Промыслы и ремесло в конце XVIII века // «Иркутск в панораме веков» (2004)

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Преобладание в Сибири торгово-ростовщического капитала и избыток торговых возможностей привели к тому, что промышленность в Иркутске не получила достаточного развития, оставаясь на уровне мелкотоварного производства. С ростом посадского населения в городе увеличивается число ремесленников. Если в 1744 г. иркутские цеховые насчитывали 271 ревизскую душу, то в 1779 г. их уже было 742, а в 1785 г. в цехах состояло 1275 человек. По количеству цеховых Иркутск уступал только Кяхте, где работали ремесленники, обслуживавшие приграничную торговлю с Китаем. Надо сказать, что ремеслом и разными рукоделиями занимались и другие слои городских низов.

Иркутские промыслы: общие сведения

В «Топографическом описании Иркутского наместничества» (1791) приводились следующие сведения о занятиях и ремеслах иркутян:

«Ремесло жителей наиболее состоит в промысле зверей и рыбы, в работе иконной, плотнической, сапожной, башмачной, или по-сибирски чирочной, поваренной, кожевенной, шапочной, бочарной, котельной, чеканной, скорнячной, парикмахерской, шерстобитной, мыльной, горшечной, тележной, маркитантской, кузнечной, каменной, топорной, солодовой, резной, санной и оконичной»[1].

Подобная специализация свидетельствовала об интенсивной торгово-промысловой жизни города и возросшем уровне потребностей горожан. Наибольшее развитие получили ремесла, основанные на местном сырье и промыслах. На первых порах численность и специализация ремесленников в целом удовлетворяла запросы горожан и ближайшей округи. Характерен следующий эпизод. В 1739 г. иркутский вице-губернатор Л. Ланг содействовал переезду из столицы в Иркутск нескольких немецких мастеров. Среди них были сапожники, столяр, серебряник, портной, перчаточник и седельник. Все они получили ссуды от 60 до 150 рублей на переезд и обзаведение на новом месте. Но уже через четыре года все покинули город, объясняя свой отъезд тем, что «пользы никакой себе от мастерства не имеют... Промышленных сапожников и протчих мастеровых людей многое число здесь имеется»[2].

При всем разнообразии ремесленных отраслей Иркутска ряд производств был еще слабо представлен на местном рынке. Так, немецкий ученый Д. Мессершмидт, покидая Иркутск летом 1725 г., накупил здесь большое количество китайских тканей, шелковых китайских фигурок и цветов на сумму в 1139 рублей. В то же время из-за невозможности достать в городе гвозди и смолу его отъезд задержался почти на месяц[3].

Среди городских промыслов можно отметить заготовку леса и дров, ломку камня, разведение табака. Надо сказать, что практически все городские обыватели держали скот, имели сады и огороды, некоторые занимались земледелием. Вокруг города находилось несколько небольших деревень и заимок, жители которых сеяли хлеб. Документы отмечали, что некоторые из посадских, «будучи не в состоянии иметь промысел в городе, проживают по селениям и нанимаются в работы крестьянские». Часть из них со временем причислялась к местным крестьянским общинам. В 1789 г., например, были переведены в крестьяне 73 жителя Иркутска. Но в целом не следует преувеличивать земледельческие занятия горожан, так как они в основном носили подсобный характер и «по своей экономической сущности приближались к таким типичным городским занятиями, как торговля и промышленность»[4]. Они также были ориентированы на местный рынок.

Судоходство и рыболовство

Иркутяне принимали самое активное участие в развитии судоходства и рыболовства на Байкале и реках его системы. Уже во второй половине XVIII в. на Байкале действовало пять крупнейших рыбопромышленных артелей — Култушная, Каргинская, Березовская, Сухинская и Ольхонская. Во всех ведущая роль принадлежала иркутским мещанам и цеховым. Рыбопромышленники имели свои суда и нанимали сотни крестьян, разночинцев и ссыльных. Кроме названных артелей рыбопромышленностью занимались купцы второй гильдии Петр Артенов и Степан Дудоровский, с 1792 г. действовала артель купца третьей гильдии Иванова. Только с одной Селенги в Иркутск привозили до 4 тыс. бочек соленого омуля[5]. Иркутск был крупнейшим рынком сбыта байкальских промыслов. Отсюда соленый омуль шел в Забайкалье, Якутск, Красноярск и даже Томск.

