Торговля и промышленность в Иркутске до 1917 г. // «Иркутск в панораме веков» (2004)

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Оглавление

Автор: А.К. Гофман
Источник: собрание НБ ИГУ
Автор: Неизвестен
Источник: Иркутская Земля: Яркий почерк светописцев. Фотообразы времени
Автор: Г. Еннэ
Источник: Иркутская Земля: Яркий почерк светописцев. Фотообразы времени
Автор: В.В. Дегтярев
Источник: Иркутская Земля: Яркий почерк светописцев. Фотообразы времени
Автор: В.В. Дегтярев
Автор: Неизвестен
Источник: Иркутская Земля: Яркий почерк светописцев. Фотообразы времени
Автор: А.Д. Ермаков
Источник: Иркутская Земля: Яркий почерк светописцев. Фотообразы времени
Источник: pribaikal.ru
Источник: Частное собрание
Автор: А.Д. Ермаков
Автор: Из собрания Р. Берестенёва
Автор: Неизвестен
Источник: Иркутская Земля: Яркий почерк светописцев. Фотообразы времени
Автор: Н.А. Чарушин
Автор: блоггер Friedens
Автор: Неизвестен
Источник: Блог Friedens
Автор: Неизвестен
Источник: Блог Friedens
Источник: Собрание Рудольфа Берестенева
Автор: Не известен
Автор: Неизвестен
Объявление в газете
Объявление в газете
Автор: блоггер Friedens
Автор: блоггер Friedens
Источник: Архив Иркипедии
Источник: Irkutsk Picture Postcards

Определившаяся еще на рубеже XIХ в. торгово-распределительная специализация Иркутска оставалась неизменной вплоть до начала ХХ в. В торговых операциях самого разного уровня — от оптовых поставок до мелочной торговли — была занята большая часть иркутян различной социальной принадлежности. «Торговля и нажива, — отмечал в 1827 г. М. Александров, — вот два термина, которые ярко блистали на горизонте иркутском в то время и в центре которых, как в фокусе зажигательного стекла, сосредоточивались жизнь и жизненная деятельность»1. Для города имела большое значение стационарная торговля. С ростом городского населения заметно увеличивается численность торговых мест. Если в 1830-х гг. в Иркутске функционировало более 600 торговых помещений, то в середине века их было уже 723, больше чем в Тобольске, Томске и Тюмени, вместе взятых.

В среднем выходило по одной торговой точке на каждых 20 жителей. Более высокой степени коммерческого сервиса не было ни в одном сибирском городе. Да и в России подобных городов было не так уж много. На фоне постепенного сокращения торговли из лавок и складов гостиных дворов заметнее становится роль магазинной торговли, специализирующейся на определенных группах товаров, что увеличивает возможность выбора для горожан, порождает потребительский спрос. Следует иметь в виду, что развитие специализации в торговом маркетинге важно не только для самой торговли, но и для «формирования ценностных социальных категорий городской культуры, ибо она создает материальную основу избирательности выбора горожанина как поведенческой привычки»2.

Еще в начале 1830-х гг. в Иркутске насчитывалось 462 лавки в двух гостиных дворах и различных рядах и рынках, а также 22 точки продажи спиртных напитков. Однако товаров проходило через город значительно больше, чем он мог потребить. В 1828 г. через Иркутск в разных направлениях прошло почти 43 тыс. возов и 54 судна с российскими, сибирскими и китайскими товарами. Весь поступивший в город товар оценивался примерно в 30,5 миллиона рублей. Отправлено из Иркутска дальше товаров на 10,9 миллиона рублей, остальная же товарная масса предназначалась для реализации в торговой сети города и губернии.

С развитием лавочно-магазинной торговли роль Иркутской ярмарки несколько снижается. Иркутское купечество заметно окрепло, накопило капиталы и начало уже само «на многотысячные суммы доставлять в Россию китайские товары и на обмен оных привозить оттуда российских». Количество и качество их вполне удовлетворяло потребности не только города, но и уезда. В 1830 г. иркутскими купцами было доставлено в город товаров более чем на 6 миллинов рублей, что значительно превышало общий привоз на Иркутскую ярмарку. В этих условиях существование двух продолжительных ярмарок в городе не отвечало интересам местных предпринимателей. По их предложению, ярмарочная торговля была ограничена одной месячной ярмаркой, проходящей в декабре.

До 1880-х гг. Иркутская ярмарка сохраняла свое экономическое значение, являясь своеобразным регулятором товаропотоков по территории губернии. Не имея развитой фабричной промышленности, Восточная Сибирь все необходимое получала из Европейской России. Были годы, когда ярмарка не могла похвастаться живостью своей торговли, в другие же, как, например, в 1876 г., «привоз товаров на ярмарке очень велик, и товары относительно дешевы». Характер Иркутской ярмарки как товарораспределительного центра подтверждают данные о ее оборотах в 1880 г. Товаров было привезено на 7,3 миллиона рублей, из которых в течение ярмарки реализовано на 1,9 миллиона, отправлено для продажи в Верхнеудинск на 2,6 миллиона, приготовлено к сплаву по Лене до Якутска на 1,1 миллиона рублей и еще осталось для реализации в магазинной системе города товаров на 1,7 миллиона рублей.

После пожара 1879 г., уничтожившего оба гостиных двора, Иркутская ярмарка начинает терять свое былое значение. Не имея постоянного места, торговля шла в тех же купеческих лавках и магазинах. Некоторое ярмарочное оживление можно было наблюдать лишь на базарных площадях, где заметно увеличивалось число торговых мест для товаров бытового потребления и продуктов питания, привозимых из Томска, Красноярска и других мест Сибири. В привозе на ярмарку львиная доля приходилась на московские товары. Переводы через иркутские банки расчетов за полученные товары распределялись следующим образом: в Москву — 46 %, Томск — 23 %, Нижний Новгород — 12 %, Ирбит и Петербург — по 5 %3.

В 1880-е гг. значение Иркутской ярмарки заметно упало. «Ныне ярмарки не видно, — записывал в 1882 г. Н.С. Романов. — Торгуют одни местные купцы и небольшая часть торговцев томских, последние — маслом, свечами и разными жировыми товарами. Особенных мест, назначаемых для ярмарочной торговли, не существует, как не существует и статистических о ней сведений»4.

Зимняя Иркутская ярмарка носила оптовый характер и для большинства иркутян была просто недоступна. Большее значение для них имела крестьянская Прокопьевская ярмарка, проходившая ежегодно 7-8 июля. Торговля занимала все пространство устья Ушаковки и берег Ангары вплоть до Московских ворот. К этому времени в город стекались крестьянские возы, лодки и плоты из близлежащих деревень. Торговали сеном и дровами, лесом, овощами, рыбой, мясом и птицей, изделиями крестьянских домашних промыслов. Цены на все товары «были вдвое выше, чем в остальные дни». Вообще о ценах на товары и продукты питания в Иркутске следует сказать особо. Из-за слабости местной промышленности город довольствовался привозными товарами, цены на которые включали в себя накладные расходы. Губернский статус города, монополизация торговой сферы крупным капиталом — все это заметно повышало стоимость товаров и услуг. По сравнению с другими сибирскими городами Иркутск всегда отличался более высокими ценами. В целом по дороговизне жизни его можно было сравнить только «с Петербургом и Николаевском, — с двумя конечными точками России»5. Особенно высокие цены на жилье и все предметы первой необходимости держались в течение нескольких лет после опустошительного пожара 1879 г.

