Сольвычегодские, иркутские и московские Хаминовы: штрихи к родословной купеческой фамилии

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Оглавление

Источник: ОРК НБ ИГУ
Автор: П.А. Милевский
Источник: Частное собрание
Автор: Э.Ф. Нино
Источник: Частное собрание

Хаминов Иван Степанович (02.06.1817, Сольвычегодск – 08.04.1884, Иркутск), купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин, тайный советник, почетный гражданин Иркутска. Трижды избирался на должность городского головы Иркутска (1859–1864, 1868–1870 гг.). Занимался торговлей чаем, золотопромышленностью, владел пароходами на оз. Байкал и р. Лене, обладал многомиллионным состоянием (в 1884 г. оценивалось приблизительно в 5 млн. руб.). Крупный благотворитель, сумма пожертвований на просвещение, культуру, здравоохранение, благоустройство города, богоугодные дела превышала 1 млн. руб. (построил в Иркутске и обеспечил неприкосновенным капиталом городское училище им. Императора Александра III, женский приют им. Императрицы Марии Федоровны и училище для слепых детей, принимал деятельное участие в организации женской гимназии и прогимназии (пожертвовал приобретенные им каменные дома), прогимназию в начальный период ее существования содержал исключительно на свои средства).

27 июня 2003 г. на фасаде здания Восточно-Сибирской государственной академии образования (ул. Желябова, 2), в котором ранее располагалась 2-я Хаминовская женская гимназия, была установлена мемориальная доска Ивану Степановичу Хаминову (02.06.1817 – 08.04.1884), иркутскому купцу 1-й гильдии, одному из ведущих предпринимателей Восточной Сибири, крупному благотворителю.

Ныне хорошо известны основные события его биографии, имеются сведения о направлениях предпринимательской деятельности и общественного служения, воссозданы факты широчайшей благотворительности именитого купца[1]. В то же время поколенческие характеристики фамилии Хаминовых, позволяющие проследить возникновение и динамику капиталов этого рода, изменения сфер деятельности его представителей, приоритеты в общественной и культурной областях, пока остаются в литературе практически не освещены. Стремясь хоть сколько-нибудь восполнить этот пробел, мы обращаемся к некоторым слабо освещенным эпизодам генеалогии рода Хаминовых.

В свидетельстве о рождении И.С. Хаминова записано: «В метрических книгах сольвычегодской градской Спасо-Обыденной церкви: у сольвычегодского мещанина Степана Алексеевича Хаминова и жены его Феодоры Алексеевны родился сын Иван 1817 года 2 июня и крещен 4 июня приходским священником Н. Петровым»[2].

Сольвычегодск в начале XIX в. был уездным городом Вологодской губернии с чуть более чем четырьмястами обывательскими и казенными домами. С 1787 г. действовало высшее начальное училище. Главным украшением города являлись многочисленные храмы, богатство и красота которых напоминали о былой славе Сольвычегодска – родового гнезда и столицы солеваренной империи «именитых людей» купцов Строгановых[3].

Спасо-Обыденный храм супругами Хаминовыми для крещения младенца был выбран не случайно: не один десяток лет жили Хаминовы в его приходе. В этой церкви были крещены родные и двоюродные братья Ивана – Василий, Николай и Михаил[4], вероятно, с этим же храмом были связаны важные события и в жизни предшествовавших поколений фамилии. Не случайно во второй половине XIX в., заняв устойчивые позиции в купеческом сословии, Хаминовы будут обустраивать и украшать его.

Крепко были привязаны Хаминовы к Сольвычегодску, род которых на этой земле насчитывал несколько столетий. Одно из первых известных нам упоминаний фамилии относится еще к XVII в. С.М. Соловьев в «Истории России с древних времен» упоминает площадного подьячего Давида Хаминова, который вместе с уездным старостой Б. Шулеповым возглавил в июне 1648 г. сольвычегодский мятеж против Ф. Приклонского, отправленного для сбора с посада и уезда 535 руб. ратным людям на жалование[5].

Следующее упоминание фамилии относится уже к началу XVIII в. Согласно Переписной книге 1710 г. Соливычегодского уезда Хаминовы значились в качестве «работных людей, которые работают из найму и за долги» у Николаевского общежительного мужского монастыря в Коряжме, в 15 верстах выше Сольвычегодска[6]. Основанная в 1535 г., обитель к середине ХIХ в. оскудела монашествующими и казною и в 1864 г. была закрыта, будучи приписана к Сольвычегодскому Введенскому монастырю[7].

Ее возрождение (1896 г.) связано исключительно со щедрым пожертвованием Михаила Андреевича Хаминова (06.11.1838, Сольвычегодск – 16.11.1893/1896?), двоюродного брата Ивана Степановича, кяхтинского купца 1-й гильдии, завещавшего 40 тыс. руб. с условием восстановления монастыря «самостоятельным и учреждением в нем общежития с Саровским уставом»[8]. Значит, помнили своих предков Хаминовы, чувствовали свою связь с сольвычегодской землей, одаривая храмы и монастыри, красота которых с детства врезалась в память.

Еще одна черта к биографии рода Хаминовых XVIII в. По устному преданию[9], Хаминовы состояли в тесной родственной связи с церковнослужителями Никольской церкви с. Нюба (ныне – с. Нюба Котласского р-на Архангельской обл.) Воронцовыми, фамилия которых устойчиво прослеживается на протяжении 200 лет (с начала XVIII в.) в документах церкви. Не случайно в XIX – начале ХХ вв. Хаминовы так щедро жертвовали на этот храм.

