Сольвычегодские, иркутские и московские Хаминовы: штрихи к родословной купеческой фамилии

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Оглавление

Источник: ОРК НБ ИГУ
Автор: П.А. Милевский
Источник: Частное собрание
Автор: Э.Ф. Нино
Источник: Частное собрание

Иван Степанович Хаминов (2 июня 1817, г. Сольвычегодск – 8 апреля 1884, г. Иркутск) — купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин, тайный советник, почетный гражданин Иркутска. Трижды избирался на должность городского головы Иркутска (1859–1864, 1868–1870).

Занимался торговлей чаем, золотопромышленностью, владел пароходами на озере Байкал и реке Лене, обладал многомиллионным состоянием (в 1884 оценивалось приблизительно в 5 млн. руб.). Крупный благотворитель, сумма пожертвований на просвещение, культуру, здравоохранение, благоустройство города, богоугодные дела превышала 1 млн. руб. (построил в Иркутске и обеспечил неприкосновенным капиталом городское училище им. Императора Александра III, женский приют имени Императрицы Марии Федоровны и училище для слепых детей, принимал деятельное участие в организации женской гимназии и прогимназии (пожертвовал приобретенные им каменные дома), прогимназию в начальный период ее существования содержал исключительно на свои средства).

27 июня 2003 г. на фасаде здания Восточно-Сибирской государственной академии образования (ул. Желябова, 2), в котором ранее располагалась 2-я Хаминовская женская гимназия, была установлена мемориальная доска Ивану Степановичу Хаминову (02.06.1817 – 08.04.1884), иркутскому купцу 1-й гильдии, одному из ведущих предпринимателей Восточной Сибири, крупному благотворителю.

Ныне хорошо известны основные события его биографии, имеются сведения о направлениях предпринимательской деятельности и общественного служения, воссозданы факты широчайшей благотворительности именитого купца1. В то же время поколенческие характеристики фамилии Хаминовых, позволяющие проследить возникновение и динамику капиталов этого рода, изменения сфер деятельности его представителей, приоритеты в общественной и культурной областях, пока остаются в литературе практически не освещены. Стремясь хоть сколько-нибудь восполнить этот пробел, мы обращаемся к некоторым слабо освещенным эпизодам генеалогии рода Хаминовых.

В свидетельстве о рождении И.С. Хаминова записано: «В метрических книгах сольвычегодской градской Спасо-Обыденной церкви: у сольвычегодского мещанина Степана Алексеевича Хаминова и жены его Феодоры Алексеевны родился сын Иван 1817 года 2 июня и крещен 4 июня приходским священником Н. Петровым»2.

Сольвычегодск в начале XIX в. был уездным городом Вологодской губернии с чуть более чем четырьмястами обывательскими и казенными домами. С 1787 г. действовало высшее начальное училище. Главным украшением города являлись многочисленные храмы, богатство и красота которых напоминали о былой славе Сольвычегодска – родового гнезда и столицы солеваренной империи «именитых людей» купцов Строгановых3.

Спасо-Обыденный храм супругами Хаминовыми для крещения младенца был выбран не случайно: не один десяток лет жили Хаминовы в его приходе. В этой церкви были крещены родные и двоюродные братья Ивана – Василий, Николай и Михаил4, вероятно, с этим же храмом были связаны важные события и в жизни предшествовавших поколений фамилии. Не случайно во второй половине XIX в., заняв устойчивые позиции в купеческом сословии, Хаминовы будут обустраивать и украшать его.

Крепко были привязаны Хаминовы к Сольвычегодску, род которых на этой земле насчитывал несколько столетий. Одно из первых известных нам упоминаний фамилии относится еще к XVII в. С.М. Соловьев в «Истории России с древних времен» упоминает площадного подьячего Давида Хаминова, который вместе с уездным старостой Б. Шулеповым возглавил в июне 1648 г. сольвычегодский мятеж против Ф. Приклонского, отправленного для сбора с посада и уезда 535 руб. ратным людям на жалование5.

Следующее упоминание фамилии относится уже к началу XVIII в. Согласно Переписной книге 1710 г. Соливычегодского уезда Хаминовы значились в качестве «работных людей, которые работают из найму и за долги» у Николаевского общежительного мужского монастыря в Коряжме, в 15 верстах выше Сольвычегодска6. Основанная в 1535 г., обитель к середине ХIХ в. оскудела монашествующими и казною и в 1864 г. была закрыта, будучи приписана к Сольвычегодскому Введенскому монастырю7.

Ее возрождение (1896 г.) связано исключительно со щедрым пожертвованием Михаила Андреевича Хаминова (06.11.1838, Сольвычегодск – 16.11.1893/1896?), двоюродного брата Ивана Степановича, кяхтинского купца 1-й гильдии, завещавшего 40 тыс. руб. с условием восстановления монастыря «самостоятельным и учреждением в нем общежития с Саровским уставом»8. Значит, помнили своих предков Хаминовы, чувствовали свою связь с сольвычегодской землей, одаривая храмы и монастыри, красота которых с детства врезалась в память.

Еще одна черта к биографии рода Хаминовых XVIII в. По устному преданию9, Хаминовы состояли в тесной родственной связи с церковнослужителями Никольской церкви с. Нюба (ныне – с. Нюба Котласского р-на Архангельской обл.) Воронцовыми, фамилия которых устойчиво прослеживается на протяжении 200 лет (с начала XVIII в.) в документах церкви. Не случайно в XIX – начале ХХ вв. Хаминовы так щедро жертвовали на этот храм.