Падение оборотов Иркутской ярмарки было следствием развития стационарной торговли. В 1862 г. в городе насчитывалось 234 магазина и лавки, 308 кладовых, 200 балаганов, ларей и столов, 181 небольшая лавочка при домах. Кроме того, действовали три базара: «мелочный, где сосредотачивается торговля овощами, птицей, изделиями городских и сельских ремесел, а также старыми вещами; хлебный и сенной с дровяным, между которыми помещаются рыбные ряды и часть мясных». Особенно заметно растет сеть магазинной торговли в 1870-1880-х гг. В этот период наступает расцвет ленской золотопромышленности, которая в значительной степени находилась в руках иркутского купечества. В городе в это время «образовался целый ряд новых крупных капиталов, приобретенных если не прямо удачной разработкой золотых приисков, то торговыми операциями по снабжению приисков материалами, припасами и оборотными средствами. Число людей со значительными и даже очень крупными средствами в Иркутске сразу увеличилось». Разбогатевшие золотопромышленники строили в городе новые особняки, конторы, магазины, приобретали предметы роскоши — словом, жили на широкую ногу, шумно и разгульно: «крупная игра, новый театр, маскарады, балы, вечера, ели и пили много»6.

Даже несмотря на иркутский пожар, в городе наблюдается стабильный рост и специализация торговой инфраструктуры. Число мест крупной магазинной торговли выросло со 185 в 1877 г. до 200 в 1881 г. Еще более заметным был рост мелочной торговли — соответственно 391 и 485 торговых точек. Следует добавить, что в эти данные не включены заведения, специализирующиеся на торговле спиртными напитками, которых только в 1877 г. было 238.

О росте специализации торговых заведений Иркутска и их оборотах свидетельствуют данные за 1882 г., приведенные Н.С. Романовым7.

Специализация Число лавок и магазинов Годовой оборот в тыс. рублей
I. Оптовая и розничная торговля
Мануфактурные товары 31 5851,0
Галантерейные 7 310,0
Приисковые и жировые 19 707,5
Готовое платье и белье 4 245,0
Бакалейные и колониальные 46 1274,7
Китайские (купца Пономарева) 1 200,0
Москательные и скобяные 22 1450,5
Кожевенные и обувные 10 237,0
Железо и изделия из него 1 150,0
Обойные (купца Розенбаума) 1 40,0
Крупитчатая мука и крупы 12 266,0
Чай и сахар 6 960,0
Соль 2 70,0
Китайских лавок 16 265,0
Итого 178 12026,7
II. Мелочная торговля
Мебелью 2 25,0
Стеклом и посудой 5 17,0
Детскими игрушками 3 25,0
Мясом и птицей 60 550,1
Рыбой 41 99,7
Лесом 23 97,8
Телегами и сбруей 10 11,0
Чирками 8 13,0
Старым платьем 15 22,3
Бельем, лентами, кушаками 25 31,4
Разным старьем и барахлом 52 56,6
Булочными и кондитерскими изделиями 5 89,1
Колбасными изделиями 8 26,7
Пряниками, конфетами, орехами (на базарах) 39 33,8
Фруктами 1 4,5
Табаком 8 4,5
Мелочных лавочек на хлебном базаре 55 182,2
на мелочном базаре 8 25,0
на сенном базаре 2 2,0
при домах в центре города 155 534,7
в Знаменском предместье 18 70,2
в Ремесленной слободе 10 25,0
в Глазковском предместье 2 11,0
Книжных лавок 11 36,5
Итого 566 1994,1
Всего торговых зданий 744 14020,8

Кроме того, в Иркутске еще находилось 6 гостиниц, 3 буфета, 84 постоялых двора, 11 торговых бань, 4 заведения минеральных вод, по 3 аптеки, фотографии, литографии и типографии. Вино и другие напитки отпускались в 7 оптовых складах, 19 рейнсковых погребках и 95 трактирах. По количеству и оборотам торговые заведения Иркутска более чем в 5 раз превосходили общий объем производства ремесленно-промышленных предприятий города.

Естественно, основная часть торговой инфраструктуры была сосредоточена в центре города. «Пройдите и теперь по далеко протянувшейся Большой улице, — писал корреспондент «Сибирской газеты», — по Пестеревской, Арсенальской, Преображенской и некоторым другим — вас поразит масса магазинов, лавок, вытянувшихся в обширную линию, почти всегда посещаемых публикой, и — каких магазинов!.. Магазины Второва и Дмитриева, лавки Тельных, Кальмеера, Щелкунова, Переломова, фотографии Милевского, кондитерская Ходкевича и другие могли бы, без всякого ущерба для своей репутации, красоваться на Дерибасовской или даже на Невском...»8. С ростом численности населения в предместьях Иркутска появляются небольшие лавки и магазины и на окраинах города. В 1882 г. их было уже 30, и хотя обороты торговли были небольшие, жители предместий получили возможность приобретать товары первой необходимости в местах проживания.

Заметных успехов достигла сфера услуг. Во второй половине XIХ в. город стал часто посещаться приезжими из России и других стран. Количество временного населения города заметно возросло, особенно после того, как через Иркутск прошла железная дорога. Возрос спрос на различные услуги бытового обслуживания — гостиницы, рестораны и трактиры, бани, парикмахерские и др. Еще в середине XIХ в. приезжие испытывали неудобства из-за малого числа гостиниц и постоялых дворов. Так, американский коммерсант П. Коллинз не смог попасть в единственную в городе гостиницу, которую держал немец Шульц. С помощью спутников он был определен на постой в дом купца Шигаева. Правда, по его словам, это были самые лучшие аппартаменты, какие он когда-нибудь занимал. Американец был принят в лучших домах Иркутска и сохранил самые приятные воспоминания о городе: «Радушие виднейших горожан было безграничным. Люди любезные и вежливые, общество приятное, дамы красивые, вино хорошее, обеды великолепные, — чего еще может пожелать путешественник? У нас были жаркая баня, санные прогулки, ледяные горы, ужины, рауты, балы»9. К концу XIХ в. Иркутск располагал уже несколькими десятками неплохих гостиниц, меблированных комнат и постоялых дворов. Во всяком случае А.П. Чехов, называя Иркутск «превосходным городом, совсем интеллигентным», отмечал среди прочего и его «хорошие гостиницы».

Проведение железной дороги усилило экономические связи Иркутска с Россией. Население города значительно выросло, что в свою очередь положительно сказалось на развитии торговой инфраструктуры. В 1912 г. торговые обороты Иркутска достигли 70 миллионов рублей. По-прежнему численно преобладали лавочки и небольшие магазины. «Почти каждая улица, — вспоминала ­Л.И. Тамм, — начиналась с лавочки, где можно купить все необходимое для хозяйства. Лавочка обычно находилась по соседству с домами, так что далеко за покупками ходить не надо, в любое время дверь откроется, хозяин живет здесь же»10. Но более половины всего оборота приходилось в начале ХХ в. на крупные универсальные комплексы и пассажи с большими и светлыми торговыми залами, находившиеся на престижных центральных улицах. Помимо торговых целей они были местом досуга и общения горожан. Здесь же находились представительства многих компаний и торговых домов. Фирма «Зингер», например, имела оборот по продаже швейных машин до 1,2 миллиона рублей в год. А «Товарищество А.Ф. Второва с сыновьями» имело торговые обороты в 5 миллионов рублей.

