Культура и Байкал. Особенности восприятия // Карнышев А. Д. «Байкал таинственный, многоликий и разноязыкий» 3-е изд. (2010)

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

В современной психологии много говорится о частностях нейролингвистического программирования (НЛП), которое базируется на реальных психофизиологических процессах. Особое внимание в последнее время уделяется преобладающим модальностям в восприя­тии окружающего мира. Считается, что каждый человек уникален в своём отражении внешних явлений в зависимости от сенсорных предпочтений: визуального (зрения), аудиального (слуха), кинестетического (двигательные ощущения), обычно сочетающегося с обоня­тельной и вкусовой модальностью: функционируют, «действуют» не только «тактильные» — ощущающие — рецепторы, но и рецепторы, определяющие восприятие запаха и вкуса. Конечно, имеются различ­ные сочетания, вариации разных модальностей, но они опять-таки в значительной степени индивидуальны.

Типы восприятия Байкала

В психологии НЛП признаётся, что различные люди восприни­мают, думают и вспоминают специфично, и различия соответствуют трём обобщенным сферам сенсорного опыта. Таким образом, в об­шей картине внешнего мира, в ее бытийных, объективных характери­стиках каждый человек «отбирает» нечто свое, соответствующее его субъективным особенностям.

1. Визуальный тип. Воспоминания и представление об окружаю­щем социальном и природном мире обычно представляются такому человеку в виде ярких картин, зрительных образов. Рассказывая что-то, он часто жестикулирует, как бы рисуя в воздухе воображаемые объекты. В разговоре он часто пользуется вступительными фразами визуального типа: «вот посмотрите на эти байкальские картины», «давайте представим себе таежные просторы...», «вспомните, это вы­глядело так...» и пр. Вспоминая, такого рода индивид смотрит вверх, как бы ища ответ на потолке (иногда влево - вверх или вправо - вверх). Говоря с собеседником, он часто смотрит ему в глаза.

2.  Аудиальный тип. Такой человек как бы «прослушивает» то, что вспоминает, о чём размышляет. Информация «прослушивается» внутренним голосом или голосом другого человека. Фразы, которые он использует в разговоре - слуховые: «Шум волн Байкала очень ретмичен», «Послушайте эти завывания ветра...», «это звучит так...» и пр. При вспоминании взор обращен влево. В ходе разговора аудиал часто поворачивается к вам боком (ухом), в глаза смотрит редко.

3. Кинестетический тип. Индивид с подобным восприятием хоро­шо воспринимает и соответственно вспоминает ощущения, движения, запахи. Вспоминая, он как бы сначала воссоздаёт, повторяет движе­ния и ощущения телом. Слова, употребляемые в разговоре, обычно связаны с теплом - холодом, тяжестью - лёгкостью, ощущени­ем сухости или сырости и пр. Например, он может сказать: «Я так взволнован видами священного моря, что мороз идёт по коже», «Вет­ка кедра навеяла мне запахи тайги». Вспоминая, кинестетик смотрит прямо перед собой или вниз.

Естественно, каждый человек владеет всеми видами восприятия и воспроизведения, но одна из трёх систем представления сознанию информации обычно развита лучше других. Например, при слове «Байкал» визуал «скорее увидит» ландшафты и цветовые гаммы священного моря, аудиал вспомнит звуки прибоя и шум деревьев, а кинестетик чаще мысленно ощутит прохладу байкальских ветров и почувствует лесные ароматы.

Приоритет разных модальностей, вне всякого сомнения, имеет свои выражения в реалиях высказываний и впечатлений у разных людей. Его легко можно найти в стихах поэтов, которые, как и все люди, обнаруживают свои сенсорные предпочтения. Остановимся на некоторых примерах.

Показывая особенности преимущественно визуального восприя­тия Байкала, можно привести сонет П. Л. Драверта, поэтические строки которого о Сибири мы уже приводили в книге. Авторитетный профессор минералогии, один из основателей отечественной метеори­тики, личность, уважаемая Циолковским и Обручевым, Пётр Люд­вигович увлечённо работал со стихом, пробовал свои силы в прозе и драматургии.

Вот скоро и Култук...Недвижна гладь Байкала.