Были среди Хаминовых и те, кто церкви посвятил всю жизнь. Согласно летописи Усть-Кяхтинской Богородице-Тихвинской церкви10, в списке ее священнослужителей конца XVIII – начала XIX вв. значились Илья Иванович Хаминов, «уроженец устюжский, кяхтинский мещанин», и его сын Василий Ильич Хаминов. Тихвинская церковь, где служил И.И. Хаминов, была основана в 1775 г. В первый год местного священника не было, приходилось приглашать из Кяхты. С ноября 1776 г. таковым стал Илья Иванович Хаминов. На его долю выпали обустройство молитвенного дома и превращение его в церковь с колокольней. За возведением же храма в камне следил уже его сын, священник Василий Хаминов. О последующих поколениях усть-кяхтинских Хаминовых какие-либо иные сведения нам не известны, но в Юго-Восточной Сибири, в частности, в Кяхте, Хаминовы окажутся вновь в середине – второй половине XIX в.

Речь идет о потомках сольвычегодского купца конца XVIII в. Алексея Хаминова, деда Ивана Степановича. Известны имена двух его детей – Андрея (28.06.1800 – 02.02.1892) и Степана. Андрей в 1830-х гг. значился купеческим сыном, имея нераздельный капитал с родительским. В 1841 г. служил городским головой Сольвычегодска, являлся членом тюремного комитета. Это в его семье (жена – Павла Васильевна) в 1838 г. родился уже упомянутый нами будущий кяхтинский купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин (1882 г.) Михаил Андреевич Хаминов. О себе он в 1881 г. писал: «Вступил я в российское купечество в 1862 году по 2 гильдии, в которой был непрерывно до половины 1863 г., а со второй половины этого года перечислен в 1 гильдию, в которой находился непрерывно и состою в настоящее время по кяхтинскому обществу…»11 М.А. Хаминов был известен не только как крупный предприниматель, но и благотворитель: в 1895 г. на его средства была учреждена стипендия для студентов Томского университета.

Другой сын Алексея Хаминова, Степан, очевидно, выделив свою долю из родительского капитала, но, не имея сколько-нибудь значительных торговых оборотов, был вынужден в 1810-х гг. перейти в мещанское сословие Сольвычегодска. В этот период, в 1817 г., в семье Степана Алексеевича и жены его Феодоры Алексеевны и родился  сын Иван. Известны также имена других детей этой супружеской четы – Василия, Алексея и Николая. Однако каких-либо сведений о судьбе Степана и Феодоры, данных о старшинстве их сыновей, возможно, других наследниках, пока, к сожалению, не найдено.

Следует подчеркнуть, что связи детей Степана Хаминова с купеческим сословием  утеряны не были. Благодаря ли отцу, деду или другим родственникам-купцам, но Иван с братом Василием подростками уже значились «купеческими внуками»12. Иван Степанович считал себя выходцем именно из «купеческого общества», а не мещанского13.

Основываясь на исследованиях семейного уклада российского и, в частности, сибирского купечества конца XVIII – начала XIX вв.14, можно предложить, что в доме Хаминовых царил традиционный для того времени патриархальный уклад, некоторые черты которого Иваном Степановичем были впоследствии перенесены в его повседневную иркутскую жизнь. Среди них – близость и значимость родственных отношений. Б.А. Милютин, член совета ГУВС, подчеркивал: «Родина его (И.С. Хаминова – Н. Г.), которую он часто посещал и которой он благодетельствовал, была кладезем племянниц, которых И.С. Хаминов привозил в Иркутск, где и пристраивал их, выдавая замуж»15. Указывал на эту особенность и директор иркутской мужской гимназии Ст. Поротов, вспоминая, что в «небольшом деревянном, удобном и комфортабельном доме» Хаминова всегда гостили «родственники и родственницы из Сольвычегодска Вологодской губернии»16.

Необходимость опеки и участия в жизни родственников младшего поколения, очевидно, воспринималась И.С. Хаминовым естественно: именно этот путь был пройден в молодости им самим, во времена «служения» у сольвычегодского купца 2-й гильдии Прокопия Верхотина, в 1830-х гг. активно действовавшего в восточносибирском регионе в частности, в Иркутске. Крупный товарораспределительный и административный центр Восточной Сибири, город, как магнит, притягивал предприимчивых и деловых людей. Уже в конце XVII в. в Иркутске значительная часть торговых и промысловых людей были выходцами из Великого Устюга, Яренска, Пинеги, Вологды, Тотьмы, других селений Русского Севера. Во второй половине XVIII столетия выходцы из Вологодской губернии составляли основу посадского населения Иркутска: 32 человека были записаны в купечество, 100 человек – в мещанское сословие, 230 человек – в цеховые17. В частности, известную купеческую фамилию составили потомки причислившегося в Иркутск по II ревизии (1744–1745 гг.) сольвычегодского купца Якова Дудоровского (с сыновьями Федором и Григорием). Торговал в Иркутске и упомянутый П. Верхотин, приходившийся Хаминовым родственником.

Есть основания предполагать, что мать Ивана Степановича – Феодора Алексеевна – в девичестве носила именно эту фамилию. По крайней мере, документы сохранили имя еще одной Алексеевны из того же рода. В 1838 г. мещанская девица Александра Алексеевна Верхотина (вероятно, сестра Феодоры Алексеевны) была приглашена Андреем Алексеевичем Хаминовым (братом мужа Феодоры Алексеевны) на крещение его сына Михаила, выступив в роли «восприемницы»18. Пройдут годы, и в 1885 г. вдова И.С. Хаминова, Евдокия Ивановна, в завещании вновь упомянет Александру Алексеевну Верхотину, представив ее как «тетку своего мужа»: «…из остальных 190 облигаций восточного займа… в Крестовую (Крестовоздвиженскую церковь г. Иркутска) церковь – 1000 рублей. Из них 500 рублей – на церковь, 500 рублей – на поминание матери моей Александры Андреевны Пахолковой и тетки моего мужа Александры Алексеевны Верхотиной»19. Почему Евдокия Ивановна из всех многочисленных сольвычегодских и иркутских родственников своего супруга сочла необходимым выделить именно А.А. Верхотину? Состояли ли в родстве Пахолковы и Верхотины? На эти вопросы ответа пока нет. Неизвестной остается и точная степень родства Александры и Феодоры (в замужестве Хаминовой) Верхотиных с Прокопием Верхотиным, к которому Иван Степанович был отправлен обучаться «торговой премудрости».