В целом Иркутск производил впечатление крупного делового центра с оживленной торговлей на главных улицах. «По деревянным тротуарам, — писал посетивший город в конце 1890-х гг. граф Р. Кейзерлинг, — двигалась взад и вперед суетившаяся толпа мимо витрин — часто даже изящных — с богатыми товарами, чего, за исключением Владивостока, я нигде не видел в Сибири. По улицам мчалось множество извозчиков не хуже, чем в Петербурге. Между ними медленно тащились по скрипучему снегу одноконные, нагруженные товаром, ломовые сани»11.

Среди прочих статей торговли наибольшие доходы приносила продажа вин­но­­-водочных изделий. Число специализированных мест для их продажи постоянно росло. Если в 1830-х гг. в Иркутске вино продавалось только в 19 питейных домах и гербергах, то спустя полвека в городе действовало 4 водочных завода, 9 оптовых складов, 110 харчевен и 36 кабаков, где можно было приобрести спиртные напитки на вынос и распивочно. Заведения эти принадлежали 39 хозяевам, среди которых наиболее крупными были иркутские купцы Осокин, Попов, Ожигов и Мальмберг. Еще больше выросли обороты винной продажи к концу XIХ в. В течение 1899 г. в Иркутске было выпито до 140 тыс. ведер водки и вина, свыше 120 тыс. ведер пива на сумму примерно в 1,1 миллиона рублей. Причем в это число не входило огромное количество различных вин, коньяка и других напитков, привезенных из России и Европы и продававшихся в магазинах и лавках. Производство и реализация винно-водочной и пивной продукции осуществлялись на 2 спиртоочистительных, 3 водочных и 5 пивоваренных заводах, 9 оптовых складах, в 140 рейнсковых погребах, 23 трактирах, 5 питейных домах, 6 буфетах, 1 шинке, 5 водочных магазинах и 71 пивной лавке12. Больших размеров в Иркутске достигла незаконная торговля вином. Одной из причин увеличения беспатентной торговли было попустительство местных властей и то, что «местная полиция принимала участие в виноторговле».

С введением казенной винной монополии в 1904 г. продажа вина, спирта и водочной продукции была передана в руки казны. В частной продаже осталась только реализация пива, браги, импортных коньяков и виноградного вина. К 1 июля 1904 г. в Иркутске было открыто 23 казенные винные лавки. За несколько лет их число возросло в три раза. С началом Первой мировой войны и введением «сухого закона» производство и продажа спиртного резко сократились. Из 71 лавки, числящейся за иркутским казенным винным складом, было закрыто 6213.

Рост торговых оборотов требовал создания в крае более совершенной системы кредитных отношений. Еще в 1837 г. в Иркутске возник банк Е. Медведниковой. Его первоначальный капитал составлял 14,3 тыс. рублей. Цель банка заключалась в возможности получения гражданами Иркутска всех сословий кредита для развития торговых операций. Несмотря на то, что банк назывался частным, он был по сути своей городским общественным банком, так как контролировался городской думой, а управляли им лица, избираемые городским обществом. Обороты банка быстро росли и к 1870-м гг. составляли около 6,8 миллиона рублей.

Возраставшая потребность в кредите для торговых и промышленных целей вызвала появление в Иркутске новых банков. В 1860 г. был создан Государственный банк России с целью «обновления торговых оборотов и упорядочения денежной кредитной системы». С 1865 г. его отделение появилось в Иркутске. Именно Государственный банк спас от неизбежного краха «Ленское золотопромышленное товарищество». Он для начала открыл ему краткосрочный кредит на текущие расходы в размере 6-8 миллионов рублей, а затем предоставил долгосрочный кредит в 7 миллионов рублей. При этом банк упрочил свое влияние в «Лензото», введя в состав правления своих людей. В 1873 г. в Иркутске появляется отделение Сибирского торгового банка, в 1890-х гг. — филиалы Русско-Китайского и Русско-Азиатского банков. Эти банки специализировались на финансировании внешнеторговых операций с Китаем и Монголией и открыли свои представительства в городе, учитывая его заметную роль в развитии торговых связей с этими странами. Все же размеры банковского кредитования были ограничены, доступ к нему имели немногие, да и носил кредит, как правило, краткосрочный характер. Банки активно вмешивались в управление промышленными предприятиями, подчиняя их своему влиянию.

Еще в 1860-х гг. иркутские купцы сделали попытку учредить в городе торговую биржу. Но, несмотря на утверждение ее устава, биржа в Иркутске к своим действиям не приступила. В начале 1880-х гг. в связи с банкротством торгового дома братьев Бутиных была сделана попытка восстановить работу биржи. Для учреждения администрации по делам Бутиных кредиторы воспользовались уставом 1864 г. и создали биржевой комитет, который, впрочем, вскоре прекратил свою деятельность. В начале ХХ в. вопрос о бирже вновь встал на повестку дня. Торговые биржи в России выполняли как бы две функции: являлись формой собрания предпринимателей для решения актуальных коммерческих вопросов и были органами представительства интересов торгово-промышленной буржуазии. Стремление иркутских предпринимателей открыть в городе биржу свидетельствовало об их возросшей общественной и экономической активности, стремлении отстаивать свои интересы перед государственными и общественными органами. Активное участие в открытии биржи приняли С.С. Кальмеер, Я.Г. Патушинский, Ш.Ш. Шафигуллин, В.К. Бревнов, М.М. Цукасов и др. После долгих обсуждений биржа в Иркутске была открыта в июле 1911 г. Председателем ее был избран А.В. Витте, а с 1916 г. — В.М. Посохин. В 1914 г. в биржевом комитете состояло около 160 индивидуальных и коллективных членов14.

Во второй половине XIХ в. кяхтинская торговля постепенно теряет свои позиции. Но Иркутск по-прежнему был одним из центров транзитной торговли с Китаем, а его чаеторговцы — крупнейшими поставщиками различных сортов чая на российский рынок. Более того, они все настойчивее стремились проникнуть на рынки Монголии и Северного Китая.

В середине XIХ в. наступает новый этап в борьбе купечества за расширение китайского рынка. В этот период торговля с Китаем оказалась в состоянии застоя. В условиях острой конкурентной борьбы с европейцами за преобладание на китайском рынке Россия с ее отсталой меновой формой торговли, к тому же ограниченной лишь одним пунктом, испытывала серьезные затруднения. Вновь появляются проекты и записки о преобразовании кяхтинской торговли, раздаются голоса о необходимости возродить караванную торговлю. Характерен в этом отношении проект кяхтинского купца И. Носкова, предлагавшего организовать специальную компанию для переноса торговых операций на территорию соседнего государства. Согласно его планам в сфере деятельности компании оказывалась значительная территория, включающая Монголию, Даурию, Маньчжурию и всю Северо-Восточную Азию.

