Говоры русские // «Сибирская советская энциклопедия» (1929)

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Среди Г. рус. населения Сиб. следует различать: 1) Г. рус. старожилого населения Сиб.—потомков ее первых засельников и 2) Г. новоселов, позднейших, с середины XIX в., переселенцев из Европ. России.

Г. старожилов по своему характеру относятся к Г. окающим или к акающим. Это обстоятельство об’ясняется тем, что первоначальное рус. население Сиб. составилось, гл. обр., из выходцев с рус. Севера (из губ. Новгородской, Архангельской, Вологодской и др.), а также Московской и соседних губ., Г. старожилов при некоторых чертах различия характеризуются многими общими особенностями: отсюда впечатление их однородности и цельности. Напротив, Г. новоселов очень разнообразны и представляют собою пеструю картину, хотя и с преобладанием того или др. элемента в той или др. части Сиб. Особое положение занимают Г. сиб. старообрядцев, т. наз. «поляков» на Алтае и «семейских» за Байкалом. В Сиб. они живут со второй половины XVIII в. Их Г. резко отличаются от старожильческих и относятся к южно-русским с примесью белорусско-украинских и польских. Определенные указания в этом смысле имеются, по крайней мере, относительно «семейских» Верхнеудинского окр. Из трех названных групп рус.-сиб. Г. гл. внимание мы остановим на Г. рус. старожилого населения Сиб.: ведь, именно, их обыкновенно и имеют в виду, когда говорят о «русско-сиб.» или просто «сиб.» Г., о «сиб.» наречии и т. п. При этом следует и первую очередь перечислить особенности, характерные для рус.-сиб. (старожильческих) Г. вообще. К ним примыкают особенности, общие для значит. части рус.-сиб. Г., или для их большинства, но не являющиеся общими для рус. населения сев. губерний европ. части Союза (А, с подразделениями: а и б, см. ниже). Далее следуют особенности диалектические, т.-е. имеющие б. или м. ограниченный круг своего распростр. в Сиб., или встречающиеся только спорадически (Б). Одни из этих особенностей чисто -рус. происхождения (в), другие об’ясняются влиянием на рус. яз. туземных яз. Сиб., тюркских, бурят, тунгусов (г). «Особенности» в данном случае имеются в виду фонетические (т. — е. касающиеся произношения) и грамматические, — как наиб. изученные, ясные и показательные при решении этого рода вопросов.