Были среди Хаминовых и те, кто церкви посвятил всю жизнь. Согласно летописи Усть-Кяхтинской Богородице-Тихвинской церкви[10], в списке ее священнослужителей конца XVIII – начала XIX вв. значились Илья Иванович Хаминов, «уроженец устюжский, кяхтинский мещанин», и его сын Василий Ильич Хаминов. Тихвинская церковь, где служил И.И. Хаминов, была основана в 1775 г. В первый год местного священника не было, приходилось приглашать из Кяхты. С ноября 1776 г. таковым стал Илья Иванович Хаминов. На его долю выпали обустройство молитвенного дома и превращение его в церковь с колокольней. За возведением же храма в камне следил уже его сын, священник Василий Хаминов. О последующих поколениях усть-кяхтинских Хаминовых какие-либо иные сведения нам не известны, но в Юго-Восточной Сибири, в частности, в Кяхте, Хаминовы окажутся вновь в середине – второй половине XIX в.

Речь идет о потомках сольвычегодского купца конца XVIII в. Алексея Хаминова, деда Ивана Степановича. Известны имена двух его детей – Андрея (28.06.1800 – 02.02.1892) и Степана. Андрей в 1830-х гг. значился купеческим сыном, имея нераздельный капитал с родительским. В 1841 г. служил городским головой Сольвычегодска, являлся членом тюремного комитета. Это в его семье (жена – Павла Васильевна) в 1838 г. родился уже упомянутый нами будущий кяхтинский купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин (1882 г.) Михаил Андреевич Хаминов. О себе он в 1881 г. писал: «Вступил я в российское купечество в 1862 году по 2 гильдии, в которой был непрерывно до половины 1863 г., а со второй половины этого года перечислен в 1 гильдию, в которой находился непрерывно и состою в настоящее время по кяхтинскому обществу…»[11] М.А. Хаминов был известен не только как крупный предприниматель, но и благотворитель: в 1895 г. на его средства была учреждена стипендия для студентов Томского университета.

Другой сын Алексея Хаминова, Степан, очевидно, выделив свою долю из родительского капитала, но, не имея сколько-нибудь значительных торговых оборотов, был вынужден в 1810-х гг. перейти в мещанское сословие Сольвычегодска. В этот период, в 1817 г., в семье Степана Алексеевича и жены его Феодоры Алексеевны и родился  сын Иван. Известны также имена других детей этой супружеской четы – Василия, Алексея и Николая. Однако каких-либо сведений о судьбе Степана и Феодоры, данных о старшинстве их сыновей, возможно, других наследниках, пока, к сожалению, не найдено.

Следует подчеркнуть, что связи детей Степана Хаминова с купеческим сословием  утеряны не были. Благодаря ли отцу, деду или другим родственникам-купцам, но Иван с братом Василием подростками уже значились «купеческими внуками»[12]. Иван Степанович считал себя выходцем именно из «купеческого общества», а не мещанского[13].

Основываясь на исследованиях семейного уклада российского и, в частности, сибирского купечества конца XVIII – начала XIX вв.[14], можно предложить, что в доме Хаминовых царил традиционный для того времени патриархальный уклад, некоторые черты которого Иваном Степановичем были впоследствии перенесены в его повседневную иркутскую жизнь. Среди них – близость и значимость родственных отношений. Б.А. Милютин, член совета ГУВС, подчеркивал: «Родина его (И.С. Хаминова – Н. Г.), которую он часто посещал и которой он благодетельствовал, была кладезем племянниц, которых И.С. Хаминов привозил в Иркутск, где и пристраивал их, выдавая замуж»[15]. Указывал на эту особенность и директор иркутской мужской гимназии Ст. Поротов, вспоминая, что в «небольшом деревянном, удобном и комфортабельном доме» Хаминова всегда гостили «родственники и родственницы из Сольвычегодска Вологодской губернии»[16].

Необходимость опеки и участия в жизни родственников младшего поколения, очевидно, воспринималась И.С. Хаминовым естественно: именно этот путь был пройден в молодости им самим, во времена «служения» у сольвычегодского купца 2-й гильдии Прокопия Верхотина, в 1830-х гг. активно действовавшего в восточносибирском регионе в частности, в Иркутске. Крупный товарораспределительный и административный центр Восточной Сибири, город, как магнит, притягивал предприимчивых и деловых людей. Уже в конце XVII в. в Иркутске значительная часть торговых и промысловых людей были выходцами из Великого Устюга, Яренска, Пинеги, Вологды, Тотьмы, других селений Русского Севера. Во второй половине XVIII столетия выходцы из Вологодской губернии составляли основу посадского населения Иркутска: 32 человека были записаны в купечество, 100 человек – в мещанское сословие, 230 человек – в цеховые[17]. В частности, известную купеческую фамилию составили потомки причислившегося в Иркутск по II ревизии (1744–1745 гг.) сольвычегодского купца Якова Дудоровского (с сыновьями Федором и Григорием). Торговал в Иркутске и упомянутый П. Верхотин, приходившийся Хаминовым родственником.

Есть основания предполагать, что мать Ивана Степановича – Феодора Алексеевна – в девичестве носила именно эту фамилию. По крайней мере, документы сохранили имя еще одной Алексеевны из того же рода. В 1838 г. мещанская девица Александра Алексеевна Верхотина (вероятно, сестра Феодоры Алексеевны) была приглашена Андреем Алексеевичем Хаминовым (братом мужа Феодоры Алексеевны) на крещение его сына Михаила, выступив в роли «восприемницы»[18]. Пройдут годы, и в 1885 г. вдова И.С. Хаминова, Евдокия Ивановна, в завещании вновь упомянет Александру Алексеевну Верхотину, представив ее как «тетку своего мужа»: «…из остальных 190 облигаций восточного займа… в Крестовую (Крестовоздвиженскую церковь г. Иркутска) церковь – 1000 рублей. Из них 500 рублей – на церковь, 500 рублей – на поминание матери моей Александры Андреевны Пахолковой и тетки моего мужа Александры Алексеевны Верхотиной»[19]. Почему Евдокия Ивановна из всех многочисленных сольвычегодских и иркутских родственников своего супруга сочла необходимым выделить именно А.А. Верхотину? Состояли ли в родстве Пахолковы и Верхотины? На эти вопросы ответа пока нет. Неизвестной остается и точная степень родства Александры и Феодоры (в замужестве Хаминовой) Верхотиных с Прокопием Верхотиным, к которому Иван Степанович был отправлен обучаться «торговой премудрости».

