Буряты. Христианизация // Карнышев А. Д. «Байкал таинственный, многоликий и разноязыкий» 3-е изд. (2010)

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

В христианизации аборигенных народов в Прибайкалье были свои проблемы. Первой из них было то, что почитатели и проповед­ники шаманизма — этой населенной многими божествами языческой религии, близкой к конкретным родам и племенам, не очень-то же­лали менять ее на единобожие. Божество хоть маленькое, но «свое», к которому легко обратиться через шамана за покровительством и помощью, - такая позиция отталкивала аборигенов от всесильного бога, единого для всех. Не менее существенной была и позиция цар­ских властей, которые не очень-то встревали, особенно на первых порах, в миссионерские дела церкви. Об этом имеются интересные церковные свидетельства. «Миссионеры всячески стремятся убедить местных бурят именно в том, что крещение будет приятно Государю, что он этого желает. Но этому не всегда верят инородцы. Так однаж­ды инородцы возразили о. миссионеру: «Ты напрасно так говоришь, ты врешь! Если царь желает этого, то отчего он бумагу об этом не шлет, да и начальники, ни исправник, ни заседатель ничего не гово­рят нам о крещении; они заставили бы нас креститься насильно, если бы царь желал этого». В свою очередь, родовая верхушка и, особенно, шаманы не были заинтересованы в крещении своих соплеменников: это умаляло их власть над людьми.

Терпимое отношение бурят к христианским святыням

В письмах епископа Вениамина из Посольского монастыря говорилось о переводах Библии английскими миссионерами, которые жили за Байкалом с 1819 по 1848 годы. Англичанам не удалось приобщить к христианству ни одного из местных жителей, которые воспринимали их только как учителей и лекарей. По свидетельству знатоков монголо - бурятского языка, переводы английских мисси­онеров едва ли не самые лучшие из известных, так как эти переводы представляли собой своеобразный средний вариант между литера­турным (книжным) монгольским языком и разговорным (простым) бурятским. Во второй половине XIX века Библия для распростране­ния среди бурят и тунгусов не переиздавалась, и миссионеры испы­тывали в ней недостаток.

Между обращенными и оставшимися в язычестве возникали противоречия, большей частью связанные, как писалось в отчетах, опубликованных на страницах «Иркутских епархиальных ведомостей», с родовым управлением. Крещеные иноверцы не только прекраща­ли подчиняться родовому управлению, но и разрушали привычный уклад жизни бурятского народа. В 1865 году в отчете Забайкальской духовной миссии говорилось: «Сколько первоначально трудно было обращение (т.е. крещение. А.К.) кочующих в окрестностях Посоль­ского монастыря бурят, по причине открытого противодействия со стороны языческой власти и непривычек самих инородцев к мысли о переходе к христианству, для которого доселе не было проповедни­ков».

Но в дальнейшем «рядовые» буряты весьма терпимо относились к христианскому культу, святыням. Они не отказывались ходить в православный храм, ставить свечи, поклоняться иконам, заказывать для них оклады, носить при крестных ходах хоругви, но при этом в своих верованиях сохраняли приверженность шаманизму. Миссионерские церкви строились как на пожертвования христиан, так и язычников. В школах и пансионатах, существовавших при миссионерских станах, учили грамоте бурятских мальчиков, но их число было невелико, да и редко кто избирал духовную стезю в качестве постоянного занятия. Но все же находились сподвижники из числа местного населения в деле распространения христианской веры. По представлению мис­сионеров Мелетия и Платона были награждены грамотами главный тайша кударинских бурят Яков Березовский, родовой глава 1-го Чернорудского рода Михаил Монцонов, «инородцы» Николай Хамаганов и Николай Сонжонов. К всеобщему сведению об этом опубликовано в газете «Иркутские епархиальные ведомости».