А. а. Особенности, общие для рус.-сиб. Г.: 1) произношение взрывного или мгновенного г: гусь, город, нога, шаньга. В конце слова вместо г обыкновенно произносится к: друк, денек (в сев. губ. европ. части в этом положении встречается также и х: денех); 2) личные местоимения в родительном падеже единственного числа употребляются с окончанием а (я): мена(я), теба(я), се-ба(я) (при этом обыкновенно с ив первом слоге: у мина(я) и т. д.); 3) личным окончанием глаголов в 3-м лице единственного и множественного числа, обыкновенно, является т (твердое т): несёт, ходит, берут. А. б. Особенности, общие для рус.-сиб. Г., но не охватывающие всех сев.-рус: 1) стяжение гласных в окончании прилагательных, местоимений и глаголов: зла собака, холодна зима, како имя; скоре, сильне; он думат, он знат, мы умем; 2) имена существительные типа «кость» в дательном и предложном падежах употребляются с окончанием е: к двере, по путе, в грязе, на лошаде; 3) употребление окончания во (ва) в родительном единственного числа прилагательных и неличных местоимений муж. и ср. рода: доброво, лешево, другово, тово; 4) местоимение «что» употребляется в форме чо: «ты чо, одурел?», срав. ничо, почо; 5) употребление членных форм имен существительных и прилагательных и местоимений: мужик-от, баба-та, окно-то, корову-ту, сани-те, сам-от и т. д.; впрочем, изменение по родам нередко отсутствует: мужик-то, баба-то и т. п.; по падежам членные формы вообще в живом яз. не изменяются; 6) употребление глагольных форм на ся (сь) в таких выражениях, как: мы шьемся (мы шьем), мужики продадутся-приедут (продадут), ветки весятся (висят). Б. в. Особенности, диалектически развившиеся на рус. почве и, в большинстве случаев, еще до заселения Сиб.: 1) произношение неударных гласных о и е в одних рус.-сиб. Г. сохранилось без изменения (окающие Г.): вода, молоко, город; несу или: несу; в др. рус.-сиб. Г. вместо о произносится а (как в предударном слоге, так и в др. неударных): вада, малако, горад; вместо е (если оно не сохраняется без изменения) произносится или а (я), или и. К.-л. определенных границ между акающими и окающими рус.-сиб. Г. не имеется. Впрочем, акающие Г. чаще встречаются в Вост. Сиб., чем в Зап. На С. и С.-В. Сиб. господствует окающее произношение; 2) во многих рус.-сиб. Г. вместо а (я) произносится е в положении перед мягкими согласными, а вне ударения—и перед твердыми: грезь, петь (5), хозейка, ейцо, езык, петно. Но некоторые Г. (напр., Тулун-ского окр. в Вост. Сиб.) этого изменения не пережили: грязь, пять. В слове «опять» повсеместно в Сиб. произносится е «опеть»; 3) встречается, как на З., так и на В. Сиб., но редко, произношение и вместо Ъ: сиять, витер, на свите; хлиб, дило, совсим. На 3. Сиб., напр., в районе б. Тобольской губ., и вместо i произносится обыкновенно только перед мягкими согласными: на свите, но: свет. Слово «есть» (еда) произносится повсеместно в Сиб.: «исть» или «исти» («происти»); 4) в Вост. Сиб. встречается произношение у (у неслогового) вместо в, гл. обр., в конце слога: деука, воусе, дереуня; 5) встречается в разных местах на З. и на В. Сиб. произношение у, вместо твердого л, опять-таки, гл. обр., в конце слога: паука, беука, стоу, сидеу, убежау; реже—при др. условиях: куоп, уодка, сожгуа, ходиуа (напр., в некоторых говорах Тулунского окр.); 6) в некоторых говорах на В. (Ангаро-Ленская часть) и на С.-В. Сиб. наблюдается произношение х вместо в в конце слога и в др. случаях: лахка, голохка, хторой, шесть песцох, мужикох; 7) и на В., и на З. Сиб. в большом распростр. произношение с вместо твердого ц; птиса, лисо, отес; 8) изредка встречается произношение мягких задненебных согласных вместо твердых в положении после мягкого согласного: В анькя, чайкю, постелькю; 9) сочетание мягкого согласного с j (йот) перед гласными изменилось вследствие удлинения согласного насчет j; платте, с еттю, веселле, н оччу (во многих рус.-сиб. Г.); 10) во многих Г. употребляется форма на м в творительном падеже множественного числа склоняемых слов: с рукам и с ногам, курица с цип-лятам; «златым кольцам поменялися»; 11) встречается, преим. в Зап. Сиб., употребление формы сравнительной степени на ае (яе), а (я): тепляе, скоряе (скоря); 12) в Г. Сиб. встречается употребление глагольных форм с окончанием: ошь, от, ом, оте, с предшествующим твердым губным или задненебным согласным: гребош,-от возьмешь,-от, пекошь,-от, волокошь, -от, -ом, -оте. Перечисленные особенности, характерные, гл. обр., для отдельных рус-сиб. Г., по своему происхождению, — отчасти сев.-русские: 1 (оканье), 3, 5, 10, 11; отчасти— южно-русские: 1 (аканье); остальные особенности (за исключением 6, 12, к-рые хотя и встречаются на С. европ. части Союза, но отличаются там иным характером, чем в Сиб.)—отчасти более характерны для сев.-рус. Г. (2), отчасти —юж.-рус. (8); некоторые же особенности и более характерны для украинских и белорусских Г., нежели для русских (4, 9). Б. г. Особенности, диалектически развившиеся в Сиб., вследствие влияния туземных сиб. яз. на рус: 1) смешение свистящих и шипящих согласных (с-ш, з-ж, ц— ч) или только произношение свистящих вместо шипящих: шобака, шам; больсой, суба; жубы, зыр-ный; или только: больсой, зырный, но: собака. Особенность эта встречается на С. и В. В слове «мо-лосный» (вместо «молочный» или «молошный») с произносится часто в Сиб. так же, как и ц вместо ч в слове «цело» в значении «передняя часть рус. печи»; 2) шепелявое произношение мягких согласных свистящих: шемья, вшё, кишель, жемля, вжяли. Встречается прибл. в тех же Г., но гораздо чаще и последовательнее; 3) в Г. такого же типа на В. и С.-В. Сиб. мягкие согласные т, д изменились, но далеко не как правило, в мягкие ц, ч, дз, дж: хоцел, коцел и кочел, пяць и пячь; одзин и оджин, надже-вать; 4) приблизительно в тех же Г. на В. и С.-В. Сиб. встречается употребление твердого р вместо мягкого; запрагать, говорат, врэмя, берэг, тры; 5) в некоторых Г. С.-В. Сиб. (особ, на Ниж. Колыме) наблюдается явление «сладкоязычия»: произношение j (йот) или й (и неслогового) вместо плавных с, р, л: хойосо (хорошо), гойова (голова), йеветь (реветь), йебедь (лебедь), смейть (смерть); 6) в этих же и др. с.-в. Г. встречается употребление твердых губных согласных вместо мягких: масо, има, мэд, дереванный, стават, теба, спы, кров, идет.