Иркутское купечество делало неоднократные попытки монополизировать судоходство и рыболовство на Байкале и Ангаре. Так как «водоходство» считалось привилегией гильдейского купечества, то борьба велась с попытками отдельных мещан, крестьян и казаков заняться столь выгодным промыслом. В конце XVIII в. наиболее крупные судовые флотилии были у Сибиряковых, Дудоровских, Мыльниковых и еще ряда видных иркутских купцов. Все они имели значительные подряды на перевозку казенных грузов и вина, держали в своих руках всю транспортировку купеческих кладей через Байкал. К 1800-м гг. их монополии приходит конец. К этому времени суда на Байкале заводят иркутский казак Е. Могилев, урикский крестьянин Д. Малых, верхнеудинский купец И. Шигаев и др. Иркутская городская дума неоднократно обращала внимание губернских властей на нарушения купеческих прав. Ей удалось добиться частичного запрещения рыбопромышленникам заниматься перевозкой кладей, «чтобы купеческим судам остановки не было». Власти отвечали, что не могут запретить заводить суда мещанам, занимающимся рыбной ловлей, «дабы чрез то не причинить всему городу жительствующим сущего к пропитанию рыбы»[6]. Губернские власти негативно отнеслись к монополистическим устремлениям купечества. Так, военный губернатор Б.Б. Леццано не только отклонил очередное прошение думы «о воспрещении мещанам и цеховым заниматься судоходством», но и наложил на нее штраф в 200 рублей за неправильное представление.

Цеховые ремесленники

Во второй половине XVIII в. численность цеховых ремесленников в Иркутске заметно увеличилась. Но по-прежнему не хватало опытных, квалифицированных мастеров. В 1769 г. в городе состояло 726 цеховых, но Иркутская земская изба считала, что этого числа мало для удовлетворения местных нужд и рекомендовала увеличить их количество в три раза. Ремесленные цеха в Сибири появляются в 1720-х гг. Запись в них была свободной, так же как свободным был и выход из цеха. Для цеховой организации нехарактерной была жесткая регламентация количества и качества изделий, числа подмастерьев и учеников, свойственная западноевропейским цехам. Все цеховые представляли особое общество, во главе которого находился выбираемый из их среды староста. Цех же возглавлял алдерман. Необходимо уточнить положение Ф.А. Кудрявцева, который считал, что все ремесленники Иркутска состояли в одном цехе[7]. Быть может, так и было при создании цеховой организации в Иркутске, но уже в 1767 г. в документах называются алдерманы по шести специальностям (цехам): кирпичной — Василий Чупров, плотницкой — Алексей Рысев, чарошной — Григорий Сафронов, слесарной — Семен Ефимов, шерстобитной — Иван Белых и по «серебренному мастерству» — Андрей Обухов[8]. В 1820-х гг. в Иркутске отмечено уже 14 цехов. Ремесленных специальностей было, конечно, значительно больше. Как правило, в цех входило несколько родственных производств. Так, иркутский алдерман А. Рысев возглавлял плотницкое, кадочное и ушатное мастерство.

Наглядное представление о состоянии ремесленного производства в Иркутске дает «Ведомость цеховых и мастеровых» за 1785 г. По ее данным, в городе насчитывалось 1275 ремесленников по 54 специальностям. За вычетом малолетних и умерших реальное число занимавшихся различным ремеслом составляло 1189 человек.

Анализ таблицы показывает, что абсолютное большинство цеховых занималось переработкой сельскохозяйственного и минерального сырья. Остальные специализировались в добывающих промыслах. Первостепенное значение получила обработка животного сырья, где ведущей специальностью было кожевенное производство. В обработке кожи, изготовлении товаров из нее, доставке, утилизации отходов было занято более 300 цеховых. К числу ведущих ремесел можно отнести также деревообрабатывающее, портновское, выработку металлических изделий и кирпича. В самостоятельный цех выделялись мастера иконописи и малярных работ. В Иркутске насчитывалось 20 иконописцев. Наиболее известной среди них была династия иконописцев и «серебренных дел» мастеров Харинских. А.И. Лосев отмечал, что хотя в городе нет дипломированных художников, «но искусные иконописцы из цеховых и мещан занимают их места, пишут образы на масле и снимают портреты в натуральном виде, а маляры раскрашивают внутри покоев потолки и стены по желанию хозяев по трафаретам, или вырезкам, и алфрескою по сырому алебастру»[9].

Ремесленное производство было чрезвычайно раздробленно, отличалось низкой производительностью. Лишь в отдельных ремеслах можно было встретить зачатки кооперации труда с привлечением незначительного числа наемных работников. Так, в 1820-х гг. лишь в 5 из 14 цехов имелись небольшие мастерские. Они существовали в кожевенном, мыловаренном, кузнечном, столярном и котельном производствах. Но только в первых двух наемный труд применялся систематически.