Следует уточнить. В некрологе И.С. Хаминова данный эпизод жизни первостатейного купца преподнесен не совсем точно: «Он (И.С. Хаминов) мальчиком прибыл в Иркутск, где его приютили у родственника своего купца Верхотина…»20. Не по воле случая Иван Степанович подростком оказался в Сибири, нуждаясь в приюте и заботе, а по «заведенному в купеческих семьях обычаю» – для продолжения семейного дела, пусть и несколько пошатнувшегося в руках его отца, Степана Алексеевича.

Документы не сохранили точной даты переезда Хаминова в Иркутск. Предположительно, вместе с Иваном в конце 1820-х – начале 1830-х гг. (а возможно, и раньше – Н. Г.) в Сибирь был отправлен его брат Василий. О первых годах жизни юных сольвычегодчев в иркутском доме Верхотиных сведений не сохранилось. Однако уже в середине 1830-х гг. купеческие внуки Василий и Иван Степановичи Хаминовы значились его приказчиками в Иркутске.

Торговые связи сольвычегодского купца 2-й гильдии Прокопия Верхотина с Сибирью к этому времени приобрели устойчивый характер. «Еще до официального причисления в иркутское купечество он арендовал для розничной торговли лавки в городских торговых рядах, привозил товары на иркутскую ярмарку (объем его мануфактурной торговли в Иркутске составлял в середине 1830-х гг. 25 тыс. руб.), выполнял казенные подряды (в 1836 г. поставил на Тельминскую фабрику 800 пуд. конопли) и т. д.»21.

После смерти П. Верхотина Иван Степанович был назначен на должность опекуна над детьми умершего хозяина, в его руки перешли и все торговые дела почившего. От «мальчика на побегушках», рядового приказчика И.С. Хаминов сумел проделать путь до самостоятельного купца 1-й гильдии, потомственного почетного гражданина, коммерции-советника, обладателя многомиллионного состояния, тайного советника.

Что же касается брата Ивана Степановича – Василия, то он не поднялся выше 3-й гильдии, торгуя в Сольвычегодске мануфактурными, кондитерскими и бакалейными товарами22. Насколько тесными были связи двух братьев – не известно, но для развития бизнеса сыновей В.С. Хаминова капиталы их богатого иркутского родственника сыграли основную роль.

Иван Степанович Хаминов умер бездетным, не оставив завещания. Это событие вызвало в Иркутске значительный резонанс, став предметом пристального внимания и обсуждений. К этому времени традиции благотворительности, в том числе и крупных пожертвований в пользу города по завещаниям, были в Иркутске весьма устойчивы (завещания Е.М. Медведниковой, Е.А. Кузнецова, П.И. Катышевцева, И.И. Базанова, И.Н. Трапезникова  и др.). Случай же с И.С. Хаминовым, пожалуй, стал одним из немногих, если не единственным за весь ХIХ в. событием в Иркутске, повлекшим за собой неопределенность назначения столь крупных капиталов (состояние Хаминова в 1884 г. оценивалось приблизительно в 5 млн. руб.).

Иркутяне внимательно следили за действиями наследников одного из «столпов Иркутска», ожидая от них строгого понимания прав на то, что попало им в руки под видом собственности. Необходимость правильного распоряжения капиталом диктовалась и религиозными соображениями, ведь богатство в купеческой среде традиционно воспринималось как данное в пользование Богом, требующее от его земного владельца отчета перед тем, кто его дал.

Согласно закону состояние И.С. Хаминова было разделено между его вдовой, Евдокией Ивановной (02.10.1826 – 29.03.1890), и племянниками из Сольвычегодска и Томска. Чрезвычайно разные по возрасту, жизненному опыту, мировоззренческим позициям и ценностным ориентирам наследники не сумели, а, возможно, и не пожелали, действовать сообща. Известно лишь об одном их совместном пожертвовании в пользу Иркутска. Вскоре после получения своих долей, в марте 1885 г., ими было передано 50 тыс. руб. иркутским женским гимназии и прогимназии23. В дальнейшем каждый из наследников предпочел действовать самостоятельно.

Неоправданно строгими оказались современники в своих оценках деятельности вдовы Хаминова. Иркутяне знали ее мало. Евдокия Ивановна практически постоянно жила за границей. Семейная ее жизнь не состоялась. Дочь великоустюжского, затем кяхтинского купца 1-й гильдии Ивана Андреевича Пахолкова (ум. 08.07.1834?), в 18 лет Евдокия была обвенчана с Хаминовым (31.01.1845 г.) в кяхтинской Воскресенской церкви24. После нескольких прожитых с супругом лет она ос­талась фактически одна. «Все близко стоявшие к Хаминову, да и он сам порой, не обвиняли жены: настолько невыносим был его характер и образ жизни»25.

В результате раздела наследства мужа Евдокия Ивановна получила четвертую часть движимого (более 900 тыс. руб.) и 1/7 часть недвижимого имущества, заключавшуюся во владении тремя домами в Иркутске по Баснинской (ныне ул. Свердлова), Троицкой (ныне ул. 5-й Армии) и Набережной, «со всею землей, флигелями, конюшнями и т. д., оцененными городом в 63 000 руб.»26.