Фатою марева одеты берега;

По скатам дальних гор раскинулась тайга,

Глядясь в немую глубь небесного провала...

На лодке ярких брызг светлеют жемчуга.

Но ветра нет с утра, — и парус лёг устало.

Как лебедя крыло, куда, вонзясь, упала

Летучая стрела коварного врага...

Настойчиво смотрю, вникая зорким оком

В прохладный изумруд обманчивой воды, —

И странно мнится мне, что я на дне глубоком

Ищу недавних волн струистые следы.

В вёсел мерный плеск всё  близит миг привала

У влажной отмели зелёного Байкала.

Примером выраженного аудиального восприятия природы явля­ется сонет К. Бальмонта «Рождение музыки». Сонет написан в авгу­сте 1916 года, т.е. через несколько месяцев после поездок Бальмонта по Сибири, его посещения Иркутска и Байкала. О том, что стихот­ворение, возможно, навеяно образом Байкала, говорит его первая строка «Звучало море в грани берегов».

Звучало море в грани берегов.

Когда все вещи мира были юны,

Слагались многопенные буруны, —

В них был и гуд струни, и рёв рогов.

Был музыкою лес и каждый ров.

Цвели цветы — огромные, как луны,

Когда в сознаньи прозвучали струны.

Но звон иной был первым в ладе снов.

Повеял ветер в тростники напевно.

Чрез их отверстья ожили луга.

Так первая свирель была царевна

Ветров и волн, смывшей берега.

Ещё   — чтоб месть и меч  запели гневно —

Я сделал флейты из костей врага.

Об аудиальном восприятии Байкала многими людьми более все­го свидетельствует распространенность по всей России (и не только) двух напевных песен «Славное море - священный Байкал» и «По диким степям Забайкалья». Слова и музыка этих песен отличаются своей широтой и плавностью, мелодичностью и образностью. Можно уверенно говорить, что песни отражают не только психологическое состояние народа их создавшего, но и суть его души, для которой «любы» были бескрайние сибирские просторы и первозданное велико­лепие байкальской природы. Природа как бы оживает в этой музыке через щемящие, грустные, суровые нотки, через звуковые сочетания, в которых обязательно можно найти отголоски шума ветров и волн Байкала, криков его птиц и зверей. Эти песни вписываются, встраи­ваются в ландшафты Байкала, и это остро ощущают все, кто хором исполняет их у вечерних костров и слышит вторящее им эхо таежных распадков. У каждого природного объекта, по-видимому, есть своя музыкальная символика, свой звуковой образ, и очень важно угадать и отразить его, чтобы в полной мере понять это природное явление. «Внутренняя жизнь, которою проникнуты все эти значительные про­явления природы, относится чаще всего к области гиперпсихического, которое словами не может быть передано, но есть искусство, которое с величайшею непосредственностью способно вводить в эту жизнь: это музыка. Во многих произведениях Бетховена, страстного поклонника природы, передана гиперпсихическая или иногда психоидная жизнь ее, отличная от жизни человека».

Ландшафты Байкала, его звуки и музыка — это нечто целостное, неотрывное друг от друга. Об этом можно судить по ряду аргументов. Во-первых, как уже говорилось, музыка во всем своем многообразии - это часто отражение природного звукового богатства, очеловечен­ным символом которого она и стала. Во-вторых, музыка, как квин­тэссенция звуков, несет в себе какую-то информацию о ритмике окру­жающей жизни во взаимосвязи с ритмикой вселенной. Через звуки и музыку, как и через другие ипостаси, человек становится соучастником космических явлений и чем мощнее в этом плане природный объект, чем талантливей творец, раскрывший суть его ритмики, тем острее ощущаешь эту свою причастность. В-третьих, ритмика, присущая при­роде, в некоторых случаях воплощается в самостоятельные образы, и тогда в каких-то музыкальных произведениях зримо ощущаешь реальные явления природы. Композитор Римский-Корсаков однажды в кругу друзей сыграл на рояле отрывок из новой вещи и спросил: «Что это такое?» Все в один голос ответили: «Звездная, снежная, морозная ночь...» То было вступление к опере «Ночь перед рождеством».