Отраслевая специализация ремесленников Иркутска в 1785 г.[10]

Виды ремесел Число цеховых Число специальностей В процентах к цеховым отраслям В процентах по всем цеховым
Обработка животного сырья
Изготовление кож и изделий из нее 329 8 78,5 --
Переработка шерсти 76 4 18,1 --
Мыловарение 14 1 3,4 --
Всего по отрасли 419 13 100,0 35,2
Обработка растительного сырья
Деревообработка 198 11 61,3 --
Переработка зерна 36 3 11,1 --
Изготовление одежды 69 3 21,4 --
Иконописание 20 1 100,0 27,2
Всего по отрасли 323 17 100,0 27,2
Обработка минерального сырья
Металлообработка 107 7 58,2 --
Каменное и кирпичное дело 70 45 38,0 --
Изготовление стекла 7 2 3,8 --
Всего по отрасли 184 14 100,0 15,5
Итого занятых в обрабатывающих ремеслах 926 44 -- 77,9
Всего цеховых Иркутска 1189 49 -- 100,0

Занятия ремеслом не являлись сословной привилегией цеховых. В разных формах и объемах ремеслом занимались мещане, разночинцы, крестьяне и даже ссыльные, которые, по признанию местных властей, «гораздо удобнее и дешевле приготовляют для городских жителей вещи всякого мастерства». По данным Иркутской ремесленной управы, в 1828 г. в городе помимо цеховых ремеслом занимались 142 человека, две трети из которых приходилось на мещан и ссыльных[11]. Кроме того, с конца XVIII в. в Иркутске действовал ремесленный дом. Первоначально он назывался Конторой строения домов и разных ремесел и объединял до 100 ссыльных. Спустя два десятилетия в нем и в слободе, возникшей вокруг него, проживало уже около тысячи человек.

Слабость промышленного производства

Иркутск практически не знал примеров перерастания ремесленных мастерских в мануфактурное производство. Более характерным было внедрение купеческого капитала в те или иные отрасли, но оно не нашло массового характера и почти всегда было подчинено торговой деятельности. Развитие сибирской промышленности тормозили также узость рынка рабочей силы, медленное накопление капиталов, дороговизна оборудования и сырья. «Нет здесь материалов и нет свободных трудолюбивых рук и нет места, куда бы что можно выгодно сбыть», — сетовал забайкальский купец А. Курбатов[12]. Малочисленные и маломощные сибирские предприятия не могли серьезно конкурировать с продукцией российских фабрик и заводов. Они возникали и развивались лишь в тех отраслях обрабатывающей промышленности, которые были тесно связаны с местной сырьевой базой и обслуживали ближайший рынок. Лучше всего этим условиям отвечали винно-водочное производство, кожевенные, мыловаренные и свечные заведения.

Крупная горно-металлургическая промышленность практически полностью находилась в руках государства, а со второй половины XVIII в. — Кабинета ее императорского величества. В течение всего времени были лишь отдельные попытки иркутских купцов заняться горным производством. Однако железоделательные заводы Ф. Ланина на Байкале и П. Артенова на Ангаре действовали всего по несколько лет. Недостаток капиталов и свободных рабочих рук, скудные по качеству и количеству рудные месторождения — все это изначально обрекало подобные попытки на неудачу. Единственное по настоящему крупное производство в Нерчинском крае удалось создать иркутскому купцу и промышленнику М.А. Сибирякову. Ему принадлежали Воздвиженский сереброплавильный завод, 4 рудника, 19 приисков, а все его имущество, включая разведанные запасы руды, оценивалось почти в 1 миллион рублей[13]. Но даже такой богатейший предприниматель не в силах был противостоять жадной и завистливой администрации горнозаводского ведомства. Постепенно все его предприятия отошли Кабинету, а сам он умер разоренным.

Из заведений мануфактурного типа в середине и второй половине XVIII в. можно выделить частные винокуренные заводики, сосредоточенные за Ушаковкой в местности Каштак. Здесь находились три казенных заведения, снабжавших вином всю Восточную Сибирь. Описание их оставил в 1735 г. И.Г. Гмелин. Ближний к городу завод имел 37 перегонных кубов в одном ряду, на среднем было 53 перегонных котла, а самый дальний, видимо, был и самым большим, так как здесь находилось 60 котлов[14]. Кроме них, владельцами небольших каштаков были иркутские посадские Глазуновы, А. Мясников, М. Ворошилов с сыновьями, И. Бечевин и др. Купцы и посадские просили «посторонние каштаки» запретить, чтобы «ни явно, ни тайно курения не происходило и подрядов вину подрядчикам не производить»[15]. Протесты против частного винокурения были связаны с дороговизной и нехваткой хлеба. В 1740-х гг. винные откупа по Иркутской провинции были переданы в руки иркутских купцов.

