Неопубликованные страницы «Илимской пашни»

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

В предыдущих публикациях, посвященных творчеству Вадима Николае­вича Шерстобоева, мы уже указывали на немногочисленность его историко-экономических работ, высказывали предположение о нежелании ученого публиковать промежуточные результаты исследования, развивать в научной периодике отдельные сюжеты до выхода в свет работы в целом. Последую­щие архивные разыскания и, прежде всего, эпистолярного наследия ученого в личных фондах его коллег по историческому цеху, лишь подтвердили нашу догадку. Так, в своих письмах к В.К. Яцунскому, в ответ на предложение последнего выслать статью в формируемый им сборник «Вопросов географии»2, В.Н. Шерстобоев неоднократно указывал на свое, по меньшей мере, сдержан­ное отношение «...к опубликованию отдельных частей задуманной большой работы: они теряют новизну первого сообщения и отвлекают от начатого дела»3. И даже выбрав сюжет для такой публикации – о географическом размещении бурятских и тунгусских родов по Предбайкалью в середине XVIII века, – ученый оставлял себе путь к отступлению: «может быть следует луч­ше подождать того времени, когда выйдет 2-ой том (года через 1,5–2)»4, которым не преминул воспользоваться.

Отмеченная особенность творческой лаборатории ученого позволяет лучше понять и оценить те усилия, которые прилагал В.Н. Шерстобоев в тече­ние не полутора-двух, как он предполагал первоначально, а целых семи лет, чтобы его детище увидело свет, не понеся при этом серьезных потерь. Однако, уже в декабре 1951 г., 26 числом которого датировано его очередное (и после­днее из сохранившихся) письмо к В.К. Яцунскому, т.е. менее чем через два месяца после сдачи второго тома «Илимской пашни» в издательство, он уже сомневался, что таковых удастся избежать: «том оказался огромным, в нем 1800 страниц, примерно 15 глав. Охватывает он все главные вопросы жизни уезда с 1725 по 1800 год. Возможно, что кое-что придется выкинуть, хотя и жалко делать это, принимая во внимание неразработанность сибирской исто­рии XVIII века, а также и то, что написана книга только по первоисточникам (и Уникальным), да еще, пожалуй, и то, что на работу затрачены годы. Вряд ли я мог бы еще написать что-либо серьезное, хоть отчасти похожее на этот труд, очевидно изнуривший меня»5.

Получив временную передышку – будучи сдана в издательство 1 нояб­ря 1951, работа не вошла в издательский план 1952 г. – Шерстобоев предпри­нял попытки избежать сокращений книги: апеллировал к авторитету рецен­зента – академика С.Г. Струмилина, которому издательство направило руко­пись летом 1952 г., получив положительный отзыв лишь в начале следующего года, что могло послужить формальным поводом к очередному переносу сроков выхода работы в свет; вынашивал идею расчленения тома на две час­ти, по восемь глав в каждой; и т. д.6 Как следует из сохранившегося в личном архивном фонде ученого черновика письма, адресованного в местное отде­ление государственного книжного издательства, еще в начале 1953 г. он не оставлял надежды увидеть книгу изданной в полном объеме7. Попытки не будут прекращаться и после того, как Шерстобоев произведет в 1954 г. требу­емые издательством сокращения8.

Настаивая на сокращении рукописи и доведении размеров книги до объе­ма первого тома, издательство, как вариант, предложило убрать из работы три главы, не имеющие прямого отношения к крестьянскому хозяйству и посвященные промышленной деятельности казны и частных лиц (винокурению, солеварению и т. д.). За пределами книги должны были остаться также сюже­ты, связанные с Берингом и Шелеховым, с той лишь разницей, что их предпо­лагалось, после расширения и переработки для массового читателя, издать отдельными брошюрами9.

В.Н. Шерстобоев лишь отчасти реализовал пожелания издательства, про­изведя более равномерные сокращения. Из структуры работы, действитель­но, была убрана глава, по содержанию тесно связанная с неземледельческими занятиями населения – «Наемный и несвободный труд». Однако, при этом, ключевой и наиболее значительный по объему ее параграф «Покупка людей и найм рабочих» был сохранен автором и включен в качестве завершающего в главу «Неземледельческие пути накопления капитала». Сокращены были параграфы «Гулящие люди» и «Разночинцы». Кроме упомянутой, работа лишилась завершающей XVIII главы тома «Здравоохранение и просвещение», написанной на основании скудных и отрывочных сведений и занимавшей в машинописном варианте всего лишь восемь страниц. Серьезные сокращения коснулись и главы «Служилые люди», из которой были вычеркнуты пара­графы: «Жалованье служилых людей», «Земли служилых людей», «Приказчи­ки», «Приказчик Курбатов и сын» и «Наказы приказчикам»10.