Уже в начале 1885 г. газета «Сибирь» поспешила назвать Е.И. Хаминову «натурой загрубелой и неотзывчивой на общественные дела». В одном из фельетонов, рисующих жизнь  Иркутска середины 1880-х гг., она была так же представлена не с лучшей стороны:

«Хоть и скупа, а всё же друга / Сумела завести да, чай, Не прочь бы снова сочетаться / Законным браком. Ведь она Невеста с кушем, так, признаться, /

Все ж интересна, хоть стара»27.

Вместе с тем, с момента возвращения в Иркутск после смерти мужа Евдокия Ивановна активно занялась благотворительностью, точнее сказать, судя по назначениям ее пожертвований, целенаправленным распределением доставшегося наследства. Уже в 1884 г. она передала 100 руб. Обществу вспомоществования учащимся в Восточной Сибири, 200 руб. – Усть-Кяхтинской церкви, 10 000 руб. в Чикойский Иоанно-Предтеченский монастырь, где был похоронен ее отец28.

Следующие пожертвования Е.И. Хаминова направила в пользу благотворительных учреждений, некогда открытых ее мужем или пользовавшихся его вниманием. Так, Мариинскому детскому приюту, основанному И.С. Хаминовым в 1883 г., Евдокия Ивановна передала (1885 г.) 10 000 руб. «на стипендии и улучшение быта». Она жертвует на восстановление пострадавшей от пожара 1879 г. церкви св. Благоверного князя Александра Невского в губернской мужской гимназии (также устроенной ее мужем); помогает Мариинской Общине сестер милосердия, успешно баллотируется (1887 г.) на должность члена попечительного совета женской гимназии И.С. Хаминова29.

Стремясь не допустить повтора «случайного» распределения богатства мужа (хотя бы той его части, которая досталась ей в наследство) и осознавая свое положение как доверенной по управлению собственностью, Евдокия Ивановна спустя чуть больше года после смерти супруга, 9 августа 1885 г., составила свое завещание, четко определив назначение имущества30.

Как долго прожила Евдокия Ивановна в Иркутске, сказать сложно: сведений сохранилось немного. Однако, возможно, один эпизод из ее жизни периода 1886 – начала 1890-х  гг. оказался зафиксированным в литературе. Все биографы художника Ф.М. Вахрушова (1870–1931), уроженца г. Тотьмы, упоминают «вдову богатого купца Хаминову», сыгравшую большую роль в судьбе молодого живописца. Л.Г. Соснина пишет: «Семья Вахрушовых не отличалась достатком, и после окончания уездного училища юноша поступает на службу писцом к полицейскому надзирателю. Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая судьба Феодосия, если бы не счастливый случай: рисунки молодого человека привлекли внимание вдовы богатого купца Хаминовой (инициалы вдовы Хаминовой биографы Вахрушова не указывают, однако с большой долей вероятности можно предположить, что речь идет именно об Евдокии Ивановне Хаминовой. В середине 1880-х гг. другой вдовы богатого купца Хаминова, кроме нее, нам не известно – Н. Г.), образованной женщины, которая изредка останавливалась в Тотьме, совершая поездки из Сольвычегодска в Петербург. Именно она помогла будущему художнику перебраться в Царское Село, где он два года жил в семье адъюнкт-профессора Академии художеств М.Н. Васильева, готовясь к поступлению в это учебное заведение: учился в Школе рисования, ваяния и зодчества при Императорской Академии художеств (1886–1888), с 1889 г. – вольнослушатель Академии»31. Остается добавить, что облик многих храмовых построек Русского Севера, их интерьеры, не дошедшие до нашего времени, известны сегодня только благодаря работам этого художника.

Однако вернемся к наследникам И.С. Хаминова. 29 марта 1890 г. в возрасте 63 лет Евдокия Ивановна скончалась, а вместе с ней навсегда оборвалась иркутская веточка купеческого рода Хаминовых. О сольвычегодских наследниках капиталов известно немного. В начале 1885 г. иркутская пресса, внимательно отслеживая разворачивающиеся вокруг состояния И.С. Хаминова события, писала: «Над наследниками И.С. Хаминова тяготеет какой-то фатум! Некоторых из них постигло сумасшествие, а других – смерть»32. Действительно, буквально спустя полтора месяца после смерти Ивана Степановича скончался в Сольвычегодске его брат Николай (1815 – 20.05.1884), а в начале января 1885 г. умер проживавший в Иркутске племянник Иван Алексеевич Хаминов (11.09.1850 – 02.01.1885), похороненный в ограде Харлампиевской церкви33.

Круг наследников сузился. Помимо вдовы Е.И. Хаминовой в него вошли Прокопий, Яков и Засима Васильевичи Хаминовы из Сольвычегодска (дети брата Василия, с которым Иван Степанович в 1830-х гг. начинал предпринимательскую карьеру, служа приказчиком у П. Верхотина) и Степан Алексеевич Хаминов, тоже племянник Ивана Степановича, брат умершего в Иркутске Ивана Алексеевича.

Судя по газетным статьям, вокруг полученной ими части состояния разгорелись серьезные споры. В 1885 г. была разоблачена компания аферистов, которые, воспользовавшись молодостью, а, быть может, неопытностью наследников И.С. Хаминова в коммерческих делах, «эксплуатировали в свою пользу» доставшиеся племянникам иркутского миллионера капиталы. Как писала газета «Восточное обозрение», «адвокат Картамышев, полуграмотный мещанин Шестаков и купец Нечаев стригли деньги – 5 % с каждого рубля»34.

