Культура социализма // «Иркутск в панораме веков» (2004)

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Оглавление

Источник: архив стадиона «Труд»
Источник: Частное собрание
Автор: Игорь Бержинский
Источник: Частное собрание
Автор: Неизвестен
Источник: Собрание Р. Берестенёва
Источник: Частное собрание

В послереволюционные годы культурная жизнь Иркутска стала наполняться новым содержанием и новыми ценностями. К ним приобщались тысячи прежде крайне далеких от культуры людей. Принципиально изменилась материальная база культуры и система ее управления. Выработанные в то время организационные и идеологические принципы культурного строительства оставались без особых изменений до самого конца существования  советского государства. Все эти годы Иркутск был безусловным лидером культурного развития Прибайкалья и укреплял свою роль одного из ведущих культурных центров Сибири. Однако развитие культуры города имело свои взлеты и падения. Финансовый кризис первой половины 1920-х гг. привел к серьезному упадку образования и культуры. Достаточно свободное развитие культуры в 1920-е гг. сменилось в 1930-е гг. свертыванием демократических начал, созданием полностью подконтрольных коммунистической партии творческих союзов и организаций.

Одним из первых решений советского руководства в Иркутске в культурной сфере стала ликвидация в феврале 1920 г. Министерства народного просвещения правительства Колчака. Все отделы образования и учебные заведения гражданских и военных ведомств переданы в Комиссариат народного просвещения, вскоре преобразованный в губернский отдел народного образования под руководством Д.К. Чудинова. Губоно сосредоточил в себе наиболее квалифицированные кадры и стал своеобразным штабом по проведению культурной политики в губернии. В его ведении находилось среднее и профессиональное образование, внешкольное просвещение детей и взрослых, библиотечное, архивное, издательское дело, музеи, театры и др. В силу неразвитости коммуникаций с уездами, основная работа губоно сосредотачивалась в Иркутске.

В 1920-е гг. на смену дореволюционной образовательной системе должна была прийти «новая школа», которая мыслилась как единая, трудовая, политехническая, то есть она должна была соблюдать последовательность содержания обучения на всех ступенях от детского сада до университета, участвовать в общественно полезном труде, давать начальные производственные знания и навыки. Учителя должны были стать проводниками новых идей и новой социальной политики.

Неоднозначно было воспринято населением распоряжение губревкома об отмене преподавания Закона Божьего во всех учебных заведениях. Еще в течение нескольких лет отдел народного образования и Иркутская ВЧК отмечали случаи прекращения школьных занятий во время церковных праздников. Распоряжениями местных властей были закрыты многие церковно-приходские школы, епархиальное училище, Иркутская духовная семинария и Иркутское мужское духовное училище. Как не отвечающие духу времени, были закрыты женский институт, кадетский корпус, учительская семинария.

Сеть школ была неустойчивой. В 1921/22 учебном году в Иркутске действовала 61 школа первой и второй ступеней, в которых обучалось 10718 учащихся (до кризиса, в 1920/21 учебном году, обучалось 15000 детей). Многие школы были «карликовыми» — на 80—100 человек1. Широко распространились национальные школы, в том числе татарские, бурятские, польские, украинские, латышские, эстонские, корейские, эвенкийские, тофаларские и др.

Крайне негативно на развитии системы образования сказался экономический кризис первого периода НЭПа. В эти годы произошел отказ от идеи преимущественно государственного финансирования системы образования и всеобщей его доступности. В одной из статей того времени говорилось, что «государство настолько обнищало, что нынче оно школу обеспечить даже необходимыми предметами обучения не может»2. В этих условиях население обязывалось содержать школы и учителей на свои средства и воспринимало это негативно. Те же процессы были характерны и для других отраслей культуры. В первые годы советской власти зрелищные учреждения были бесплатными, как некогда в Римской империи. Но в годы кризиса пришлось посещение театров, кино, подписку на газеты и журналы сделать платными. В деятельность учреждений культуры стали внедряться элементы хозрасчета и самоокупаемости. В 1922 г. было принято решение о платности и обязательности обучения детей в школе. В Иркутске до 80 % населения вносили плату за обучение, выплаты на одного ученика составляли от 3 до 5 золотых рублей в месяц3. Положение учительства в годы кризиса было незавидным. Зачастую натуральное самообложение принимало форму подачки учителям, бывало, родители учеников им указывали, что и как преподавать.

Спад кризисных лет удалось преодолеть только в середине 1920-х гг. В 1927 г. в 27 школах города обучалось 11586 человек. Из них детей рабочих 4377, крестьян 575, служащих 3868, кустарей и ремесленников 998, инвалидов труда 477, прочих 11344. Курс на масштабное строительство школ и увеличение охвата школами учащихся в 1930-х гг. принес результат. На начало 1939/40 учебного года в городе в 57 школах обучалось 38503 учащихся5.

