Бадмаев и проблемы бурятского населения в конце XIX – начале ХХ вв.

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Оглавление

Фотоальбом

Автор: Не известен
Автор: Не известен
Источник: Журнал Тальцы №2 (21) 2004
Автор: Не известен
Источник: Журнал Тальцы №2 (21) 2004
Источник: Журнал Тальцы №2 (21) 2004

В 90-е гг. ХIХ в. в России и Сибири происходят серьезные экономические и социальные изменения, активизируется экономическая жизнь, что связано со строительством Транссибирской магистрали, созданием новых городов, железнодорожных станций, промышленных предприятий и началом массового переселения из Европейской России в Сибирь и на Дальний Восток. В данные процессы втягиваются и коренные жители Сибири, в том числе буряты.

Коренных жителей вовлекают в строительство железнодорожной магистрали. Переселенцы, осваивая новые земли, нередко теснят местных жителей Прибайкалья и Забайкалья, ущемляют экономические интересы кочевников-бурят. Русская православная церковь активно занимается миссионерской деятельностью и крещением бурятского населения, вступая в соперничество с ламаизмом. Российская администрация стремится ликвидировать степные думы, унифицировать управление коренными жителями Сибири и уравнять их в правах с русским населением, лишить прежних льгот и привилегий, что, естественно, вызывает недовольство бурят и ламаистской церкви.

Некоторые проблемы успешно разрешались местной администрацией, но основные вопросы решались в столице Российской империи. Своеобразным покровителем бурят в столичном городе, лоббистом их интересов стал Петр Александрович Бадмаев, который служил в Азиатском департаменте Министерства иностранных дел Российской империи. В 1894 г. он получил чин коллежского советника (6-й класс), а в 1902 г. — чин действительного статского советника и права потомственного дворянина.

Влияние и значимость П.А. Бадмаева определялись его близостью к российским императорам: Александру III и Николаю II (подтверждены дневниками Николая II встречи с П.А. Бадмаевым в 1894–1895 гг.), а также личными отношениями с С.Ю. Витте, князем Э.Э. Ухтомским, князем В.П. Мещерским, министром императорского двора Дедюлиным. Пациентами П.А. Бадмаева являлись А.Д. Протопопов (министр внутренних дел), П.Г. Курлов (товарищ министра внутренних дел), А.П. Балк (столичный градоначальник) и многие другие влиятельные политики.

П.А. Бадмаев поддерживал тесные отношения со своими родственниками из Забайкалья, приезжал на родину и был в курсе событий в Сибири. Буряты, приезжая в Петербург по делам или на учебу, обращались к влиятельному земляку за советом, содействием или помощью в решении своих вопросов и насущных проблем. В свою очередь, из Забайкалья, Монголии и Китая от соотечественников он получал лекарственные травы и препараты для приготовления лекарств тибетской медицины, а также книги и рукописи на монгольском и тибетском языках.

В 1885 г. в Иркутске состоялся съезд архиереев, в работе которого кроме священнослужителей приняли участие представители высшей администрации Сибири: губернаторы Иркутской и Енисейской губерний, забайкальский военный губернатор, представители Главного управления Восточной Сибири. Обсуждались вопросы христианизации бурятского населения, проекты земельной и административной реформ (ликвидация степных дум) с целью унификации управления, перехода на оседлый образ жизни кочевого населения. Были поставлены вопросы об избрании начальников инородческого управления из христиан, введении рекрутской повинности для коренных жителей Сибири.

Обсуждение планируемых преобразований вызвало среди бурят серьезную обеспокоенность. Как писала К.М. Герасимова в монографии «Ламаизм и национально-колониальная политика царизма в Забайкалье…»,

Петр Бадмаев известил телеграммой агинских нойонов о постановлениях съезда архиереев и потребовал от тайши Зориктуева собрать 15 тыс. руб. на ходатайство против этих постановлений, на что последний ответил запросом — с одних агинцев собрать или вместе с хоринцами. В Петербург от агинских бурят был послан Жана Бадиев, а в Иркутск по настоянию П. Бадмаева „секретно направлен чиновник для наведения справок‘‘ (1, с. 87).