В 1747 г. «на выгоне Иркутска, по левую сторону Ангары» посадским Прокопьевым были основаны две небольшие мануфактуры: стеклоделательная и шелкоткацкая. На первой изготовлялась посуда из зеленого стекла, на другой ткались из китайского шелка платья и кушаки. В документах земской избы за 1761 г. упоминается Степан Прокопьев, имевший в городе дом со всякими строениями для шелковой фабрики да «купленную деревню от иркуцкого дворянина Петра Петрова, на ней стеклянный собственно им заведенный завод на пахотной земле»[16]. В 1760-х гг. в Иркутске существовало небольшое стеклоделательное заведение аптекаря Бранта. В 1772 г. его приобрел московский купец И. Савельев. В производстве стекла было занято до 13 работников, а производительность фабрики составляла около 2 тыс. штук различной посуды на сумму в 1720 рублей[17].

В 1755 г. богатейший иркутский купец М. Глазунов приобрел у московского предпринимателя Мамонтова шелковую фабрику. Заведению Глазунова предписывалось «делать платки и ленты самым добрым мастерством». После смерти промышленника в 1761 г. фабрика пришла в упадок, «потому что от него наследников мужиска полу, кроме одной жены да дочери, никого не осталось». Еще несколько иркутских купцов имели промышленные предприятия за пределами города. В 1757 г. к иркутскому купцу И. Бестужеву отошла суконная фабрика на реке Тельме, основанная группой московских и великоустюжских купцов еще в 1731 г. С 1773 г. она стала принадлежать Алексею и Михаилу Сибиряковым. Усть-кутский соляной завод с 1750 г. принадлежал братьям Ворошиловым, а соляные промыслы около Селенгинска, сменив нескольких владельцев, с 1757 г. отошли к иркутскому купцу М. Пахолкову.

К концу XVIII в. в Иркутской губернии сложились благоприятные условия для развития местной обрабатывающей промышленности. Освоение островов Тихого океана и появление русских поселений в Америке способствовали расширению рынка сбыта. Росла русско-китайская торговля, важной статьей промена в которой являлись кожевенные изделия, прежде всего юфть. А.Н. Радищев отмечал, что кяхтинская торговля способствовала развитию кожевенного дела в Иркутске и Забайкалье. Иркутские кожевники больше всего страдали от временных прекращений китайского торга, но и тогда часть иркутской юфти шла через ишимскую линию за границу. Характерной особенностью этого периода стало появление купеческих предприятий, по своим размерам и объему производства значительно превосходивших небольшие заведения мещан и цеховых. К началу XIX в. в Иркутске сложилась довольно разветвленная промышленная инфраструктура, базирующаяся на собственной сырьевой базе и развитии ремесленного производства. В городе действовало 42 предприятия, в числе которых было 16 кожевенных и один козловый заводы, 11 мыловаренных, 3 салотопных свечных, шляпная и полотняная фабрики, по два пивоваренных, солодовых и пильных заведения, водочный, котельный и колокольный заводики[18]. А кроме этого, были еще кирпичные заводики, кузнечные ряды, небольшое фарфорофаянсовое заведение в окрестностях Иркутска. Практически вся промышленность Иркутского уезда была сосредоточена в Иркутске. Так, в конце XVIII в. в уезде находилось лишь несколько мыловаренных заведений в Балаганске, стекольная фабрика Э. Лаксмана и А. Баранова в устье реки Тальцинки и казенная Тельминская суконная мануфактура.

Конечно, многие из иркутских «заводов» только по своему громкому названию относились к мануфактурным заведениям. По сути же это были небольшие мастерские с 2—3 работниками. Из-за трудностей с квалифицированной рабочей силой, сырьем и сбытом продукции многие из них были недолговечны. На их фоне выделялись своей основательностью, большими размерами и количеством работников купеческие предприятия. Анализируя социальный состав владельцев предприятий обрабатывающей промышленности Иркутска начала XIX в., можно сделать вывод о значительном участии местного купечества в сфере производства. Иркутским купцам принадлежало 26 предприятий, остальные 16 были в руках мещан и цеховых. Среди промышленников были такие крупнейшие капиталисты, как купцы первой гильдии Н.П. Мыльников, М.В. Сибиряков, второй — С. Дудоровский, С. Киселев, В. Ситников. Так, Н. Мыльникову принадлежали кожевенный и козловый заводы, шляпная фабрика. На всех его предприятиях в 1801 г. работали 44 постоянных работника, кроме того, для временных работ в кожевенном производстве нанималось еще 10—15 человек[19]. Внедрение купеческого капитала в производство во многом определялось торговыми интересами. Не случайно купечеству принадлежала ведущая роль в развитии кожевенного дела, специализирующегося на изготовлении черной юфти для китайского рынка.