1920‑е гг. стали временем многочисленных образовательных экспериментов. В 1930-е гг. школа вернулась к твердым программам, строгому расписанию, к уроку как основной форме обучения. Перед школами города была поставлена задача введения всеобщего неполного среднего образования в объеме семилетки. Кардинальные изменения произошли в предметах обществоведческого цикла, развивалось краеведение. Особых успехов на этом поприще добилась Иркутская опытно-показательная коммуна имени Н.К. Крупской. Од­нако в целом качество обучения оставалось низким. Объяснялось это прежде всего неподготовленностью к педагогической работе большей части учителей. В январе 1922 г. из 519 преподавателей школ высшее образование имело только 10% учителей, среднее — 85%, низшее — 5%6. Для исправления данной ситуации была создана система повышения квалификации учителей, включая совпартшколы, комвузы, институт повышения квалификации кадров народного образования. Любопытно, что Иркутск был одним из зачинателей специальных педагогических изданий. С 1920 г. здесь издавался педагогический журнал «Пролетарская культура». Постоянно предпринимались шаги по улучшению материального положения учительства. Для заполнения учительских вакансий практиковалось возвращение лиц, имеющих педагогическое образование, в школы. Но до конца решить проблему с дефицитом кадров не удалось. С 1936 г. началась аттестация учителей с присвоением им званий «учитель начальной школы», «учитель средней школы», «заслуженный учитель школы». На прошедшем Всесоюзном конкурсе по написанию учебника по истории СССР иркутский ученый М.А. Гудошников получил поощрительную премию.

Наполнена была школьная жизнь и борьбой с проявлениями «схоластики, формализма и бюрократизма старой школы», с «лженаукой педологией», а в конце 1930-х с «врагами народа» как среди руководителей облоно, так и среди простых учителей.

Особой страницей культурной жизни Прианагрья в 1920—1930 гг. является ликвидация безграмотности среди взрослого населения. С 1 мая 1920 г. все взрослое население Иркутска и его пригородов с 17 до 50 лет обязывалось пройти обучение в течение 15 месяцев. В порядке трудовой повинности привлекались преподаватели всевозможных гражданских и военных учреждений, студенты университета. К нежелавшим обучаться предпринимались жесткие, но малоэффективные административные меры, вплоть до принудительных работ.

24 декабря 1920 г. была организована чрезвычайная комиссия по ликвидации безграмотности в губернии (ИргубграмЧК). 28 января 1921 г. губревком распорядился начать обучение всех неграмотных губернии в возрасте от 14 до 50 лет. На следующий день в Иркутске открылись первые краткосрочные губернские курсы по подготовке инструкторов по ликвидации безграмотности7. В ликпунктах изучались родной язык (чтение и письмо), арифметика, начала политграмоты.

На 1 июня 1924 г. в Иркутске действовало 28 ликпунктов, где обучалось 744 человека. Проблема безграмотности в Иркутске стояла не так остро, как в сельских районах губернии. На 9‑й губернской партийной конференции в 1923 г. говорилось, что в губернии 30,36% грамотных людей, в Иркутске уровень грамотности составлял до 61%8.

Сроки ликвидации безграмотности постоянно переносились из-за естественного роста числа неграмотных и рецидивов неграмотности. Успехи же кампании широко пропагандировались. Так, рабочий А. Забродин во время проведения 1 мая 1925 г. в губернии праздника грамоты писал, что после окончания Иркутской школы грамоты он «стал хорошо читать и писать, и разбираться с некоторыми вопросами... Сейчас я себя чувствую очень свободно и хорошо»9.

Обучение неграмотных было главной целью культпохода, начавшегося в крае в ноябре 1928 г. Граждане перечисляли на ликбез средства и публиковали вызовы своим товарищам с предложением сделать то же самое. «Восточно-Сибирская правда» организовала посредническое бюро по ликбезу, в котором малограмотный мог найти себе учителя.

С 1936 г. программа школ для малограмотных начала приводиться в соответствие с программой начальной школы. Малограмотными стали считаться те, кто не имел знаний в объеме четырехлетки.

В 1920—1930‑е гг. сформировалась устойчивая система профессионально-технического образования, просуществовавшая без значительных изменений до 1950-х гг. Основной ее задачей была подготовка техников, агрономов, фельдшеров и медицинских сестер, учителей начальных классов и др. Средняя специальная школа рассматривалась как наиболее массовый источник кадров для восстановления и развития производительных сил общества.

В начале 1920-х гг. в Иркутске было открыто множество учреждений профессионально-технического образования. Большинство из них открывалось на базе существовавших еще до Гражданской войны учебных заведений. 11 сентября 1920 г. открылся Иркутский политехникум повышенного типа с трехлетним курсом обучения. Его основой послужили техническое и промышленное училища. Политехникум включал в себя механическое, архитектурно-инженерно-строительное, горнозаводское, химическое, лесное, подготовительное отделения10. В июле 1921 г. Политехникум был официально утвержден как Практический Политехнический институт. В 1922 г. в нем обучалось 800 студентов. В 1921 г. на базе бывшего ремесленного училища была открыта Иркутская профессионально-техническая школа подростков (рабочий техникум), специализировавшаяся на металлообрабатывающей, деревообделочной, кожевенной, швейной специальностях. В том же году открылся Иркутский вечерний лесотехникум.

Бывшая учительская семинария была преобразована в Иркутский опытный педагогический техникум, бывшая военная фельдшерская школа стала Иркутской фельдшерской школой. На базе низшей акушерско-фельдшерской школы был открыт Иркутский медицинский техникум, находившийся под наблюдением профессуры медицинского факультета Иргосуна. Также в городе действовали Иркутские землемерные курсы, Иркутские курсы нарсвязи, Иркутская драматическая школа, Иркутская первая художественная мастерская-студия, курсы строительных десятников.

Интереснейшей страницей становления музыкального образования явилась организация в Иркутске первого в стране музыкального университета, ректором которого стала Е.Г. Городецкая, чья музыкальная школа в течение 20 лет до революции пользовалась всероссийской известностью. Были открыты 5 отделений: фортепьянное, вокальное, оркестровое, общеобразовательное, музыкальной науки и композиции. В университете работало 100 преподавателей, обучавших до 2 тыс. человек. Экономические трудности не позволили продолжиться данному начинанию в полной мере. С января по апрель 1922 г. университет просуществовал в виде Сибирской консерватории и был закрыт. 9 сентября 1922 г. начал свою жизнь музыкальный техникум11.

