Религиозный центр Сибири // «Иркутск в панораме веков» (2004)

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Духовная история Иркутска

Автор: Не известен
Автор: Sergius Caesar
Источник: Oldirkfotocolor.narod.ru
Источник: Фонд имени Юрия Тена
Автор: Не известен
Источник: irkipedia.ru
Источник: Архив Иркипедии
Автор: Не известен
Источник: irkipedia.ru

XIX — начало ХХ вв. представляют собой довольно противоречивый период в развитии Иркутской епархии. С одной стороны, православная церковь получила мощную поддержку со стороны правительства. Доктрина «официальной народности» (самодержавие, православие, народность) отводила православию роль одной из идеологических основ. Улучшилось материальное положение духовенства, его правовая защищенность, строились новые церкви и монастыри, открывались новые епархии. В Иркутске в период с 1800 по 1917 г. число православных храмов увеличилось в 4 раза. В пользу церкви поступали щедрые пожертвования от купечества, предпринимателей и просто состоятельных людей. Изменилась организация религиозного общения, сочетавшая наряду с традиционными формами (богослужениями, крестными ходами) новые (духовные беседы, воскресные чтения, религиозные братства и общества). С другой стороны, нарастали негативные процессы: разрушалась приходская община, ослабевали религиозные чувства, все меньше верующих посещало храмы, соблюдало посты, нерегулярными становились исповеди и причастия, формировался барьер между верующими и духовенством. В этом и проявилась противоречивость развития православной церкви в рассматриваемый период.

Культ святителя Иннокентия

Началом периода можно считать 1 декабря 1804 г. В этот день Синод всенародно объявил о причислении первого иркутского епископа Иннокентия к лику святых. Путь Восточной Сибири к обретению своего первого святого был долгим. Епископ был похоронен в 1731 г. под алтарем Тихвинской церкви Вознесенского монастыря. В 1764 г., при ремонте здания, захоронение вскрыли и обнаружили, что тело осталось нетленным. Нетленность мощей являлась одним из признаков святости. Слухи об этом быстро распространились по округе, и в монастырь потянулись первые паломники. Еще более усилили религиозные чувства иркутян события 1783 г.: в монастыре случился пожар, во время которого погибли все церковные постройки, кроме деревянной Тихвинской церкви. Ее спасение в народе связывалось с нахождением в ней мощей «божьего угодника». Это стало толчком для епархиальных властей, приступивших к сбору материалов для канонизации Иннокентия. Стали записываться все «чудесные случаи»: исцеления, видения, пророчества. Вот один из примеров таких «чудес»:

«Иркутский купец Федор Мясников, которого пользовал от горячки доктор Тимковский, но без всякого успеха, 1 января 1797 г. приготовлен был к смерти, но, дав обещание отслужить панихиду над гробом угодника, выздоровел»[1].

В начале XIX в. таких «чудес» накопилось уже более 100, и епископ Вениамин направил в Синод прошение о канонизации. Его поддержали сенаторы Ржевский и Левашов. Для освидетельствования мощей в 1801 г. в Иркутск прибыл викарный епископ Свияжский Юстин, подтвердивший нетленность мощей. После этого все материалы были направлены в Синод, который 1 декабря 1804 г. принял решение о канонизации епископа Иннокентия и установил 26 ноября днем его памяти.

Это известие иркутяне встретили с ликованием. Прошли торжественные богослужения, в феврале 1805 г. состоялось перенесение мощей в соборную церковь Вознесенского монастыря. В 1808 г. купец Мыльников приобрел серебряную раку для гробницы, выполненную московскими мастерами и стоившую 14 тыс. рублей.

Культ Иннокентия получил широкое распространение в Сибири. В Вознесенский монастырь стекались тысячи паломников. За один 1913 г. в нем побывало 8544 человека[2]. Иркутяне ставили Иннокентию свечи, заказывали панихиды, приобретали иконы с его изображением, называли именем святителя своих детей. Не случайно имя Иннокентий было одним из самых распространенных в городе. На месте дома, в котором он проживал в Иркутске, горожане воздвигли часовню. Его именем назывались некоторые церкви и даже железнодорожная станция — Иннокентьевская (ныне Иркутск-Сортировочный).

Иногда культ приобретал необычную форму. В 1914 г. Синод разрешил «отделить для Енисейской епархии указательный перст левой руки святителя»[3]. Для этого в Иркутск приехал красноярский епископ Никон и около 1500 паломников. В июне 1914 г. состоялась эта торжественная церемония.