Не стали исключением в плане сокращения и ключевые главы работы. Глава II «Уездное управление» лишилась параграфов «Незаконные поборы», «Выдача покормежных» и «Писчики мирских изб». Глава V «Землеустрой­ство и землепользование» — «Учет и измерение земель» и «Освоение новых земель». Глава VII «Урожаи и сборы хлебов» – «Проект об экономических полях» и «Ссуды и хлебные магазины». Вызывает сожаление отсутствие в опубликованном томе параграфа «Опись двора зажиточного крестьянина»11.

Менее существенными потерями можно признать изъятие из главы VI «Посевные площади и поголовье скота» двухстраничного параграфа «Слу­чайные растения»; из главы X «Снабжение Камчатской и других экспеди­ций» – «Проезд знатных лиц»; из главы XV «Местное ясачное население» – «Японцы в Илимске»; из главы XVI «Судебные дела и ссылка» – «Знатные ссыльные» и «Сыски беглых»; и некоторых других12.

В.Н. Шерстобоев вел тщательный учет сокращаемого материала. Сохра­нилась записка, датированная 9 сентября 1954 г. и сопровождавшая, очевид­но, сокращенный вариант книги при передаче его в издательство, которая дает наглядное представление об объеме проделанной работы: «Первоначальный объем II тома «Илимской пашни», переданной вам 1 ноября 1951 г., составлял машинописи... 1790 стр. После сокращения, предложенного вами, осталось... 1469 стр. (Изъята 321 страница). Кроме того, в тексте зачеркнуто... 296 стр. Остается машинописного текста после указанных сокращений 1173 стр. (Изъя­то всего 617 страниц)...»13.

Практически все не вошедшие во второй том «Илимской пашни» мате­риалы сохранились в личном фонде ученого. Это и упомянутые выше целые главы и разделы, некоторые из которых представлены не только машинопис­ными, но и рукописными, вариантами, и отдельные страницы текста с автор­ской правкой, содержащие, нередко, вполне завершенные сюжеты14.

После выхода в 1957 г. в свет книги, лишь малая толика не включенных в него материалов была опубликована15. Восполняя этот пробел, мы публику­ем в настоящем издании один из разделов работы, и поныне представляющей немалый интерес для занимающихся историей экономики Сибири.

Примечания

1 См.: Майдачевский Д.Я. «...Мои научные интересы не вполне совпадают с моей научной работой в Иркутске» (В.Н. Шерстобоев как историк-экономист) // Иркутский историко-экономический ежегодник: 2000. Иркутск, 2000. С.25.

2 В этом сборнике увидела свет лишь рецензия на первый том «Илимской пашни» В.В. Покшишевского (См.: Вопросы географии. 1950. Сб. 20. С. 306-310).

3 Архив РАН. Ф. 1639. Оп.1. Д. 637. Л.2.

4 Там же. Л.3 об.

5 Там же. Л. 9об.

6 ГАИО. Ф.р-2683. Оп.1. Д.23. Л. 187.

7 См.: там же. Д.89. Л. 124-125.

8 Об этом свидетельствует, на наш взгляд, копия его письма в Улан-Удэнское книжное издательство с предложением выпустить книгу там. Датированное августом 1955 г., оно дословно воспроизводит ту часть письма более чем двухлетней давности в Иркутское издательство, где упоминается первоначальный в 60 п.л. объем второго тома. Кроме того, в письме сознательно указываются не точные причины задержки издания книги в Иркутске – загруженность типогра­фии и отсутствие соответствующего формата бумаги (см. там же. Л. 166-167).

9 См.: там же. Л. 159-160.

10 См.: там же. Д.23. Л. 183-184.

11 См.: там же. Л. 182, 185, 187.

12 См.: там же. Лл. 184,185, 187.

13 Там же. Д.89. Л.165.

14 См.: там же. Д. 8,22, 23.