Тем не менее, капиталы И.С. Хаминова помогли братьям значительно расширить свой бизнес, позволив стать в начале ХХ в. одними из самых богатых коммерсантов Сольвычегодска. В семье Хаминовых история как будто повторилась: более 40 лет назад благодаря вот так же унаследованным от дяди (характер родственных связей указан предположительно. – Н. Г.), иркутского купца П. Верхотина капиталам молодой приказчик И.С. Хаминов смог «встать на ноги», открыть собственное дело, а со временем превратиться в одного из крупнейших предпринимателей Сибири. Теперь же его деньги стали пружиной развития бизнеса сольвычегодских племянников. Однако масштаб деятельности оказался несравнимым: дети Василия Степановича и в начале ХХ в. оставались купцами 2-й гильдии. Унаследовав дело отца, Прокопий и Яков вели торговлю мануфактурными, кондитерскими и бакалейными товарами.

Не пользуясь такой славой, как в свое время Иван Степанович, сольвычегодские Хаминовы, тем не менее, в конце ХIХ – начале ХХ вв. были известны в Вологодской губернии. Интересно отметить, что в одной из своих повестей («Неуемный бубен», 1909 г.) А.М. Ремизов, отбывавший в начале ХХ в. ссылку в Вологде, упоминал о «хаминовских сладостях», а также «конфетах и пряниках», которые «накупал» его герой «у Хаминова».

Помимо ведения торговых дел, оба брата являлись достаточно крупными владельцами недвижимости в Сольвычегодске, занимались пароходным бизнесом. В 1910-х гг. каждому из них принадлежало по одному небольшому речному судну, причем пароход П.В. Хаминова назывался «Ангарец»35.

Пожалуй, более предприимчивым оказался Яков Васильевич. На рубеже веков он имел в Сольвычегодске фотографическое ателье, им же была построена и первая электростанция, дававшая свет почти всему городу. В 1914 г. Я.В. Хаминов значился великоустюжским купцом36.

О Засиме Васильевиче, брате Прокопия и Якова Хаминовых, также унаследовавшем долю капиталов, известно немного. Вероятно, он был младшим в семье и в момент получения наследства еще не мог распоряжаться им в полной мере. Нет сведений и о роде занятий З.В. Хаминова. По данным же сольвычегодских краеведов, Засима Васильевич Хаминов, прапорщик запаса, пал в бою под Перемышлем в 1915 г. Ему было 40 лет37.

Унаследованные Прокопием, Яковом и Засимой капиталы И.С. Хаминова частично были переданы на различные филантропические начинания, главным образом, на содержание храмов и монастырей Сольвычегодска и его окрестностей: широкая религиозная благотворительность являлась глубоко укорененной семейной традицией этого купеческого клана.

Особым вниманием братьев пользовались церкви старинного Николо-Коряжемского монастыря, с историей которого была связана судьба Хаминовых начала XVIII в. Немалую лепту в строительство и украшение храмов Христофоровской пустыни, принадлежавшей Коряжемской обители, внес в свое время И.С. Хаминов38. В 1886 г., вскоре после получения наследства, Прокопий Васильевич Хаминов вкладывает значительные суммы в ремонт Благовещенской церкви монастыря. В 1887 г. на его же средства была устроена сень с резьбою над ракою святого преподобного Лонгина, основателя Николо-Коряжемского монастыря, находившаяся в том же соборном Благовещенском храме монастыря39.

Немалые суммы из наследственных капиталов жертвовали братья и в пользу Николаевской церкви с. Нюба. На средства П.В. Хаминова в 1889 г. был возобновлен и перекрашен иконостас, в 1890 г. переданы деньги в пользу находящейся при храме школы. Несколько сроков церковным старостой этого храма служил брат Прокопия Яков Васильевич Хаминов (1890-е – 1903? гг.), проводя текущий ремонт здания и его покраску (1895, 1903 гг.), укрепляя окна и устраивая «на свои средства» железные решетки (1899 г.). Немало денег давал Яков Хаминов и на содержание двенадцати сольвычегодских церквей. На благоустройство сольвычегодского Введенского монастыря в 1908 г. жертвовал (100 руб.) и его брат Засима Васильевич40. С 1914 г. Я.В. Хаминов служил почетным блюстителем высшего начального училища в с. Ношуль (ныне – с. Ношуль Прилузского р-на Республики Коми). К этому времени за общественную и благотворительную деятельность Яков Васильевич был награжден двумя золотыми медалями, в том числе медалью «За усердие»41.

Не был забыт наследниками и приходской храм их родителей – Спасообыденная церковь Сольвычегодска. В 1892 г. купцы Хаминовы строят шатровую колокольню с переходом, а через семь лет – обширный двухэтажный придел с северной стороны42.

В то же время о пожертвованиях Прокопия, Якова и Засимы Васильевичей Хаминовых на иркутские храмы, благотворительные и учебные заведения города, связанные с именем И.С. Хаминова, ничего не известно. Имеются лишь сведения о том, что на средства сольвычегодской купчихи А.П. Хаминовой (личность не установлена. – Н. Г.) в течение 1889–1890 гг. вокруг иркутской Харлампиевской церкви была построена ограда с каменными тумбами и ажурной кованой решеткой по проекту иркутского архитектора В.А. Рассушина43.