Развитие иркутских монастырей

Культ святителя Иннокентия оказал огромное влияние на развитие иркутского Вознесенского монастыря. Укрепилось его экономическое положение. Земельный надел увеличился с 6 (1783) до 150 десятин (1897). Монастырю принадлежали маслобойный и кирпичный заводы, плотницкие и ремесленные мастерские, обустроенный скотный двор. К концу XIX в. его доходы составили 50 тыс. рублей в год[4]. Активно велось культовое строительство. В начале ХХ в. в монастырский комплекс входило 5 церквей, 3 часовни, колокольня, дом настоятеля, два корпуса для братии, странноприимный дом, хозяйственные и служебные постройки. Территория монастыря была обнесена каменной оградой, имевшей в окружности 220, а высоту до 2 саженей. Изменился его статус: в 1836 г. обитель возвели в разряд первоклассных, а с 1869 г. монастырь становится общежительным. С 1883 г. монастырь именовался Вознесенским святителя Иннокентия, а его настоятель являлся викарным епископом Киренским. Численность живущих при монастыре также увеличилась. В 1900 г. она составляла 250 человек, а в 1914 г. — 143[4]. Однако монашествующих было немного — всего 27 человек, 68 являлись послушниками, 32 — учениками, 16 — служащими и рабочими. При монастыре существовало несколько учебных заведений: 2-классное министерское училище, начальная школа грамоты, рисовальная школа для любителей церковной живописи.

В XIX — начале ХХ вв. развивался Знаменский монастырь. Его земельный надел к началу ХХ в. составлял 120 десятин, имелись свечной завод, просфоропекарня, рукодельная и златошвейная мастерские, оранжерея, пчельник. Просфорами монастырь обеспечивал не только свои потребности, но и Иркутска и его округи. Его ежегодный доход к концу XIX в. составлял 36 тыс. рублей[5]. Из построек здесь имелось 3 церкви, корпуса для сестер, хозяйственные и служебные постройки. В 1836 г. Знаменский монастырь перевели во второй класс, а с 1872 г. он стал общежительным. В этом году в нем проживало 120 человек[5]. При монастыре существовали школа для девочек и церковно-приходская школа. На его территории размещался городской некрополь, где были похоронены известные в Сибири люди: предприниматели Г.И. Шелихов, Котельниковы, Родионовы, Малых; декабристы Н. Панов, П. Муханов, В. Бечаснов; представители церкви и др.

В 1903 г. в Иркутске был учрежден новый мужской Князе-Владимирский монастырь. Его возникновение связано с именем иркутского купца В.А. Литвинцева (1821—1895), который на свои средства организовал строительство. В планах Литвинцева было строительство церкви, основание при ней монастыря и открытие школы. Церковь Святого князя Владимира заложили в 1888 г. в честь 900-летия крещения Руси, а освящение состоялось в 1895 г. Кончина Литвинцева приостановила создание монастыря, учреждение которого состоялось через 8 лет — в 1903 г. Первое время он существовал за счет завещанного меценатом капитала. В нем проживало 7 монашествующих и 6 послушников[6]. При монастыре находилась церковно-учительская семинария и богадельня.

Возведение и перестройка храмов

В это время в Иркутске развернулось интенсивное церковное строительство. Возводились не только новые храмы, но и перестраивались старые. Кроме приходских церквей строились храмы при воинских частях, в учебных заведениях, больницах, тюрьмах. Было построено также несколько часовен. XIX — начало ХХ вв. стали наиболее успешным периодом в деле строительства церквей. В 1917 г. в Иркутске имелось 2 собора, 22 городские церкви (без учета монастырских), 6 — при воинских формированиях, 22 — при больницах, тюрьмах и учебных заведениях и 9 часовен[7]. По количеству церквей Иркутск выделялся из всех городов Восточной Сибири. Церкви в данный период строились в основном за счет купечества, золотопромышленников и состоятельных жертвователей. При этом резко упала роль приходской общины и «сборных сумм» верующих.

Главным храмом города к концу XIX в. стал собор Казанской иконы Божией Матери. Собор служил символом величия и процветания Иркутска. Средства в размере 250 тыс. рублей для начала строительства выделил иркутский золотопромышленник Е.А. Кузнецов. 17 апреля 1875 г. епископ Вениамин в присутствии должностных лиц и горожан произвел торжественную закладку храма. Окончательный вариант проекта подготовил инженер-архитектор Г.В. Розен, возглавивший строительные работы. Сооружение Казанского собора и его внутреннее устройство были завершены в 1894 г. Кафедральный собор представлял собой крестово-купольный храм, вмещавший 5 тыс. верующих, а его высота достигала 60 метров[8].