Убыточная торговля привела к тому, что многие кяхтинские торговые дома из-за расстройства своих дел оказались не в состоянии платить пошлины и были вынуждены брать необходимые суммы под залог, в том числе у казны. Обеспокоенное нарастающим кризисом русско-китайской торговли и ростом казенных долгов русское правительство приняло ряд мер по облегчению положения кяхтинских чаеторговцев. В 1854 г. было разрешено отпускать китайцам в обмен на чай серебряные изделия с условием, чтобы стоимость их не превышала трети стоимости мануфактурных и половины стоимости пушных товаров. Еще через год последовало разрешение относительно частной торговли на деньги, а в 1861 г. было дозволено вывозить и ввозить золото и серебро без всякого ограничения. В марте того же года русское правительство уменьшило пошлину с китайского чая, а уже в октябре разрешило свободную беспошлинную торговлю в Кяхте и в Забайкалье. Еще ранее к китайскому торгу были допущены купцы второй и третьей гильдий, а затем и крестьяне.

Эти меры усилили позиции иркутских предпринимателей в торговле на монгольской и китайской границах. Уже в 1860-х гг. некоторые из них смогли перенести торговые операции на территорию сопредельных стран. В 1863 г. возникла чайная фирма иркутян Н.Л. Родионова и И.С. Хаминова, которая владела чайными плантациями близ города Ханькоу. В 1876 г. это предприятие приобрел иркутский купец П.А. Пономарев. Он сумел значительно расширить производство. Кроме плантаций были устроены три фабрики по изготовлению плиточного и кирпичного чая. Магазины Пономарева имелись во всех крупных городах Сибири. Фирма «Пономарев и Ко» установила деловые отношения с Японией, Турцией, рядом стран Европы. Сам владелец занимался усовершенствованием технологии изготовления чая. Он первый стал производить прессованный плиточный чай. Много времени Пономарев уделял изучению китайского языка и культуры. В 1870-х гг. он занимал пост русского вице-консула в Ханькоу и за свою деятельность был удостоен звания коммерции советника.

Падение роли Кяхты привело к переносу таможни в Иркутск. Директор таможни, обосновывая выбор, отмечал стратегическое положение Иркутска, где с Московским трактом соединяются две дороги: с востока по Байкалу и «кругоморская» к югу от него. Для борьбы с контрабандной торговлей предполагалось устроить на Байкале и подступах к городу таможенную линию. Караулы были поставлены в селах Лиственичном, Голоустном, на острове Ольхон, в Култуке и Тунке. Иркутская таможня с 1861 г. размещалась в двух дворах, занимавших целый квартал на углу улицы Луговой (ныне Марата) и Набережной Ангары. Штат ее первоначально был определен в 29 чиновников и 24 вольнонаемных досмотрщиков с помощниками и сторожами. Для охраны таможенной линии назначался казачий отряд в сто человек с четырьмя унтер-офицерами.

Создание беспошлинной таможенной зоны на Амуре и Дальнем Востоке содействовало экономическому подъему в этих регионах, росту товарооборота России с Монголией, Китаем, Кореей. Неуклонно росли и доходы иркутской таможни. В 1870-1880-х гг. она давала 2-3 миллиона рублей ежегодно, в 1890‑х гг. — до 9 миллионов рублей, в 1900 г. — 13 миллионов рублей. По таможенным доходам она занимала пятое место в стране, давая до 7,5-8 % от общего поступления всех таможенных сборов15.

С постройкой железной дороги работа иркутской таможни приобрела новые черты. Появилась необходимость досматривать грузы и багаж пассажиров. Иркутские таможенники участвовали также в досмотре и оформлении товаров, поступавших в Сибирь по Северному морскому пути. Они часто выезжали в Красноярск и Енисейск для досмотра иностранных судов. Кроме грузовых и пассажирских операций иркутская таможня проводила досмотр почтовых отправлений из Маньчжурии, Забайкалья, Якутска, с западных регионов России, которых только в 1913 г. было оформлено 78 тыс. Привлекались таможенники и к выявлению нелегальной политической литературы.

Серьезное влияние на ассортимент проходящего через таможню груза оказала Первая мировая война. Резкое повышение цен на все необходимые товары привело к значительному росту торговцев, выезжавших за товарами в Северный Китай. В 1915-1916 гг. «масса любителей легкой наживы, совершенно не занимавшихся раньше торговлей и не знакомых с таможенными формальностями, бросилась в Маньчжурию, откуда везла всевозможные товары... от пуговиц и гребенок до вязаных изделий, мануфактуры и прочее». А с 1917 г. через таможню пошли в основном обувь и продукты питания.

Следствием беспошлинной торговли между двумя странами стало также быстрое расширение китайской диаспоры в Иркутске. Главным образом это были мелкие торговцы и ремесленники. В начале ХХ в. в городе действовало несколько десятков китайских лавочек и магазинов, а всех китайских торговцев было около 200 человек.

На фоне значительных и постоянно растущих торговых оборотов Иркутска заметно скромнее выглядели его ремесло и промышленность, хотя и здесь во второй половине XIХ в. происходят радикальные перемены. Развитие капиталистических отношений привело к капитализации таких промыслов, как судоходство и рыбопромышленность. Байкальские рыбные промыслы все более превращаются в крупные промысловые предприятия по добыче, переработке и продаже рыбы. В 1870-1880-х гг. на Байкале действовало более 100 артелей, общее количество работников которых достигало 3-4 тыс. человек. Только на Селенге на промысле было занято до 800 работников, да еще около 400 женщин и детей чистили и солили рыбу.

В особенно сложном положении находились работники верхнеангарских промыслов. Заброшенные в пустынные районы байкальского севера, они полностью зависели от своих работодателей. В течение промыслового сезона, с мая по октябрь, здесь в тяжелых условиях трудились от 2,5 до 3 тыс. человек — знаменитая «ангарщина». За сезон работники получали от 35 до 60 рублей на хозяйском харче и одежде. Обычно на промыслы нанимались либо уже совсем опустившиеся люди, либо не имеющие другой возможности заработать. Среди работников было много разорившихся иркутских мещан, крестьян, инородцев, но абсолютно преобладали ссыльнопоселенцы. Низкая плата отчасти компенсировалась возможностью «хорошо посолить», то есть вывезти на продажу небольшое количество рыбы. «Хозяева сами знают, что только из-за рыбы и идем к ним, не из-за платы же, в самом-то деле», — говорили рабочие.

Хозяевами рыбных промыслов на Байкале были иркутские рыбопромышленники. В их руках были невода и сети, рыболовные суда, в том числе пароходы и паровые катера, рыбоделы, лучшие рыболовные участки. Они же контролировали рыбную продукцию на рынках Восточной Сибири. Дальнейшая монополизация промыслов привела к тому, что в 1883 г. в Иркутске образовалось «Товарищество рыбодобычи на Байкале» с целью, как утверждали его участники, достичь «возможного удешевления обстановки промысловых работ через сокращение найма рабочих, заготовки материала и через это понижение цен на добываемый продукт». В состав «Товарищества» вошли 13 иркутских рыбопромышленников, среди которых были братья Могилевы, Шишеловы, Улишевы, П.Ф. Сверлов и др.