Экономический кризис тяжело сказался на профессиональной школе. Тем не менее учреждения профобра находились в более благоприятном положении, чем общеобразовательные школы, так как им серьезную помощь оказывали заинтересованные промышленные предприятия. Контингент учительского персонала в учреждениях, подведомственных профобру, был по сравнению с другими сферами образования достаточно высок. Так лиц с высшим образованием в 1923 г. было 40%, с незаконченным высшим — 23%, со средним образованием — 37%12.

С 1922 г. в Иркутской губернии начали активно создаваться школы фабрично-заводского ученичества (ФЗУ). Они действовали при различных предприятиях, в частности при депо Иркутск (на 20 человек), при станции Ленино (на 23 человека), при гостипографии № 1 (на 25 человек), при кожзаводе. К 1929 г. в Иркутске действовало 7 техникумов: индустриальный, сельскохозяйственный, педагогический, фармацевтический, художественный и музыкальный, две школы фабрично-заводского ученичества и 26 профессиональных курсов.

Целый ряд преобразований система начального и среднего профессионального образования пережила в годы первых пятилеток. В целом система образовательных учреждений и номенклатура специальностей стали более упорядоченными.

14 февраля 1920 г. возобновил работу университет. Обязанности ректора сначала выполнял В.П. Доманжо, с весны 1920 г. — Н.Д. Бушмакин. В состав университета входили историко-филологический, юридический, физико-математический и медицинский факультеты. Структура факультетов часто менялась. Большую роль сыграли факультеты педагогический и общественных наук. После закрытия аналогичных отделений в других вузах, Иркутский университет на долгие годы стал единственным в Сибири центром подготовки высококвалифицированных специалистов-гуманитариев и педагогов.

Взаимоотношения университета с новой властью не всегда были гладкими. Так, во время проведения реорганизации университета, 5 апреля 1920 г., ревком издал указание приостановить деятельность юридического и филологического факультетов. Это событие взбудоражило город, помешало приезду новых преподавателей. В июне 1920 г. вступило в силу новое Положение об университете. На марксистских принципах перестраивалось обществоведение, создавалась партийная организация вуза. Уже в ноябре 1923 г. на 9-й партийной конференции комфракция губисполкома заявила, что у университета «взаимоотношения с нами почти нормальные», однако необходимо, «чтобы ученая публика чувствовала, что имеет дело с рабоче-крестьянской диктатурой»13.

В октябре 1920 г. 2316 студентов приступили к занятиям, которые проводили 30 профессоров, 65 преподавателей, 65 ассистентов, 10 профессорских стипендиатов и 14 вспомогательных работников14. Показателен социальный состав обучавшихся. С 1921 по 1928 г. численность выходцев из рабочих семей выросла в ИГУ с 14 до 24%, численность крестьянства колебалась на уровне 20—28%. Доля служащих поднялась за эти годы с 28 до 43%, интеллигенции снизилась с 26 до 0,7%15.

Условия обучения были тяжелыми. В 1925 г. профессор Н.Д. Бушмакин говорил о том, что до 80% студентов болеют малокровием, нервным переутомлением, туберкулезом16. Но, несмотря на право не посещать лекционные занятия, они проходили при полных аудиториях. «Пройдут года, и многое изменится в быстром беге истории, но Иркутский государственный университет будет вечно свидетельствовать, что русский народ в период тяжкой разрухи, голодный, раздетый, нашел в себе силы выделить последние крохи на постройку дома науки для удовлетворения своих духовных потребностей»17.

19 августа 1920 г. приступил к работе иркутский рабочий факультет, просуществовавший до 1938 г. В разные годы на нем обучалось от 350 до 600 слушателей. Его основными задачами были подготовка слушателей к университетскому курсу и одновременно пролетаризация студенчества.

В годы кризиса высшей школе и научным учреждениям активно помогали хозяйственные организации и предприятия, заинтересованные в высококвалифицированных кадрах и научной помощи.

Бурный индустриальный подъем привел к реорганизации системы высшего образования. В 1930 г. факультеты университета послужили основой для Иркутского медицинского (1930), финансово-экономического (1930) и педагогического институтов (1931). Сам же университет был расформирован. Курс на создание узкоспециализированных вузов и отказ от многопрофильных нанес сильнейший удар по всей вузовской системе. В ноябре 1931 г. университет был восстановлен, но деятельность исторического и филологического факультетов была остановлена на 10 лет.

В конце 1932 г. в Иркутске работало уже 13 вузов, большинство из которых вскоре прекратили работу, в том числе институт советского строительства (1931), советского права (1931), снабжения (1931), пушно-сырьевой (1931), мясной (1931), железнодорожного транспорта (1932), Промышленная академия (1932), Коммунистический университет.

В 1939 г. в городе действовало 8 вузов, в том числе институты: медицинский (1677 учащихся), стоматологический (265), сельскохозяйственный (341), учительский (93), педагогический (765), финансово-экономический (438), горно-металлургический (739), госуниверситет (986)18. В 1939 г. 0, % мужчин и 0,36% женщин области имели высшее образование19.

