Усть-Куда, село. Ссыльные // Бубис Н. Г. «Усть-Куда – «красное» село» (2007)

Вы здесь

Оглавление

Дом братьев А. и И. Поджио. Рис. А. Якубовича. 1840-е гг.
Дом братьев А. и И. Поджио. Рис. А. Якубовича. 1840-е гг.
И.В. Поджио
И.В. Поджио
А.В. Поджио. Акварель Н.А. Бестужева. 1832-1833 гг.
А.В. Поджио. Акварель Н.А. Бестужева. 1832-1833 гг.
П.А. Муханов. Акварель Н.А. Бестужева. Декабрь 1832 - январь 1833 гг.
П.А. Муханов. Акварель Н.А. Бестужева. Декабрь 1832 - январь 1833 гг.
С.П. Трубецкой. Акварель Н.А. Бестужева. 1839 г.
С.П. Трубецкой. Акварель Н.А. Бестужева. 1839 г.
Скамья декабристов. Фото С. Медведева. 1993 г.
Скамья декабристов. Фото С. Медведева. 1993 г.
Камчатник. Вид с Ангары. ИРЛИ
Камчатник. Вид с Ангары. ИРЛИ
Памятная доска на месте дач декабристов С.Г. Волконского и И.В. Поджио. Фото С. Медведева. 1993 г.
Памятная доска на месте дач декабристов С.Г. Волконского и И.В. Поджио. Фото С. Медведева. 1993 г.

Немного, пожалуй, в окрестностях Иркутска селений, чья история была бы так тесно связана с судьбами ярких людей, не по своей воле оказавшихся в Сибири. В один ряд с Усть-Кудой здесь можно поставить лишь Урик и Оек. На протяжении почти всего XIX в. она давала вынужденное пристанище многим представителям революционного и национально-освободительного движения в России.

Примерно в одно и то же время здесь жили сосланные в Сибирь участники Польского восстания 1830—1831 гг. Юлиан Сабиньский и Гаевский и вышедшие на поселение декабристы — братья А.В. и И.В. Поджио, П.А. Муханов и А.Н. Сутгоф, гостями которых в Усть-Куде бывали проживавшие в окрестностях Иркутска декабристы, в первую очередь, семьи Волконских и Трубецких.

Первым, в 1834 г., сюда был выслан И.В. Поджио, член Южного общества, осужденный на 12 лет каторжных работ (позднее сокращенный до восьми лет) с последующим поселением в  Сибири. Судьба уготовила ему особую участь. Он дольше всех декабристов провел в тюремном заключении, не был вместе со всеми в Нерчинских рудниках. Причина крылась в том, что его жена, Марья Андреевна Бороздина, делала попытки разделить участь мужа. Ее отец, видный сенатор А.М. Бороздин, желая помешать дочери, добился от царя приказа не отправлять Поджио в Сибирь одновременно с другими     декабристами,     а     оставить     на неопределенное  время  в  крепости.  Молодая женщина после восьми лет пребывания в полном неведении относительно судьбы мужа вторично вышла замуж, и только тогда декабрист был сослан в Сибирь. Вопреки приговору, И.В. Поджио провел в одиночной камере Шлиссельбургской крепости восемь лет. В 1834 г. Иркутский генералгубернатор получил  предписание графа А.Х. Бенкендорфа, в котором говорилось: «Государственный преступник по происшествию 14 декабря 1826 г. Иосиф Поджио... содержавшийся в Шлиссельбургской крепости, с наступлением 10 числа июля месяца, когда кончится... срок его заточения, должен быть отравлен в Сибирь на поселение.

Вместе с тем, нисходя к изъявленному Поджио желанию иметь совместное поселение с братом его Ал. Поджио, находящимся ныне в Нерчинских рудниках... по миновании определенного последнему срока пребывания в каторжных работах, поселить их вместе обоих по усмотрению генерал-губернатора»28. В ответ на это генерал-губернатором было принято решение назначить поселение Иосифу Поджио в селе Усть-Куда. Одиннадцатого сентября 1834 г. главному  начальнику III Отделения было отправлено сообщение: «...Государственный преступник Иосиф Поджио на место поселения Иркутского округа в селение Усть-Кудинское доставлен 5 числа сего месяца»29.