Следует уточнить. В некрологе И.С. Хаминова данный эпизод жизни первостатейного купца преподнесен не совсем точно: «Он (И.С. Хаминов) мальчиком прибыл в Иркутск, где его приютили у родственника своего купца Верхотина…»[20]. Не по воле случая Иван Степанович подростком оказался в Сибири, нуждаясь в приюте и заботе, а по «заведенному в купеческих семьях обычаю» – для продолжения семейного дела, пусть и несколько пошатнувшегося в руках его отца, Степана Алексеевича.

Документы не сохранили точной даты переезда Хаминова в Иркутск. Предположительно, вместе с Иваном в конце 1820-х – начале 1830-х гг. (а возможно, и раньше – Н. Г.) в Сибирь был отправлен его брат Василий. О первых годах жизни юных сольвычегодчев в иркутском доме Верхотиных сведений не сохранилось. Однако уже в середине 1830-х гг. купеческие внуки Василий и Иван Степановичи Хаминовы значились его приказчиками в Иркутске.

Торговые связи сольвычегодского купца 2-й гильдии Прокопия Верхотина с Сибирью к этому времени приобрели устойчивый характер. «Еще до официального причисления в иркутское купечество он арендовал для розничной торговли лавки в городских торговых рядах, привозил товары на иркутскую ярмарку (объем его мануфактурной торговли в Иркутске составлял в середине 1830-х гг. 25 тыс. руб.), выполнял казенные подряды (в 1836 г. поставил на Тельминскую фабрику 800 пуд. конопли) и т. д.»[21].

После смерти П. Верхотина Иван Степанович был назначен на должность опекуна над детьми умершего хозяина, в его руки перешли и все торговые дела почившего. От «мальчика на побегушках», рядового приказчика И.С. Хаминов сумел проделать путь до самостоятельного купца 1-й гильдии, потомственного почетного гражданина, коммерции-советника, обладателя многомиллионного состояния, тайного советника.

Что же касается брата Ивана Степановича – Василия, то он не поднялся выше 3-й гильдии, торгуя в Сольвычегодске мануфактурными, кондитерскими и бакалейными товарами[22]. Насколько тесными были связи двух братьев – не известно, но для развития бизнеса сыновей В.С. Хаминова капиталы их богатого иркутского родственника сыграли основную роль.

Иван Степанович Хаминов умер бездетным, не оставив завещания. Это событие вызвало в Иркутске значительный резонанс, став предметом пристального внимания и обсуждений. К этому времени традиции благотворительности, в том числе и крупных пожертвований в пользу города по завещаниям, были в Иркутске весьма устойчивы (завещания Е.М. Медведниковой, Е.А. Кузнецова, П.И. Катышевцева, И.И. Базанова, И.Н. Трапезникова  и др.). Случай же с И.С. Хаминовым, пожалуй, стал одним из немногих, если не единственным за весь ХIХ в. событием в Иркутске, повлекшим за собой неопределенность назначения столь крупных капиталов (состояние Хаминова в 1884 г. оценивалось приблизительно в 5 млн. руб.).

Иркутяне внимательно следили за действиями наследников одного из «столпов Иркутска», ожидая от них строгого понимания прав на то, что попало им в руки под видом собственности. Необходимость правильного распоряжения капиталом диктовалась и религиозными соображениями, ведь богатство в купеческой среде традиционно воспринималось как данное в пользование Богом, требующее от его земного владельца отчета перед тем, кто его дал.

Согласно закону состояние И.С. Хаминова было разделено между его вдовой, Евдокией Ивановной (02.10.1826 – 29.03.1890), и племянниками из Сольвычегодска и Томска. Чрезвычайно разные по возрасту, жизненному опыту, мировоззренческим позициям и ценностным ориентирам наследники не сумели, а, возможно, и не пожелали, действовать сообща. Известно лишь об одном их совместном пожертвовании в пользу Иркутска. Вскоре после получения своих долей, в марте 1885 г., ими было передано 50 тыс. руб. иркутским женским гимназии и прогимназии[23]. В дальнейшем каждый из наследников предпочел действовать самостоятельно.

Неоправданно строгими оказались современники в своих оценках деятельности вдовы Хаминова. Иркутяне знали ее мало. Евдокия Ивановна практически постоянно жила за границей. Семейная ее жизнь не состоялась. Дочь великоустюжского, затем кяхтинского купца 1-й гильдии Ивана Андреевича Пахолкова (ум. 08.07.1834?), в 18 лет Евдокия была обвенчана с Хаминовым (31.01.1845 г.) в кяхтинской Воскресенской церкви[24]. После нескольких прожитых с супругом лет она ос­талась фактически одна. «Все близко стоявшие к Хаминову, да и он сам порой, не обвиняли жены: настолько невыносим был его характер и образ жизни»[25].

В результате раздела наследства мужа Евдокия Ивановна получила четвертую часть движимого (более 900 тыс. руб.) и 1/7 часть недвижимого имущества, заключавшуюся во владении тремя домами в Иркутске по Баснинской (ныне ул. Свердлова), Троицкой (ныне ул. 5-й Армии) и Набережной, «со всею землей, флигелями, конюшнями и т. д., оцененными городом в 63 000 руб.»[26].