Несколько слов следует сказать об общем уровне промышленного развития в Иркутской губернии, который, несмотря на всю его слабость и одностороннее развитие, опровергает сложившееся в литературе мнение о почти полном отсутствии промышленности в Восточной Сибири. Так, В.В. Воробьев, характеризуя города региона, писал, что собственной промышленности они не имели и вели в основном торговлю привозными товарами[20]. Между тем обрабатывающая промышленность края почти не уступала западносибирской.

Так, в 1805 г. кожевенные предприятия Иркутской губернии, составляя 36,2 % всех сибирских заводов, сосредоточивали у себя 26,6 % оборудования, 47,2 % рабочей силы и 31,25 % вырабатываемой продукции. Если же взглянуть на соответствующие показатели по Тобольской губернии, то окажется, что иркутские кожевни превосходили тобольские по численности и концентрации работников, но почти в два раза уступали по объему производства. Основной специализацией как тобольских, так и иркутских заводов была выделка юфти. На ее долю приходилось 90,7 % продукции кожевенных заводов Тобольской губернии и 80,4 % — Иркутской. Всего в 1805 г. в Сибири было изготовлено 86,5 тыс. кож, что составило 3,4 % общероссийской выделки. Иркутские мыловаренные и свечные заводы также выделялись на общесибирском фоне, концентрируя у себя 36 % оборудования, 56 % наемных рабочих и около 40,8 % выпуска продукции[21].

В дальнейшем, правда, отставание от Западной Сибири по общей сумме производства становится все более заметным. В 1820 г., например, иркутские кожевенные заведения уступали тобольским уже в три раза. В эти годы наблюдается некоторый упадок купеческих капиталов. Эта тенденция носила общероссийский характер и была связана с колебаниями налоговой и таможенной политики государства. Сокращение капиталов приводило к их оттоку из тех отраслей экономики, которые не приносили быстрой отдачи. В Иркутске заметно сокращается число крупных предприятий.

В 1824 г. в связи с гильдейской реформой проводилось обследование промышленных заведений Иркутска. Социальный состав промышленников отражал характер происшедших перемен. Купечеству третьей гильдии принадлежало 3 предприятия, мещанам — 13, цеховым — 4. В прошении, адресованном в городскую думу, владельцы этих предприятий указывали: «Мы не настоящие имеем фабрики или заводы, которыми управляют содержатели оных с помощью от казны в рабочих людях и с получением указанных привилегий, но рукодельные токмо и то малозначительные заведения»[22]. Общая сумма производства иркутских заведений составляла всего 46,6 тыс. рублей в год, то есть в среднем по 2320 рублей на предприятие. Наиболее значительны были купеческие предприятия. Так, из приведенной выше суммы 20,7 % приходилось на долю купца третьей гильдии Н. Брянского.

Продукция иркутских промышленных заведений не удовлетворяла и половины городского спроса на мануфактурные изделия. В 1828 г. в Иркутске было потреблено различного привозного товара на 7,7 миллиона рублей, в том числе только мануфактурных изделий на 142 тыс. рублей, что в 1,5 раза превышало общую сумму производства местной промышленности[23]. Среди них были и такие, на выпуске которых специализировалась местная промышленность: кожи и изделия из них, свечи, оконное стекло.

Ведущим же производством в Иркутске, как и в Сибири в целом, была обработка животного сырья. Кожевенные, мыловаренные и свечные заведения составляли большую часть всех предприятий города. С 1794 г. в целях противопожарной и санитарной безопасности все эти заведения были перенесены за Ушаковку и вытянулись цепочкой по берегу Ангары ниже Знаменского женского монастыря. Здесь находились как купеческие мануфактурные предприятия Дудоровского, Лычагова, Мыльникова, Брянского, на которых было занято от 10 до 25 работников, так и небольшие мастерские, где работал сам хозяин и до 5 наемных работников. Мелкий капитал охотно шел в кожевенное производство из-за сравнительной простоты технологии, отсутствия сложного оборудования, дешевизны сырья. Производство носило сезонный характер. Значительная доля трудовых затрат уходила на технологические процессы — вымачивание, золение, дубление, которые занимали до 13—14 недель. Увеличение размеров производства достигалось заведением дополнительных чанов либо строительством второй, а то и третьей кожевни. Если купеческие кожевенные заводы работали в основном на внешний рынок, то небольшие заводики и мастерские поставляли сырой материал для различных ремесленных производств. Их продукцию использовали для приготовления обуви, верхней одежды, конской упряжи.

