Балабин, Николай Иванович

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Николай Иванович Балабин (9 марта 1868 – 1918) полковник, начальник Иркутского губернского жандармского управления в 1914-1917. Арестовал 11 января 1905 писателя А.М. Пешкова (Максима Горького) и этапировал его в тюрьму, в 1915 разоблачил антигосударственную деятельность Иркутского татаро-турецкого комитета.

Н.И. Балабин: энциклопедическая справка

Из дворян области Войска Донского. Казак станицы Семикаракорской, 1-го Донского округа (ныне г. Семикаракорск, Семикаракорского городского поселения, Семикаракорского района Ростовской области). Сын полковника Ивана Ивановича Балабина. Православного вероисповедания. Окончил Владимирский Киевский кадетский корпус и 2-е военное Константиновское училище по первому разряду (по другим данным, по 2-му разряду).

Начал службу в нижнем чине в 1887. В хорунжие произведен в 1889 в комплект Донских казачьих полков. Далее произведен 21 октября 1892 в сотники, 15 апреля 1895 – в подъесаулы, 6 декабря 1898 – в есаулы (с переименованием в ротмистры), 6 октября 1906 – в подполковники, а 6 декабря 1910 – в полковники.

Должности: состоял в комплекте Донских казачьих полков (10 августа 1889 – 16 февраля 1890); в 7-м Донском казачьем полку (16 февраля 1890 – 1898); в ОКЖ (май 1898 – 1915); помощник начальника Лифляндского ГЖУ (декабрь 1901 – август 1905); состоял в резерве: Санкт-Петербургского ГЖУ (август 1905 – май 1907), Лифляндского ГЖУ (май 1907 – июль 1909); помощник начальника Киевского ГЖУ (июль 1909 – 13 апреля 1910); состоял в прикомандировании к Санкт-Петербургскому ГЖУ (13 апреля 1910 – сентябрь 1911); состоял в прикомандировании к Киевскому охранному отделению (сентябрь 1911 – июнь 1913); начальник Тамбовского ГЖУ (июнь 1913 – ноябрь 1914).

Арестовал 11 января 1905 в г. Рига, Лифляндской губернии (ныне Латвия) писателя А.М. Пешкова (М. Горького) и этапировал его в тюрьму. В августе 1905 был назначен командиром морской пограничной флотилией Балтийского моря. Флотилия состояла из 11 больших и 2 малых кораблей. В ее главную задачу входила борьба с контрабандой оружия и взрывчатых веществ через побережье Прибалтики и Финляндии. Балабин получал информацию о выходе из иностранных портов судов с оружием от зав. заграничной агентурой ОКЖ. 

Был назначен начальником Иркутского ГЖУ с 17 ноября 1914 и находился на этой должности до 1917, когда был арестован 5 марта 1917.

Наиболее значительной операцией его управления в Иркутске было разоблачение антигосударственной деятельности Иркутского татаро-турецкого комитета, созданного в 1912. Члены комитета вели активную антирусскую пропаганду, собирали разведывательные сведения о положении в Иркутском Военном округе и перевозках по Транссибу. После начала войны они собрали среди мусульман г. Иркутск и переправили в Турцию 147 тыс. рублей. В январе 1915 комитет организовал побег из Читы в Китай Исхана-паши, пленного командира 9-го корпуса турецкой армии. Балабину удалось внедрить в состав комитета 4-х секретных агентов, с помощью которых и было установлено, чем же именно комитет занимался. В том же месяце по его приказу всё руководство комитета было арестовано. По его приказу 3 апреля 1917 были уничтожены все агентурные списки и документы.

Умер в Иркутске, где и погребен.

Из воспоминаний генерал-лейтенанта Е.И. Балабина:

«… Он год сидел в тюрьме без передач и без свиданий. Наконец жене брата сообщили, что она может взять своего мужа. Когда Николая принесли домой на носилках, жена, взглянувши на него, сразу умерла от разрыва сердца. Через несколько минут умер и брат. Так дочери в несколько минут стали круглыми сиротами…».

Награды Н.И. Балабина

Ордена Св. Владимира 4-й ст. (1915 г.), Св. Владимира 3-й ст. (1916 г.) «за отлично-ревностную службу и особые труды, вызванные обстоятельствами текущей войны».

Семья Н.И. Балабина

Жена: дочь полковника Мишарева Вида Андреевна (? – 1918).

Дети:

  1. Елена (1 июля 1895 – 1 декабря 1975), педагог-музыкант, видный музыкальный деятель Иркутска, художественный руководитель Иркутской областной филармонии. Во время 2-й мировой войны выезжала с концертами Иркутской филармонии на фронт. Умерла в Иркутске, где и погребена.

