Нидым, Тура, Кислокан, Юкта) 7 из 10 имеющихся в Илимпийском районе Эвенкии – всех, расположенных на Нижней Тунгуске. Поскольку традиционные виды природопользования коренного малочисленного народа Севера – эвенков – в основном приходятся на пойму реки Нижняя Тунгуска, зарегулирование её стока высоконапорной плотиной и затопление земель водохранилищем фактически лишает местные народности исконной среды проживания, традиционного хозяйствования и права на самобытное социально-экономическое и культурное развитие. Коренной народ лишится большинства охотничьих угодий и оленьих пастбищ. В Нижней Тунгуске выше плотины ГЭС практически исчезнут ценные виды рыб, являющиеся важнейшим ресурсом для местного населения.

В итоге предстоит усиление психологической, социальной, межэтнической напряженности в эвенкийских общинах. Фактически строительство Эвенкийской ГЭС с созданием водохранилища при максимальном варианте НПУ с высокой вероятностью приведет к исчезновению илимпийского эвенкийского ареала традиционного природопользования, поскольку основные его ресурсы, находящиеся в долинах Нижней Тунгуски и устьях ее притоков, будут затоплены, а переориентация на водораздельные пространства требует длительного времени и противоречит сложившемся укладам. Учитывая, что один из основных ареалов расселения эвенкийского этноса, можно сделать вывод, что строительство Эвенкийской ГЭС граничит с политикой геноцида по отношению к одному из основных малочисленных народов Азиатской России. Излишне напоминать, что это противоречит всем основополагающим документам ООН и ЮНЕСКО, относящимся к защите прав коренных народов и народностей.

Не мудрено, что на упоминавшихся выше общественных слушаниях в Туре 97% населения проголосовали против реализации проекта строительства. В результате серии социологического обследования и общественных слушаний доказано, что местное население в подавляющем большинстве сегодня настроено против строительства Эвенкийской ГЭС. Да и в резолюции заседания в Законодательном собрании края отмечено:

Представленные для общественных обсуждений оценки социально-экономической целесообразности строительства Эвенкийского гидроузла на р.Нижняя Тунгуска и оценки его воздействия на окружающую среду не дают ответов на проблемные вопросы, поднятые в ходе публичных обсуждений. Отсутствие общей оценки всех возможных последствий реализации на территории Красноярского края проекта по строительству Эвенкийской ГЭС не позволяет сформировать положительное мнение заинтересованной общественности о возможности и целесообразности продолжения реализации проекта. Разрушение средообразующего природного комплекса, и, вследствие этого, утрата мест исконного проживания и традиционного хозяйствования неизбежно требует глубокого изучения и разработки понятных, прозрачных механизмов компенсаций ущерба коренным жителям, попадающим в зону воздействия строительства Эвенкийской ГЭС, которые пока отсутствуют».

Не знаю, что в итоге подействовало – негативные экспертные оценки, протесты общественности, непримиримая позиция населения Эвенкии, а может, просто вовремя подоспевший глобальный экономический кризис, но только еще к лету 2010 г. Минэнерго РФ исключило Эвенкийскую станцию из генеральной схемы размещения объектов электроэнергетики в России. Вскоре и руководство «РусГидро» – владельца всех гидростанций страны – заявило, что отказывается от строительства Эвенкийской ГЭС. «Приоритетным для краевой власти остаётся возведение Богучанской гидроэлектростанции, а Эвенкийскую ГЭС строить не будут» – заявил губернатор Красноярского края Лев Кузнецовво время своего визита в Эвенкию. Наконец, в Стратегии социально-экономического развития Сибири до 2020 г., утвержденной весной 2010 г., Эвенкийской ГЭС тоже нет.

Так что, разум победил, немалые средства, потраченные на реанимацию проекта Туруханской ГЭС, в очередной раз спишут, и третьего круга не будет? Будущее покажет!

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Корытный Леонид Маркусович | Источник(и): Эхо эколого-экономических скандалов - Издательство СО РАН. 2011 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2011 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Книги | Иркутская область | Библиотека по теме "Природа. Экология"
Загрузка...