Мы видим, что П.А. Бадмаев стремился оперативно информировать своих земляков о возможных проблемах для них. И это при том, что был крещен, старался крестить учеников своей школы и, занимая официальную должность в Азиатском департаменте, должен был защищать национальные интересы России и стремиться к укреплению Российского государства. Сбор солидной суммы и лоббирование с ее помощью определенного вопроса, конечно, было в духе любого времени в России. Но мы видим явное руководство П.А. Бадмаевым действиями бурят.

В 1886 г. в Забайкалье был командирован князь Э.Э. Ухтомский, который собрал свежую информацию о ламаизме, буддийских храмах и условиях проведения реформы. Он предлагал проводить в Забайкалье более осторожную и осмотрительную политику в отношении распространения православия, чем у западных бурят.

Известно, что в 1890-е гг. российское правительство довольно успешно провело отмену степных дум у западных бурят, а попытка осуществить подобное в Забайкалье даже в начале ХХ в. вызвала массу сложностей. Разумеется, главная причина различий между западными и восточными бурятами заключалась в неодинаковом уровне социально-экономического развития регионов и готовности к реформам. Но не будем исключать и субъективный фактор в данных событиях, который мог сыграть определенную роль при принятии властных решений.

Открытие «Торгового дома» П.А. Бадмаева в Чите и его активная деятельность в Забайкалье, Монголии и Китае позволили привлечь к практической торговой и предпринимательской деятельности значительное количество забайкальских бурят, прежде всего агинских — родственников и земляков Петра Александровича. Были привлечены не только образованные и подготовленные буряты для аналитической, информационной и организационной работы (Б. Рабданов, Г. Цыбиков, Н. Гомбоев, А. Старцев), но и опытные скотоводы для ведения хозяйства, строительства и торговых перевозок по региону.

П.А. Бадмаев имел широкие властные полномочия, возможность прямых отношений с монгольскими и китайскими властями, что естественным образом привело к недовольству местных и региональных властей Читы, Иркутска, а также дипломатических представительств Урги и Пекина. Он действовал от имени российского императора, что открывало многие двери и легко решало многие проблемы. Главное — это два миллиона рублей, выданных по частям П.А. Бадмаеву на проект по присоединению к России Монголии, Китая и Тибета, которые позволили решать любые сложные задачи.

В своих записках и письмах к российским императорам Александру III и Николаю II он предлагал учредить в Забайкалье наместничество с прямым управлением краем. Возможно, он даже рассчитывал сам на высокую должность или на влияние через своих людей в этой властной структуре. Среди бурят распространялись слухи о родстве П.А. Бадмаева с русским царем (его крестник), а также о том, что Бадмаев является потомком Чингисхана. Позднее, в 1898 году, в приложении к переводу «Жуд-ши» он опубликовал свою родословную, в которой это доказывалось (родословная требует анализа этнографов и специалистов по родословным).

По данным историка И.В. Лукоянова, в книгу приговоров Агинской степной думы по требованию П.А. Бадмаева была внесена запись о том, что он является прямым наследником правителей бурят и претендентом на монгольский и тибетский престолы. Бадмаев развесил в степных думах свои портреты и портрет жены над портретами Николая II и Александры Федоровны, а также обложил каждую бурятскую семью натуральным налогом, обязав поставлять ему по барану или корове. Управляющий делами Комитета Сибирской железной дороги А.Н. Куломзин доложил об этом в Петербург, что нанесло ощутимый удар по репутации Бадмаева.