Не останавливаясь на др., более мелких, диалектических особенностях рус.-сиб. речи, отметим еще особенности, общие для этих Г. Из них наиб. интерес с диалектологической точки зрения представляет группа А. б., охватывающая такие общие для рус.-сиб. старожильческих Г. черты, к-рые в области сев.-рус. Г. европ. части Союза являются диалектическими, т.-е. имеют б. или м. ограниченный круг своего распростр. (как, напр., произношение чо вместо что, встречающееся, но лишь изредка и только в отдельных сев. губ. европ. части, в б. Кемском у., Архангельской губ., в Кунгурском окр. Урала и др.). Эти данные, если только они подтвердятся при дальнейшем изучении рус. — сиб. речи, могли бы свидетельствовать о том, что Г. первоначального рус. населения Сиб., — различные окающие или акающие,—пережили или (по отношению к некоторым явлениям) еще переживают период взаимного влияния и смешения, на почве к-рого намечается образование отдельной «рус.-сиб.» диалектической группы, об’единя-ющей, если не все, то, по крайней мере, б. ч. теперешних старожильческих говоров. Эта диалектическая группа теснейшими узами связана с сев.-рус. Г. европ. части Союза, особ. же с соседними Г., т. наз. «Восточной» или «Вологодско-Вятс-кой» диалектической группы. К.-л. резкой границы между ними не существует. Сама по себе эта диалектическая рус.-сиб. группа распадается на отдельные Г. в их разнообразных сцеплениях. Одну из таких частичных группировок представляют Г. С.-В. Сибири. Г. сиб. «старообрядцев»,по данным, относящимся к диалектологии забайкальских «семей-ских» (Верхнеудинский айм.), можно охарактеризовать как акающие южно-русские. Они резко отличаются от рус.-сиб. старожильческих Г. такими особенностями, как 1) «диссимилятивное яканье», т.-е. произношение а (я) после мягких согласных в предударном слоге, если под ударением находится один из узких гласных: у, ы и, наоборот, и, если под ударением а или а (я), гласный широкий: земли, сястры, но: зимля, диржать; 2) длительное произношение г: haра, мноhа, дараhой; 3) произношение хв вместо ф; сарахван, хварт, хвурман (название повозки); 4) форма родительного падежа единственного числа на е личных местоимений: мине, тибе, сибе; 5) мягкое т в личном окончании 3-го лица единственного и множественного числа глаголов: нясёть, haворить, пяють. Необходимо отметить, что в некоторых пунктах «семейщины», вследствие влияния рус.-сиб. Г., эти особенности или уже утрачены, или находятся на пути к исчезновению.