Уже в начале 1885 г. газета «Сибирь» поспешила назвать Е.И. Хаминову «натурой загрубелой и неотзывчивой на общественные дела». В одном из фельетонов, рисующих жизнь  Иркутска середины 1880-х гг., она была так же представлена не с лучшей стороны:

«Хоть и скупа, а всё же друга / Сумела завести да, чай, Не прочь бы снова сочетаться / Законным браком. Ведь она Невеста с кушем, так, признаться, /

Все ж интересна, хоть стара»[27].

Вместе с тем, с момента возвращения в Иркутск после смерти мужа Евдокия Ивановна активно занялась благотворительностью, точнее сказать, судя по назначениям ее пожертвований, целенаправленным распределением доставшегося наследства. Уже в 1884 г. она передала 100 руб. Обществу вспомоществования учащимся в Восточной Сибири, 200 руб. – Усть-Кяхтинской церкви, 10 000 руб. в Чикойский Иоанно-Предтеченский монастырь, где был похоронен ее отец[28].

Следующие пожертвования Е.И. Хаминова направила в пользу благотворительных учреждений, некогда открытых ее мужем или пользовавшихся его вниманием. Так, Мариинскому детскому приюту, основанному И.С. Хаминовым в 1883 г., Евдокия Ивановна передала (1885 г.) 10 000 руб. «на стипендии и улучшение быта». Она жертвует на восстановление пострадавшей от пожара 1879 г. церкви св. Благоверного князя Александра Невского в губернской мужской гимназии (также устроенной ее мужем); помогает Мариинской Общине сестер милосердия, успешно баллотируется (1887 г.) на должность члена попечительного совета женской гимназии И.С. Хаминова[29].

Стремясь не допустить повтора «случайного» распределения богатства мужа (хотя бы той его части, которая досталась ей в наследство) и осознавая свое положение как доверенной по управлению собственностью, Евдокия Ивановна спустя чуть больше года после смерти супруга, 9 августа 1885 г., составила свое завещание, четко определив назначение имущества[30].

Как долго прожила Евдокия Ивановна в Иркутске, сказать сложно: сведений сохранилось немного. Однако, возможно, один эпизод из ее жизни периода 1886 – начала 1890-х  гг. оказался зафиксированным в литературе. Все биографы художника Ф.М. Вахрушова (1870–1931), уроженца г. Тотьмы, упоминают «вдову богатого купца Хаминову», сыгравшую большую роль в судьбе молодого живописца. Л.Г. Соснина пишет: «Семья Вахрушовых не отличалась достатком, и после окончания уездного училища юноша поступает на службу писцом к полицейскому надзирателю. Неизвестно, как бы сложилась дальнейшая судьба Феодосия, если бы не счастливый случай: рисунки молодого человека привлекли внимание вдовы богатого купца Хаминовой (инициалы вдовы Хаминовой биографы Вахрушова не указывают, однако с большой долей вероятности можно предположить, что речь идет именно об Евдокии Ивановне Хаминовой. В середине 1880-х гг. другой вдовы богатого купца Хаминова, кроме нее, нам не известно – Н. Г.), образованной женщины, которая изредка останавливалась в Тотьме, совершая поездки из Сольвычегодска в Петербург. Именно она помогла будущему художнику перебраться в Царское Село, где он два года жил в семье адъюнкт-профессора Академии художеств М.Н. Васильева, готовясь к поступлению в это учебное заведение: учился в Школе рисования, ваяния и зодчества при Императорской Академии художеств (1886–1888), с 1889 г. – вольнослушатель Академии»[31]. Остается добавить, что облик многих храмовых построек Русского Севера, их интерьеры, не дошедшие до нашего времени, известны сегодня только благодаря работам этого художника.

Однако вернемся к наследникам И.С. Хаминова. 29 марта 1890 г. в возрасте 63 лет Евдокия Ивановна скончалась, а вместе с ней навсегда оборвалась иркутская веточка купеческого рода Хаминовых. О сольвычегодских наследниках капиталов известно немного. В начале 1885 г. иркутская пресса, внимательно отслеживая разворачивающиеся вокруг состояния И.С. Хаминова события, писала: «Над наследниками И.С. Хаминова тяготеет какой-то фатум! Некоторых из них постигло сумасшествие, а других – смерть»[32]. Действительно, буквально спустя полтора месяца после смерти Ивана Степановича скончался в Сольвычегодске его брат Николай (1815 – 20.05.1884), а в начале января 1885 г. умер проживавший в Иркутске племянник Иван Алексеевич Хаминов (11.09.1850 – 02.01.1885), похороненный в ограде Харлампиевской церкви[33].

Круг наследников сузился. Помимо вдовы Е.И. Хаминовой в него вошли Прокопий, Яков и Засима Васильевичи Хаминовы из Сольвычегодска (дети брата Василия, с которым Иван Степанович в 1830-х гг. начинал предпринимательскую карьеру, служа приказчиком у П. Верхотина) и Степан Алексеевич Хаминов, тоже племянник Ивана Степановича, брат умершего в Иркутске Ивана Алексеевича.

Судя по газетным статьям, вокруг полученной ими части состояния разгорелись серьезные споры. В 1885 г. была разоблачена компания аферистов, которые, воспользовавшись молодостью, а, быть может, неопытностью наследников И.С. Хаминова в коммерческих делах, «эксплуатировали в свою пользу» доставшиеся племянникам иркутского миллионера капиталы. Как писала газета «Восточное обозрение», «адвокат Картамышев, полуграмотный мещанин Шестаков и купец Нечаев стригли деньги – 5 % с каждого рубля»[34].