К серьезным противоречиям между старым и новым поколением ученых приводила установка на быстрое создание новой рабоче-крестьянской интеллигенции. Первые не могли воспринимать молодежь как специалистов, считая, что только через 10 и более лет можно достичь необходимого квалификационного уровня, вторые не принимали идеологических установок своих учителей. В 1940 г. из 421 научного работника вузов (кроме финансового и стоматологического институтов) 320 не имели ученых степеней и званий, 80 % преподавателей вузов были ассистентами. Только в двух вузах имелись доктора наук. Из 30 преподавателей кафедр основ марксизма-ленинизма ни один не имел ученой степени20.

Серьезнейший урон высшей школе нанесли репрессии. Общественный резонанс получило дело 1937 г. о вредительской деятельности преподавателей и студентов в Иркутском государственном педагогическом институте. Был осужден как «враг народа» член парткома Сладковский за «сознательный срыв подготовки педагогических кадров». Преподаватель Беляев не признал педологию лженаукой, а Фаворин назвал посещающих демонстрации «пустыми людьми». Всего органами НКВД было арестовано 6 преподавателей. Пострадала и часть студентов. Один из них, студент 4 курса литфака Логинов, размышляя о «Песне о соколе» М. Горького, позволил себе утверждение, что если сокол олицетворяет собой партию в революции 1905 г., а в песне он погибает, то это означает и смерть партии. В мединституте органами НКВД было «изъято» 17 человек из профессорско-преподавательского состава21.

Научная жизнь в первые годы советской власти концентрировалась преимущественно в университете, краеведческих организациях, музеях, государственном архиве. Уже в 1920—1921 гг. состоялось множество экспедиций: Усть-Ленская экспедиция, изучавшая судоходность реки Лены, растительный и животный мир края; экспедиция по исследованию Аршанских углекислых минеральных вод под руководством доцента А.В. Львова. Три геологических партии М.К. Коровина, М.Е. Габуния, А.К. Турутановой изучали Черемховский угленосный бассейн22.

Этнографические и археологические изыскания проводили П.П. Хороших, М. Подгорбунский, Г.С. Виноградов, Б.Э. Петри, молодые талантливые археологи М.М. Герасимов, А.П. Окладников.

При университете в Иркутске действовало научное медицинское общество. На заседаниях ученые делали сообщения по своим методикам лечения различных болезней, проводили обсуждения актуальных вопросов медицины.

Около года экспедиционным и музейным делом занимался Восточно-Сибирский филиал по исследованию Сибири, созданный в Иркутске в 1921 г. С 1923 г. в Иркутске действовало общество изучения Сибири и улучшения ее быта. В 1925 г. образована экономическая секция ВСОРГО и Иркутское отделение научной ассоциации востоковедения.

С 11 по 18 января 1925 г. в Иркутске прошел первый краеведческий съезд Восточной Сибири. В нем приняли участие 97 делегатов из Бурятии, Забайкалья, Иркутской губернии. Единственную в стране краеведческую газету «Краеведческий труд» с 1925 г. издавал ВСОРГО.

В Приангарье работали известные медики и ученые-биологи Н.Д. Бушмакин, В.А. Сварчевский, В.Т. Шевяков, В.Д. Сперанский, юрист В.П. Доманжо, литературовед М.К. Азадовский и другие известные ученые.

Изучение минерально-сырьевой базы во многих районах Восточной Сибири проводил Иркутский филиал центрального управления промышленных разведок (Ирразведка). В 1923 г. при университете открылся Биолого-географический институт.

К 1927—1928 гг. наметились тенденции планового подхода к организации научной деятельности. Науке старались придавать «хозяйственный уклон». В 1930—1932 гг. разработки И.Г. Александрова были воплощены в окончательном варианте сооружения Ангарского гидроэнергетического каскада. Изучение недр в 1930-е гг. в основном велось Восточно-Сибирским геологическим управлением комитета по делам геологии при СНК СССР. Работал Государственный научно-исследовательский институт по золоту и спутникам, обслуживающий золотодобывающие предприятия. Г.П. Славнин, В.А. Оглодников, Л.И. Шаманский провели ряд исследований, способствующих уменьшению потерь золота при добыче. Предупреждением заразных болезней среди домашних животных занималась Иркутская ветеринарная зональная станция. Геофизическая обсерватория вела наблюдения верхних слоев атмосферы, солнечной радиации, магнитного поля Земли. Иркутская научно-исследовательская охотбиостанция изучала промысловых животных, занималась сохранением исчезающих видов. Известные ученые-биологи В.Ч. Дорогостайский, М.М. Кожов, В.Н. Яснитский, И.В. Николаев проводили исследования охотничьего хозяйства, звероведения, озероведения, флоры Восточной Сибири, эффективных методов борьбы с гнусом и др.

Велись исследования по рентгеновскому анализу редких металлов, строительству и эксплуатации высоковольтных электроустановок. Успешно работал известный химик А.Г. Франк-Каменецкий.

Крупнейшим событием в научной жизни Приангарья стал первый Восточно-Сибирский краевой научно-исследовательский съезд, состоявшийся в Иркутске в апреле 1931 г. На съезде был намечен ряд экспедиций по исследованию малоизученных территорий и природных ресурсов Восточной Сибири. Согласно постановлению Президиума ЦИК СССР от 15 августа 1931 г. Академия наук при активной помощи Иркутского университета приступила к созданию комплексной научной базы в Иркутске.

Насыщенной в 1920—1930‑е гг. была литературная жизнь Приангарья. Уже 21 января 1920 г. «Дело» сообщило о готовящемся сборнике стихов находящихся в Иркутске поэтов. В начале мая того же года вышел единственный номер еженедельника «Пламя революции» — первого советского журнала в Восточной Сибири. Самыми значительными из книг стали произведения Н. Янчевского «Во имя революции», «Октябрь», вышедшие в конце 1920 г. В 1921 г., к годовщине Октября, в Иркутске вышли «Два мира» В. Зазубрина. Эта книга стала первым советским романом. Некоторое время с иркутской газетой «Красный стрелок» сотрудничал Я. Гашек, написавший множество публицистических статей, фельетонов и редактировавший газеты «Ур» и «Совет».