И в музыкальных произведениях о Байкале каждый человек ищет и находит конкретные образы его природы, помогающие лучше понять красоту и величие окружающего мира. Но, откровенно говоря, искон­ная музыка Байкала и в плане е выражения, и в плане восприятия, скорее всего, еще впереди. По крайней мере наш поиск авторитетных и выразительных произведений о Байкале, кроме двух народных пе­сен, не увенчался особым успехом. В этом плане его дочери Ангаре и притоку Селенге повезло намного больше. О первой из них достаточно известных песен русского происхождения: «По Ангаре» (Чуть охрип­ший гудок парохода...), «Веет свежестью ночь сибирская». «Отшуме­ли дожди и метелица...» и др. Селенге посвятили свои мелодичные и колоритные произведения многие бурятские композиторы.

Исследование

В плане модальностей восприятия особенностей образного мира Байкала хотелось бы поделиться некоторыми результатами нашего исследования. Для выявления особенностей восприятия образа Бай­кала респондентам было предложено 21 высказывание, в которых Байкал представал в разных своих «ипостасях». При этом предла­гаемые образы помогали решать 2 задачи:

А) увидеть те природные явления, которые в наибольшей степени привлекают людей, оставляют у них наиболее ёмкие представления, вызывают яркие чувства;

Б) определить, к какому типу модальности восприятия, сенсор­ных предпочтений (визуальный («зрительный»), аудиальный («слу­ховой»), кинестически-обонятельный: относятся респонденты и ка­кие конкретные типы преобладают среди них (в опроснике заложено по 7 выражений, показывающих приведённые модальности).

В общей картине природы Байкала опрошенные выделили сле­дующие образы:

1.  освежающая прохлада воздуха — 73,1%

2.   гладкая зеркальная поверхность — 66,6%

3.   прозрачные толщи вод — 52,7%

4.   кедры и сосны, любующиеся на себя в воды Байкала — 51,8%

5.   призывные крики чаек — 44,2%

6.   холод утреннего рассвета — 42,8%

7.   пьянящие запахи дикой природы — 42,6%

8.   море, расстилающееся среди крутых берегов — 39,4%

9.   изумруды байкальских струй — 34,8%

10.  музыка байкальских ветров — 32,6%

11. горячее дыхание костра — 30,9%

Остальные 10 «характеристик» набрали от 24 до 6%. Интересным оказался тот факт, что из 11 образов Байкала 5 носят «визуальный» характер, 4 -- кинестически-обонятельный и 2 -- «аудиальный». Это говорит о том, что люди воспринимают священное море не только и, по-видимому, не столько по его наглядным характеристикам, сколько на основе других чувственных впечатлений, и прежде всего — осязания и обоняния. Это вполне естественно: увидеть можно Байкал и на красоч­ных альбомах и на замечательных фотографиях в Интернете, в разного рода кино - и видеофильмах, а вот, чтобы получить в душе полный и адекватный отклик, нужны реальные прикосновения к разным сто­ронам его природного обаяния. Последний момент ярко проявляется у представителей некоторых других народов. Так, например, у японцев на первое место (66%) вышел образ «пьянящие запахи дикой приро­ды», что и демонстрирует значимость реальных встреч с Байкалом.

Жаркий и душный в летнее время город томит человека, а про­хлада Байкала вкупе с остальными его красотами действует живи­тельно. Есть некоторые особенности в восприятии «освежающей» ха­рактеристики Байкала в зависимости от возраста, например, на неё указали 79,6% лиц в возрасте до 18лет и лишь 58,3% - старше 60 лет. Но такие нюансы, их интерпретация и наметки практического использования еще ждут своих исследователей.

На первом месте по типу сенсорных модальностей (36,8%) вышли люди «невыраженного» типа, т.е. у них нет какой-то превалирую­щей модальности, а имеется сочетание (3— 2 — 2;2 — 3— 2ит.д.) разных чувственных восприятий. Среди «выраженных» (выбор 4 и более характеристик соответствующих модальностей) наблюдается следующее распределение:

•    визуальный тип — 25,2%

•    кинестически-обонятельный — 15,0%

Выраженный аудиальный тип встречается довольно-таки ред­ко (2,3%), также не часто наблюдается смешанные (3 -  3 - 1) «визуально-аудиальные» (3,7%) и «аудиально-кинестически-обонятельный» (3,7%) типы, а вот «визуально-кинестически-обонятельный» тип представлен более заметней (13,3%).