Некоторое развитие получило в Иркутске мыловарение и свечное производство, но они оставались на уровне мелкотоварного производства. Дешевизна сырья и примитивная технология привлекали сюда, как правило, цеховых и мещан. Численность предприятий заметно колебалась. Если в 1805 г. в Иркутске действовало 11 мыловаренных и салотопных заведений, то к 1820-м гг. осталось всего 9. В год Иркутску требовалось на церковные и личные нужды до 5 тыс. пудов сальных свеч. Как и кожевенные, мыловаренные заведения отличались низкой производительностью. Типичным было предприятие, вырабатывавшее в год 200—400 пудов, мастером был сам хозяин, нанимавший 4—5 человек для сезонных подсобных работ.

В этих отраслях не было разделения труда, и по своей экономической форме они представляли собой простую капиталистическую кооперацию. Продукция этих заведений расходилась в самом городе и уезде, а также небольшими партиями отправлялась в Якутскую область и Охотск. Качество местной продукции оставляло желать лучшего. Мыло получалось слишком мягким с неприятным запахом, оставляло пятна. Свечи также были маслянистые, сильно коптили и быстро прогорали.

Винокуренная промышленность в рассматриваемое время оставалась монополией казны. Во второй половине XVIII в. винокурение в окрестностях Иркутска было ликвидировано. Основное производство было сосредоточено в уезде, где с 1770-х гг. действовало три завода — Александровский, Николаевский и Илгинский. Это были казенные мануфактуры, использовавшие труд ссыльнокаторжан. В начале XIX в. на всех заводах находилось 720 работников из ссыльных, для охраны которых было задействовано 60 казаков. Наиболее крупным был Александровский завод, где было две варницы — каменная и деревянная. В 1809 г. на заводе числилось 544 рабочих, а объем производства превышал 100 тыс. ведер в год[24]. Остальные заводы производили в год до 40 тыс. ведер.

Частный капитал проникал в винокуренную промышленность на стадии реализации в виде откупов и подрядов. В подряды сдавалось обеспечение заводов сырьем, а также производство винокурения. Так, в первой четверти XIX в. производство вина на Илгинском заводе было сдано подрядчику Куклину, на Александровском и Николаевском — Смирнову, а с 1819 г. — тобольскому мещанину И. Прейсману, к концу 1820-х гг. записавшемуся в купечество второй гильдии по городу Нижнеудинску. Отдельные откупщики имели небольшие заведения по производству некоторых видов вина и водок. Так, иркутский купец Ситников содержал небольшую солодовню, на которой работало 2 человека, пивоваренный и водочный заводики.

Ряд промышленных производств не получил достаточного развития в Иркутской губернии. В Иркутске практически полностью отсутствовала писчебумажная и текстильная промышленность.

Широкое распространение в Сибири дешевых китайских тканей и российского полотна обусловило замедленное развитие собственного сибирского текстильного производства. Официальные документы еще в середине XIX в. отмечали, что «полотно в здешнем крае вообще мало употребляется, почти во всеобщем употреблении... китайская материя, которая по дешевизне своей более доступна для жителей всех состояний»[25]. Единственной крупной текстильной мануфактурой была Тельминская суконная мануфактура, принадлежавшая казне. Ее продукция в основном поступала в военное ведомство и поэтому не могла удовлетворить потребности населения в сукне. Губернские власти не раз пытались привлечь частный капитал в производство сукна, но желающих не находилось. В результате в 1808 г. в Иркутске появилась еще одна казенная суконная фабрика, действующая на капитал приказа общественного призрения. Она располагалась при ремесленном доме. На семи суконных и каразейных станах было задействовано около 112 ссыльных, а общий объем производства составлял до 6,7 тыс. аршин в год.

Можно упомянуть еще о неудачной попытке завести полотняное производство известным иркутским купцом М. Сибиряковым. В 1798 г. он обратился в мануфактур-коллегию с просьбой разрешить ему в Иркутске производство ревендука, тика, холста и других полотен и передать ему до 15 ссыльных с Тельминской фабрики. Фабрика была открыта в его каменном доме, но просуществовала всего несколько лет. В 1802 г. из-за дороговизны сырья и продукции производство было приостановлено. А вскоре фабрику уничтожил пожар. За время действия фабрики было изготовлено до 1 тыс. аршин ревендука и столько же других видов полотна. Более половины продукции направлялось для промена в Кяхту.

Деревообработка в Иркутске имела значительные размеры и отличалась широкой специализацией. Десятки людей были заняты в строительстве домов и речных судов, в производстве мебели. В Иркутске всегда были искусные резчики, талантом которых создавались резные иконостасы в церквях и плелись деревянные кружева фасадов и окон городских домов. Размах городского строительства вызвал к жизни лесопильное производство. В 1746 г. на Кае была устроена казенная лесопильная мельница. В 1760 г. она была перестроена и расширена. В 1790 г. иркутский купец второй гильдии П. Курсин приобрел у вдовы купца Глазунова несколько строений и мукомольную мельницу с плотиной на реке Ушаковке. Здесь же была устроена и кузница. Спустя три года он предоставил часть плотины купцам Киселевым для создания водоворотного пильного завода на четыре рамы. Кроме того, Киселевы построили здесь солодовый и пивоваренный заводы. Через несколько лет все предприятия и строения отошли в собственность Курсина. На его пильном заводе было уже 10 пильных рам, каждая из которых обслуживалась одним работником. Производительность была невелика, в среднем до 2 тыс. досок в год[26].