К концу ХIХ в. имена сольвычегодских наследников все реже упоминались на страницах иркутских газет, а об их деятельности в Вологодской губернии сведений не было. Иркутяне, современники событий «дележа» капиталов И.С. Хаминова, с грустью говорили о «промотанных» миллионах. Достаточно резко отзывался в начале ХХ в. о Хаминовых как «невежественных предпринимателях», которые «пропивают унаследованные ими от энергичных предков капиталы», публицист И.А. Шергин (1866–1930), знаток Русского Севера, сам уроженец Яренского уезда Вологодской губернии44. Близко же знавший Ивана Степановича бывший директор иркутской гимназии С. Поротов в своих воспоминаниях писал: «Печальный конец труженика-миллионера, не успевшего распорядиться, как следует, умно, на доброе употребление, своим достоянием»45.

Согласно материалам сольвычегодских краеведов, «после революции с предпринимательской деятельностью детям и внукам Хаминовых пришлось расстаться. Но все же они сумели получить образование – учительствовали, врачевали, воспитывали детей. Старший сын Прокопия Васильевича потянулся к земле, завел свое хозяйство. По его фамилии названа деревня в нынешнем Коряжемском сельском совете – Хаминово». Якову же Васильевичу после революции в отличие от других «городских богатеев» в благодарность за заслуги перед Сольвычегодском разрешили доживать свои дни в одном из построенных им домов. Шесть человек из рода Хаминовых погибли на фронтах Великой Отечественной войны46.

Остается сказать лишь еще об одном наследнике капиталов Ивана Степановича Хаминова – купце Степане Хаминове (в 1885 г. проживал в Томске), сыне брата иркутского миллионера – Алексея Степановича. Об этом человеке известно немного, а имеющиеся сведения не лестны. Это о нем в начале 1885 г. «Иркутские губернские ведомости» писали: «Над наследниками И.С. Хаминова тяготеет какой-то фатум! Некоторых из них постигло сумасшествие…». Несколькими годами позже в уже упоминавшейся комедии-сатире на жизнь Иркутска середины 1880-х гг. «Золотая пшеничка» ему посвящены такие строки: «Племянник Ваш (речь обращена к И.С. Хаминову. – Н. Г.) – тот идиот, Он только пьянствует, а делом Лишь мог бы насмешить народ…».

Подтверждение этих характеристик мы находим в воспоминаниях дочери выдающегося ученого В.Ч. Дорогостайского (1879–1938), Евгении Витальевны: Дорогостайские и Хаминовы состояли в родстве по женской линии. Евгения Витальевна о С.А. Хаминове пишет: он «умел лишь тратить деньги и ко времени своей смерти значительную часть капиталов “пустил по ветру”. Оставшееся наследовала его жена, Анна Ильинична Хаминова, в девичестве Черных, любимая тетка Виталия Дорогостайского. Это была женщина сильная, умная, предприимчивая и довольно культурная»47.

Что же касается Степана Алексеевича, то нами не найдено ни одного свидетельства его благотворительной или хозяйственной деятельности. Лишь в 1887 г. он вместе с супругой упоминается среди лиц, «предложенных в иркутской городской думе на должность членов попечительного совета женской гимназии И.С. Хаминова»48.

В то же время А.И. Хаминова оказалась более активна на поприще общественной деятельности и благотворительности. Уже в 1886 г. она передала 500 руб. на «сформирование труппы и поддержание иркутского театра». В 1887 г., баллотируясь, как и ее супруг, в члены попечительного совета женской гимназии, И.С. Хаминова набрала больше голосов, чем все другие предложенные кандидатуры49.

Когда и почему С.А. Хаминов заключил брак с дочерью нерчинского чиновника И. Черных, остается неизвестным, но уже в 1885 г. Анна носила фамилию мужа. Две другие ее сестры – Мария и Александра – были замужем, первая – за поляком-поселенцем, бывшим политкаторжанином Ч.С. Дорогостайским (М.И. Дорогостайская в начале ХХ в. держала в Иркутске писчебумажный магазин), вторая – за главным бухгалтером стекольной фабрики с. Тулун А. Серебряковым50. В семье Хаминовых родились трое детей: дочери Зинаида (1888–1953) и Нина (1890 – ?) и сын Василий.

Сохранились две фотографии, предположительно, Анны Ильиничны Хаминовой, выполненные в иркутском фотосалоне П.А. Милевского в конце 1880-х – 1890-е гг. Одна из них ранее ошибочно была атрибутирована как портрет супруги И.С. Хаминова, Евдокии Ивановны51. Как известно, Евдокия Ивановна умерла в 1890 г. в возрасте 63 лет. С фотографии же, выполненной после 1889 г. (о чем имеются данные на паспарту), на нас смотрит молодая женщина.

И еще одна фотография заслуживает внимания. На ее обороте сохранилась надпись тонко заточенным карандашом: «Нюте. Лелею мысль о возвращеньи я в край родной с своей женой». С большой долей вероятности можно говорить, что автором этих строк являлся Степан Алексеевич Хаминов, а на самой фотографии он изображен рядом с Анной Ильиничной. Супруги стоят рядом в длинных накинутых на плечи богатых шубах. Снимок был сделан в Хабаровске, в фотосалоне Эмилия Францевича Нино, француза, человека интересной судьбы, авантюриста и предпринимателя, прибывшего в Россию в 1865 г. и открывшего в 1894 г. первое в Хабаровске фотоателье52. Ранее ошибочно этот снимок был атрибутирован как изображающий Ивана Степановича Хаминова с супругой53. Однако, в 1894 г. минул 10-й год со смерти известного иркутского купца.

Предположительно, в середине 1890-х гг. Анна Ильинична переехала с детьми в Москву. Согласно справочнику 1901 г., она проживала в центральной части столицы, в Криво-Арбатском переулке, доме Шишеловой54. Как пишет в воспоминаниях Е.В. Дорогостайская, для своих детей она признавала только «художественную» карьеру. «Девочки учились в балетной студии “босоножек” Ирмы и Айседоры Дункан, и одна из них стала балериной, а другая дочь и сын – актерами». В 1896 г. к себе в Москву она привезла и племянника, 17-летнего Виталия Дорогостайского, полагая, что в столице он сможет получить достойное образование. Однако, мечтая об изучении природы и Байкала, в 1897 г. Виталий вернулся в Иркутск.