Приходское духовенство

Произошли изменения и в составе приходского духовенства. После преобразований 1869—1871 гг. должность пономаря была упразднена и его обязанности, как и обязанности дьячка, стал исполнять псаломщик. Численность приходского духовенства увеличивалась, однако его удельный вес в XIX в. не изменился, а в начале ХХ в. даже снизился. В 1863 г. в Иркутске проживало «духовных» 754 человека (355 мужчин и 399 женщин), что составляло около 3 % от общего числа горожан, в 1904 г. приходское духовенство насчитывало 455 человек (155 мужчин и 300 женщин), что составило всего 0,6 %[9]. Постепенно изменялось его экономическое положение. В 1844 г. правительство Николая I приняло решение о введении постоянного жалованья для духовного сословия. В Иркутске оно начало вводиться во второй половине XIX в. Жалованье священника составляло 140—180 рублей в год, дьякона — 80—90, в середине 1890-х гг. оно было увеличено до 300 и 150 рублей соответственно. Кроме жалованья священнослужители получали доходы от платы за требы, пожертвований от меценатов и попечительских обществ. Некоторые преподавали Закон Божий и церковную историю в учебных заведениях Иркутска.

Одним из показателей деятельности приходского духовенства являлось исполнение треб прихожан, основными из которых были крещение, венчание и отпевание. Их количество зависело от размеров прихода. В среднем на одного иркутского священника в XIX в. приходилось 100—120 треб в год. Примерно столько же заказывалось панихид и молитв.

В XIX в. изменился образовательный уровень иркутского духовенства. Если в XVIII в. священники с семинарским образование были очень редки, то в 1828 г. они составляли уже четверть от общего количества, в 1881 г. — 75 %[10]. В начале ХХ в. появляются священники, получившие образование в учительской семинарии или на пастырских курсах, в то же время имелись лица с высшим образованием, закончившие духовные академии.

Иннокентий (Вениаминов)

Из духовного сословия вышло много представителей, оставивших свой след в истории Сибири и России. А.А. Ионин, И. Подгорбунский, Н.П. Протасов, И. Дроздов участвовали в деятельности ВСОРГО. Широко известен своей миссионерской деятельностью стал Иннокентий Вениаминов (в миру Иван Евсеевич Попов). Он родился 26 августа 1797 г. в семье пономаря из села Анга. В 1806—1818 гг. обучался в Иркутской духовной семинарии. После смерти в 1814 г. епископа Вениамина ректор семинарии в качестве поощрения изменил ему фамилию на Вениаминов. С 1817 г. Иван Вениаминов начал служение при иркутской Благовещенской церкви сначала дьяконом, а с 1821 г. — священником. Он не только отлично вел службу в церкви, но и организовал для детей воскресные «уроки христианства». Семинаристам, желавшим увидеть образцового священника, стали предлагать посетить Благовещенскую церковь. В 1823 г. Вениаминов уезжает в Русскую Америку в качестве миссионера. Под его руководством были построены новые церкви, развернулась христианизация коренного населения. В миссионерской деятельности он никогда не прибегал к подаркам, льготам или административному нажиму, действовал силой убеждения и веры. Быстро осваивая языки, миссионер овладел шестью наречиями алеутов и мог напрямую общаться с ними. В период с 1824 по 1839 г. Вениаминов создал ряд научных трудов, важнейшими из которых стали трехтомные «Записки об островах Уналашкинского отдела». В 1839 г. он овдовел, что стало причиной для принятия монашества. Церковное имя Иннокентий он получил в честь первого иркутского епископа. В декабре 1849 г. он возглавил Камчатскую, Курильскую и Алеутскую епархию и продолжил свою деятельность с той же энергией и целеустремленностью. В 1868 г. Иннокентий Вениаминов был назначен митрополитом Московским и Коломенским. На новом посту он создал Православное миссионерское общество, заботился о состоянии семинарий, навещал Троице-Сергиеву лавру, участвовал в заседаниях Синода. Умер Иннокентий Вениаминов в 1879 г., а спустя почти сто лет — в 1977 г. — был причислен к лику святых[11].

Ириней (Нестерович)

Во главе Иркутской епархии в XIX — начале ХХ вв. сменилось 13 архиереев. Это были образованные люди, бескорыстные, стремившиеся улучшить положение епархии. О каждом из них в иркутском обществе сложилось свое мнение. Архиепископ Ириней (Нестерович), помимо улучшения работы духовных училищ и реорганизации работы консистории, запомнился своим «бунтом». Он прибыл в Иркутск в октябре 1830 г. Являясь по характеру решительным, «твердым и надежным» — по замечанию Николая I, — Ириней принимал непопулярные среди духовенства меры: изменил состав консистории; отстранил от служб и направил в архиерейский дом для обучения и воспитания ряд священников, некоторых — «бессрочно»; реорганизовал делопроизводство.