По прошествии нескольких месяцев Поджио обратился к губернским властям с просьбой о постройке собственного дома, о чем было доложено генерал-губернатору 19 января 1835 г.: «Государственный преступник Иосиф Поджио, находящийся на жительстве Иркутского округа в Усть-Кудинском селении, желая обзавестись сельским хозяйством... просил дозволить купить ему дом с принадлежностью и отвести годной к хлебопашеству и сенокошению земли»30. На что последовал ответ: «...Дозволить приискать преступнику Поджио удобный для себя дом с принадлежностями... отвести ему... достаточное количество земли. Преступник Поджио намерен купить себе под домашнее строение место, состоящее в том же Усть-Кудинском селении из двух смежных огородов, принадлежащих крестьянину Вавилову и пропитанному Лебедеву, в длину с обеих сторон по 48, а в поперешнике по 33 саж. которые согласны продать места свои вообще с ветхими избами, ценою за 250 руб. ...и построить на оном новый деревянный дом длиною на 5, а шириною на 4 саж., с банею кругом на 3 саж. и амбар с завознею длиною на 5, а в ширину на 3 сажени»31 Описание уже построенного дома находим в воспоминаниях Н.А. Белоголового: «Дом, занимаемый Поджио, был небольшой и отличался от прочих крестьянских только тем, что был обшит тесом и потому казался опрятнее; небольшое крылечко со двора вводило в обширные темные сени, откуда поднималась широкая лестница на чердак, служивший сенным сараем; из сеней вход был в большую комнату с окнами на деревенскую улицу, игравшую роль и салона, и столовой; потом следовали две комнаты, выходившие на огород, из них одну занимал А.В.,32 а другую я с братом. К дому примыкал обширный двор, деревьев кругом не было, зато перед нашими  окнами  тянулся  ряд  парников  и  гряд,  где  Поджио  с  большими заботами выращивал всякую редкую в Сибири зелень»33. Здесь, в Устъ-Куде, после выхода на поселение из Петровского каземата несколько месяцев прожили Волконские, ожидая постройки своего дома в Урике. Об этом вспоминала в своих записках княгиня М.Н. Волконская: «Не найдя для нас подходящей крестьянской избы (в Урике все лучшие были заняты другими из наших поселенцев, мы переехали за 8 верст оттуда к моему свойственнику Поджио, которого привезли за год перед тем из Шлиссельбургской крепости...»34

В Усть-Куде И.В. Поджио познакомился с семьей крестьянина Третьякова и в июле 1835 г., просил у властей разрешение на брак с Настасьей Яковлевной Третьяковой. Родители дали на брак официальное согласие:

«1835 г. июля 8 дня. Мы, нижеподписавшиеся, Иркутской округи Кудинской волости УстьКудинского селения крестьянин Яков Николаевич и его жена Анна Даниловна и дочь их Настасья Яковлевна Третьяковы дали сие общее согласие поселенцу УстьКудинского селения Иосифу Поджио в том, что первые согласны выдать дочь свою, а последняя желает  вступить в законное супружество за вышесказанного  поселянина Иосифа Поджио без всякого над всеми прекословия, в чем под сим подписуемся...»35

Однако, узнав, что завещание матери, пытавшейся выделить ему и  брату Александру независимое  состояние,  не  утверждено,  И.В.  Поджио  отказался  от  брака, понимая, что может обречь молодую девушку на лишения, т.к. не смог бы обеспечить достойное существование своей будущей семье.