Литературная жизнь Иркутска после Гражданской войны представляла собой довольно пеструю картину из различных идейных и эстетических течений. Весной 1920 г. возникло первое литературное объединение «Барка поэтов», в которое вошли сторонники пролетарского направления — Н. Хребтовский, И. Славнин, поэтесса-футуристка Нибу, эстет А. Мейсельман и многие другие. В 1921 г. ведущие поэты «Барки» издали сборник стихов «Отзвуки» в помощь голодающим Поволжья. Они охотно шли в рабочие молодежные клубы, на предприятия, в учебные заведения с чтением своих произведений и классики. К началу 1923 г. «Барка» распалась. В новое Иркутское литературно-художественное объединение (ИЛХО) вошли Д. Алтаузен, М. Скуратов-Бельский, В. Друзин, И. Молчанов-Сибирский, Скрыльев (Томский), И. Уткин, А. Гофман, Е. Пирожков и др. В 1923 г. илховцы издавали журнал «Красные зори», боролись с нэпманщиной, «гнилой буржуазной идеологией», противопоставляя ей здоровую пролетарскую, считали себя провозвестниками новой культуры. В 1923—1924 гг. были выпущены сборники «Май» и «Ильичу». Последний стал одним из самых ранних творений, посвященных Ленину. В середине 1920-х гг. в объединение пришли молодые поэты Е. Жилкина, В. Непомнящих, Л. Черноморцев. С их участием вышел сборничек «Стихи», а 1927 г. сборник «Иркутские поэты», посвященный революции и Гражданской войне. В 1931 г. в Иркутск приехали И. Луговской, К. Седых, А. Ольхон, П. Петров.

Старейшим сибирским писателем Исааком Гольдбергом был создан цикл рассказов и повестей о Гражданской войне «Путь, не отмеченный на карте». В 1924 г. его рассказ «Бабья печаль» получил первую премию на конкурсе журнала «Красная нива».

В предвоенные годы в Иркутске вышло около 10 различных литературно-художественных альманахов и сборников, посвященных героическому труду первых пятилеток. С 1931 по 1935 г. выходил журнал «Будущее Сибири». С 1930 г. в Приангарье действовала иркутская группа Сибирского отделения Литературного объединения Красной Армии и Флота (ЛОКАФ). К 1931 г. оформилась Восточно-Сибирская ассоциация пролетарских писателей. Достаточно свободное развитие различных стилей и направлений, характерное для 1920‑х гг., было решительно свернуто после выхода Постановления ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций». Все литературные общества стали объединяться в единый Союз советских писателей. С 5 по 9 февраля 1935 г. прошла первая краевая конференция писателей, образовавшая Иркутское отделение союза. В его правление вошли М. Басов, И. Молчанов, И. Гольдберг и др. В 1935 г. издание «Будущая Сибирь» было переименовано в «Новую Сибирь», где впервые опубликовались поэты В. Конев, Л. Огневский, прозаик Г. Кунгуров. Вокруг журнала сплачивались многочисленные литературные объединения, которых только в Иркутске было более 2023. В то же время под жесточайшим запретом оказался целый ряд тем. Партийные органы и цензура бдительно следили за этим. Все литературные направления, кроме социалистического реализма, не получили своего развития. Нередки стали конъюнктурные издания, посвященные годовщинам Октябрьской революции или прославлению деятельности ВКП(б), а обрушившиеся репрессии 1930-х гг. физически устранили всех недовольных и несогласных с «линией партии».

Исключительно популярен был театр. 5 марта 1920 г. все городские театры и кинематографы губернии были национализированы. Комиссаром по театральным делам стал актер драматического театра С.И. Прокофьев. Театр демократизировался. Залы заполнили рабочие, красноармейцы. В 1920 г. 50% билетов в советские театры распределялись по сниженным ценам через рабочие организации профессиональных союзов, рабочие клубы, военные ведомства, советские учреждения24. Ставились классические пьесы А. Грибоедова, А. Островского, М. Горького, произведения Л. Толстого, И. Шиллера, Г. Ибсена. Репертуарные планы театров утверждались партийными комитетами. В марте 1920 г. был создан губернский передвижной театр. Действовали Советский театр, Народный дом, Театр революционной сатиры, военный театр. В 1921 г. был создан Молодой театр, поставивший первую советскую революционную пьесу В. Маяковского «Мистерия-Буфф». Позднее, в 1928 г., был создан театр рабочей молодежи, а в 1937 г. на его базе открылся театр юного зрителя (ТЮЗ).

1 мая 1921 г. на площади имени III Интернационала (площадь Кирова) был инсценирован «Штурм Бастилии», постановкой которого занимался Н.П. Охлопков. В 1926 г. Е.П. Медведев поставил массовое представление «Пути к мировому Октябрю». В состоявшейся позднее постановке «Штурм Зимнего» участвовало до 2500 человек25.

В 1930 г. в Иркутске стационировался Сибирский экспериментальный театр. Главным режиссером его был Н.Н. Буторин. Театр ставил спектакли о борьбе с кулачеством: «Ярость» Яновской, пьесу Погодина о буднях молодой страны «Мой друг», пьесу «Аристократы» о перековке уголовников и бандитов в активных строителей коммунизма, а также множество классических пьес. В 1940 г. исполком Иркутского областного Совета депутатов трудящихся наградил актеров почетными грамотами за спектакль «Ленин в 1918 году».