Диалектологические изучения. Изучение говоров рус. старожилого населения Сиб. началось прибл. с первой четверти XIX века. К этому времени относятся первые опыты собирания диалектологического материала и первые попытки характеристики рус.-сиб. речи. Устанавливается определенное мнение, что рус.-сиб. Г. представляет собою однородное целое и что «сиб. наречие» относится к числу сев.-рус, окающих диалектов, или даже просто «по всей Сибири есть устюжское или новогородское» (Словцов). Несколько позже к этому мнению, с небольшой оговоркой, присоединился и В. И. Даль в своей статье «О наречиях русского языка». («Вестн. Р. Г. Об-ва» за 1852, кн. V). Он считает «сибирское наречие» таким же самостоятельным, как и др. рус. наречия (напр., новгородское, вост., московское), но характеризует его, как смешанное сев.-великорус., образовавшееся из смешения новгородского с вост., или владимирским. К 1873 относится появление большой статьи П. А. Ровинс-кого «Замечания об особенностях сибирского наречия» («Изв. Сиб. Отд. Р. Г. Об-ва», т. IV, кн. 1) представляющей собою опыт описания «наречия Восточной Сибири». Но это «вост.-сиб. наречие» у Ровинского устанавливается на основании очень шатких данных; отношения его к «сиб. наречию» осталось у Ровинского не выясненным. Несмотря на появление статьи Ровинского и др. материалов, состояние сиб. диалектологии в конце XIX в. было таково, что автор известного «Очерка русской диалектологии» А. И. Соболевский имел основание утверждать, что «Сибирь в диалектологическом отношении нам почти совсем не известна» («Живая Старина», 1892, в. 2). Соболевскому принадлежит вторая по времени сводка всех наших сведений о рус.-сиб. говорах. Соболевский уже не говорит о «сиб. наречии», а только о «сиб. говорах», при чем характеризует их как «имеющие много общего с Г. Архангельской, Вологодской, Вятской и Пермской губ.», т. ч. «разница между ними состоит, по преимуществу, в словарном материале. Лишь немногие из них выработали себе под влиянием инородческих языков новые черты». В 1921 в издании Иркутского Ун-та выходит книга проф. А. М. Се-лищсева «Диалектологический очерк Сибири», в. 1. Селищеву принадлежит не только заслуга почти исчерпывающей сводки всех наших сведений (как напечатанных, так и неопубликованных) о русско-сиб. речи. Ему удалось также выяснить, наконец, и те отношения, в к-рых рус.-сиб. Г. находятся к русским Г. европ. части РСФСР и к языкам туземного сиб. населения. Так же, как и для Соболевского, для него уже не существует вопроса о «сибирском наречии». Рус.-сиб. Г. он относит к числу «сев.-велико-русских», но подчеркивает при этом, что среди них имеются также и акающие Г. (на сев.-рус. основе). Особое положение занимают 1) Г. сиб. старообрядцев, напр. забайкальских «семейских», и 2) Г. новоселов, позднейшего населения Сибири. Влияние туземных яз. на рус.-сиб. Г. отражается, гл. обр., в области словаря и консонантизма (т.-е. сист. согласных звуков). Содержание второго выпуска его книги должна была составить характеристика «русских диалектических групп в Сибири», но этот замысел остался неосуществленным. В течение последних лет, гл. обр. в Иркутске, было опубликовано несколько диалектологических описаний и издано несколько сборников произведений нар. словесности, имеющих до некоторой степени и диалектологическое значение. Наконец в этом отношении является показательным и возникновение «Диалектологической секции» при Вост.-Сиб. Отд. Р. Г. Об-ва (1926), что послужит новым толчком в развитии диалектологического изучения в Сибири.

Литература

  1. Последней по времени работой (обобщающего характера) по изучению рус.-сиб. речи является книга проф. Селищееа, А. М. Диалектологический очерк Сиб., в. 1, Иркутск, 1921;
  2. библиографическим дополнением к этой работе является ст. Черных, П. Итоги и задачи диалектологического изучения Сиб., Иркутск, 1925;
  3. из более ранних работ обобщающего характера: Даль, В. И. О наречиях рус. яз., „Вестн. Р. Г. Об-ва», в. V, 1852;
  4. Соболевский, А. И. Опыт пус. диалектологии, в. 1, СПб., 1897.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Др. энциклопедии | Автор(ы): Черных П. | Источник(и): Сибирская советская энциклопедия. В 4 т. — [Новосибирск], 1929–1992 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 1929 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Сибирская советская энциклопедия | Иркутская область | Иркутская область в энциклопедиях