Тем не менее, капиталы И.С. Хаминова помогли братьям значительно расширить свой бизнес, позволив стать в начале ХХ в. одними из самых богатых коммерсантов Сольвычегодска. В семье Хаминовых история как будто повторилась: более 40 лет назад благодаря вот так же унаследованным от дяди (характер родственных связей указан предположительно. – Н. Г.), иркутского купца П. Верхотина капиталам молодой приказчик И.С. Хаминов смог «встать на ноги», открыть собственное дело, а со временем превратиться в одного из крупнейших предпринимателей Сибири. Теперь же его деньги стали пружиной развития бизнеса сольвычегодских племянников. Однако масштаб деятельности оказался несравнимым: дети Василия Степановича и в начале ХХ в. оставались купцами 2-й гильдии. Унаследовав дело отца, Прокопий и Яков вели торговлю мануфактурными, кондитерскими и бакалейными товарами.

Не пользуясь такой славой, как в свое время Иван Степанович, сольвычегодские Хаминовы, тем не менее, в конце ХIХ – начале ХХ вв. были известны в Вологодской губернии. Интересно отметить, что в одной из своих повестей («Неуемный бубен», 1909 г.) А.М. Ремизов, отбывавший в начале ХХ в. ссылку в Вологде, упоминал о «хаминовских сладостях», а также «конфетах и пряниках», которые «накупал» его герой «у Хаминова».

Помимо ведения торговых дел, оба брата являлись достаточно крупными владельцами недвижимости в Сольвычегодске, занимались пароходным бизнесом. В 1910-х гг. каждому из них принадлежало по одному небольшому речному судну, причем пароход П.В. Хаминова назывался «Ангарец»[35].

Пожалуй, более предприимчивым оказался Яков Васильевич. На рубеже веков он имел в Сольвычегодске фотографическое ателье, им же была построена и первая электростанция, дававшая свет почти всему городу. В 1914 г. Я.В. Хаминов значился великоустюжским купцом[36].

О Засиме Васильевиче, брате Прокопия и Якова Хаминовых, также унаследовавшем долю капиталов, известно немного. Вероятно, он был младшим в семье и в момент получения наследства еще не мог распоряжаться им в полной мере. Нет сведений и о роде занятий З.В. Хаминова. По данным же сольвычегодских краеведов, Засима Васильевич Хаминов, прапорщик запаса, пал в бою под Перемышлем в 1915 г. Ему было 40 лет[37].

Унаследованные Прокопием, Яковом и Засимой капиталы И.С. Хаминова частично были переданы на различные филантропические начинания, главным образом, на содержание храмов и монастырей Сольвычегодска и его окрестностей: широкая религиозная благотворительность являлась глубоко укорененной семейной традицией этого купеческого клана.

Особым вниманием братьев пользовались церкви старинного Николо-Коряжемского монастыря, с историей которого была связана судьба Хаминовых начала XVIII в. Немалую лепту в строительство и украшение храмов Христофоровской пустыни, принадлежавшей Коряжемской обители, внес в свое время И.С. Хаминов[38]. В 1886 г., вскоре после получения наследства, Прокопий Васильевич Хаминов вкладывает значительные суммы в ремонт Благовещенской церкви монастыря. В 1887 г. на его же средства была устроена сень с резьбою над ракою святого преподобного Лонгина, основателя Николо-Коряжемского монастыря, находившаяся в том же соборном Благовещенском храме монастыря[39].

Немалые суммы из наследственных капиталов жертвовали братья и в пользу Николаевской церкви с. Нюба. На средства П.В. Хаминова в 1889 г. был возобновлен и перекрашен иконостас, в 1890 г. переданы деньги в пользу находящейся при храме школы. Несколько сроков церковным старостой этого храма служил брат Прокопия Яков Васильевич Хаминов (1890-е – 1903? гг.), проводя текущий ремонт здания и его покраску (1895, 1903 гг.), укрепляя окна и устраивая «на свои средства» железные решетки (1899 г.). Немало денег давал Яков Хаминов и на содержание двенадцати сольвычегодских церквей. На благоустройство сольвычегодского Введенского монастыря в 1908 г. жертвовал (100 руб.) и его брат Засима Васильевич[40]. С 1914 г. Я.В. Хаминов служил почетным блюстителем высшего начального училища в с. Ношуль (ныне – с. Ношуль Прилузского р-на Республики Коми). К этому времени за общественную и благотворительную деятельность Яков Васильевич был награжден двумя золотыми медалями, в том числе медалью «За усердие»[41].

Не был забыт наследниками и приходской храм их родителей – Спасообыденная церковь Сольвычегодска. В 1892 г. купцы Хаминовы строят шатровую колокольню с переходом, а через семь лет – обширный двухэтажный придел с северной стороны[42].

В то же время о пожертвованиях Прокопия, Якова и Засимы Васильевичей Хаминовых на иркутские храмы, благотворительные и учебные заведения города, связанные с именем И.С. Хаминова, ничего не известно. Имеются лишь сведения о том, что на средства сольвычегодской купчихи А.П. Хаминовой (личность не установлена. – Н. Г.) в течение 1889–1890 гг. вокруг иркутской Харлампиевской церкви была построена ограда с каменными тумбами и ажурной кованой решеткой по проекту иркутского архитектора В.А. Рассушина[43].