15 См.: Шерстобоев В.Н. Первые японцы в Илимске и Иркутске // Анга­ра. 1963. № 3. С. 112-115.

Д.Я. Майдачевский

В.Н. Шерстобоев

[Илимская пашня. Т. 2. Илимский край во II–IV четвертях XVIII века. Глава VII. Урожаи и сборы хлебов]

Ссуды и хлебные магазины

Илимский крестьянин за свою историю не раз испытывал тяжелые, если не сказать – бедственные годины. Неурожаи и наводнения нередко ставили целые волости в положение, почти безвыходное. Но лишь изредка казна ока­зывала своим кормильцам скудную помощь.

В 40-х годах XVIII столетия Нижне-Илимская волость поражалась многи­ми, подряд следующими один за другим неурожаями, так что начался отлив крестьян в другие более хлебородные волости.

В Илимском уезде в конце 40-х годов оставался хлеб, присланный из Енисейска для Камчатской экспедиции. Крестьяне Нижне-Илимской слободы в феврале 1749 года выбрали представителя и послали его в Иркутск просить ссуду. Иркутская провинциальная канцелярия, хорошо осведомленная о бед­ственном состоянии крестьян Нижне-Илимской волости, разрешила выдать им на семена 558 пудов1 ржи и на продовольствие 945 пудов ржаной муки. Но казна не могла взыскать ссуду с крестьян из урожая 1749 года, как она рассчи­тывала, ибо Нижне-Илимскую волость снова поразил неурожай. Крестьяне просили не только отсрочить возврат заемного хлеба, но и выдать новую ссу­ду до урожая 1750 года.

Иркутская провинциальная канцелярия, получив такое заявление крес­тьян, приказала илимской воеводской канцелярии взыскать ссуду деньгами, но тут же сделала следующую оговорку: «А ежели, паче чаяния... взыскать будет неможно... в таком случае, дабы не привесть крестьян к вящему, изне­можению, и были бы те крестьяне впредь к размножению пашни и хлебного сева благонадежны», то выдать им ссуду на семена и пропитание, с возвратом из урожая 1750 года. «И в том бездоимочном платеже провианта перепору­чить их друг по друге круглою порукою» (Фонд 75, арх. № 1764, лл. 1-2).

На основании этого распоряжения крестьянам Нижне-Илимской во­лости выдается в 1750 году 402 1/2 пуда ржи и 1030 1/2 пуда муки. Крестьяне других волостей, пораженных неурожаем, в свою очередь стала просить ссуду. И в том же году Верхне-Илимской, Карапчанской, Усть-Кутской и Орленской волостям выдается 627 пудов ржи и 929 пудов муки (Фонд 75, опись 2, арх. № 544, лл.29-37).

По взятой ссуде крестьяне давали совместные или единичные обязатель­ства такого вида:«1750 году майя ... дня. Нижно-Илимской слободы нежеподписавшиеся пашенные крестьяне дали сию в ылимской воеводской канцелярии друг по друге круглую поруку в том, что... повинны мы обратно отдать в казну по урожаю нынешнего 750 году за рожь мукою и за муку тое же мукою, доб­рым и в пищу человеком годным, без всякого отрицания» (там же, л.45).

Через 5 лет четыре крестьянина Нижне-Илимской слободы подали об­щее заявление, что у них в 1754 году «от бездождия насеянной хлеб, рожь и яровые, выгорели и кобылкою выедены» и вновь просили выдать им ссуду. Воевода Андреев разрешал выдать 30 четвертей2 хлеба и дал распоряжение приказной избе Нижне-Илимской волости следить, «чтоб вышеписанные кре­стьяне тот заимообразной правиант к будущему году розсеяли весь без остат­ку, и смотреть над ними прилежно, чтоб у них, крестьян, в насеве хлеба... было со удовольствием и порозжих земель впусте не осталось и пашни пахали б неленостно и к пахоте тех пашен почасту принуждать, дабы они праздно не жили». Если ко времени уплаты ссуды у кого-нибудь не окажется хлеба, то взыскать ссуду с любого из них. Расписки – обязательства крестьян о возврате ссуды приложены к переписке по этому делу (Фонд 75, арх. № 2132, л.л.30-33).