С 1820 г. в Иркутске появляется табачное производство. Оно носило кустарный характер и основывалось на местном сырье. Цеховой Я. Докукин приобрел ручную мельничку и произвел на продажу 125 пудов табака. К 1830 г. в Иркутске действовало уже 9 небольших табачных заведений.

Металлообработка почти не выходила за рамки ремесленного производства. Неотъемлемой частью хозяйственной жизни края были кузницы. Они представляли собой мельчайшие заведения, основанные на семейной кооперации. Кузнечное производство в городах носило более специализированный характер. В Иркутске уже с конца XVII в. были кузнечные ряды. Со временем они были сосредоточены на окраине города у левого берега Ушаковки. В начале XIX в. ряды насчитывали 21 кузницу. Медное производство ограничивалось двумя небольшими предприятиями: медным заводиком цехового П. Унжакова и колокольным А. Унжакова. На обоих применялся наемный труд. В 1811 г. на колокольном заводе работало всего 3 человека. Производительность его достигала 60 колоколов в год, в основном небольшого размера. Кроме того, изготавливалось небольшое количество медной посуды.

Рост каменного строительства в городе повысил спрос на продукцию кирпичного производства. Но последнее, представленное в основном небольшими цеховыми мастерскими, не всегда могло удовлетворить потребности города. В 1794 г. Иркутская городская дума обращалась в губернское правление с просьбой устроить около города кирпичный завод «по причине недостатка кирпича и весьма дорогой оному цены». В качестве рабочих она намеревалась привлечь до 150 ссыльных из острога. Попытка устроить в губернском центре крупное кирпичное производство не увенчалась успехом. О размерах его можно судить по стоимости отдельных предприятий, которая в первой четверти XIX в. не превышала 25—28 рублей. Для сравнения — мыловаренный завод Бутыгина был приобретен в 1819 г. мещанкой А. Резанцевой за 1210 рублей.

Кирпичные сараи производили два вида кирпича: стеновой и печной, стоимость которых составляла соответственно 20—25 и 12—13 рублей за тысячу. Количество наемных рабочих колебалось от 2—3 человек в мелких заведениях до 5—7 в более крупных. В основном кирпичные заведения обслуживали потребности крупных городов региона. В губернском центре, например, в первом десятилетии XIX в. насчитывалось 27 кирпичных сараев[27].

Новую страницу в истории местной стекольной промышленности открывает Тальцинская фабрика, устроенная в 1784 г. известным ученым Э.Г. Лаксманом и каргапольским купцом А.А. Барановым. Их предприятие применяло новую технологию изготовления стекла, основанную на использовании глауберовой соли вместо поташа. Тальцинская фабрика представляла собой посессионную мануфактуру, работающую на подневольном труде. Для обслуживания производства было выделено 20 ссыльных, в 1789 г. — еще 8 человек, в 1794 г. — 4.

После смерти Лаксмана фабрика пришла в запустение и действовала не более 3—4 месяцев в год. В 1812 г. ее приобрел молодой иркутский предприниматель Я. Солдатов. Годом ранее он купил фарфорофаянсовое заведение А. Полевого, действовавшее в Иркутске с 1808 г. На этом предприятии в 1811 г. работали 7 вольнонаемных рабочих, еще 4 человека обслуживали выделку черепицы, которой приготовлялось до 2 тыс. штук в год. Соединив оба производства, Солдатов добился монопольного права на выделку фарфора и фаянса в Сибири. Ему дополнительно было предоставлено до 40 рабочих из ссыльных. Всего же к концу первой трети XIX в. на территории фабричного поселка проживало 278 душ рабочих и членов их семей[28].

Предпринимательская деятельность Я. Солдатова заслуживает особого разговора уже потому, что это был один из немногих представителей промышленного капитала в крае. Его фабрика являла собой комплекс различных производств. Ведущее место принадлежало выделке стекла. За период с 1819 по 1830 г. его производство возросло в 2,6 раза. Почти в три раза увеличился выпуск фаянсовой посуды. Фарфоровое производство началось только с середины 1820-х гг., но объем продукции с каждым годом становился больше. В 1827 г. было изготовлено 582 изделия, а в 1830 г. — более 2 тыс. штук.