Вызывает интерес распределение модальностей восприятия и вы­бор образов Байкала у мужчин и женщин. Для мужчин оказалась более выраженной визуальность 38,4%; у женщин преобладание данной модальности лишь 18%. Женщины в отличие от мужчин оказа­лись в более значительной мере людьми с невыраженной модальностью (43,0% против 25,6%), хотя склонность к аудиально-чувственному вос­приятию проявляется у них относительно чаще: 1,6% - у мужчин, 4,8% - у женщин.  Значительно отличаются мужчины и женщины в предпочтении сенсорных образов Байкала. «Визуальные» картины («море, расстилающееся среди крутых берегов», «прозрачные толщи вод») в полтора раза чаще отмечаются мужчинами, а «аудиальные» об­разы («призывные крики чаек», «музыка байкальских ветров», «шум высоких деревьев», «чуть слышный шёпот прибоя») чаще затрагивают женщин (как здесь не вспомнить известную истину: «женщина любит ушами»). Лица прекрасного пола оказались так же более восприимчи­выми к таким образам, как «горячее дыхание костра», «освежающая прохлада воздуха», но одновременно заметно реже отмечают такую реалию, как «влажное прикосновение тумана» (у мужчин - 25,6, у женщин - 15,8%). Скорее всего туман в качестве сырого холода вы­зывают у женщин не очень приятные ощущения.

Ещё раз демонстрируя визуальный тип с «примесью» некоторых других модальностей, остановимся на двух стихотворениях. Одно из них Марка Сергеева «Байкал».

Лесистых гор полуовалы, касанье голубых лекал.

И скалы, срезанные валом,

И небо, павшее в Байкал.

И сам он — величав и вечен

в гранитной раме вырезной.

И весь — до капельки — просвечен,

и весь — до капельки — родной.

И Ангары полёт строптивый,

и ветра крик, и гул турбин,

и птицы — сосны над обрывом,

и дикий ветер баргузин —

всё это, без чего не в силах

быть далью даль и ширью ширь,

и ты немыслима, Россия,

и ты немыслима, Сибирь.

Второй неназванный стих О.Быкова.

Божественная музыка Байкала!

Хрустальное сиянье тишины,

И шелест волн, светящих вполнакала,

И древних гор таинственные сны.

О чем молчите, черные глубины?

О чем рокочешь, пенистый прибой?:

Я слышу вас, скалистые вершины.

И вас, ветра зовущие с собой...

Среди бурят и русских выявилось практически одинаковая представленность «визуальных» и «осязательно-обонятельных» типов, но вот расклад «смешанных» подтипов несколько специфичен. Так, среди бурят по сравнению с русскими заметно больше индивидов выраженно­го аудиального подтипа (9,6% против 1,1%) и смешанного «визуально-осязательно-обонятельного» (19,2% против 12,2%). Данные особенности по всей видимости сказываются в восприятии образов Байкала. То, что у приведённых результатов есть реальная подоплёка, подтверждает известная «музыкальность» бурят (преимущество аудиального типа), но в деталях таких отличий ещё предстоит разобраться. Показательно в этом плане так же то, что буряты чаще русских выбирали такие образы природы Байкала, как «шум высоких деревьев» (32,7% и 22,9%), «влаж­ное прикосновение тумана» (26,9% и 18,5%), «напевные звуки тайги» (28,8% и 21,8%), «мягкие травы лугов» (17,3% и 9,2%). Все названные детали интересны не только в общенаучном плане и для понимания не­которых этнических особенностей народов, но и для использования их в рекламной деятельности.

К содержанию книги К списку источников книги

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Карнышев А. Д. | Источник(и): Байкал таинственный, многоликий и разноязыкий, 3 изд-е, Иркутск, 2010 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2010 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Статьи | Байкал | Карнышев А. Д. "Байкал таинственный ..." | Библиотека по теме "Байкал"