Вслед за первой просьбой воеводе поступает заявление еще 10 крестьян той же волости, а затем от 6 человек Верхне-Илимской слободы, в том числе «ясашного новокрещеного». Ссуда была им дана (там же, лл.34-47).

Нижне-илимским крестьянам выдавалась еще раз хлебная ссуда в размере 205 пуд. 15 3/8 фун3. Всю задолженность по ссуде крестьяне этой волости своев­ременно погасили, о чем илимская воеводская канцелярия сообщила в Государственную ревизион-коллегию (Фонд 75, опись 2, арх. № 1273, лл.137-138).

Криволуцкие крестьяне получили в 1766 году на посев «семянного вся­кого круглого хлеба» 500 пудов и дали подписку «оного ни в какой другой росход, а кольми паче в продажу не употреблять и состоящие у нас поля засеять нам без всякой пустоты». Крестьяне обязались возвратить заёмный хлеб из урожая 1767 года «с первых овинов, сухой и несыромолотной» и упла­тить за ссуду по 1/2 четверика4 с четверти, «в том сию и подписку дали и друг по друге порукою подписуемся». Это обязательство подписали трое крестьян за все общество, в том числе за старосту, «цоцкого» и десятских (Фонд 75, опись 2, арх. № 1127, лл. 29-31).

Законодательство о создании хлебных запасных магазинов в те годы де­лает только первые шаги. 19 февраля 1761 г. сенат предложил иметь во всех вотчинах запас хлеба, хотя бы на один год. В печатном указе Сената 28 ноября 1767 г. это распоряжение подтверждается, но в то же время дается предупреж­дение: «помещикам и управителям накрепко смотреть, дабы инако из сего полезнаго учреждения не произошло вредительного злоупотребления». Каз­на, привыкшая подозрительно относиться к действиям подчиненных, опаса­лась вредительства и злоупотреблений по всем её распоряжениям и, в частно­сти, выказала опасение, что «крестьяня, положась на такие запасные хлебные магазейны не ослабели [бы] в рачении своем о хлебопашестве» (Фонд 75, опись 2, арх. №1121, л.40).

Указ Сената от 28 ноября 1767 г. в количестве 25 экземпляров был пре­провожден в Илимск обер-секретарем Сената 4 декабря. К Илимскому уезду прямо относились слова указа «о заведении... казенного ведомства... во вся­ком у них селении хлебных магазейнов» (Фонд 75, опись 2, арх. № 1160, л.55).

Но никаких «магазейнов» в Илимском уезде и не думали создавать. Указ Сената пошёл в подшивку.

Экономические крестьяне просили в 1769 году выдать им взаймы 1976 пудов семенной ржи. Илимский воевода, давая разрешение на ссуду, обязал старосту следить за правильным расходованием хлеба, «а кольми паче по каким ни есть вымыслом в продажу /хлеб/ употребляем не был и состоящия у них поля были бы все неотменно без всякой пустоты». Воевода предлагает при взыскании ссуды с крестьян взять с них «в наддачу с каждой четверти ржи по получетверику... сухой, а не сыромолотной». Всего экономическим крестьянам было выдано 246 1/2 четверти «круглого», т.е. не мо­лотого хлеба (Фонд 482, арх. № 43, лл.4–5). В предыдущем году на таких же условиях крестьяне 5 илимских волостей получили 7530 пудов семенного зерна (Фонд 482, арх. № 124, лл. 1-12, 26).

В 1771 году производится выдача ссуд из монастырского хлеба крестья­нам нескольких волостей на основании заявлений «о позяблом у крестьян хлебе и огородных овощей». Так, 18 крестьян Усть-Кутского острога просили «для крайнего... в хлебе к пропитанию недорода» дать на семена и на еду 594 пуда, с возвратом яровых в 1771, а ржи в 1772 годах, «в чем повинны обязатца друг по друге круглою с подпискою порукою» (Фонд 482, арх. № 46, лл. 13-15). Всего усть-кутским крестьянам было выдано из бывших монастыр­ских житниц 1712 пудов (Фовд 75, опись 2, арх. № 1255, л. 96).

Кроме того, в илимскую воеводскую канцелярию с просьбой о помощи обратились крестьяне Чечуйской, Киренской и одной экономической волос­ти, а крестьяне Илгинского острога послали в Иркутск своего односельчанина Михея Баева, дав ему заявление за подписями 186 человек. «Того ж числа (18 апреля 1771 г.) впущен был (Баев) в присудствие иркуцкой губернской кан­целярии, и спрашиван – кто имянно крестьяне имеют наличной хлеб». Баев объяснил, что хлеба ни у кого нет.