Интересная деталь. «Завсегдатаем гостиной Хаминовой», как пишет Е.В. Дорогостайская, «был художник сибиряк В.И. Суриков», выполнивший в 1908 г. два портретных этюда старшей дочери Анны Ильиничны – Зинаиды, в то время студентки педагогических курсов Московского общества воспитательниц и учительниц55.

К сожалению, о судьбе детей А.И. Хаминовой, внучатых племянников знаменитого иркутского купца, известно немного: Зинаида стала балериной-танцовщицей, а Нина – артисткой драмы. Ее фотографии с Е.Б. Вахтанговым, В.Л. Мчеделовым, артистами театров Омска, Рязани, Московского горняцкого театра сохранились в Российском государственном архиве литературы и искусства56. Обе прожили долгую жизнь.

Оказавшись в Москве, Анна Ильинична старалась не терять связи с Иркутском, посильно участвуя в общественной и культурной жизни города. В 1910-х гг. она состояла в Обществе вспомоществования учащимся в Восточной Сибири, неоднократно жертвуя в его пользу. Безусловно, поддерживалась тесная связь с семьями ее сестер – Марии и Александры. Сохранились несколько поздравительных открыток 1910-х гг., отправленных Анной Ильиничной и ее дочерьми в Иркутск. Однако к этому времени носителей фамилии Хаминовых в городе уже не было57.

Примечания

1 Гаврилова Н. Иван Степанович Хаминов (к 180-летию со дня рождения) // Земля Иркутская. 1997. № 9; Она же. Храмостроительство купца Ивана Хаминова // Иркутский Кремль. 2011. № 2(6).

2 РГИА. Ф. 1343. Оп. 39. Д. 5152. Л. 3.

3 Бочаров Г.Н., Выголов В.П. Сольвычегодск. Великий Устюг. Тотьма. М., 1983. С. 10–11.

4 РГИА. Ф. 1343. Оп. 39. Д. 5153. Л. 5.

5 Соловьев С.М. История России с древних времен. М., 1995. Кн. 5. Т. 9–10. С. 521–522.

6 Пономарев И. Сборник материалов для истории г. Лальска Вологодской губ. В. Устюг, 1887. Т. 1. (1570–1800 гг.). С. 103–114.

7 Лебедев В. От Вологды до Ульянова монастыря, на дальнем севере у Зырян // Труды IV Областного историко-археологического съезда в Костроме в июне 1909 г. Кострома, 1914. С. 49–129; Сойкин П.П. Коряжемский Николаевский монастырь, в Сольвычегодском уезде // Православные русские обители. СПб., 1909. С. 82–84.

8 Лебедев В. Указ. соч. Иная пожертвованная М.А. Хаминовым сумма – 45 тыс. руб. – приведена в статье П.П. Сойкина: Сойкин П.П. Указ. соч.

9 Генеалогический форум ВГД . URL: http://forum.vgd.ru/12/32297/ . Безусловно, приведенные современными наследниками Воронцовых сведения рассматриваются автором статьи как версия, нуждающаяся в серьезной проверке и дополнительном исследовании.

10 Летопись Усть-Кяхтинской Тихвинской церкви. Краткие сведения о священнослужителях // Иркутские епархиальные ведомости. 1882. № 38. 18 сент. С. 491.

11 РГИА. Ф. 1343. Оп. 39. Д. 5153. Л. 5.

12 Разгон В.Н. Сибирское купечество в XVIII – первой половине XIX в. Региональный аспект предпринимательства традиционного типа. Барнаул, 1999. С. 99.

13 ГАИО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 108. Карт. 1637. Л. 6.

14 Зуева Е.А. Русская купеческая семья в Сибири конца XVIII – начала XIX в. Новосибирск, 2007; Гончаров Ю.М. Очерки истории городского быта дореволюционной Сибири (середина XIX – начало ХХ в.). Новосибирск, 2004; Козлова Н.В. Российский абсолютизм и купечество в XVIII в.: 20-е – начало 60-х годов. М., 1999; Нилова О.Е. Московское купечество конца XVIII – I четверти XIX века. Социальные аспекты мировосприятия и самосознания. М., 2002.

15 Милютин Б.А. Генерал-губер­наторство Н.Н. Муравьева-Амур­ского // Исторический вестник. 1888. № 11. С. 357.

16 ГАИО. Ф. 480. Оп. 1. Д. 238. Л. 11об.

17 Разгон В.Н. Указ. соч. С. 69; Иркутск в панораме веков: Очерки истории города. Иркутск, 2002. С.49, 69–71, 75–76.

18 РГИА. Ф. 1343. Оп. 39. Д. 5153. Л. 5.

19 Завещание Е.И. Хаминовой // Известия Иркутской городской думы. 1891. Март. Т. I. № 6. С. 261–270.

20 Некролог тайного советника Ив. Степ. Хаминова. Свящ. Исм. Соколов. 1884 г. Иркутск. Извлечено из № 16, 17 «Иркутских епархиальных ведомостей». 1884 г. Б/м., Б/г. С. 2.

21 Разгон В.Н. Указ. соч. С. 99.

22 Милькова Е.Ю. Программа по краеведению. Приложение 1. Информационный материал для учителя. Тема 10.  Купцы  Хаминовы. URL: www.proshkolu.ru/download/739447/15705330d489df32/

23 Иркутские губернские ведомости. 1885. № 27.