С образованием «Товарищества» монополизация байкальских рыбных промыслов была почти полностью завершена. Компаньоны арендовали все наиболее хорошие рыболовные угодья на озере. Имущество их было объединено, а для ведения дел и реализации продукции в Иркутске была открыта контора. В итоге в руках компаньонов оказалось 15 паровых и парусных судов, на которых работало более тысячи человек. Только на севере Байкала из выставлявшихся там 65 неводов 50 принадлежали «Товариществу».

Вытесняемые с промыслов мелкие рыбопромышленники, среди которых было много иркутских мещан и казаков, оказывались на грани разорения и неоднократно требовали воспретить деятельность монополистов, справедливо считая, что «...такими путями почти весь промысел ангарского омуля может сосредоточиться в руках участников упомянутого «Товарищества», остальные же рыбопромышленники вынуждены будут или примкнуть к этой компании на каких угодно ей условиях, и тогда почти всякая конкуренция в этом деле исчезнет, или прекратить свой промысел»16.

Хищнический лов омуля, монополизация промыслов, расширение технических возможностей лова привели к тому, что рыбные запасы озера быстро истощались. Цена на иркутских рынках на соленый омуль поднялась к 1880‑м гг. в 3-4 раза. Падение промыслов вызвало беспокойство местной администрации и самих рыбопромышленников. К концу XIХ в. добыча рыбы на Байкале сократилась в 4 раза по сравнению с началом века. Еще в 1890-х гг. в удачные сезоны стоимость годового улова достигала 600—700 тыс. рублей. К началу ХХ в. добывалось в среднем около 6 тыс. бочек омуля стоимостью до 400-500 тыс. рублей. Вопросы оскудения рыбных запасов озера, охрана его природных ресурсов вызывали беспокойство в иркутском обществе и широко обсуждались в местной прессе. В 1907 и 1908 гг. в Иркутске созываются съезды рыбопромышленников, по итогам которых были приняты «Правила о рыбном промысле на озере Байкал и реках, в него впадающих».

Значительные изменения происходят в речном транспорте региона. Увеличение объемов перевозок, концентрация капитала, замена парусного флота паровым, появление первых монополистических объединений свидетельствовали о развитии в этой отрасли капиталистических отношений. Развитие парового судоходства на Байкале, Ангаре, Лене в свою очередь способствовало формированию кадров судовых рабочих, включавших не только плавсостав, но и службы берегового обеспечения навигации.

После закрытия в 1839 г. Иркутского адмиралтейства все грузоперевозки по Байкалу перешли в руки частных судовладельцев, лидирующие позиции среди которых занимали иркутяне. В 1830-х гг. только на Байкале до 70 парусных судов перевозили купеческие клади и пассажиров. С появлением на озере первых пароходов быстрыми темпами происходит монополизация отрасли. Несмотря на значительные затраты по постройке и оснащению пароходов, их появление существенно облегчило связь с Забайкальем. В 1855 г. было перевезено около 3 тыс. пассажиров, 600 бочек спирта и свыше 75 тыс. пудов других грузов, отбуксировано восемь купеческих судов17. Парусный флот с этого времени используется в основном для нужд рыбопромышленности.

В 1860-х гг. на Байкале действует пароходная компания иркутских купцов И.С. Хаминова и И.Е. Русанова, владевшая пятью пароходами, в 1870—1880‑х гг. «Байкальское пароходство» рыбопромышленников братьев Шишеловых, И. Могилева и А. Елезова. С конца 1880-х гг. серьезную конкуренцию им составляет пароходная компания кяхтинских купцов, со временем перешедшая в руки крупного предпринимателя и золотопромышленника А.Я. Немчинова. В 1900 г. в его компании насчитывалось 13 пароходов и катеров общей мощностью в 1200 лошадиных сил. После смерти Немчинова его наследники передали его компанию в аренду «Товариществу Байкальского пароходства и торговли», учрежденному в 1905 г. кяхтинскими купцами И. Коковиным и И. Черных. Это было дочернее предприятие крупнейшего в Забайкалье торгово-промышленного объединения «Торговый дом Коковина и Басова». В 1911 г. в распоряжении И.Н. Коковина оказалось 14 пароходов, 20 барж общей грузоподъемностью около 250 тыс. пудов, мастерские, пристани, пароходные конторы и склады в Иркутске, Верхнеудинске, поселке Лиственичном и Мысовой. На этих предприятиях работало до 500 рабочих и служащих18. К 1917 г. на Байкале совершали рейсы 27 пароходов, не считая барж и парусных судов.

Иркутское купечество активно вкладывало средства в развитие пароходства на Лене, получившего значительное развитие благодаря золотопромышленности. В начале ХХ в. здесь существовало 10 пароходных компаний, которым принадлежали 31 пароход и 21 баржа. Наиболее крупным было «Ленско-Витимское пароходство компании Сибирякова и Базанова», но в 1910 г. его приобрело акционерное общество «Лензото». Компания имела

7 пароходов, 24 баржи, 13 паузков. Общая стоимость имущества достигала 1,5 миллиона рублей. Второй по значению была пароходная компания иркутского купца Н.И. Глотова, которой принадлежало 10 пароходов и 18 барж. Все его имущество оценивалось в 900 тыс. рублей. Остальные компании, принадлежащие А.И. Громовой, А.М. Кушнареву, Я. Фризеру, М. Мишарину и другим, были гораздо скромнее.

В сравнении с размахом торгово-промыслового предпринимательства промышленное развитие Иркутска шло крайне медленно. Вплоть до начала ХХ в. в городе преобладали мелкая промышленность и ремесло, лишь изредка достигая мануфактурной стадии. Промышленные предприятия для большинства иркутских предпринимателей имели подсобное значение. Занятие торговлей они считали более выгодным вложением капитала. Исключение составляла золотопромышленность. Богатейшие запасы золота, огромный спрос на него на российском и мировом рынках, быстрота кругооборота капитала, исключительно высокая норма прибыли обусловили приток в эту отрасль горнодобывающей промышленности крупных капиталов и рабочей силы. Первые признаки золота были обнаружены на Ангаре в 1827 г., но содержание его оказалось крайне незначительным. Спустя два десятилетия золото было найдено на территории Лено-Витимского района, а в 1863 г. около Бодайбо. Во второй половине XIХ в. Восточная Сибирь становится настоящим краем золотодобычи. «Сибирь, — говорилось в записке горного департамента, — представляет такое золотое дно, которое поспорит со всеми рудниками Австралии и Калифорнии»19.

Уже в середине XIХ в. в числе первых привилегии на поиски и добычу золота получили иркутские купцы Сибиряковы, Трапезниковы, Баснины, Е.А. Кузнецов. Им и принадлежала честь открытия новых месторождений в Саянах, на Лене и в витимской тайге. Открытие золота на Лене в исторической литературе связывают с легендой, по которой иркутский купец Трапезников увидел на ярмарке в Жигалово золотой самородок у местного эвенка, купил его и упросил показать место находки. На речке Хомолхо им был заложен прииск Вознесенский, который дал первое золото в 1846 г. С этого года и начинается история золотопромышленности на Лене20. А в 1859 г. на 247 золотых приисках Восточной Сибири было добыто 1113 пудов золота. Золотодобыча стала одним из основных факторов формирования рынка рабочей силы в крае. На всех золотых промыслах было задействовано более 30 тыс. рабочих и служащих. Крупные предприятия принадлежали К.П. Трапезникову. Из 13 разрабатываемых им приисков 10 были его собственностью, а 3 арендованы у других владельцев.