Осложнились отношения П.А. Бадмаева и с бурятами. Местные региональные власти были неоднородны. Конкурировали между собой в борьбе за власть различные родовые группировки. Особую роль играла ламская верхушка, претендовавшая не только на роль духовного лидера бурятского населения, но и вмешивавшаяся в светские дела. Среди бурят происходило глубокое социальное расслоение, постепенно выделялась буржуазная прослойка. Родовые структуры приходили в противоречие с новыми социальными группами, что приводило к сложной борьбе этих сил.

Известно, что главный тайша хоринских бурят Эрдени Вамбоцыренов был родственником П.А. Бадмаева. В одном из писем Бадмаев писал о нем:

Бывший главный тайша Эрдени Вамбоцыренов — всегдашний вожак и любимец лам, известный и убежденный монархист, оказался самым ярым противником прогрессистов и хамбо-ламы (цит. по: 1, с. 37).

Он являлся лидером так называемой партии стародумцев, противников волостников сохранения Устава Сперанского 1822 г. Таким образом, Бадмаев был втянут в сложный клубок борьбы за власть и влияние местных групп бурят.

Для реализации своих проектов П.А. Бадмаев нуждался в образованных и квалифицированных кадрах, которых тогда вообще не хватало. Для выполнения некоторых деликатных задач на Востоке были необходимы подготовленные и лично преданные ему соотечественники. Кроме того, в Петербурге, рядом с собственным двухэтажным каменным домом Бадмаева было построено здание санатория, где проходили курс лечения его пациенты, хранились и готовились лекарственные препараты тибетской медицины. Он нуждался в профессионалах, которых не могло подготовить ни одно имеющееся в России учебное заведение. Поэтому он создал собственную школу на Поклонной горе и пытался придать ей официальный статус гимназии. Насколько мы знаем, это не удалось сделать.

История данной школы нуждается в специальном изучении и вполне заслуживает это. Известны имена некоторых учеников школы, имеется фотография ее учителей и учеников, по которой в перспективе можно восстановить их имена. К примеру, здесь учились Ц. Жамцарано, Б. Барадин, но они отказались принимать крещение и вынуждены были покинуть школу.

По данным писателя Б.С. Гусева, в школе учился будущий глава ламаистской церкви Бурятии хамбо-лама Гомбоев. Профессор Ш.Б. Чимитдоржиев называет имя другого ученика — Базар-Сада Ямпилова, который закончил школу и поступил в военно-медицинскую академию, где получил специальность военного врача, затем участвовал в Русско-японской войне 1904–1905 гг., а позднее работал в госпиталях и больницах Забайкалья. Известно также, что эту школу, а затем и Военно-медицинскую академию закончил племянник П.А. Бадмаева Осор (Н.Н. Бадмаев) — продолжатель его дела в области тибетской медицины. Поступление после окончания школы на Поклонной в Военно-медицинскую академию также являлось традицией.

Детей в школу обычно присылали родители из Забайкалья. Содержание и обучение в ней П.А. Бадмаев брал на себя. В 1897 г. он ввел преподавание Закона Божьего. Условием обучения в школе было принятие крещения учеником, что порой создавало конфликтные ситуации. Некоторые из учеников отказывались это сделать и покидали школу. Родители были возмущены и подали на Бадмаева в суд, который его оправдал.

Начало ХХ в. характеризуется ростом национального движения в России, в том числе и среди бурятского населения. Особенно твердое отстаивание национальных и экономических интересов происходило в Забайкалье.

Колонизация Сибири и Дальнего Востока требовала новых земель для переселенцев из Центральной России. В 1900 г. были приняты «Главные основания поземельного устройства крестьян и инородцев Забайкальской области», которые устанавливали норму надела земельных угодий в размере 15 десятин на душу мужского населения. Это решение вызывало недовольство не только бурят, но и местного русского населения. Часть земель изымалась в колонизационный фонд, что обусловливало ослабление или разорение некоторых кочевых хозяйств бурят.