Тогда губернская канцелярия велела Илимску выслать в Илгинский ос­трог воеводского товарища для описи наличного хлеба, причем назвала име­на восьми зажиточных крестьян, нужно полагать – со слов Баева. Этим кре­стьянам следовало оставить на семена и на еду определенное количество хлеба, а все излишки раздать в ссуду крестьянам, с возвратом осенью того же года «безотговорочно». Хлеб, приготовленный зажиточными крестья­нами для сплава в Якутск, губернская канцелярия велела задержать и рас­пределить среди крестьян.

Но так как указ в Илимск пришел с запозданием, то двое илгинсках кре­стьян уплыли с купленным ими хлебом в Якутск.

Все же у 24 илгинских крестьян, живших в 12 деревнях, хлеб был описан. Его оказалось 3636 пудов. Из этого количества хозяевам было оставлено на 292 души 2117 пудов, т.е. по 7 1/4 пуда на едока и 800 пудов на семена. Осталь­ной хлеб в количестве 719 пудов был распределен между 125 нуждающимися крестьянами (Фонд 75, опись 2, арх. № 1273, лл. 30-39).

Такое же изъятие хлеба произвел воеводский товарищ Березовский в Кежемской слободе. Там у 6 крестьян было взято 200 пудов излишков и розда­но «неимущим» (Фонд 75, опись 2, арх. № 1309, лл. 49-60).

Кроме этого, из казенного хлеба, предназначенного к сплаву в Якутск было выдано в 1771 году крестьянам 7 волостей: на Усть-Кутской пристани 5120 пудов, а на Усть-Илгинсшй пристани еще 2063 пуца ржаной муки (Фонд 75, арх. №№ 3278 и 3279). Наконец, крестьянам ленских волостей был роздан весь хлеб, имевшийся в бывших монастырских житницах, всего 1366 7/8 четверти, т.е. 10 935 пудов. К 1774 году крестьяне большую часть розданного им хлеба возвратили в казну.

Недовзысканные 840 пудов, числившиеся за экономическими крестьянами, счи­тались безнадежным долгом (Фонд 75, опись 2, арх. № 1400, лл. 1–4).

Взыскание выданных ссуд происходило довольно строго. Так, в ответ на просьбу одного выборного крестьянина Роднина о дальнейшей отсрочке ссу­ды, воевода Черемисинов приказал ссуду взыскать, «челобитчиков ни за каки­ми делами сюда и в другия ж места ни за чем отнюдь от народа не выбирать и не посылать и на кочт оным для проездов и на подарки ж никому на крестьян ни деньгами и ничем не налагать». Дела «о нуждах нароцких» Черемисинов велел представлять ему без всяких челобитчиков. Деньги, собранные с кресть­ян для поездки Роднина, воевода велел взыскать с челобитчика и раздать их крестьянам (Фонд 75, опись 2, арх. № 1350, лл.3-4).

Черемисинов считал, что челобитчики обременяют крестьян лишними поборами, а всякие крестьянские жалобы он может разбирать без посредни­ков, имея прямую связь с каждым жалобщиком.

Не доверяя челобитчикам Черемисинов посылает в 1774 году солдат – «понудителей» по взысканию ссуды. Но солдаты прислали из волостей заве­ренные ими просьбы крестьян о невозможности вернуть в казну взятый хлеб, так как «плательщики претерпевают глад, а пропитание имеют только одним зяблым хлебом» (Фонд 75, опись 6, арх. № 1397, лл.57-58).

Взыскание выданных ссуд в течение 7 лет шло весьма медленно, крестья­не возвратили за 1772-1776 год только 6 100 пудов (Фонд 2, арх. №92, лл.28-30).

Лишь спустя некоторое время Черемисинов, применив строгие меры, собрал весь розданный крестьянам ссудный хлеб.