В предвоенные годы Иркутский театр все чаще обращался к патриотической теме. Режиссером Медведевым был поставлен спектакль «Петр I», успехом пользовался спектакль «Кутузов». Слова Багратиона, обращенные к солдатам: «Отдайте все, но Родины и чести не отдавайте никому!» — зрительный зал встречал бурными овациями26.

В художественной жизни губернии большую роль играла Сукачевская картинная галерея. В феврале 1920 г. художники Померанцев и Пантелеев, обследуя галерею, нашли ее в плачевном состоянии. Они обратились с просьбой о национализации галереи. 21 февраля 1920 г. Сукачевская галерея была национализирована. К этому моменту в ней хранилось 250 картин русских и иностранных художников, а также коллекции картин и скульптур, собранных Восточно-Сибирским отделом географического общества. Хранителем галереи с 1920 по 1926 г. был иркутский художник К.И. Померанцев. В 1928 г. галерея значительно пополнилась из Государственного музейного фонда. В 1936 г. она выделилась из состава научного музея Иркутска, став самостоятельным областным художественным музеем.

В 1920 г. на базе классов рисунка и живописи была образована первая Иркутская художественная мастерская-студия (ИХМС). «Помещалась она в небольшой квартире — холодной, тесной, душной. Света... почти не было. Не было также никаких пособий — бумаги, карандашей, красок, кистей»27. Мастерская занималась оформлением предприятий города, публиковала графические работы в газетах, почти ежегодно устраивала выставки. Впоследствии она была преобразована в Иркутское художественное училище. До 1932 г. бессменным руководителем этого учебного заведения был талантливый художник и педагог Иван Лаврович Копылов.

В начале 1920-х гг. прошли выставки иркутских художников, на которых экспонировались работы С.Д. Бигоса, С.И. Виноградова, Б.И. Лебединс-кого, Н.В. Лодейщикова, Н.М. Чистякова. Необычная выставка состоялась в 1922 г. Она посвящалась изобразительному искусству бурят-монголов, и на ней было представлено около 500 работ. Крупнейшим событием в художественной жизни Приангарья стала выставка картин художников Сибири, приуроченная к 8‑й годовщине советской власти. В Иркутск съехались художники из Омска, Томска, Мариинска, Верхнеудинска (Улан-Удэ).

В 1927 г. иркутские художники вошли в организованный Союз сибирских художников. В 1932 г. был создан Восточно-Сибирский краевой Союз советских художников с филиалом в Иркутске. Первым его председателем стал А.И. Вологдин, один из ведущих художников Сибири и Приангарья. В конце 1933 г. местные живописцы и графики организовали первую Восточно-Сибирскую краевую художественную выставку. В ней приняли участие 97 художников, экспонировалось 530 работ. «Общий характер выставки говорит о том, что сибирский художник довольно определенно поворачивает к тематике сегодняшних дней, к тематике социалистического строительства», — писал о ней А.П. Жибинов28. В дальнейшем творческие смотры художники устраивали почти ежегодно. В 1937 г. в Иркутске состоялась юбилейная выставка произведений художников к 20-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Первая выставка Иркутского областного Союза художников открылась в декабре 1939 г. и посвящалась 20-летию освобождения Сибири от колчаковцев.

С самого начала деятельности новой власти пропагандистский характер носила культурно-просветительная работа. В Иркутске активно создавались клубы, рабочие дворцы, библиотеки. Для рабочих читались лекции, например, «Октябрьский переворот», «Всероссийский мир и Венский конгресс», «Партия коммунистов и ее значение в управлении Советской Россией», «Революция в деревне», «От Пушкина до наших дней» и др. При клубах организовывались библиотеки, действовали школы грамоты, различные кружки и студии, ставились спектакли. В 1921 г. в городе действовало 29 клубов, их посещало в среднем до 200 человек29. На 1 октября 1939 г. в городе было 17 клубных учреждений30.

В 1923 г. в Иркутске имелась 21 библиотека. Осенью 1926 г. открылась фундаментальная библиотека университета. Сначала библиотека имела в фондах 160 тыс. томов, в конце 1930-х гг. свыше миллиона. В 1939 г. в Иркутске действовало 79 массовых библиотек (670,8 тыс. книг), самостоятельная детская библиотека (16 тыс. книг), 15 научных библиотек (1446 тыс. книг)31. В 1930‑е гг. распространилась практика создавать при крупных библиотеках отделы специального хранения (спецхранов). В эти отделы передавалась литература, запрещенная партийным руководством. Часть книг «чуждого для пролетариата содержания» просто уничтожалась. Допуск в спецхраны был строго ограничен.

Мощным средством культурной работы было кино. В Иркутске в 1922 г. действовало 6 кинотеатров. Поначалу в распоряжении губполитпросвета были «2 революционные, 2 научные картины, остальные — драмы «бульварного пошиба», которые являлись только «эксплоатационным средством для губполитпросвета»32. В предвоенные годы в Иркутске действовало 6 самостоятельных кинотеатров, 31 киноустановка при клубах и 24 кинопередвижки33.

В 1930-е гг. направленность работы культурно-просветительных организаций определялась политикой коллективизации и индустриализации. Деятели культуры считали, что ведут на культурном фронте классовую борьбу. В газетах тех лет говорилось, что каждый окультуренный рабочий и крестьянин приближает крах нэпманов и кулаков34.