Золотодобыча требовала значительных денежных вложений. Предпринимателям было трудно заниматься добычей в одиночку, и они все чаще создавали акционерные общества и компании. В 1865 г. иркутские купцы Сибиряков, Базанов, Трапезников и Немчинов основали две компании: «Прибрежно-Витимскую» и «Компанию промышленности в разных местах Сибири». В 1885 г. обе эти компании слились в одно предприятие, которому принадлежали 177 отводов участков, Ленское пароходство и Бодайбинская железная дорога. Компания в среднем получала до 275 пудов золота в год и имела колоссальные прибыли.

Основателями «Ленского золотопромышленного товарищества» также были иркутские предприниматели П.И. Катышевцев, П.Н. Баснин и Кокорин. В 1872 г. к ним присоединяется петербургский банкир Е. Гинцбург. Постепенно он выкупает паи иркутян, и с 1882 г. «Лензото» становится собственностью Гинцбургов, а его влияние распространяется на всю приленскую золотопромышленность. Еще одна крупная компания иркутских купцов — «Бодайбинская» — возникла в 1872 г. Паи ее принадлежали Немчиновой, Осокиным, Корзухиным, Котельниковым и Похолковой. Иркутские купцы Катышевцевы, Малых, Бутины, Фризер и другие владели значительными золотыми месторождениями в Забайкалье.

Еще в одной отрасли промышленности — винокуренной — традиционно были сильны купеческие капиталы. С 1840-х гг. государство дозволяет частным лицам устраивать винокуренные заводы. Уже в 1860-х гг. в Иркутске действуют четыре винокуренных завода, производящих продукции на 165 тыс. рублей. Но наиболее крупные производства спирта и водок организуются за пределами города ближе к сырьевой базе. В 1860-х гг. были образованы Вознесенский завод в Балаганском округе, принадлежавший И.И. Базанову, наследникам Трапезникова, Я.С. Домбровскому, братьям Лейбовичам и М.О. Осокину; Елизаветинский в Манзурской волости, владельцем которого был купец второй гильдии И. Голдобин; Яковлевский в селении Захал, принадлежавший Я.С. Домбровскому; Васильевский в селе Тельма иркутского купца первой гильдии В.А. Ос­танина и Ново-Александровский близ деревни Горохово, владельцами которого были почетные граждане Юдин и Медовиков. К 1869 г. на этих заводах выкуривалось более 366 тыс. ведер спирта. В 1880-1890-х гг. было открыто еще несколько винокуренных производств. Среди них особенно выделялся Троицкий завод купца первой гильдии Я.Г. Патушинского. На винокуренных заводах использовался паровой двигатель, а кое-где и электроэнергия, количество рабочих составляло несколько сот человек. Иркутские заводы полностью обеспечивали потребности в крепких спиртных напитках не только в городе, но и в губернии. После введения в 1904 г. казенной монополии винокурение оставалось в частных руках, однако весь сырой спирт приобретался казной, которая занималась его очисткой, изготовлением водки и реализацией ее. В 1909 г. в губернии существовало 9 частных заводов, на которых производилось более 600 тыс. ведер 40-градусного спирта. В годы Первой мировой войны большинство заводов остановили производство.

В самом Иркутске некоторое развитие получила лишь обрабатывающая промышленность, прежде всего по переработке животного и растительного сырья. Большинство предприятий были маломощными и не могли удовлетворить потребности даже местного рынка. В 1830-х гг. в Иркутске насчитывалось всего 60 промышленных заведений, на которых было занято 357 рабочих. Кроме того, ремеслом занимались 791 цеховой и 113 ссыльных мастеров из Рабочего дома. К середине XIХ в. число предприятий выросло до 81, но общая сумма их производства едва достигала 50 тыс. рублей. Для сравнения, одна Тальцинская фабрика вырабатывала в год продукции на 30 тыс. рублей21. Из новых производств можно отметить только небольшую суконную фабрику А. Векшина, открытую в 1834 г. в 7 верстах от города, и появление табачных и сахарных заведений. В 1851 г. в Иркутске действовало 17 ручных табачных мельниц, а само производство не выходило за пределы цехового ремесла. В 1842 г. кяхтинский купец И. Пиленков устроил в Иркутске сахарный завод для изготовления белого сахара-рафинада из китайского сахара-леденца.

После смерти Я. Солдатова Тальцинская стекольная фабрика перешла в руки компании иркутских купцов, создавших для ее управления в 1832 г. акционерное общество, которое просуществовало более 30 лет. С 1850 г. в 35 верстах от Иркутска начал производство Богословский стеклоплавильный завод купцов Попова и Саламатова. В первый год работы он выпустил продукции на 4163 рубля. Если стекло и посуда Тальцинской фабрики расходились по всей губернии, то Богословский завод обслуживал главным образом местный рынок. В 1870 г. Тальцинскую фабрику приобрел известный иркутский предприниматель и золотопромышленник В.П. Катышевцев. Он переоборудовал производство, стал выделывать хрусталь, закупил импортное оборудование для производства тонкого сукна, выписал из России мастеров. Продукция фабрики продавалась в Иркутске в магазине под вывеской «Тальцинская фабрика». На фабрике работали 152 мастеровых и рабочих. В 1880-х гг. финансовые дела Катышевцева расстроились. Он был вынужден продать часть оборудования и материалов. Некоторые мастера переехали в Хайту на вновь открытое фарфорово-фаянсовое производство братьев Переваловых.

В 1870 г. в Иркутске находилось 92 промышленных предприятия, которые производили продукции едва на 400 тыс. рублей. Среди них было 35 табачных, 16 кирпичных, 10 свечных, 8 мыловаренных, 7 кожевенных, 4 маслобойных. Некоторых отраслей в городе не было вообще, их заменяли товары, привозимые из России. По словам М.В. Загоскина, «Иркутск только привозит товары и продает, а сам ничего не производит, даже для местного употребления, а не только для вывоза в другие места... Нет здесь такого ремесла, которое бы удовлетворяло хотя бы сам город. И обувь, и мебель, и деревянные ложки — все привозное, местных изделий для самого города недостаточно»22.

На всех промышленных предприятиях города применялся ручной труд. Первым использовал машинное производство в 1865 г. П. Катышевцев. На его кирпичном заводе было два станка Клейтона, приводившихся в движение локомобилем в 16 сил. Для обслуживания двух станков кирпичной машины требовалось 22 работника. Введение машин увеличило производство кирпича и сделало его стоимость более низкой. Если кирпич ручной выделки продавался по 16 рублей за тысячу, то машинного производства — по 10 рублей. Остальные предприятия были невелики. Типичным было производство, где было занято в среднем 4-5 человек. В 1882 г. в городе насчитывалось 65 небольших фабрик и заводов, на которых трудились 525 человек, а сумма производства достигала 726 тыс. рублей. Кроме того, действовало 90 небольших заведений и мастерских с числом работников в 339 человек. В год они производили продукции на 267 тыс. рублей. Еще чуть более 70 тыс. рублей вырабатывали цеховые ремесленники, которых было с учениками и работниками 292 человека23. Таким образом, все промышленное производство Иркутска едва достигало 1 миллиона рублей. К наиболее крупным можно было отнести табачно-сигаретную фабрику Мыльникова и Зазубрина (200 тыс. рублей), спичечную Киселева (30 тыс. рублей), мыловаренный завод Пономарева (15 тыс. рублей), лесопильное производство (40 тыс. рублей) и ряд других. В городе также действовали небольшой медеплавильный завод в Ремесленной слободе, железоделательный завод купца Н.П. Лаврентьева и несколько водочных и пивоваренных заводов.