Полная неудача в создании запасных хлебных магазинов понудила Се­нат издать 22 августа 1776 г. новый указ. Препровождая его в Илимск, иркут­ская губернская канцелярия писала: «велено о заведении на непредвиди­мый случай хлебных магазейнов», в которые собирать хлеб «доброхотным взносом, по возможности крестьянской». Получив указ усть-киренская во­еводская канцелярия предписала «крестьян всевозможно соглашать», одна­ко одни приказные избы ответили, что «крестьяне... хлеба наполнять не же­лают», другие, что крестьяне это дело «за нужное не признают». Тогда вое­водская канцелярия не нашла другого пути, «как только здешнему воеводе самому уж крестьян к доброхотному заведению магазейнов и к наполне­нию тех хлебом склонять и соглашать и от оного ж их и общественный, следующия впредь пользы истолковывать».

Исполнять это решение поехал воевода Иларион Черемисинов (Фонд 2, арх. № 159, лл.4-5).

Может быть уважаемый крестьянами воевода и сумел бы убедить их в пользе общественных житниц, но иркутский губернатор Немцов поставил в порядок дня заведение «економических поль»5 и запасные магазины отошли на второй план. Все же в Чечуйском остроге и в Сполошенском погосте появ­ляются первые запасные хлебные магазины, построенные крестьянами.

Иркутская губернская канцелярия 13 марта 1780 г. вновь издает указ о желательности построить хлебные магазины. Усть-Киренская воеводская кан­целярия разъяснила волостям, что магазины учреждаются «не для казенной надобности и употребления, но единственно для собственной их (крестьян) пользы и спасения в случае недородов». Она рекомендовала возобновить добровольный сбор зерна, выбрать 2 человек к каждому магазину для приёма и выдачи хлеба и построить после окончания полевых работ магазины во всех селениях на безопасных от наводнения и пожара местах. Некоторые начатки этого дела можно отметать по отчётам мирских изб за 1779 год: в Орленской волости было собрано «от доброхотных даятелей» 154 пуда, в Илгинской – 234 1/2 пуда (Фонд 2, арх. № 349, лл. 1-2, 4–6, 13-18).

В 1779–1786 годах небольшие ссуды выдаются уже по ряду волостей из запасных магазинов. Из бывших монастырских житниц за 1779–1782 годы было выдано крестьянам шести волостей 13 538 пудов (Фонд 9, арх. № 19, лл.4-6,139).

В одном из указов иркутского наместнического правления за 1794 год говорится, что директор экономии Резанов в казенной палате «изъяснялся» о нарушении порядка выдачи ссуд из запасных экономических магазинов, уста­новленного в 1777 году. Раздача хлеба «происходила частью по приказаниям капитан-исправников и земсках судов, которым ни малейшаш долгу распоряжать тем не было, и вошли они в то своевольно, частию ж старостами с пищи­ками – и того меньше права на то имеющими». Распорядительство должно остаться за директором экономии. А капитанам-исправникам поручается осмотр магазинов (Фонд 9, арх. № 154, лл. 1-4).

К 1794 году по Иркутской губерний было роздано 73 559 пудов, в том числе по Иркутской округе – 50 776, по Нижне-Удинской – 15 877, по Киренской – 2 205, по Доронинской – 3 359, по Нерчинской – 1 342 пуда хлеба. Кро­ме того, оставалось в магазинах 20,496 пудов (там же).

К 1797 году в Киренском уезде во всех 10 волостях имелось по одному запасному хлебному магазину, из которых было выдано 4 440 пудов разного хлеба. По ведомости за июль того же, видимо, года в 10 магазинах, к которым было приписано 5678 душ муж. пола, состояло 6353 пуда пшеницы, ржи, яри­цы, ячменя, овса и гороха (Фонд 9, арх. № 188).

При новом устройстве волостей Иркутской губернии в 1798 году была подтверждена необходимость организации запасных магазинов по таким пра­вилам: в каждой волости создается один или несколько магазинов на местах безопасных от пожара; они находятся в ведения волостных голов и смотрите­лей, выбираемых крестьянами; сбор хлеба производить соответственно па­хотной площади каждого крестьянского двора: озимого по 1/2 пуда, овса по 10 фунтов, другого ярового хлеба по 10 фунтов с десятины; хлеб, лежавший в магазине 2 года, продавать или обменивать на свежий после уборки урожая; продажу и покупку ведут волостные правления совместно с выбранными смотрителями; раздачу запасного хлеба чинить «не иначе, как с мирского согласия» и с ведома волостного головы; выдавать весом, но не менее как по 4 пуда человеку; волостные правления должны вести хлебу «верный щет» (Фонд 145, арх. № 193, лл.5-16).