Из крупных событий того периода необходимо отметить I съезд ударников культуры Восточно-Сибирского края, прошедший в июле 1935 г., и первую краевую олимпиаду художественной самодеятельности колхозов, совхозов и МТС, состоявшуюся в конце 1936 г.

Печать была главным агитационным средством, поэтому все периодические издания перешли под партийный контроль. Издания, несоответствующие новым идеологическим установкам, были упразднены. Поначалу газеты распространялись только по предприятиям, розничной торговли не велось. Часть тиража расклеивалась в витринах, на столбах и других видных местах. Уже в январе 1920 г. в Иркутске стали выходить газеты «Сибирская правда», «Известия рабочей дружины», «Известия Иркутского губернского революционного комитета», для деревни печатался «Красный пахарь». В 1920 г. стала выходить комсомольская газета «Наша правда», а в 1921—1922 гг. — «Юный сибиряк».

7 апреля 1920 г. возобновилось издание «Власти труда» (с 1930 г. — «Восточно-Сибирская правда»), органа Иркутского губкома партии и губисполкома Советов. Главным редактором газеты был Г.А. Ржанов. Эта газета всегда оставалась самым авторитетным изданием.

В 1920-х гг. информационное пространство стало расширяться и за счет радиовещания. Активно способствовало этому созданное в ноябре 1924 г. «Общество друзей радио». В 1930 г. состоялась первая трансляция Иркутского радиоузла. В конце 1930-х гг. в городе выходило 15 газет с разовым тиражом 137,9 тыс. экземпляров (70% от общего тиража газет области), радиовещательная станция насчитывала 11456 слушательских радиоточек35.

Изменения в общественной и культурной жизни затронули также спортивные организации. Решение губкома РКП(б) постановляло «распустить частные спортивные организации» и «начать персональный пересмотр членов организации физкультуры, устраняя явно вредный элемент»36. 30 октября 1922 г. иркутское городское комсомольское собрание решило «ликвидировать все существующие бывшие буржуазные клубы и кружки, создать новые советские спортивные союзы при райкомах комсомола, крупных промышленных предприятиях и губернских государственных учреждениях»37. К 1923 г. все спортивные организации перешли под начало РКСМ. Всего в городе действовало 13 спортивных организаций, в которых занимались 1000 человек38.

Центром всей работы был спортивный кружок «Орел», располагавшийся в единственном в городе спортивном сооружении — «Циклодроме» (ныне «Локомотив»). Культивировались гимнастика, классическая борьба, тяжелая атлетика, спортивные игры, городки, теннис. Но особенно популярным был футбол. Работали спортивные кружки «Сильный пролетарий», «Муравей», «Унион», «Спарта» и др. В марте 1926 г. образовалось Иркутское отделение российского спортивного общества «Динамо». Развернул свою деятельность Осоавиахим.

В 1922 г. в Иркутске был построен первый стадион с деревянными трибунами на 1500 мест, и 1 мая на нем прошел первый спортивный праздник с участием гимнастов, легкоатлетов, борцов и штангистов. Летом 1923 г. состоялась губернская олимпиада, в которой участвовало 800 человек, представлявших «почти все виды спорта». В 1928 г. на I Всесоюзной спартакиаде спортсмены Приангарья Филатова (толкание ядра) и Галактионов (бег на 1500 метров) завоевали золотую и бронзовую медали.

В 1930-х гг. сложилась устойчивая система физкультурной работы. Активно работали спортивные общества «Крылья Советов», «Спартак», «Авангард», «Пищевик», «Буревестник», общество авиатехучилища, «Золото и платина», «Локомотив» и др. Упор в спортивной работе был сделан на прикладные виды спорта — лыжную подготовку и стрелковый спорт. Большую роль сыграли введенные в 1931 г. комплекс ГТО для взрослых и комплекс БГТО (Будь готов к труду и обороне) для 14—16-летних.

В историю спорта Приангарья вошли грандиозные лыжные и веломарафоны 1930-х гг. Лыжники Барышников, Шевченко, Куликов, Попов и Егоров, стартовавшие 30 ноября 1934 г. в Нижнеангарске на озере Байкал, финишировали 15 апреля 1935 г. в Мурманске, пройдя 8200 километров. В 1936 г. бойцы НКВД провели 1500-километровый велопробег от Иркутска до китайской границы39.

В 1930-е гг. физкультурные мероприятия стали непременным атрибутом всех государственных праздников. 24 июля 1937 г. в Иркутске состоялся грандиозный парад. В ознаменование «великой Сталинской конституции» и 20-й годовщины Октября 3 тыс. физкультурников вышли на городскую площадь с приветствиями: «Да здравствует лучший друг физкультурников Сталин!», «Да здравствует великая Сталинская конституция!», «Да здравствуют физкультурники Иркутска!»40.

Трагичной страницей в истории культурной жизни области стали репрессии против деятелей искусства, науки и здравоохранения. Своеобразным подведением итогов разоблачительных кампаний стала 1-я областная партийная конференция (28 декабря — 2 января 1938 г.). На ней провозглашалось «очищение школ» от «учителей-вредителей». В печати «вредительская деятельность» проявлялась в «засорении кадров». «Правотроцкистская контрреволюционная группа» проводила работу «по разложению физкультурной организации города и области». Развал больничного хозяйства, срыв постановления о запрещении абортов, развитие эпидемий «по заданию японо-германских разведывательных органов» приписывались бывшему заведующему облздравом Дьяченко 41. Были репрессированы и погибли археолог Б.Э. Петри, художники Н.А. Ан­дреев, А.И. Вологдин, писатели И.Г. Гольдберг, А. Балин, П. Петров и многие другие.