В 1839 г. после каторжных работ на Нерчинских рудниках в Усть-Куду на поселение прибыл А.В. Поджио и поселился в одном доме вместе с братом. Пока была жива мать, Магдалина Осиповна, посылки и деньги в Сибирь отправлялись регулярно, но в 1842 г. она скончалась, имение получили другие наследники. Здоровье Иосифа Викторовича было расшатано годами заключения в тюрьме, и поэтому забота о средствах к существованию лежала, в основном, на младшем из братьев — Александре Поджио. Он перепробовал много занятий: разводил огороды и занимался мукомольным делом (за что получил прозвище Мельник), давал уроки и, наконец, увлекся золотоискательством. Поиски золота велись в течение нескольких лет и кончились неудачей. После этого управлял делами компании Н.А. Белоголового и Д.Е. Бернардаки (Бенардаки). С первых лет поселения А.В. Поджио занимался обучением детей. В 1843-1845 гг. у него учились и воспитывались сыновья иркутского купца А.В. Белоголового, довольно близкого к декабристам человека, который нередко привозил им посылки и письма, занимался их финансовыми делами.

Двенадцать лет в Усть-Куде отбывал ссылку П.А. Муханов, член «Союза благоденствия». Он был приговорен к 12 годам каторги, сокращенной до 8 лет. По указу от 8 ноября 1832 г. Петр Муханов был освобожден от каторжной работы и определен на поселение в Братском остроге, который был в то время маленькой, засыпанной снежными сугробами деревней, затерянной в тайге. «Это могила, окруженная соснами, в которой нет сил ничем заниматься»36, писал он матери. По поселенческой инструкции запрещалось выезжать из деревни иметь подозрительные связи с людьми, обучать детей грамоте, посылать и получать письма и посылки, минуя губернаторскую канцелярию.   П.А. Муханов тяжело переживал душевное одиночество и невозможность применения своих сил, одолевавшие его в Братском остроге. С течением  времени  декабрист обзавелся своим домом, домашним хозяйством из коров, куриц и собак, землею до 17 десятин. Занимался наблюдениями за водным режимом Ангары. Осмысливал проект обводного канала братских порогов, который мог сделать Ангару судоходной. Суровый климат подтачивал силы Муханова, мучил ревматизм ног. Он начинает писать прошения губернатору о переселении на другое место. Наконец, 29 марта 1842 г. ему удается вырваться из «таежной темницы» в селение Усть-Куда. Здесь он вскоре построил для себя небольшой дом. По свидетельству Белоголового: «Кроме Поджио, в расстоянии нескольких домов от него проживал еще в то время (середина 1840-х гг. Н. Б.). в Усть-Куде декабрист Петр Александрович Муханов в своем новом, совсем с иголочки, выстроенном им самим домике в 3 или 4 комнатки»37. Находясь на поселении, он читал лекции по русской истории, преподавал детям математику. Написал несколько повестей о русской жизни.

Кроме названных декабристов, в Усть-Куде жил А.Н. Сутгоф, член Се верного общества, осужденный на 20 лет каторги, которую отбывал в Нерчинских   рудниках.   Этого   декабриста   на   поселении   преследовали житейские неудачи. Оказавшись в с. Введенском, он выстроил дом, однако тот в скором времени сгорел, а на новый у Сутгофа не было средств. В 1840 г. его временно переселили в Усть-Куду, однако условия проживания в крестьянской избе вместе с хозяевами были тяжелыми. Декабрист обратился к генерал-губернатору с просьбой о разрешении ему перейти на мельницу купца Герасимова, находившуюся на р. Куде вблизи селения. В переписке, присланной на имя В.Я. Руперта, говорится: «Проживающий в Кудинском селении Иркутского округа государственный преступник Сутгоф... объясняет, что он по недостаточности средств, не имея возможности вторично обстроиться и опасаясь по расстроенному здоровью своей жены провести зиму в крестьянской избе... обратился с просьбою о дозволении ему еще остаться в означенном селении и для поддержания себя в содержании управлять находящейся там мельницею купца Герасимова... причем присовокупил, что дом купца Герасимова, состоящий при мельнице, имеет еще выгоду в том, что никем не занят, даст возможность завести при нем небольшое хозяйство, чего в наемной квартире живя вообще с хозяевами на одном дворе, нет никакой возможности сделать»38. Вопрос о  дозволении А.Н. Сутгофу остаться в Усть-Куде был передан для решения царю, после чего ему было позволено остаться на поселении в Куде. Однако на этом его злоключения не закончились. Уже на следующий год мощное наводнение повредило мельницу и Сутгоф был вынужден ходатайствовать о переводе его в другое место. В прошения декабриста от 17 декабря 1841 г. говорится:

«Ваше Высокопревосходительство Милостивый  Государь Вильгельм Яковлевич! В прошлом году было мне разрешено  по  недостатку  средств  моих принять  управление Кудинской мельницей   господ   Павлищева   и   Герасимова. Наводнение нынешнего лета нанесло  ей  столько  вреда,  что  хозяева этой мельницы отказываются  ее восстановить, и поэтому я лишен своего содержания. Между тем средства мои все более  и  более  стеснительны  тем,  что аренда,  дававшая  матушке  моей возможность  поддерживать  меня, оканчивается с будущего января, почему я и решился   просить Вас о позволении принять предложение господина Свешникова, вызвавшего меня управлять Тальцинской фабрикой. Условия, им предложенные, такого рода, что мы были бы совершенно обеспечены и не в тягость нашей матушке...»39

Несколько лет декабрист провел в Тальцинске, а затем в Мало-Разводной, откуда в 1848 г. по высочайшему повелению был отправлен рядовым на Кавказ, в Егерский полк князя Воронцова.

В тесном соседстве с декабристами жили и поляки, сосланные за участие в национально-освободительном восстании 1830—1831 г. Один из них, Юлиан Сабиньский, «фанатик своей национальной идеи», по словам Белоголового, в Усть-Куде жил в усадьбе Поджио. «На нашем же дворе, кроме различных хозяйственных служб, стояла особняком маленькая избушка, вросшая в землю и покачнувшаяся набок: в ней одиноко проживал сосланный за польское восстание поляк Сабинский»40. Позднее он жил в Урике, в доме Волконских, о чем упоминает княгиня в своих записках. По ее словам, Сабиньский отлично владел французским языком и отдавал сыну Волконских Мише все свое время «без малейшего вознаграждения». Интересна дальнейшая судьба этого человека: в амнистию 1856 г. он получил разрешение вернуться в родные края. Принял участие в восстании 1863 г. и, будучи уже в преклонных годах, по выражению Белоголового, «снова был куда-то выслан».

В окрестностях Усть-Куды сохранилось немало мест, связанных с пребыванием декабристов. А.В. Поджио арендовал под покос луг, называемый Выгородками, находившийся в двух-трех верстах от села по р. Куде. Самым интересным местом вблизи Усть-Куды сейчас является Камчатник — участок на берегу Ангары, где находились домик Поджио и летняя дача Волконских:

«Под Иркутском, неподалеку от сибирской "столички декабристов", как называют историки село Урик, где жили после читинской и петровской каторги Волконские, Лунин, братья Никита и Александр Муравьевы, доктор Вольф, есть селение Усть-Куда. Небольшая равнинная речушка Куда прибавляет здесь малую толику своей воды Ангаре, летящей из Байкала. Высокий берег и сегодня порос акацией, первые саженцы которой некогда взрастили здесь братья-декабристы Поджио. Яма на том месте, где стоял их дом, желтоватые "каменные диваны", вытесанные декабристом Сергеем Григорьевичем Волконским из песчаника там, где находилась дача его семьи — знаменитый Камчатник»41.

О Камчатнике, ставшем любимым местом отдыха многих декабристов и посещавших их друзей, имеются  яркие воспоминания Белоголового, сохранившиеся с детского возраста:

«...Главным притягательным для нас пунктом и источником всяких увеселений был Камчатник, летняя резиденция Волконских, отстоявший в двух-трех верстах от нашей деревни. Первоначально открыл это место И.В. Поджио и, прельстившись его величественной красотой и безлюдьем, выстроил для себя маленький домик, впоследствии местность эта сманила и Волконских, и в годы, описываемые мною (1840е), они имели там уже обжитой, поместительный двухэтажный дом с разбросанными кругом него службами, но все это имело характер временного жилья и даже не было обнесено забором. Местность была действительно живописна; средний фас дома был обращен к Ангаре... протекавшей... в 30-40 саженях от него... сзади дома непосредственно тянулась цепь лесистых гор и одна из них, самая высокая и ближайшая к дому... носила название в память декабриста доктора Вольфа "Вольфсберг"»42