Против ряда действий архиепископа выступила настоятельница Знаменского монастыря Илария. Серьезный конфликт возник между Иринеем и генерал-губернатором А.С. Лавинским. Для генерал-губернатора и его дочери в Тихвинской церкви было устроено особое возвышение, перед началом службы священник делал им особый поклон, до прибытия «высоких лиц» богослужение не начиналось, — это стало поводом для конфликта. В епархии нарастала напряженность, выплеснувшаяся в события сентября 1831 г. 4 сентября 1831 г. в консисторию поступил указ, отстранявший Иринея «по расстройству его умственных способностей». Архиепископ в ответ обвинил членов консистории в подлоге. 20 сентября он явился на гауптвахту, «встал среди фронта солдат и произносил речи к солдатам и народу, собравшемуся на площади прямо гаупвахты, не совсем приличные и неуместные»[12]. Архиерея уговорили вернуться в свой дом, где взяли под домашний арест. 26 ноября 1831 г. Ириней под конвоем подполковника жандармов и фельдъегеря покинул Иркутск. До 1917 г. это был единственный случай, когда архиерей покидал город под арестом.

Нил (Исакович)

Человеком незаурядных способностей проявил себя иркутский епископ Нил (Исакович). Он родился в 1799 г. в семье могилевского священника. Окончил духовную семинарию и духовную академию. Будучи студентом принял монашество. Находился на разных должностях: инспектора семинарии, инспектора академии, ректора семинарии. В 1835 г. был возведен в сан епископа Вятского, а в апреле 1838 г. стал главой Иркутской епархии. В 1840 г. получил сан архиепископа. Нил «был всеми любим и уважаем, имел видную наружность и в священнослужении был величествен, в обращении — вежлив, умен, учен, любознателен, благоразумен, исполнителен и сколько нужно строг... На обедах и беседах в обществе был разговорчив, и тут развертывалась его многогранная ученость и приветливость в обращении... Стены его келии были обставлены шкафами, где лежали тысячи минералов; в других комнатах помещались книги, а на столах стояли машины: гальваническая, электрическая, дагеротип и другие, и всегда занимался делами сам»[13]. В 1850 г. на средства архиепископа в Тункинской долине возвели церковь в честь Нила, Столбенского чудотворца, а в 1851 г. он добился учреждения Синодом здесь небольшого монастыря, который был назван Ниловой пустыней. Интересы этого человека затрагивали многие науки: географию, минералогию, языкознание, историю, религиеведение и др. При нем оживилась миссионерская деятельность, были обновлены и перестроены многие иркутские церкви, развивалось духовное образование. Нил выступил с инициативой создания нового кафедрального собора и епархиального печатного органа. Он находился во главе епархии 15 лет, до 1853 г. — своего перевода на Ярославскую кафедру. Умер архиепископ в 1874 г. в Ярославле.

О других епископах в летописях Иркутска сохранились более скромные высказывания. Например, архиепископ Тихон (Данебин-Троицкий) (1892—1911) зарекомендовал себя «человеком ограниченным, неразвитым, но добрым и слабым в управлении». Его преемник Серафим (Мещеряков) (1911—1915), наоборот, имел собственное суждение по многим вопросам, позволял критически высказываться против правительства, «был умный, образованный, хороший проповедник, но излишне строгий к провинившимся. Паства (духовенство) его увольнением осталась довольна»[14]. Во время управления архиепископа Тихона, в 1910 г., была открыта бесплатная детская столовая для бедноты, выдававшая более 12 тыс. обедов в год[15].

Первая церковная газета Сибири

В 1863 г. в Иркутске стала издаваться первая церковная газета в Сибири — «Иркутские епархиальные ведомости». Выходила она еженедельно и являлась официальным органом Иркутской епархии. Газета состояла из двух частей: официальной и прибавлений. В первой части публиковались правительственные указы и распоряжения, распоряжения епископа и консистории, официальные документы и материалы. На страницах прибавлений печатались статьи по церковной истории, краеведению, летописи, биографии церковных деятелей, обсуждались актуальные вопросы религиозной жизни в Сибири. Первым редактором газеты был П.В. Громов, оставивший собственные труды по истории Иркутской епархии.

Центр духовного образования Восточной Сибири

Иркутск в рассматриваемый период являлся центром духовного образования Восточной Сибири. В городе действовали духовная семинария, духовное училище, церковно-учительская семинария, женское духовное училище, сеть церковно-приходских школ. Они давали возможность многим иркутянам получить образование. Из стен духовной семинарии вышло много известных ученых, писателей, общественных деятелей: П.В. Громов, Иннокентий Вениаминов, А.А. Бобровников (автор «Грамматики монголо-калмыцкого языка), историк А.П. Щапов, публицист М.В. Загоскин, историк С.С. Шашков и др.