С 1827 г. начала действовать небольшая суконная фабрика, на которой частично были заняты вольнонаемные рабочие. Кроме того, на речке Тальцинке располагались мукомольная мельница и лесопильное заведение. На последнем сверх собственных нужд ежегодно распиливалось для продажи до 4 тыс. досок. Сочетание различных производств и эксплуатация подневольного труда позволили владельцу расширить дело и приносили определенную прибыль.

В целом в Иркутске преобладало мелкотоварное производство, представленное цеховым ремеслом и небольшими промышленными заведениями, из которых только купеческие достигали уровня мануфактуры. Среди отраслей промышленности наибольшее развитие получила переработка продукции животноводства, ведущее производство которой — кожевенная промышленность — в числе первых вступило на капиталистический путь. Отдельные мануфактуры появлялись в винокурении, стекольно- фаянсовом и суконном производствах.

Читайте в Иркипедии:

  1. Торги иркутские в XVIII веке
  2. История кяхтинской торговли

Иркутские купеческие династии. Читайте в Иркипедии:

  1. Баснины
  2. Белоголовые
  3. Бречаловы
  4. Брянцевы
  5. Ворошиловы
  6. Вязмины
  7. Душаковы
  8. Жигаревы
  9. Забелинские
  10. Затопляевы
  11. Защихины
  12. Зимины
  13. Медведниковы
  14. Мыльниковы
  15. Сибиряковы
  16. Трапезниковы

Примечания

  1. Кудрявцев Ф.А., Вендрих Г.А. — Указ. соч. — С.78.
  2. Шерстобоев В.Н. Илимская пашня. — Иркутск, 1957. — Т. 2. — С.44.
  3. Новлянская М.Г. Даниил Готлиб Мессершмидт и его работы по исследованию Сибири. — Л., 1970. — С.116.
  4. Рындзюнский П.Г. — Городское гражданство дореформенной России. — М., 1958. — С.505.
  5. ГАИО, ф. 70, оп. 1, д. 1206, л. 31 об.
  6. ГАИО, ф. 70, оп. 1, д. 1206, л. 16 об.
  7. Кудрявцев Ф.А., Вендрих Г.А. Указ. соч. — С.52.
  8. Рафиенко Л.С. К вопросу о возникновении цеховой организации ремесленников Сибири в XVIII в. // Города Сибири (эпоха феодализма и капитализма). — Новосибирск, 1978. — С.130—131.
  9. Лосев А.И. Географическо-статистическое описание... — С.238.
  10. ГАИО, ф. 336, оп. 1, д. 7, л. 3—4.
  11. ГАИО, ф. 70, оп. 1, д. 2658, л. 4, 9—10.
  12. РГИА, ф. 1589, оп. 1, д. 503, л. 79.
  13. Изгачев В.Г. Частный рудный промысел в Нерчинском горнозаводском округе в XVIII в. // Экономика, управление и культура Сибири XVI—XIX вв. — Новосибирск, 1965. — С.199.
  14. Зиннер Э.П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и ученых XVIII в. — Иркутск, 1968. — С.162—163.
  15. Кашик О.И. Ремесло и промыслы в Восточной Сибири... — С.43.
  16. Кудрявцев Ф.А., Вендрих Г.А. Указ. соч. — С.43.
  17. РГАДА, ф. 277, оп. 3, д. 218, л. 44 об.
  18. ГАИО, ф. 70, оп. 1, д. 1329, л. 84—85.
  19. ГАКО, ф. 655, оп. 2, д. 234, л. 61.
  20. Воробьев В.В. Формирование населения Восточной Сибири. — Новосибирск, 1975. — С.95.
  21. Шахеров В.П. Обрабатывающая промышленность Юго-Восточной Сибири в первой половине XIX в. // Промышленное развитие Сибири в XIX — начале XX вв. — Иркутск, 1989. — С.6.
  22. ГАИО, ф. 70, оп. 1, д. 2336, л. 29.
  23. Богашев В. Иркутск в статистическом отношении // Сын Отечества. — 1833. — Т. 35. — № 20. — С.366.
  24. Лосев А.И. Географическо-статистическое описание... — С.243.
  25. РГИА, ф. 1265, оп. 1, д. 87, л. 31.
  26. Душкин Ю. Курсины в Иркутске // Земля Иркутская. — 1996. — № 5. — С.14—15.
  27. ГАИО, ф. 70, оп. 1, д. 1545, л. 12—12 об.
  28. РГИА, ф. 1264, оп. 1, д. 613, л. 134.

 

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Шахеров Вадим Петрович | Источник(и): Иркутск в панораме веков: Очерки истории города, Иркутск, 2003 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2003 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.