Видные деятели культуры активно вовлекались в выборные кампании, поддерживали государственные инициативы. Член Союза советских писателей И. Молчанов-Сибирский в статье «Их злоба бессильна» клеймил «подлые имена Тухачевского, Якира, Уборевича» и называл новый заем обороны лучшим ответом «на происки подлых шпионов и диверсантов»42. Также деятели культуры включались в систему управления и напрямую. Так, профессор медицины Н.Д. Бушмакин избирался членом исполкома Иркутского горсовета и Сибирского крайисполкома.

В целом в рассматриваемый период в культурном развитии был сделан огромный шаг вперед. Особых успехов в 1920—1930‑х гг. удалось достичь в ликбезе, школьном строительстве и подготовке кадров. Именно эти направления (с подачи И.В. Сталина) и являлись основой «культурной революции». По официальной точке зрения, в стране была создана передовая культура еще в годы первой пятилетки. А во вторую была завершена культурная революция. В теорию вошел тезис о социалистической по содержанию и национальной по форме советской культуре. В то же время происходило и сознательное усреднение уровней культурного развития. Достаточно свободная в 1920-е гг. творческая деятельность была прекращена, возросла роль цензуры. При этом необходимо признать, что после окончания реформационной «лихорадки» в Иркутске и области была создана устойчивая система управления культурой, налажено ее материальное обеспечение. Приобщение к недоступным ранее культурным благам большинства населения области стало своеобразным «предохранительным клапаном» для всего общества.

Примечания

  1. Власть труда. 1922. 28 янв.
  2. Власть труда. 1921. 23 окт.
  3. Соскин В.Л. Культурная жизнь Сибири в годы революции и гражданской войны. С. 61.
  4. Власть труда. 1927. № 265. 6—7 нояб.
  5. Иркутская область. Экономико-статистический справочник. Иркутск: ОГИЗ, 1941. С. 384.
  6. Власть труда. 1922. 31 янв.
  7. Родное Прибайкалье. Иркутск, 1971; Измайлова Л.М. Ликвидация неграмотности в Иркутской области. С. 44; Земля Иркутская. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1967. С. 169.
  8. Культурное строительство в Иркутской области (1917—1966 гг.). Сборник документов. Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1980. С. 43; Власть труда. 1923. 25 нояб.
  9. Власть труда. 1925. 1 мая.
  10. Культурное строительство в Сибири 1917—1941 гг.: Сборник документов. Новосибирск, 1978. С. 122—123.
  11. Художественная культура и интеллигенция Сибири 1917—1945 гг. Новосибирск, 1984. С. 50.
  12. ГАИО, ф. 160, оп. 1, д. 99, л. 23 об.
  13. ЦДНИ, ф. 1, оп. 1, д. 1425, л. 37.
  14. Иркутский государственный университет имени А.А. Жданова (Краткий исторический очерк). Иркутск, 1978. С. 16.
  15. Высшая школа и научно-педагогические кадры Сибири 1917—1941 гг.: Сборник статей.  Новосибирск: Наука, 1980. С. 243.
  16. Власть труда. 1925. 27 марта.
  17. Культурное строительство в Иркутской области... С. 93.
  18. Иркутская область. Экономико-статистический справочник. Иркутск, 1941. С. 206.
  19. Всесоюзная перепись населения 1939 г. Основные итоги. М.: Наука, 1992. С. 50.
  20. Вост.-Сиб. правда. 1940. 9 мая.
  21. ЦДНИ, ф. 127, оп. 1, д. 30, л. 197—210; ЦДНИ, ф. 127, оп. 1, д. 13, л. 231.
  22. Вопросы истории науки и профессионального образования в Сибири. Новосибирск, 1978. С. 68—69.
  23. Трушкин В.П. Литературный Иркутск. Иркутск, 1981. С. 184.
  24. Власть труда. 1920. 5 мая.
  25. Бусаргина Т. Иркутск в кумачевых декорациях // Сибирь. 1980. № 5. С. 124, 127.
  26. Маляревский П.Г. Очерк из истории театральной культуры Сибири. Иркутск, 1957. С. 284.
  27. Власть труда. 1927. 7 нояб.
  28. Фатьянов А.Д. Иркутские художники за годы советской власти. Иркутск, 1967. С. 12.
  29. Народное хозяйство Иркутской губернии. Иркутск, 1921. С. 52.
  30. Иркутская область. Экономико-статистический справочник. С. 420.
  31. Там же. С. 206.
  32. ЦДНИ, ф. 1, оп. 1, д. 546, л. 52—53.
  33. Иркутская область. Экономико-статистический справочник. С. 206.
  34. Восточно-Сибирский комсомолец. 1930. № 29. 2 нояб.
  35. Иркутская область. Экономико-статистический справочник. С. 206.
  36. ЦДНИ, ф. 1, оп. 1, д. 1434, л. 15.
  37. Советская молодежь. 1983. 24 дек.
  38. ЦДНИ, ф. 1, оп. 1, д. 1425, л. 19; ф. 1, оп. 1, д. 1418, л. 7.
  39. Вост.-Сиб. правда. 1983. 15 дек.; 1983. 15 апр.
  40. Вост.-Сиб. правда. 1937. 26 июля.
  41. ЦДНИ, ф. 127, оп. 1, д. 13, л. 50, 54, 122, 231.
  42. Вост.-Сиб. правда. 1937. 2 июня.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Алексеев С. М. | Источник(и): Иркутск в панораме веков: Очерки истории города, Иркутск, 2003 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2003 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016
Загрузка...