Религиозные традиции

Религиозные праздники

В XIX — начале ХХ вв. в городе сформировались устойчивые религиозные традиции, определявшие особенности бытования веры. В первую очередь это относилось к церковным праздникам. В эти дни в приходских храмах было как никогда людно. Отстояв службу, прихожане приступали к празднованию, и здесь проявлялись их выдумка и задор. На Рождество на городских улицах появлялись ряженые, веселившиеся и ходившие по дворам. Традиционными стали колядки — хождение по дворам и пение рождественских гимнов. Долг каждого хозяина состоял в одаривании колядующих. По вечерам все собирались у рождественских елок. В крещенский вечер многие пытались «увидеть господне крещение». Для этого на стол ставилась чаша с водой. Согласно существовавшему поверью, в полночь вода сама должна колыхнуться, что являлось «напоминанием о господнем крещении».

Много народных традиций было связано с Масленицей — неделей, предшествующей Великому посту. Каждый день этой недели получил свое название и порядок его проведения. В это время в Иркутске в устье Ушаковки и на Ангаре расчищали ледяную дорожку, по которой на иноходцах и рысаках, запряженных в маленькие сани, катались горожане. Здесь же устраивали ледяные горы.

Особые традиции связаны с празднованием Пасхи. После утрени в 12 часов присутствовавшие в храме осеняли себя крестным знамением, и под звон колоколов раздавалось первое «Христос воскресе». Начинался обряд «христосования». После окончания литургии освящали куличи, а затем шли на кладбище «христосоваться» с покойными родителями, а затем домой — «разговляться». Многие жители просили духовенство отслужить молебен во дворе в честь святых, покровительствующих домашним животным: святых Власия, Флора и Лавра, святого Георгия и др. Пока духовенство не отслужит в доме молебен, ни хозяин, ни его домочадцы не смели предаваться потехам. Излюбленным пасхальным развлечением и для взрослых, и для детей считалось посещение колокольни, куда в эти дни открывался свободный доступ, и любой желающий мог звонить с утра до вечера. Другой традицией было «катание яиц». Крашеные пасхальные яйца спускали по наклонной доске, имевшей в середине желоб, выигрывал тот, чье яйцо не трескалось и укатывалось дальше. Кроме того, крашеными яйцами еще и «стукались», выигрывал тот, чье яйцо оставалось целым[16].

Государственные праздники

Кроме религиозных, отмечались также и государственные праздники, к которым относились важнейшие события из жизни царской семьи (вступление на престол, рождение наследника и др.). Порядок их проведения сложился еще в XVIII в. и мало изменился в последующем:

«В вышеписанные торжественные дни... на всеношных бдениях быть литургии и молебны отправлять как архиереям, так и монастырским настоятелям со священным собором; також и в церквях соборных. А в приходских городских, сельских и слободских сколько при коей священников имеется, обще без отменения»[17].

Отмечались также и крупные события российской истории и культуры. Были отслужены благодарственные молебны по случаю отмены крепостного права, 300-летия дома Романовых, 300-летия присоединения Сибири к России и так далее. Панихидами были отмечены 200-летие со дня рождения М.В. Ломоносова, 100-летие со дня рождения А.С. Пушкина и другие юбилеи.

Крестные ходы

В городе проводилось как минимум 8 крестных ходов. Традиционно год начинал крестный ход, совершаемый 6 января. Из кафедрального собора верующие во главе с архиереем шли к Ангаре для водоосвящения. Возникновение этой традиции связано с именем епископа Софрония, который первым организовал его 6 января 1755 г. Второй ход, 9 февраля, направлялся из всех приходских церквей города в Вознесенский монастырь, в память о состоявшемся 9 февраля 1805 г. перенесении мощей святителя Иннокентия в Вознесенский собор. Третий крестный ход проводился 25 апреля из кафедрального собора к Ангаре и по городу. 21 мая, в день Святого Духа, крестный ход начинался в Троицкой церкви. Прихожане шли к Ангаре для водоосвящения, а затем направлялись в собор. В этот день происходило торжественное «поднятие иконы Казанской Божией Матери», считавшейся «чудотворной» и особо почитавшейся в городе и епархии.