Восприятие прибайкальскими бурятами христианских святых, несомненно, связано с новой для аборигенов хозяйственной деятельностью, тем более, если святой «освящал» такие сферы и отрасли, которые вошли в жизнь бурят только с приходом русских. Особенно в этом плане «повезло» святому Николаю: он был покровителем земледельцев (хлебопашество пришло к аборигенам с первопроходцами Руси) и одновременно оказывал свое влияние на спасение моряков и кораблей на водах. По-видимому, на этом основании и по своим внутренним причинам особо чтили апостола Николая. Н.Щукин в своем произведении «Житье сибирское в давних преданиях и нынешних впечатлениях» рассказывает, что, возвращаясь с Качугской ярмар­ки, буряты «спешили домой праздновать Николая. Буряты веруют в Николая Чудотворца, покровителя России — кажется, отличное ува­жение русских сему угоднику перешло к бурятам. Они собираются 9-го мая в известные места, пьют, пляшут, поют, стреляют из луков в цель, скачут на лошадях и пр. и пр. Не заменил ли наш Николин день какой-нибудь их языческий весенний праздник?».

Особо чтили святого Николая в качестве покровителя мореплава­телей и рыбаков аборигены, которым приходилось заниматься рыбной ловлей. Здесь даже появились свои легенды, в чём-то повторяющие известные истории жителей русских поселений у Байкала. «Однаж­ды, во время рыбной ловли буряты были застигнуты сильной бурей. Стоит на море рёв — ушам больно, летят брызги, туманом стелются по морю, как снег в сильную метель. А вал растёт, становится стеной, как лев, оденется белой гривой, рассыпется и рухнет, как гром. Водопадом летит в лодку вода... А тут ночь подоспела. Навалилась темнота, как чернилами всё залито ни моря, ни неба, ни гор не видно. Ревёт волна, как дикая расплясалась, развернулась как су­масшедшая, бьёт лодку, заливает её. Вот сейчас совсем затопит.

И спаслись рыбаки только потому, что среди них оказался один, который имел при себе образ «чудотворца».

Взаимосвязь и взаимовлияние конфессиональных тенденций в Прибайкалье прослеживается даже в религиозном искусстве. Доста­точно только взглянуть на две иконы Святого Николая, показанные в качестве иллюстраций в нашей книге, чтобы понять своеобразные заимствования народов друг у друга. В соборе Богоявления в г. Ир­кутске есть несколько икон «сибирского письма» - «Иоанн Предте­ча», «Богоматерь Смоленская», «Богоматерь Владимирская». К си­бирскому письму их относят потому, что они писались не по строгим правилам - канонам, общим для иконописцев, и отсюда непохожи ни на какие другие.

Особенно чувствуется это перед «Богоматерью Владимирской». Безымянный иконописец несколько изменил по форме канонический библейский сюжет: Богоматерь изображена в тот момент, когда узна­ёт о странной судьбе, уготованной её сыну, и стремится инстинктив­но защитить его. Но у Богоматери Владимирской раскосые, удли­нённые глаза, выгнутые длинные брови, очерченные скулы, слегка наплывающие веки да и сам младенец отличается некоторыми черта­ми восточного типа. Иркутский искусствовед Т.А.Крючкова, кропот­ливо изучавшая сибирские иконы высказала два интересных и, по-видимому, соответствующих истине предположения: «Или русские иконописцы, наблюдая жизнь местных народов, шли от натуры, или эти иконы писали умельцы - аборигены, освоившие иконописное дело». Но и в том, и в другом случае можно уверенно говорить о психологических последствиях такого рода живописи: более эффек­тивное психологическое воздействие на крестившихся и крещёных представителей народов Сибири, их более высокая лояльность к иде­ологии христианства.

Моменты неприятия христианства аборигенами

То, что буряты часто лишь формально принимали христианс­кую религию, отражает очень быстрый их отказ от неё во времена, когда быть верующим стало не престижно и невыгодно. Вот один из интересных документов от 2 февраля 1934 года, отражающий данный момент.

«Помощнику нач. милиции Каб. района

товарищу Чепик

Настоящим сообщается, что в с. Корсаково (село, в котором традиционно подавляющее число жителей - буряты - А.К.) по постановлению становлению общего собрания граждан ликвидируется Корсаковская православная Петро-Павловская церковь самим населением, а по сему препровождая при сем дело на вышеуказанную церковь и если у Вас, тов. Чепик, есть время, то выезжайте туда, т.е. в с. Корсаково, для наблюдения за ликвидацией церкви». Нач. отдела Кабрай мили­ции Зорин».