24 РГИА. Ф. 1343. Оп. 39. Д. 5152. Л. 5.

25 Милютин Б. Указ. соч. С. 358; ГАИО. Ф. 480. Оп. 1. Д. 238. Л. 11об.

26 Завещание Е.И. Хаминовой… С.261–270.

27 Иркутские губернские ведомости. 1885. № 6; «Золотая пшеничка», комедия-сатира из жизни Иркутска начала 1880-х гг. // Сибирский архив. 1914. № 3–4. С. 113.

28 Иркутские епархиальные ведомости. 1884. № 43, 48; Отчет распорядительного комитета о деятельности общества для оказания пособий учащимся в Восточной Сибири за 1914 год с Кратким очерком деятельности Общества за 40 лет (1874–1914 гг.) / сост. И.И. Серебренников. Иркутск, 1916. С. 41.

29 Иркутские губернские ведомости. 1885. № 32; 1887. № 47; 1888. № 37; 1889. № 33; Благотворительные учреждения России. СПб., 1912. С. 282.

30 О распределении наследственного капитала Е.И. Хаминовой более подробно см.: Гаврилова Н. Храмостроительство купца Ивана Хаминова… С. 113–114.

31 Соснина Л.Г. Ф.М. Вахрушев / Выдающиеся вологжане: Биографические очерки / Ред. совет «Вологодская энциклопедия». Вологда, 2005. URL: http://vologda-oblast.ru/persones.asp?CODE=965; Ивенский С.Г. Феодосий Михайлович Вахрушов: 1870–1931. Вологда, 1960.

32 Иркутские губернские ведомости. 1885. № 6.

33 Гаращенко А.Н. Мир праху твоему, иркутянин // Земля Иркутская. 1996. № 5. С. 32.

34 Восточное обозрение. 1885. № 23. С. 5.

35 Мехреньгина З. ...И чтоб омраченную грехом совесть просветила // Трудовая Коряжма. 2004. 29 июня; Архимандрит Никон (Рождественский). Православие и грядущие судьбы России. Статьи из «Дневников» за 1910–1916 годы. Поездка по епархии. Часть 2. Б/м, Б/г. URL: http://lib.eparhia-saratov.ru/books/13n/nikon_r/future/33.html (ссылка недействительна – 15.07.2019)

36 Фотографы и фотографические ателье дореволюционной России. Вологодская губерния. Сольвычегодск: Хаминов Яков Васильевич/ URL: http://www.rusalbom.ru/foto-atelie.html; Тараканов К. Кузнецов и Прутков – герои котласской земли // Независимый взгляд. 2004. 28 июля; Можегов А.И. Ношуль: История села.  Сыктывкар, 2006. С. 54.

37 Милькова Е.Ю. Указ. соч.

38 Об этом подробнее см.: Гаврилова Н. Храмостроительство купца Ивана Хаминова… С. 110–111.

39 Мехреньгина З. «...Казалось, материальное поднималось до духовного» // Трудовая Коряжма. 2005. 19 и 22 февр.

40 Великоустюжский филиал ГАВО. Библиотека. № 3536: Летопись или Историко-статистическое описание, Прихода и Церкви Св. Николая Мирликийского Чудотворца, что на Нюбе Сольвычегодского уезда. Л. 10–11, 14; Тараканов К. Указ. соч.; Вологодские епархиальные ведомости. 1908 г.; Кремлева И.А. Религиозность купечества и других сословий по материалам духовных завещаний // Православная вера и традиции благочестия у русских в XVIII–XX веках. Этнографические исследования и материалы. М., 2002. С. 128–139.

41 Можегов А.И. Указ. соч. С. 54.

42 Печерских Н. …И молитвы были услышаны // Вечерний Котлас. 2005. 2 марта.

43 Торшина Н.Г. Михаило-Архангельская (Харлампиевская) церковь: история // Проект Байкал. 2009. № 20. С. 145–147; Калинина И.В. Православные храмы Иркутской епархии XVII – начало XX века. Науч.-справоч. изд-е. М., 2000. С. 128.

44 Шергин И.А. Богатства Севера: Путевые заметки, очерки и рассказы. М., 1908. С. 110.

45 ГАИО. Ф. 480. Оп. 1. Д. 238. Л. 13.

46 Тараканов К. Указ. соч.; Милькова Е.Ю. Указ. соч.

47 Дорогостайская Е.В. Виталий Чеславович Дорогостайский (1879–1938). Петербург, 1994. С. 11.

48 Иркутские губернские ведомости. 1887. № 47.

49 Там же. № 17, 47.

50 Дорогостайская Е.В. Указ. соч. С. 8–10.

51 Гаврилова Н. Иван Степанович Хаминов… С. 51.

52 Бурилова М.Ф. История семьи Нино // Записки Гродековского музея. Вып. II. Хабаровск, 2001. С. 111–115.

53 Гаврилова Н. Иван Степанович Хаминов… С. 53.

54 Вся Москва 1901 г.: Справочник. М., 1901. С. 474.

55 Садюков Н.И. Русское и советское искусство. Вып. I. Чувашский госуниверситет, Центр Интернет, 1999. URL: http://www.chuvsu.ru/culture/hudmuz/part1_w.htm (ссылка недействительна  – 15.07.2019)

56 РГАЛИ. Ф. 2620. Оп. 2. 1911–1965 гг.

57 Алфавитный список улиц года Иркутска и его предместий / ред. «Весь Иркутск». Иркутск, 1908. С. 61.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Научная работа | Автор(ы): Гаврилова Наталья Игоревна | Источник(и): Иркипедия | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2012 | Дата последней редакции в Иркипедии: 15 июля 2019

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.