Традиция этого крестного хода пошла с 1787 г. В мае этого года стояла ужасная жара, грозившая обернуться неурожаем и голодом. Жители в отчаянии обратились к епископу с просьбой совершить молебен и крестный ход. 21 мая была торжественно вынесена «чудотворная» икона, епископ и все городское духовенство обошли город, совершили богослужение и пронесли икону через все близлежащие села: Усть-Куду, Оёк, Поздняково, Хомутово и др. По преданию, после завершения данного мероприятия пошел дождь. В память об этих событиях крестный ход повторялся ежегодно.

24 июня крестный ход начинался у Прокопьевской (Чудотворской) церкви и заканчивался у устья Ушаковки. 17 ноября он проводился от Троицкой церкви вдоль набережной в память о наводнении 1820 г. 26 ноября крестный ход проводился в честь Святого Иннокентия. Верующие шли из кафедрального собора к часовне святителя. Последний крестный ход совершался 27 ноября. В этот день шествие направлялось из собора в Знаменский монастырь, где проходили торжественные моления.

В некоторых частях города устраивались свои крестные ходы. Например, в Глазковском предместье крестный ход проводился в одно из воскресений января, после замерзания Ангары, в память наводнения 1870 г. Иногда поводом для крестных ходов становились приезды новых иркутских архиереев или высших должностных лиц.

Одним из таких событий стало посещение Иркутска наследником престола великим князем Николаем Александровичем (будущим императором Николаем II). Встреча состоялась 23 июня 1890 г. В этот день в городе собрались не только иркутяне, но и жители окрестных сел, и уже к 12 часам вся набережная оказалась заполненной людьми. На особо устроенных местах разместились воспитанники духовных и светских учебных заведений. В 13 часов 30 минут город огласил колокольный звон всех церквей. Из кафедрального собора начался крестный ход, в котором принимало участие духовенство почти со всей Иркутской епархии. Около 14 часов показался пароход «Сперанский», доставивший в город высокого гостя. После преподнесения традиционного хлеба-соли и подарков с речью выступил архиепископ Вениамин. По окончании встречи был отслужен молебен. Во второй половине дня, после посещения учебных заведений, наследник побывал в Знаменском монастыре. На следующий день Николай Александрович посетил духовную семинарию и познакомился с фондами ее библиотеки, где в качестве дара получил 4 тома трудов православных миссий Иркутской епархии и печатные произведения преподавателей семинарии. Крестным ходом от Прокопьевской церкви ознаменовалось в этот день открытие понтонного моста. Сохранилось описание этого крестного хода:

«Впереди всех был несом псаломщиком фонарь с возженною свечою; за ним 2 дьякона несли запрестольный крест и икону Божией Матери; далее 2 псаломщика несли хоругви, за которыми шли архиерейские певчие в парчовых костюмах. Священники в блестящих золотых облачениях несли иконы св. Николая и св. Иннокентия, а дьяконы и псаломщики — икону Казанской Божией Матери на особо устроенных носилках. За ними шло духовенство в золотых же облачениях; причем кафедральный протоиерей нес св. Евангелие, а ректор семинарии — напрестольный крест на блюде. Во главе крестного хода окруженный двумя иподьяконами с дикирием и трикирием и двумя протодьяконами с кадилами шел архиепископ Вениамин»[18].

После открытия моста шествие направилось в Вознесенский монастырь. В монастыре наследник молился перед ракою Иннокентия, приложился к его мощам, принял поднесенную икону святителя в богатой ризе. В качестве ответного дара он преподнес позолоченную серебряную лампадку. Вечером в городе зажглась иллюминация. В начале пятого, при торжественном колокольном звоне всех городских церквей, Николай Александрович покинул Иркутск.

Падение интереса к религии

Приезды высоких гостей, праздничные и храмовые дни собирали в церковь довольно много верующих. В обыкновенные воскресные дни их было значительно меньше. К концу XIX в. отстранились от церкви интеллигенция и чиновничество, практически не было ссыльных. Мужчины по воскресеньям охотнее посещали базары, кабаки и не особо спешили в храм. На страницах церковной печати в начале ХХ в. появлялись сообщения, что «церковь в воскресные и праздничные дни посещается исключительно женщинами и детьми»[19]. В 1915 г. иркутский протоиерей М. Копылов констатировал: «Неверие быстро растет и развивается и беспокоит людей верующих»[19].

В XIX в. увеличивалось число нарушителей долга исповеди «по нерадению». Еще в XVIII в. верующим предписывалось «в великий пост повсягодно по церковному чиноположению ходили б в церковь к отцам духовным как мужеской, так и женский пол на исповедь»[20]. В конце XVIII в. регулярно бывало на исповеди 90—95 % прихожан, а в конце XIX в. — 75—80 %. Кроме того, в епархии складывалась традиция ходить на исповедь не ежегодно, а один раз в 2 года или еще реже. Некоторые священники просто не отмечали неисповедавшихся. Это свидетельствовало об ослабевании религиозного чувства у иркутян. Однако основная масса жителей города не отреклась от религии: иркутяне регулярно посещали богослужения, соблюдали пост, бывали на исповеди.