Но вскоре издается еще один общий для империи закон о запасных мага­зинах, опубликованный 18 декабря 1799 года в печатном указе Сената.

В законе подтверждалась необходимость учреждения как в казенных, так и в помещичьих сёлах запасных магазинов «с годовой пропорцией хлеба», полагая на каждую ревизскую душу по 3 четверти ржи и по 3 четверика яро­вых. Гражданским губернаторам поручалось создать запасные магазины при всех селениях, где имелось не менее 50 дворов. Не запрещалось устраивать магазины и в небольших деревнях. Ежегодно после снятия урожая должны были производиться сборы хлеба по 1/2 четверика ржи и по полугарнцу6 яро­вого хлеба с души муж. пола. Хлеб надлежало выдавать без взимания процен­тов и только тем поселянам, которые вносят свою долю в запасный магазин (Фонд 9, арх. № 188, лл.81-82).

Киренский нижний земский суд отказывался было строить запасные магазины на том основании, что сбор хлеба для их наполнения разорит крес­тьян. Но иркутский губернатор А. Толстов приказал в марте 1800 года магази­ны построить, так как по отчётам о посеве и урожае хлеба в Киренском уезде имелся товарный хлеб.

Тогда Киренский нижний земский суд обязал волостные правления по­строить 29 магазинов: в Макаровской волости 17, в Подкаменской 5 и в Ниж­не-Илимской 7 (там же, лл. 75,138-141).

Киренский исправник Карсаков в марте 1800 года объехал все волости уезда и заставил перевесить при себе хлеб, хранившийся в запасных магази­нах. Его оказалось 6 353 пуда.

К началу XIX века в Киренской округе действовало 22 запасных магази­на. Иркутский гражданская губернатор Толстов, заслушав просьбы киренского нижнего земского суда о недостатке семян у крестьян, предложил 20 апреля 1801 года выдать им ссуды на посев «не больше, как неоминуемо потребно и... с обязательством всей волости крестьян, головы и старост», вернуть заёмный хлеб из урожая того же года. На основании распоряжения губернатора крес­тьянам всех трех волостей Киренской округи выдается 7788 пудов семян зер­новых культур и гороха (Фонд 9, арх. № 224, лл. 1, 17-18).

Как видно, в XVIII веке были сделаны только первые шаги по созданию общественных запасных магазинов. Широкое использование их относится уже к XIX веку.

С организацией хлебных запасных магазинов казна избавилась от забот по выдаче ссуд государственным крестьянам неурожайных волостей.

Примечания

Публикуется по машинописному экземпляру с авторской правкой

(ГАИО. Ф.р-2863. Оп.1. Д.22 (россыпь), с сохранением авторской орфог­рафии, пунктуации и библиографического описания документов.

1 Пуд – русская мера веса, равная 40 фунтам или 16,38 кг.

2 Четверть – русская мера объема сыпучих тел, с последней четверти XVII в. равная 8 пудам.

3 Фунт – русская мера веса, равная 409,5 г.

4 Четверик – русская мера объема сыпучих тел (1/8 четверти), равная 8 гарнцам, или 26,24 л.

5 В неопубликованном параграфе этой же главы «Проект об экономичес­ких полях» В.Н. Шерстобоев писал: «Иркутский губернатор («бригадир в долж­ности губернаторской») Немцов, выдвинутый на столь видный пост придвор­ными кругами, старался выслужиться перед Екатериной II и, как одно из средств к достижению поставленной цели, изобрел особые экономические поля.

Сущность его предложения состояла в том, чтобы выделить специаль­ные пашни, урожай с которых закладывался бы в запасные магазины в разме­ре двухгодовой потребности в хлебе. А из магазинов крестьяне стали бы полу­чать и зерно для посева и муку для еды» (Там же).

6 Гарнец – русская мера сыпучих тел, равная 3,28 л. (1/8 часть четвери­ка, 1/64 часть четверти).

Публикация и примечания Д.Я. Майдачевского

Выходные данные материала:

Жанр материала: Научная работа | Автор(ы): Майдачевский Д. Я. | Источник(и): Иркутский историко-экономический ежегодник. - Иркутск, 2001 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2001 | Дата последней редакции в Иркипедии: 17 марта 2015