Значительная часть горожан занималась ремеслом и рукоделием. Так, в 1862 г. в Иркутске насчитывалось 1315 ремесленников, из них 440 мастеров. Больше всего было кирпичников и печников (237), извозчиков (104), портных (132) и сапожников (104). Крупных ремесленных мастерских было немного. Обычно работал один хозяин-мастер с двумя-тремя учениками и рабочими. Кроме цеховых ремесленников в Иркутске было много кустарных мастеров. В Глазковском предместье многие жители занимались плетением пеньковых сетей для рыбной ловли и выделкой канатов. В Знаменском предместье была распространена выделка кожи, плетение кружев и золотошвейные работы. Многие женщины шили белье, вязали шарфы, ткали кушаки и сбывали их на городском базаре.

В Иркутске, как и вообще в Сибири, остро ощущалась нехватка техников, инженеров, квалифицированных рабочих и технических учебных заведений, что также служило причиной неразвитости фабричного производства. Для распространения технических знаний и навыков, содействия развитию местной промышленности в 1867 г. в Иркутске было учреждено отделение Русского технического общества. Его усилиями в городе были устроены публичные выставки «местных произведений Восточной Сибири». Первая из них открылась в октябре 1868 г. На ней было представлено около 3 тыс. экспонатов, преимущественно мануфактурного и ремесленного производства. Демонстрировались строительные материалы, продукция кирпичных заводов, изделия из кожи, дерева, металлов. Привлекали внимание образцы кулинарного искусства и живописи, печатной продукции, фотографические работы Гофмана. За 12 дней работы выставки ее посетили более 4 тыс. человек. Еще более представительной оказалась вторая выставка, состоявшаяся в следующем году. В ней приняли участие 253 человека, выставившие образцы своей продукции и творчества.

Имена и названия фирм иркутских предпринимателей можно было встретить в каталогах многих российских и даже международных выставок. Так, в 1876 г. в Филадельфии иркутским предпринимателям Мыльникову и Зазубрину были присуждены бронзовые медали за табак и папиросы. В 1882 г. на Всероссийской выставке в Москве была представлена сибирская экспозиция из Иркутска.

Переломным событием для экономического развития региона стала постройка Транссибирской железнодорожной магистрали. Планы и проекты устройства железных дорог на востоке России появлялись еще в середине XIX в. Так, генерал-губернатор Восточной Сибири Н.Н. Муравьев-Амурский представлял записки на высочайшее имя о целесообразности железнодорожного сообщения для дальнейшего экономического развития сибирских окраин.

В марте 1891 г. было высочайше утверждено специальное распоряжение Комитета министров о строительстве Великого Сибирского железнодорожного пути. Постройка его началась одновременно с двух сторон: от Челябинска и от Владивостока. Наиболее сложным оказался Кругобайкальский участок. Первоначально трассу предлагали проложить в обход Иркутска, через хребты северного Байкала. Подобный проект почти на тысячу километров сокращал протяженность  пути, но должен был проходить по безлюдным  и труднодоступным местам. Экономическая целесообразность вовлечения в хозяйственный оборот богатейших ресурсов южного Прибайкалья, роль и место Иркутска в экономической структуре Восточной Сибири взяли верх, и железнодорожный путь прошел по южным территориям края.

В августе 1898 г. ликующие иркутяне торжественно встретили первый поезд.

Проведение железной дороги усилило экономические связи Иркутска, способствовало ускорению и росту товарооборота, притоку в город населения, в том числе крестьян и рабочих. Сама дорога выступила в роли передового промышленного заведения, востребовав квалифицированные рабочие руки. С ее прокладкой в Иркутске появились железнодорожное депо, механические мастерские, значительно оживилась лесная промышленность, производство строительных материалов, угледобыча. Расширение рынка сбыта сибирской сельскохозяйственной продукции внесло новый импульс в развитие таких традиционных для Иркутска производств, как мукомольное и кожевенное дело, маслоделие, пищевая промышленность.

В первые годы ХХ в. к крупным производствам в Иркутске можно было отнести винный монопольный склад (200 рабочих), железнодорожное депо (75 рабочих) и три типографии (340 печатников). «Все остальные заведения, находящиеся в Иркутске, занимают каждое уже менее 50 человек рабочих, в числе их имеются мелкие типографии, булочные, слесарные и кузнечные мастерские»24.

Согласно положению о казенной продаже «питей», утвержденному в июне 1894 г., в губерниях открывались казенные винные склады. Позднее функции их были расширены и при них стали действовать очистные (ректификационные) отделения. Таким образом, винные склады по существу превращались в казенные водочные заводы. В апреле 1902 г. началось строительство казенного винного склада в Иркутске. Место было найдено в Знаменском предместье на Якутской улице. Постройка трехэтажного каменного здания обошлась казне в сумму, превышающую 8 миллионов рублей. Так начиналась история крупнейшего в Сибири винно-водочного завода, превратившегося в настоящее время в акционерное общество «Кедр».

Несмотря на то, что количество фабрично-заводских предприятий в Иркутске увеличивается к 1917 г. почти в 6,5 раз, абсолютное большинство из них носило ярко выраженный кустарный характер, имело незначительный денежный оборот и малую численность рабочих (в среднем по 5-10 человек). Большая часть населения города не была связана с промышленностью, а занималась торговлей, сервисным обслуживанием, огородничеством и ремеслом. Притом одновременно с ростом численности фабричных рабочих увеличивалось и количество ремесленников и кустарей. Слабая городская промышленность не могла поглотить постоянно увеличивающееся население города. К тому же оно пополнялось за счет крестьянства, переселенцев и ссыльных, которые отличались низким уровнем образования и квалификации и были слабо подготовлены к работе со сложным оборудованием.

В 1910 г. в городе только официально зарегистрированных ремесленников было около 600 человек, занятых в 61 ремесленном заведении. Больше всего их было в дамско-портновском ремесле, сапожном, шубно-овчинном, булочно-кондитерском. «Ремесленников в городе много, — вспоминала Л.И. Тамм. — Идешь по улице, а перед тобой и слева, и справа вывески. На них имена владельцев, а рядом изображение товара. Висит сапог — значит здесь живет сапожник, связка баранок или большой крендель — пекарь. Шляпы, часы, платья и костюмы говорят о профессии мастера, предлагавшего свои услуги»25.