К концу ХIХ в. имена сольвычегодских наследников все реже упоминались на страницах иркутских газет, а об их деятельности в Вологодской губернии сведений не было. Иркутяне, современники событий «дележа» капиталов И.С. Хаминова, с грустью говорили о «промотанных» миллионах. Достаточно резко отзывался в начале ХХ в. о Хаминовых как «невежественных предпринимателях», которые «пропивают унаследованные ими от энергичных предков капиталы», публицист И.А. Шергин (1866–1930), знаток Русского Севера, сам уроженец Яренского уезда Вологодской губернии[44]. Близко же знавший Ивана Степановича бывший директор иркутской гимназии С. Поротов в своих воспоминаниях писал: «Печальный конец труженика-миллионера, не успевшего распорядиться, как следует, умно, на доброе употребление, своим достоянием»[45].

Согласно материалам сольвычегодских краеведов, «после революции с предпринимательской деятельностью детям и внукам Хаминовых пришлось расстаться. Но все же они сумели получить образование – учительствовали, врачевали, воспитывали детей. Старший сын Прокопия Васильевича потянулся к земле, завел свое хозяйство. По его фамилии названа деревня в нынешнем Коряжемском сельском совете – Хаминово». Якову же Васильевичу после революции в отличие от других «городских богатеев» в благодарность за заслуги перед Сольвычегодском разрешили доживать свои дни в одном из построенных им домов. Шесть человек из рода Хаминовых погибли на фронтах Великой Отечественной войны[46].

Остается сказать лишь еще об одном наследнике капиталов Ивана Степановича Хаминова – купце Степане Хаминове (в 1885 г. проживал в Томске), сыне брата иркутского миллионера – Алексея Степановича. Об этом человеке известно немного, а имеющиеся сведения не лестны. Это о нем в начале 1885 г. «Иркутские губернские ведомости» писали: «Над наследниками И.С. Хаминова тяготеет какой-то фатум! Некоторых из них постигло сумасшествие…». Несколькими годами позже в уже упоминавшейся комедии-сатире на жизнь Иркутска середины 1880-х гг. «Золотая пшеничка» ему посвящены такие строки: «Племянник Ваш (речь обращена к И.С. Хаминову. – Н. Г.) – тот идиот, Он только пьянствует, а делом Лишь мог бы насмешить народ…».

Подтверждение этих характеристик мы находим в воспоминаниях дочери выдающегося ученого В.Ч. Дорогостайского (1879–1938), Евгении Витальевны: Дорогостайские и Хаминовы состояли в родстве по женской линии. Евгения Витальевна о С.А. Хаминове пишет: он «умел лишь тратить деньги и ко времени своей смерти значительную часть капиталов “пустил по ветру”. Оставшееся наследовала его жена, Анна Ильинична Хаминова, в девичестве Черных, любимая тетка Виталия Дорогостайского. Это была женщина сильная, умная, предприимчивая и довольно культурная»[47].

Что же касается Степана Алексеевича, то нами не найдено ни одного свидетельства его благотворительной или хозяйственной деятельности. Лишь в 1887 г. он вместе с супругой упоминается среди лиц, «предложенных в иркутской городской думе на должность членов попечительного совета женской гимназии И.С. Хаминова»[48].

В то же время А.И. Хаминова оказалась более активна на поприще общественной деятельности и благотворительности. Уже в 1886 г. она передала 500 руб. на «сформирование труппы и поддержание иркутского театра». В 1887 г., баллотируясь, как и ее супруг, в члены попечительного совета женской гимназии, И.С. Хаминова набрала больше голосов, чем все другие предложенные кандидатуры[49].

Когда и почему С.А. Хаминов заключил брак с дочерью нерчинского чиновника И. Черных, остается неизвестным, но уже в 1885 г. Анна носила фамилию мужа. Две другие ее сестры – Мария и Александра – были замужем, первая – за поляком-поселенцем, бывшим политкаторжанином Ч.С. Дорогостайским (М.И. Дорогостайская в начале ХХ в. держала в Иркутске писчебумажный магазин), вторая – за главным бухгалтером стекольной фабрики с. Тулун А. Серебряковым[50]. В семье Хаминовых родились трое детей: дочери Зинаида (1888–1953) и Нина (1890 – ?) и сын Василий.

Сохранились две фотографии, предположительно, Анны Ильиничны Хаминовой, выполненные в иркутском фотосалоне П.А. Милевского в конце 1880-х – 1890-е гг. Одна из них ранее ошибочно была атрибутирована как портрет супруги И.С. Хаминова, Евдокии Ивановны[51]. Как известно, Евдокия Ивановна умерла в 1890 г. в возрасте 63 лет. С фотографии же, выполненной после 1889 г. (о чем имеются данные на паспарту), на нас смотрит молодая женщина.

И еще одна фотография заслуживает внимания. На ее обороте сохранилась надпись тонко заточенным карандашом: «Нюте. Лелею мысль о возвращеньи я в край родной с своей женой». С большой долей вероятности можно говорить, что автором этих строк являлся Степан Алексеевич Хаминов, а на самой фотографии он изображен рядом с Анной Ильиничной. Супруги стоят рядом в длинных накинутых на плечи богатых шубах. Снимок был сделан в Хабаровске, в фотосалоне Эмилия Францевича Нино, француза, человека интересной судьбы, авантюриста и предпринимателя, прибывшего в Россию в 1865 г. и открывшего в 1894 г. первое в Хабаровске фотоателье[52]. Ранее ошибочно этот снимок был атрибутирован как изображающий Ивана Степановича Хаминова с супругой[53]. Однако, в 1894 г. минул 10-й год со смерти известного иркутского купца.

Предположительно, в середине 1890-х гг. Анна Ильинична переехала с детьми в Москву. Согласно справочнику 1901 г., она проживала в центральной части столицы, в Криво-Арбатском переулке, доме Шишеловой[54]. Как пишет в воспоминаниях Е.В. Дорогостайская, для своих детей она признавала только «художественную» карьеру. «Девочки учились в балетной студии “босоножек” Ирмы и Айседоры Дункан, и одна из них стала балериной, а другая дочь и сын – актерами». В 1896 г. к себе в Москву она привезла и племянника, 17-летнего Виталия Дорогостайского, полагая, что в столице он сможет получить достойное образование. Однако, мечтая об изучении природы и Байкала, в 1897 г. Виталий вернулся в Иркутск.