Кризис приходской общины

Переживала кризис приходская община. К началу ХХ в. она полностью утратила многие присущие ей ранее функции: контроль за церковной казной, влияние на состав причта и др. Приходские сходы собирались редко, и в большинстве случаев лишь для того, чтобы избрать церковного старосту. Сословный состав церковных старост также изменился. Устранялись от назначения купцы, предприниматели, интеллигенция. Более часто стали избираться мещане или отставные лица. Многие оставались на своем посту не один год. Между верующими и духовенством стало возникать охлаждение. «Паства и пастыри, — указывалось в одном из отчетов, — постепенно удаляются друг от друга и, пожалуй, те и другие тяготятся друг другом и входят в общение лишь одни — по долгу службы, другие — по религиозной привычке, нажитой веками... Духовной же, внутренней, отечески сыновней связи незаметно».

Вместо приходской общины епархиальные власти стали поддерживать создание попечительств. Их организация в городе началась в 1860-х гг. Попечительское общество формировалось из наиболее состоятельных прихожан и всех желающих принять участие в его работе. Ему поручались наблюдение за состоянием финансовых дел; забота о церковном здании, состоянии богаделен, обеспечении самого храма; помощь нуждающемуся духовенству. Попечители вносили личные вклады, занимались сбором средств, выступали ходатаями перед должностными лицами. В Иркутске опыт создания попечительских обществ дал положительные результаты, в то время как на селе они не получили широкого распространения.

Положение православной церкви

Несколько изменилось и положение Русской православной церкви в Иркутске. В XIX в. она утратила монопольное положение в городе и вынуждена была сосуществовать наряду с другими конфессиями. К началу ХХ в. в городе имелась протестантская кирха, католический костел, мусульманская мечеть, старообрядческая церковь и синагоги. С началом переселения появились баптистские общины. Распространялись атеистические взгляды.

Это заставило духовные власти организовывать иные, внебогослужебные формы деятельности: беседы, духовные чтения, воскресные школы и др. Духовные чтения проводились по воскресеньям при семинарии и некоторых городских церквях. На них читались главы из Библии, жития святых. В 1898—1899 гг. при духовной семинарии состоялось 23 чтения. Они продолжались полтора-два с половиной часа, сопровождались хором семинаристов и «световыми картинами». Кроме того, священникам поручалось произносить еженедельные проповеди и поучения «применительно к современным случаям», вести борьбу с пьянством. Для этого распространялся журнал «Трезвость и бережливость», брошюры религиозно-нравственного содержания. В 1914 г. архиепископ Серафим потребовал от священников заняться организацией обществ трезвости.

В начале ХХ в. в Иркутске началось создание новых религиозных объединений — братств и обществ. Наиболее известным было «Братство во имя святителя Иннокентия», занимавшееся просветительской деятельностью: организовывало народные чтения, распространяло религиозную литературу, имело собственную библиотеку. В 1913 г. было учреждено Общество хоругвеносцев Иркутска во имя святителя Иннокентия для ношения хоругвей во время крестных ходов и обеспечения порядка во время шествий. В него принимались наиболее «благонадежные» мужчины. В 1912 г. сформировалось Церковно-историческое и археологическое общество, целью которого являлось обследование и сохранение памятников церковной древности и истории Иркутской губернии.

Бурные события начала ХХ в. заставили иркутское духовенство принимать участие в общественно-политической жизни. В формировавшейся многопартийной системе они сделали ставку на политические партии правой и центристской ориентации. Священник М. Смирнов являлся одним из руководителей иркутского отдела партии кадетов. Архиепископ Тихон активно поддерживал «Союз русского народа». В 1907 г. он баллотировался по списку этой партии в состав иркутских выборщиков, но набрал всего 632 голоса, что было более чем в 2 раза меньше, чем у социал-демократов (меньшевиков) и кадетов. Поражение на выборах заставило православные власти несколько дистанцироваться от прямой поддержки какой-либо партии. В период выборов в Учредительное собрание в 1917 г. было решено поддерживать политиков, которые «ближе к христианству».

Февральскую революцию 1917 г. духовенство встретило в основном одобрительно. На состоявшемся в мае 1917 г. епархиальном съезде было заявлено: «Монархическая абсолютная власть подорвала всякое доверие к себе и довела Россию до полной разрухи»[21]. Депутаты поддержали создание демократической республики. Съезд также принял постановление о продолжении работы по канонизации епископа Софрония.