Первая мировая война оказала определенное влияние на развитие иркутской промышленности. В связи с подорожанием сырья и нехваткой рабочих рук закрылся ряд мелких и средних предприятий, сократилось производство на многих крупных заведениях. Вместе с тем увеличение военных заказов стимулировало развитие ряда производств, укрепило их материально-техническую базу и привело в отдельных отраслях к появлению монополистических объединений. Во многом это объяснялось тем, что Иркутску в эти годы была отведена роль одного из центров организации военной экономики на территории Сибири. С учреждением в 1915 г. Заводского Совещания Сибирского района именно в Иркутске решались вопросы мобилизации сибирской промышленности, выполнения и размещения военных заказов. Неудивительно, что промышленное развитие города в годы войны приобретает более динамичный характер. По сравнению с 1910 г. к 1917 г. почти в 8 раз увеличивается количество предприятий и в 5 раз число занятых на них рабочих. С работниками сферы услуг и ремесленниками численность рабочего класса в Иркутске составляла в 1917 г. 7780 человек, объединенных в 22 отраслевых профсоюза26. Еще около 4 тыс. было занято на железной дороге.

Большие военные заказы получила кожевенная промышленность. К их выполнению были подключены иркутские кожевенные заводы «Фукс и К0», «И.И. Гутман и сын», «Товарищество бр. Макеевских», предприятия Сибирско-Монгольского акционерного общества, десятки более мелких предприятий и мастерских. Завод Фукса значительно модернизировал производство, введя в действие несколько паровых машин и электродвигателей, и поднял производительность в два раза, доведя ее до 15 тыс. кож в год. Многочисленные заказы на металлические изделия, сыромятные ремни, пиломатериалы получили Металлический завод Мокржицкого, мастерские «Т-во Байкальского пароходства и торговли», шорная мастерская Бурштейна, металлоторговая фирма братьев Бревновых, лесопильный завод Курбатова и др. Для выполнения военных заказов были приспособлены мастерские при иркутских промышленном и ремесленном училищах, военно-обозные мастерские окружного интендантства. Всего к работам по обеспечению действующей армии и местных воинских частей были привлечены около 40 иркутских крупных и средних предприятий города и десятки ремесленных мастерских27.

В предвоенные и военные годы в Иркутске начинают создаваться объединения синдикатного типа, стремящиеся к монополизации производства и рынка. С началом промышленного освоения Черемховского угольного бассейна было организовано несколько акционерных обществ и товариществ. В 1908 г. по инициативе иркутских и российских предпринимателей был учрежден синдикат «Уголь», позднее преобразованный в «Сибирское торгово-промышленное товарищество». Синдикат полностью контролировал поставку угля по железной дороге от станции Мариинск до Байкала. Контора «Товарищества» находилась в Иркутске.

После проведения железной дороги заметное оживление переживала мукомольная промышленность Сибири. Установление заградительного тарифа (Челябинский перелом) на вывоз зерна в Европейскую Россию привело к повышенному спросу на муку. В 1910 г. в Иркутске было создано объединение мукомолов «Торговый дом С.И. Белицкова и К0», преобразованное в 1915 г. в «Иркутское мукомольное товарищество на паях» с первоначальным капиталом в 300 тыс. рублей. Основателями его были владельцы крупных иркутских паровых мельниц С.И. Белицкий, В.М. Посохин, З.И. Помус и Я.Д. Фризер. Товарищество сосредоточило в своих руках почти 90 % помола зерна в Иркутской губернии.

В 1915 г. возникло еще два крупных акционерных общества. Иркутский купец Голубев, крестьянин Борисов и можайский купец Трещетников учредили «Акционерное общество Иркутского кирпичного завода» с капиталом в 500 тыс. рублей. Общество ставило целью развивать кирпичное производство, строить дома и брать строительные подряды. Еще в 1912 г. было основано «Сибирско-Монгольское торгово-промышленное акционерное общество», учредителями которого стали иркутские купцы Кринкевич, Патушинский, Посохин и управляющий местной конторой Государственного банка Шостакович. Общество занималось закупками в Монголии скота и сырья для кожевенной промышленности. В 1915 г. оно было преобразовано в «Сибирмонгол» и открыло в Иркутске кожевенный завод, оборудованный по последнему слову техники. Завод был рассчитан на обработку 100 тыс. кож в год.

Таким образом, к 1917 г. Иркутск становится не только крупнейшим торговым центром на востоке страны, но и значительно увеличивает свой промышленный потенциал.

Примечания

  1. Записки иркутских жителей. С. 416.
  2. Резун Д.Я. О некоторых исторических категориях городской культуры Сибири XVII-XIХ вв. // Роль Сибири в истории России. Новосибирск, 1993. С. 6.
  3. Гольдфарб С., Самоделкин В., Шахеров В. Иркутская ярмарка: Очерк истории. Иркутск, 1991. С. 23.
  4. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1881—1901 гг. С. 28.
  5. Загоскин М.В. Иркутск и Иркутская губерния. Иркутск, 1870. С. 16.
  6. Иркутск. Его место и значение в истории и культурном развитии Восточной Сибири. М., 1891. С. 106.
  7. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1881—1901 гг. С. 59—62.
  8. Иркутск // Сибирская газета. 1888. № 2. С. 8-10.
  9. Матханова Н.П. Путевые записки американского коммерсанта П.М. Коллинза о городах Сибири середины XIХ в. // Населенные пункты Сибири: опыт исторического развития (XVII — начало ХХ вв.). Новосибирск, 1992. С. 95—96.
  10. Тамм Л.И. Записки иркутянки. Иркутск, 2001. С. 58.
  11. Сибирь. Из путевых записок графа Р. Кейзерлинга. М., 1900. С. 242.
  12. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1881—1901 гг. С. 417.
  13. Дамешек Л.М., Дамешек И.Л. «Кедр», обгоняющий время: Очерки истории винокуренной промышленности Прибайкалья XVII — ХХ вв. Иркутск, 1998. С. 47.
  14. Пушкина Т. Открытие торговой биржи в Иркутске // Земля Иркутская. 1996. № 5. С. 11—12.
  15. Шахеров В.П., Козлов И.И., Гаврилова Н.И. Таможенное дело в Восточной Сибири. Иркутск, 1999. С. 45
  16. Шахеров В.П. «Тащат купцы омулевые бочки...» (Из истории рыбопромышленности на Байкале) // Былое. 1995. № 11. С. 8—9.
  17. Большаков В.Н. Очерки истории речного транспорта Сибири. XIХ век. Новосибирск, 1991. С. 102.
  18. Рабинович Г.Х. Монополизация речного судоходства в Сибири и на Дальном Востоке (конец XIХ в. - 1917 г.) // Исторические записки. М., 1973. Т. 91. С. 132.
  19. Мухин А.А. Промышленность Сибири во второй половине XIХ в. // Труды ИГУ. 1968. Т. LV. Вып. 1. С. 78.
  20. Хроленок С.Ф. Золотопромышленность Сибири (1832—1917). Иркутск, 1990. С. 26.
  21. РГИА, ф. 1265, оп. 1, д. 154, л. 134.
  22. Загоскин М.В. Иркутск и Иркутская губерния. С. 23.
  23. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1881-1901 гг. С. 64.
  24. Кудрявцев Ф.А., Вендрих Г.А. Указ. соч. С. 206-207.
  25. Тамм Л.И. Указ. соч. С. 58.
  26. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1902-1924 гг. С. 241.
  27. Башкиров В.Г. Работа иркутской промышленности «на оборону» в 1914—1917 гг. // Сибирский город XVIII - начала ХХ вв. Иркутск, 1998. Вып. 1. С. 143.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Шахеров Вадим Петрович | Источник(и): Иркутск в панораме веков: Очерки истории города, Иркутск, 2003 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2003 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.