Домик  Поджио был поставлен между  утесами так, что к нему можно было проехать верхом или  водою. Здесь   частыми   гостями   были декабристы из Иркутска, Урика, Олонок и других  мест: Трубецкие, Борисовы, Юшневские, дочери Раевского, бывали здесь И. Пущин и Е. Оболенский. Декабристы, дожившие до амнистии, и кому довелось вернуться в Россию, на склоне лет с благодарной памятью отзывались о Камчатнике.

В конце 1840-х гг. усть-кудинская группа декабристов стала уменьшаться. В 1848 г. в иркутском доме Волконских скоропостижно умер И.В. Поджио, приехавший к ним в гости за два дня до этого. Сказалось многолетнее заключение в крепости, где декабрист приобрел тяжелые заболевания. Сохранилось свидетельство о его смерти: «...Водворенный на поселение Иркутского округа в Кудинской слободе государственный преступник Иосиф Поджио на 8-е число сего месяца помер. Января, 1848 г.»43

Изменили место поселения для Сутгофа, который в 1847 г. был переведен в Малую Разводную по ходатайству матери и в связи с болезнью жены, которой часто была нужна врачебная помощь, более доступная в Малой Разводной, расположенной ближе к городу. «Государь Император... высочайше повелеть изволил находящегося в селе Куда Иркутской губернии государственного преступника Александра Сутгофа, согласно прошению родительницы его, вдовы генерал-майора Сутгофа, переместить в селение Малое Разводное. 7 июля 1847 г.»44 Перед этим декабрист проживал в доме, купленном у станционного смотрителя Ениоса и перевезенном из Хомутово в Усть-Куду. Прожил А.Н. Сутгоф в Малой Разводной около года, после чего был отправлен рядовым на Кавказ, в действующую армию.

После разрешения поселиться в городе оставшиеся декабристы покинули Усть-Куду. А.В. Поджио в 1850 г. женился на классной даме Иркутского девичьего института Л.А. Смирновой, а 22 октября 1854 г. у них появилась дочь Варя. Они поселились в двух верстах от города, где Поджио арендовал у иркутского приказа общественного призрения принадлежавшее ему угодье под названием Рупертовская заимка. Это был небольшой участок земли с пашнею, покосом и огородом и небольшим домом на две половины, в одной из которых жили сами хозяева, а другую сдавали на лето под дачу иркутским знакомым.

Выезд А.В. Поджио из Сибири откладывался из-за желания заработать хотя бы небольшой капитал на золотодобыче. Однако этого не произошло, и 2 мая 1859 г. Александр Викторович Поджио вместе с семьей покинул Иркутск.

П.А. Муханов, перебравшись в Иркутск, построил дом на Преображенской улице, сохранившийся до настоящего времени (ныне ул. Тимирязева, 45). Декабрист не дожил до амнистии, он умер в Иркутске 12 февраля 1854 г. и похоронен в ограде Знаменского монастыря.

Декабристы оставили глубокий след в общественной и культурной жизни Сибири того времени благодаря своей высокой образованности, гуманному отношению к простым людям. Их мировоззрение нашло поддержку в местном обществе, особенно среди молодого поколения сибиряков. Кроме того, они предприняли свежие начинания и в практической сфере деятельности, особенно в сельском хозяйстве.

Поселение декабристов явилось, несомненно, наиболее яркой, но не единственной страницей в истории ссылки в Усть-Куде. После декабристов, двух потоков польских повстанцев, со второй половины XIX в. сюда начинают прибывать многочисленные представители всех категорий ссыльных, начиная от вышедших на поселение каторжан до политических. Однако профессиональных революционеров по существующему тогда положению, запрещавшему расселять «опасные элементы» вблизи губернских городов, в Усть-Куде не было.