Софроний, третий иркутский епископ, скончался в 1771 г. и был похоронен в Богоявленском соборе Иркутска. В 1870-х гг. захоронение вскрыли. По свидетельству очевидцев, «рука, держащая крест и разрешительную молитву, была бела как снег, а мантия святителя осталась столь же крепкой»[22]. В начале ХХ в. епархиальные власти приняли решение о сборе материалов для канонизации епископа. Епархиальные власти надеялись, что обретение Иркутском еще одного святого укрепит религиозные чувства населения и увеличит влияние духовенства. К 1916 г. было записано 65 «чудес». Сообщения о Февральской революции и падении царизма заставили ускорить подготовку к канонизации. Однако в апреле 1917 г. в Богоявленском соборе случился пожар, во время которого гробница Софрония сгорела. Решение вопроса канонизации иркутский епископ Иоанн (Смирнов) вынес на обсуждение епархиального съезда. Получив одобрение, он подготовил и направил материалы на Священный Собор Русской православной церкви, который и причислил епископа Софрония к лику святых[23]. Таким образом, в 1918 г. Иркутск приобрел еще одного святого, однако сформировать его культ не удалось. Для Иркутской епархии наступали тяжелые времена, поставившие под вопрос ее существование.

Канонизация епископа Софрония завершила наиболее успешный период в истории Иркутской епархии — период, когда Иркутск являлся духовным центром обширного региона. Сюда стекались тысячи паломников, прикоснуться к мощам святителя Иннокентия, посетить крупнейшие монастыри — Вознесенский и Знаменский. Город объединял в себе центр духовного образования, определял развитие религиозной жизни, отражавшейся на страницах церковных изданий. Великолепие городских церквей служило примером для всего региона. Однако начавшаяся Гражданская война и установление советской власти ознаменовали наступление иных времен и отношений между церковью и государством.

Примечания

  1. Громов П. Начало христианства в Иркутске... — Иркутск, 1868. — С.321.
  2. Медведев С. Иркутский Вознесенский монастырь // Земля Иркутская. — 1994. — № 1. — С.22.
  3. Иркутские епархиальные ведомости. Прибавления. — 1914. — С.434.
  4. 4,04,1Медведев С. Указ. соч. — С.22.
  5. 5,05,1Торшина Н. Знаменский монастырь // Земля Иркутская. — 1988. — № 10. — С.26.
  6. Крючкова Т. Усердием и капиталом // Земля Иркутская. — 1996. — № 5. — С.11.
  7. Подсчитано по: Калинина И.В. Православные храмы Иркутской епархии. — М., 2000. — С. 104-167.
  8. Подробнее: Калинина И.В. Кафедральный Казанский собор. — М., 1995.
  9. Подсчитано по: Романов Н.С. Иркутская летопись. 1857—1880 гг. — Иркутск, 1914. — С.145; Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1902—1924 гг. — Иркутск, 1994. — С.31.
  10. Наумова О.Е. Иркутская епархия. XVIII — первая половина XIX вв. — Иркутск, 1996. — С.155, 157.
  11. Подробнее: Дулов А.В. Наш земляк Иннокентий Вениаминов // Апостол Аляски. — Иркутск, 1998. — С. 4-6.
  12. Пежемский П.И., Кротов А.В. Иркутская летопись. — Иркутск, 1911. — С. 243.
  13. Пежемский П.И., Кротов А.В. Иркутская летопись. — Иркутск, 1911. — С.334-335.
  14. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1902—1924 гг. — С.212.
  15. Романов Н.С. Летопись города Иркутска за 1902—1924 гг. — С.149.
  16. Подробнее: Терновая И.И. Светлое Христово Воскресенье. — Иркутск, 1997.
  17. ГАИО, ф. 276, оп. 2, д. 1, л. 98.
  18. Шведова В. Наследник цесаревич в Иркутске // Иркутская старина. — 1993. — Вып. 1. — С.11.
  19. 19,019,1Дулов А.В. Иркутская епархия в 1860—1917 гг. // Из истории Иркутской епархии. — Иркутск, 1998. — С.90.
  20. ГАИО, ф. 276, оп. 2, д. 1, л. 79.
  21. Дулов А.В. Иркутская епархия в 1860—1917 гг. — С.90—91.
  22. Дулов А.В. Иркутская епархия в 1860—1917 гг. — С.98.
  23. Чефранов М. Блаженный Софроний, третий епископ Иркутский. — М., 1907. — С.27.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Санников А.П. | Источник(и): Иркутск в панораме веков: Очерки истории города, Иркутск, 2003 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2003 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.