Существенно изменялась и система управления коренными народами Сибири. Ограничивался, а затем в ряде регионов и ликвидировался принцип наследования и пожизненности должностей родовой знати. Проводилась административная реформа, которая заменяла степные думы и инородные управы органами волостного управления. Вводилось «Временное положение о крестьянских начальниках». Таким образом прежние административные структуры, устроенные по родовому принципу, заменялись территориальными единицами, что подрывало сложившуюся систему родовых отношений.

Отношение различных групп бурят к реформам было неодинаковым. Группа «стародумцев» во главе с Э. Вамбоцыреновым выступала за возврат степных дум и сохранение всех сословных привилегий. Вторая группировка выступала за утверждение новой административной реформы и получила название «прогрессистов». Существовала и третья группа — «партия хамбо-ламы» (Иролтуева, А. Доржиева), которая предлагала промежуточный, компромиссный вариант между крайними позициями.

Представители групп писали в Петербург коллективные и личные письма, отстаивая свою точку зрения, а также направлялись делегации с ходатайством от бурят. Э. Вамбоцыренов в письме к Николаю II пытался доказать, что консерваторы не бунтовщики и революционеры, а преданные монархисты.

П.А. Бадмаев активно помогал в Петербурге бурятам, приехавшим в составе делегации с целью отмены законов о землеустройстве и административной реформе. Он давал советы и рекомендации, как решить данную проблему, с кем необходимо встретиться, чтобы приблизить ее решение, обращался за помощью к бывшей императрице Марии Федоровне и к правящей — Александре Федоровне.

Влияние П.А. Бадмаева на решение бурятских дел было настолько серьезным, что министр внутренних дел России В.К. Плеве вызвал его к себе и в грубой и резкой форме потребовал прекратить покровительство бурятам. Б.С. Гусев пишет, что П.А. Бадмаев неоднократно обращался к царю с жалобами на читинскую администрацию, собирающую дань с бурят в виде взяток.

В любом случае, полностью реализовать административные и земельные реформы в Забайкалье не удалось. Более организованное противодействие забайкальских бурят, сохранившаяся родовая структура и самобытная культура, не затронутая православным миссионерством, несомненно, способствовали этому противостоянию. Нам представляется, что определенную роль в этом сыграл и П.А. Бадмаев.

Положение самого Бадмаева среди бурят было довольно своеобразным и противоречивым. Приняв крещение, он строил в Забайкалье православные храмы, но одновременно сотрудничал с представителями ламаистской иерархии, оказывал им помощь и поддержку, которую не афишировал. Реализуя экономические проекты, он давал своим землякам возможность получения высокого заработка и интересной работы. Но, разумеется, были и обделенные, что вело к недовольству и даже судебным процессам. Кому-то явно не нравились стремительная карьера П.А. Бадмаева, его влияние и роль в сибирском и забайкальском обществе. А его реальное влияние на решение сложных проблем бурят было несомненным и серьезным. Дальнейшие архивные изыскания позволят нарисовать более объемную и полную картину.

Литература

  1. Герасимова К.М. Ламаизм и национально-колониальная политика царизма в Забайкалье в ХIХ и начале ХХ веков. — Улан-Удэ, 1957.

  2. Гусев Б. Петр Бадмаев. Крестник императора, целитель, дипломат. — М., 2000.

  3. Кузьмин Ю.В. Тайны доктора П.А. Бадмаева. — Иркутск, 2003.

  4. Лукоянов И.В. Восточная политика России и П.А. Бадмаев // Вопросы истории. — 2001. — № 4. — С. 111–126.

  5. Народы Бурятии в составе России: от противостояния к согласию (300 лет Указу Петра I). — Улан-Удэ, 2001.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Статья | Автор(ы): Кузьмин Ю. В. | Источник(и): Тальцы, журнал | 2004, №2 (21) | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2012 | Дата последней редакции в Иркипедии: 26 марта 2015

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.