  2. Ольга (5 марта 1892 – ?), педагог-музыкант, художник, оперная певица. Работала в Иркутской филармонии и театре музыкальной комедии. Умерла в Иркутске, где и погребена.

Елена и Ольга Балабины сыграли большую роль в развитии музыкальной культуры Иркутска

Литература

  1. Административно-судебная система Восточной Сибири конца XIX – начала XX веков в лицах и документах: Материалы к энциклопедии. Иркутск, 2004. С. 221-222.
  2. Иркутская летопись. 1661-1940 гг. / сост., предисл. и прим. Ю.П. Колмаков. Иркутск, 2003. — С. 314.
  3. Иркутская летопись. 1941-1991 гг. / сост., предисл. и прим. Ю.П. Колмаков. Иркутск, 2010. — С. 35, 67, 428.
  4. Царские жандармы // Хронос : сайт.
  5. ОКЖ и РИФ: персоналии // Кортик : сайт.
  6. Братья Балабины // Донские казаки в борьбе с большевиками : сайт.
  7. Ковалева А.С. Из музыкальной жизни Иркутска (сестры Балабины) // Краеведческие записки (Иркутск). — Иркутск, 2004. — Вып. 11. — С. 30-54.

Приложение. Протокол допроса полковника Н.И. Балабина

19 июля 1912 г.