Начало XX столетия стало тем рубежом, после которого революционное движение затронуло широчайшие слои населения, на что царизм ответил массовыми репрессиями. В Сибирь шли новые и новые партии осужденных на поселение и в каторжные работы. Усть-Куду это коснулось самым непосредственным образом. События 1905 г. наложили свой отпечаток на этот процесс: если в годы революционного подъема (1904—1906) в село прибыло лишь трое новых ссыльных, то в годы реакции это количество увеличилось до десятков и сотен поселенцев.

В Сибирь ссылались люди, принадлежавшие к разным сословиям: в XIX в. больше всего было крестьян, позднее — рабочих, но были и мещане, казаки, небольшой процент купцов и дворян. За счет ссыльных значительно увеличивалось население, т.к. многие из них, отбыв сроки поселения, приписывались к крестьянскому сословию и оставались в Сибири навсегда.

Усть-Куда представляет собой интересное и редкое сочетание комплексного памятника: расположенное в живописном месте на берегу Ангары, в определенной мере сохранив архитектурное своеобразие облика, село оказалось причастным к значительным событиям российской истории, на многие годы дав приют декабристам, а затем и другим бунтарям следующих поколений. Память людская сохранила их имена в названиях улиц: ул. Поджио, ул. Муханова, пер. Декабристов.

Не меньший интерес представляет история села, тот эволюционный процесс, начавшийся с первых поселенцев, преодолевших в борьбе за выживание огромные трудности. Прибыв сюда из разных мест России, являясь, зачастую, носителями разных культур, традиций, обычаев, они выработали свой жизненный уклад, который поддерживался следующими поколениями.

И наверно не случайно, что именно Усть-Куда дала российской литературе такого замечательного писателя, как А.В. Зверев, лейтмотивом творчества которого стало воспевание родного края. «Если бы читатели спросили, что заставило меня писать... я бы сказал — любовь. Любовь к простым людям города и деревни... любовь к нравам и обычаям близких сердцу сибиряков, к их языку, к рекам и горам, к лесам родного края»45.

Примечания

28 ГАИО. Ф. 24. Оп. 3. Д. 31. Л. 1.

29 Там же. Л. 11.

30 Там же. Д. 192. Л. 1.

31 Там же. Л. 4 об.

32 Александр Викторович Поджио.

33 Белоголовый Н.А. Воспоминания сибиряка // В потомках ваше племя оживет. Иркутск, 1986. С. 40.

34 Записки жены декабриста // Своей судьбой гордимся мы. — Иркутск, 1977. — С. 342.

35 Сергеев М. Верстами не измерить // Факел. 1990.

36 Цит по: Герасимов В.В. Сибири горесть, по несчастью, не так убийственна // Вост. Сиб. правда. 1999. – 6 янв.

37 Белоголовый Н.А. Указ. соч. — С. 40.

38 ГАИО. Ф. 24. Оп. 3. Д. 485. Л. 3.

39 ГАИО. Ф. 24. Оп. 3. Д. 485. Л. 1.

40 Белоголовый Н.А. Указ. соч. С. 40.

41 Сергеев М. Указ. соч.

42 Белоголовый Н.А. Указ. соч. — С. 44.

43 ГАИО. Ф. 24. Оп. 3. Д. 36. Л. 2.

44 Там же. Л. 5.

45 Литературная Сибирь. — Иркутск, 1971. — С. 212.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок науч. р. | Автор(ы): Бубис Надежда Григорьевна | Оригинальное название материала: Ссыльные в Усть-Куде | Источник(и): Мозаика Иркутской губернии. Старинные селения Приангарья: очерки истории и быта XVIII — нач. XX вв.: Сб. статей / Сост. А.Н. Гаращенко. - Иркутск: ООО НПФ «Земля Иркутская», Изд-во «Оттиск», 2007 | с. 425-434 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2015 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Научные работы | Иркутский район | Библиотека по теме "История"