Приводя данный факт из жизни «разуверившихся» этнических сторонников христианства, всё же стоило бы сразу же подчеркнуть значение Корсаковской церкви (равно как и церкви в бурятском селе Малый Дулан) для аборигенов Байкала, отцы и деды которых пе­режили трагедию провала, будучи в 1861 году местными жителями в Саганской степи. Стоит вспомнить некоторые детали данной тра­гедии. Под воду ушла практически вся степь с ее растительностью и человеческими строениями. Но удивительным и таинственным было то, что разрушение и затопление в основном не затронуло русских сел. Например, в селах Дубинино и Оймур вода остановилась совсем рядом с деревенскими улицами, не затронув домов, сараев, амбаров. Возле Оймура образовалась большая трещина, которая постепенно заполнялась водой (когда в детстве мы выходили на рыбалку, это более глубокое место называли «бороздой», естественно, не зная ее происхождения).

Миссионер иеромонах Милетий писал в 1863 году о данном факте: «Среди ужасов кары Божией заметим, кстати, крестьяне видят перст божий, пекущийся о них. Вода остановилась в 10-20 саженях от них, жилища их окаймлены глубокими трещинами, но селения остались невредимыми, силою природы, видимо, руководила особенная сила Божия, сосредоточившая свой карающий меч по преимуществу на улусах шаманских, состоявших на Цаганском урочище...».

Отсюда и русскими жителями из селений, лежащих близко с ушедшей под воду равниной, и самими аборигенами и соседствующи­ми с ними родами и племенами данная трагедия была воспринята как наказание провинившихся бурят со стороны «высших сил». Причём многие соплеменники из «благополучных мест» отвернулись от тех, кем стали так недовольны божества, стали смотреть на них, как на своего рода «отверженных» и «прокажённых», скрыто и даже откры­то игнорируя контакты с ними. «Изгоям» в своей этнической среде психологически важно было быстрее найти верования и божества, на которые можно было бы вновь опереться. И христианские «братья» в лице служителей культа протянули пережившим трагедию людям свою руку. Можно уверенно говорить, что именно эта байкальская трагедия и её этнопсихологические последствия сделали многих бу­рят того времени верующими в спасителей Петра и Павла и других всевышних христианских «благодетелей».

Рассматривая отношение к христианским традициям и обрядам со стороны аборигенов, нельзя не сказать и об обратном влиянии шаманистских культов на сибирских русских. П.А.Кропоткин рассказывает о том, как поступали сопровождающие его по Сибири казаки, попав в «святые места» коренных жителей: «...они спе­шились и в свою очередь привязывали к ветвям обо по пучку во­лос, выдернутых из конских грив. Сибиряки вообще побаиваются языческих богов. Они не очень высоко ставят их, но так как счи­тают их способными на всякую пакость, то предпочитают лучше не ссориться с ними. Отчего не подкупить их небольшим знаком внимания?». Признания казаков более полуторавековой давности разделяются и нашими современниками разных национальностей.

Проблема крещения, христианизации аборигенных народов Сиби­ри по-новому высветилась в последнее десятилетие. Дело в том, что в малые коренные этносы, пользуясь нестабильностью или даже отсут­ствием устойчивых религиозных убеждений, стали наезжать всяческие «ловцы душ» - представители не только традиционных конфессий, но религиозных сект, в частности, пятидесятники. Данные моменты вызывают особое опасение в перспективах судьбы народов, которые в годы религиозных репрессий оказались без каких-либо официально признаваемых религиозных корней. Как говорилось выше, это отно­сится к тофам. Опасность превращения данного этноса в своего рода сектантов, побудила иркутских священников-христиан вылететь в Тофаларию и принять меры по вовлечению тофов в веру христову. В начале 2007 года за четыре дня пребывания в горной «республике» батюшки окрестили 138 человек, среди которых были не только дети, но и взрослые. Так что миссионерство в Байкальском регионе продол­жается. Правда, как и в случаях с бурятами и эвенками в прошедшие века, эффективность формальной христианизации проблематична.

К содержанию книги К списку источников книги

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Карнышев А. Д. | Источник(и): Байкал таинственный, многоликий и разноязыкий, 3 изд-е, Иркутск, 2010 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2010 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016