Интересная деталь. «Завсегдатаем гостиной Хаминовой», как пишет Е.В. Дорогостайская, «был художник сибиряк В.И. Суриков», выполнивший в 1908 г. два портретных этюда старшей дочери Анны Ильиничны – Зинаиды, в то время студентки педагогических курсов Московского общества воспитательниц и учительниц[55].

К сожалению, о судьбе детей А.И. Хаминовой, внучатых племянников знаменитого иркутского купца, известно немного: Зинаида стала балериной-танцовщицей, а Нина – артисткой драмы. Ее фотографии с Е.Б. Вахтанговым, В.Л. Мчеделовым, артистами театров Омска, Рязани, Московского горняцкого театра сохранились в Российском государственном архиве литературы и искусства[56]. Обе прожили долгую жизнь.

Оказавшись в Москве, Анна Ильинична старалась не терять связи с Иркутском, посильно участвуя в общественной и культурной жизни города. В 1910-х гг. она состояла в Обществе вспомоществования учащимся в Восточной Сибири, неоднократно жертвуя в его пользу. Безусловно, поддерживалась тесная связь с семьями ее сестер – Марии и Александры. Сохранились несколько поздравительных открыток 1910-х гг., отправленных Анной Ильиничной и ее дочерьми в Иркутск. Однако к этому времени носителей фамилии Хаминовых в городе уже не было[57].

Примечания

[1] Гаврилова Н. Иван Степанович Хаминов (к 180-летию со дня рождения) // Земля Иркутская. 1997. № 9; Она же. Храмостроительство купца Ивана Хаминова // Иркутский Кремль. 2011. № 2(6).

[2] РГИА. Ф. 1343. Оп. 39. Д. 5152. Л. 3.

[3] Бочаров Г.Н., Выголов В.П. Сольвычегодск. Великий Устюг. Тотьма. М., 1983. С. 10–11.

[4] РГИА. Ф. 1343. Оп. 39. Д. 5153. Л. 5.

[5] Соловьев С.М. История России с древних времен. М., 1995. Кн. 5. Т. 9–10. С. 521–522.

[6] Пономарев И. Сборник материалов для истории г. Лальска Вологодской губ. В. Устюг, 1887. Т. 1. (1570–1800 гг.). С. 103–114.

[7] Лебедев В. От Вологды до Ульянова монастыря, на дальнем севере у Зырян // Труды IV Областного историко-археологического съезда в Костроме в июне 1909 г. Кострома, 1914. С. 49–129; Сойкин П.П. Коряжемский Николаевский монастырь, в Сольвычегодском уезде // Православные русские обители. СПб., 1909. С. 82–84.

[8] Лебедев В. Указ. соч. Иная пожертвованная М.А. Хаминовым сумма – 45 тыс. руб. – приведена в статье П.П. Сойкина: Сойкин П.П. Указ. соч.

[9] Генеалогический форум ВГД . URL: http://forum.vgd.ru/12/32297/ . Безусловно, приведенные современными наследниками Воронцовых сведения рассматриваются автором статьи как версия, нуждающаяся в серьезной проверке и дополнительном исследовании.

[10] Летопись Усть-Кяхтинской Тихвинской церкви. Краткие сведения о священнослужителях // Иркутские епархиальные ведомости. 1882. № 38. 18 сент. С. 491.

[11] РГИА. Ф. 1343. Оп. 39. Д. 5153. Л. 5.

[12] Разгон В.Н. Сибирское купечество в XVIII – первой половине XIX в. Региональный аспект предпринимательства традиционного типа. Барнаул, 1999. С. 99.

[13] ГАИО. Ф. 24. Оп. 1. Д. 108. Карт. 1637. Л. 6.

[14] Зуева Е.А. Русская купеческая семья в Сибири конца XVIII – начала XIX в. Новосибирск, 2007; Гончаров Ю.М. Очерки истории городского быта дореволюционной Сибири (середина XIX – начало ХХ в.). Новосибирск, 2004; Козлова Н.В. Российский абсолютизм и купечество в XVIII в.: 20-е – начало 60-х годов. М., 1999; Нилова О.Е. Московское купечество конца XVIII – I четверти XIX века. Социальные аспекты мировосприятия и самосознания. М., 2002.

[15] Милютин Б.А. Генерал-губер­наторство Н.Н. Муравьева-Амур­ского // Исторический вестник. 1888. № 11. С. 357.

[16] ГАИО. Ф. 480. Оп. 1. Д. 238. Л. 11об.

[17] Разгон В.Н. Указ. соч. С. 69; Иркутск в панораме веков: Очерки истории города. Иркутск, 2002. С.49, 69–71, 75–76.

[18] РГИА. Ф. 1343. Оп. 39. Д. 5153. Л. 5.

[19] Завещание Е.И. Хаминовой // Известия Иркутской городской думы. 1891. Март. Т. I. № 6. С. 261–270.

[20] Некролог тайного советника Ив. Степ. Хаминова. Свящ. Исм. Соколов. 1884 г. Иркутск. Извлечено из № 16, 17 «Иркутских епархиальных ведомостей». 1884 г. Б/м., Б/г. С. 2.

[21] Разгон В.Н. Указ. соч. С. 99.

[22] Милькова Е.Ю. Программа по краеведению. Приложение 1. Информационный материал для учителя. Тема 10.  Купцы  Хаминовы. URL: www.proshkolu.ru/download/739447/15705330d489df32/

[23] Иркутские губернские ведомости. 1885. № 27.