1912 года, июля 19 дня сенатор Н.З. Шульгин, производящий по Высочайшему повелению предварительное следствие по делу о бывшем товарище министра внутренних дел П.Г. Курлове, отставном статском советнике Веригине, полковнике Спиридовиче и отставном подполковнике Кулябке, обвиняемых в преступных по службе деяниях, допрашивал в г. С.-Петербурге в качестве свидетеля, с соблюдением требования 443 ст. Уст. угол. суд., нижепоименованного, который на предложенные вопросы показал: Балабин , Николай Иванович, 44 лет, православный, полковник отдельного корпуса жандармов, проживаю в г. С.-Петербурге по Смольному проспекту, в доме № 6, с генералом Курловым, Веригиным, Кулябкою и Спиридовичем ни в каких особых отношениях не состою. В конце апреля 1910 года я был прикомандирован к департаменту полиции в особый отдел этого департамента, где сосредоточено наблюдение за розыскною деятельностью охранных отделений и жандармских управлений. По агентурной и денежной отчетностям, представляемым в особый отдел, всегда можно иметь полную картину деятельности местных розыскных учреждений, так как сведения, доставляемые каждым сотрудником, обязательно представляются в отдел, причем в особых отчетах указывается также и содержание, получаемое сотрудником. Деятельность бывшего начальника Киевского охранного отделения, подполковника Кулябко со времени вступления моего на службу по департаменту поразила меня особенно: расходуя сравнительно с другими отделениями на секретную агентуру громадные денежные средства, он не имел ни одного сколько-нибудь солидного сотрудника и совершенно не освещал деятельность местных революционных организаций. Между тем, по сведениям департамента полиции, вполне точным, не подлежащим никакому сомнению и полученным из революционной литературы и других источников, представлялось неопровержимым, что социал-демо-кратическая организация в городе Киеве была самою сильною в Империи. Равным образом проявлял усиленную деятельность и Бунд , как это видно из отчета делегата на заграничной конференции в Копенгагене . На все это департаментом своевременно обращалось внимание Кулябки и предписывалось ему озаботиться приобретением надлежащей агентуры и возможно скорейшею ликвидациею этих преступных партий. Целый ряд этих указаний не имел никаких практических последствий и по-прежнему в представляемой Кулябкою агентурной отчетности не заключалось никаких сведений, освещающих указанные организации. Такое положение дела вызвало со стороны особого отдела представление письменного доклада товарищу министра, генералу Курлову, по распоряжению коего в половине декабря Кулябко был по телеграмме вызван в Петербург. Здесь 16 декабря, в присутствии директора департамента полиции, заведующего особым отделом, полковника Еремина и моем, генерал Курлов прочитал составленный мною доклад и предлагал Кулябке по каждой революционной партии вопросы о причинах, по которым его сотрудники, получая огромное вознаграждение, не доставляют никаких сведений. На эти вопросы Кулябко никаких удовлетворительных объяснений дать не мог, так как утверждения его об отсутствии в Киеве революционных организаций оказались совершенно несостоятельными и опровергались как несомненным фактом издания Киевской социал-демократической организацией печатных прокламаций, так и помещением в заграничных нелегальных изданиях в 1910 году отчета киевской организации, удостоверявшего наличность в Киеве городского комитета, 10-ти или 12-ти отдельных кружков, коллегии пропагандистов, студенческой фрак-ции, подчиненной комитету, и прекрасно оборудованной типографии, издающей ежемесячно прокламации. Равным образом подполковник Кулябко не мог дать надлежащих объяснений по поводу получения его сотрудниками весьма значительного денежного вознаграждения, несмотря на то обстоятельство, что одни из этих сотрудников никогда не доставляли никаких сведений, а другие сообщали сведения, не имеющие никакого значения в розыскном деле. По выслушании неудовлетворительных объяснений Кулябки генерал Курлов по каждой части доклада особо предлагал ему в решительной форме немедленно же принять меры к упорядочению политического розыска и к приобретению порядочной агентуры. Этими указаниями генерала Курлова ограничились все результаты доклада о деятельности подполковника Кулябки. После этого со стороны департамента продолжались указания Киевскому охранному отделению, так как в деятельности его никаких улучшений не обнаружилось. Такое положение названного охранного отделения представлялось исключительным, так как в других отделениях секретная агентура нигде не находилась в таком неудовлетворительном состоянии. В 1909 и первой половине 1910 года, во время службы моей помощником начальника Киевского губернского жандармского управления, Кулябко одновременно со мною состоял начальником охранного отделения. Близкого знакомства с его деятельностью я тогда не имел, но, судя по делам, поступавшим от него в управление, я уже тогда замечал, что политический розыск в Киевском охранном отделении был поставлен крайне слабо и в течение времени пребывания моего в Киеве не было произведено ни одной удовлетворительной ликвидации. В ноябре месяце 1911 года я принимал участие в ревизии Киевского охранного отделения, произведенной вице-директором департамента полиции Виссарионовым. При этой ревизии обнаружилось следующее: секретная агентура велась начальником отделения Кулябко, заведующим наружным наблюдением Демидюком и отчасти офицерами отделения. У подполковника Кулябки были сотрудники, не дававшие никаких сведений, но получавшие высокие оклады; как при сдаче отделения, так и при ревизии, Кулябко не предъявил их и не мог дать о них сведений. Что же касается агентуры Демидюка и офицеров отделения, то таковая была налицо, сотрудники были весьма слабые, но и содержание получали незначительное. По установившейся практике, основанной на требованиях Положения об охранных отделениях и циркулярных распоряжениях департамента полиции, начальникам охранных отделений вменено в непременную обязанность о всех получаемых ими агентурным путем сведениях, имеющих общественное значение или указывающих на готовящееся покушение на Высочайших особ, немедленно доносить департаменту, независимо от степени достоверности таковых сведений. Поэтому, если бы о полученных от Богрова сведениях, касающихся прибытия террористов в Киев, начальником охранного отделения Кулябко, во исполнение означенных требований департамента, было бы своевременно доложено сему последнему, то это донесение вызвало бы тотчас же тщательное ознакомление с деятельностью Богрова по имевшимся в особом отделе материалам и в результате Кулябко получил бы от департамента требование установить тщательное наблюдение за самим Богровым, так как имеющиеся о нем сведения в департаменте не внушали особого доверия к этому сотруднику. О застрелившемся 26 августа в городе Ки-еве Муравьеве мне известно из производства о нем, что Муравьев занимался ранее грабежами общеуголовного характера и по прибытии в Киев, где проживала его сестра, задумал скрыться от преследования за эти преступления за границу. Не имея для этого средств, он оттуда послал письмо парижским анархистам, прося денежной помощи и содействия к переходу границы, но в этой просьбе анархистами ему было отказано на том основании, что он не принадлежал ни к каким политическим партиям. Будучи опознан в Киеве саратовскими филерами, он был задержан и доставлен в охранное отделение, где и лишил себя жизни, к чему понудило его, несомненно, полное отсутствие материальных средств и то безвыходное положение, в котором он очутился в Киеве. Никакого отношения к преступлению Богрова Муравьев не имел.

Полковник Николай Балабин.

Сенатор Н. Шульгин.

ГА РФ. Ф. 271. Оп. 1. Д. 26. Л. 147–151. Подлинник.

Хронос

Персоны, имевшие отношение к службе в Отдельном корпусе жандармов Его Императорского Величества. Читайте в Иркипедии:

  1. Васильев, Алексей Васильевич
  2. Пантелеев, Александр Ильич
  3. Руперт, Вильгельм Яковлевич
  4. Стогов, Эразм Иванович
  5. Трещенков, Николай Викторович
  6. Успенский, Петр Николаевич
  7. Щербатский, Николай Федорович

Выходные данные материала:

Жанр материала: Термин (понятие) | Автор(ы): Гаращенко Алексей Николаевич | Источник(и): Иркипедия | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2012 | Дата последней редакции в Иркипедии: 27 августа 2015