[24] РГИА. Ф. 1343. Оп. 39. Д. 5152. Л. 5.

[25] Милютин Б. Указ. соч. С. 358; ГАИО. Ф. 480. Оп. 1. Д. 238. Л. 11об.

[26] Завещание Е.И. Хаминовой… С.261–270.

[27] Иркутские губернские ведомости. 1885. № 6; «Золотая пшеничка», комедия-сатира из жизни Иркутска начала 1880-х гг. // Сибирский архив. 1914. № 3–4. С. 113.

[28] Иркутские епархиальные ведомости. 1884. № 43, 48; Отчет распорядительного комитета о деятельности общества для оказания пособий учащимся в Восточной Сибири за 1914 год с Кратким очерком деятельности Общества за 40 лет (1874–1914 гг.) / сост. И.И. Серебренников. Иркутск, 1916. С. 41.

[29] Иркутские губернские ведомости. 1885. № 32; 1887. № 47; 1888. № 37; 1889. № 33; Благотворительные учреждения России. СПб., 1912. С. 282.

[30] О распределении наследственного капитала Е.И. Хаминовой более подробно см.: Гаврилова Н. Храмостроительство купца Ивана Хаминова… С. 113–114.

[31] Соснина Л.Г. Ф.М. Вахрушев / Выдающиеся вологжане: Биографические очерки / Ред. совет «Вологодская энциклопедия». Вологда, 2005. URL: http://vologda-oblast.ru/persones.asp?CODE=965; Ивенский С.Г. Феодосий Михайлович Вахрушов: 1870–1931. Вологда, 1960.

[32] Иркутские губернские ведомости. 1885. № 6.

[33] Гаращенко А.Н. Мир праху твоему, иркутянин // Земля Иркутская. 1996. № 5. С. 32.

[34] Восточное обозрение. 1885. № 23. С. 5.

[35] Мехреньгина З. ...И чтоб омраченную грехом совесть просветила // Трудовая Коряжма. 2004. 29 июня; Архимандрит Никон (Рождественский). Православие и грядущие судьбы России. Статьи из «Дневников» за 1910–1916 годы. Поездка по епархии. Часть 2. Б/м, Б/г. URL: http://lib.eparhia-saratov.ru/books/13n/nikon_r/future/33.html

[36] Фотографы и фотографические ателье дореволюционной России. Вологодская губерния. Сольвычегодск: Хаминов Яков Васильевич/ URL: http://www.rusalbom.ru/foto-atelie.html; Тараканов К. Кузнецов и Прутков – герои котласской земли // Независимый взгляд. 2004. 28 июля; Можегов А.И. Ношуль: История села.  Сыктывкар, 2006. С. 54.

[37] Милькова Е.Ю. Указ. соч.

[38] Об этом подробнее см.: Гаврилова Н. Храмостроительство купца Ивана Хаминова… С. 110–111.

[39] Мехреньгина З. «...Казалось, материальное поднималось до духовного» // Трудовая Коряжма. 2005. 19 и 22 февр.

[40] Великоустюжский филиал ГАВО. Библиотека. № 3536: Летопись или Историко-статистическое описание, Прихода и Церкви Св. Николая Мирликийского Чудотворца, что на Нюбе Сольвычегодского уезда. Л. 10–11, 14; Тараканов К. Указ. соч.; Вологодские епархиальные ведомости. 1908 г.; Кремлева И.А. Религиозность купечества и других сословий по материалам духовных завещаний // Православная вера и традиции благочестия у русских в XVIII–XX веках. Этнографические исследования и материалы. М., 2002. С. 128–139.

[41] Можегов А.И. Указ. соч. С. 54.

[42] Печерских Н. …И молитвы были услышаны // Вечерний Котлас. 2005. 2 марта.

[43] Торшина Н.Г. Михаило-Архангельская (Харлампиевская) церковь: история // Проект Байкал. 2009. № 20. С. 145–147; Калинина И.В. Православные храмы Иркутской епархии XVII – начало XX века. Науч.-справоч. изд-е. М., 2000. С. 128.

[44] Шергин И.А. Богатства Севера: Путевые заметки, очерки и рассказы. М., 1908. С. 110.

[45] ГАИО. Ф. 480. Оп. 1. Д. 238. Л. 13.

[46] Тараканов К. Указ. соч.; Милькова Е.Ю. Указ. соч.

[47] Дорогостайская Е.В. Виталий Чеславович Дорогостайский (1879–1938). Петербург, 1994. С. 11.

[48] Иркутские губернские ведомости. 1887. № 47.

[49] Там же. № 17, 47.

[50] Дорогостайская Е.В. Указ. соч. С. 8–10.

[51] Гаврилова Н. Иван Степанович Хаминов… С. 51.

[52] Бурилова М.Ф. История семьи Нино // Записки Гродековского музея. Вып. II. Хабаровск, 2001. С. 111–115.

[53] Гаврилова Н. Иван Степанович Хаминов… С. 53.

[54] Вся Москва 1901 г.: Справочник. М., 1901. С. 474.

[55] Садюков Н.И. Русское и советское искусство. Вып. I. Чувашский госуниверситет, Центр Интернет, 1999. URL: http://www.chuvsu.ru/culture/hudmuz/part1_w.htm

[56] РГАЛИ. Ф. 2620. Оп. 2. 1911–1965 гг.

[57] Алфавитный список улиц года Иркутска и его предместий / ред. «Весь Иркутск». Иркутск, 1908. С. 61.

 

 

Выходные данные материала:

Жанр материала: Научная работа | Автор(ы): Гаврилова Наталья Игоревна | Источник(и): Иркипедия | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2012 | Дата последней редакции в Иркипедии: 11 января 2016