Козлов И. «Город мой, город на Ангаре». Стихи иркутских поэтов // «Иркутск. Бег времени»

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Козлов Иван Иванович (род. в 1936 г. в Иркутске). Член Союза писателей России. Автор книг «В гостях у декабристов» (1975), «Колокола не умолкают» (1979). «Самая долгая зима» (1986) и др.

Иркутск

Когда еще шумел сосновый бор

Над вольною и дикой Ангарою

И Спаса белокаменный собор

Туманно не клубился над водою,

Когда в бору не пели топоры,

И звонница еще не голосила, —

В моей земле до самой той поры,

Дремала не пробуженная сила.

Мой пращур – не юродивый, не вор,

Лихой мужик,

Как праздник посвященья,

Отметив мой далекий день рожденья,

В сосновый ствол с плеча вогнал топор.

Быть может,

Так все это начиналось —

Дощаники у берега качались,

В огне сгорала первая ольха,

В котле кипела первая уха,

И днесь являлась дивная страна

С таинственными древними богами,

Глаза которых

Темные, как камни,

Наскальные впитали письмена.

С величьем поднебесного добра,

В короне неделимости державы,

Она блеснула слитком серебра

И выставила мирные заставы.

Ученый сын компьютерного века

Я ухожу корнями в глубину,

Порою, как в таинственную Мекку,

Хожденья совершая в старину.

И слышу я

Воинственно и грозно,

Над чьей-то забубенной головой

Уж не гремит воинственная бронза

За дальнею чертой береговой.

И вижу я:

На утренней заре,

Хрустально разнаряженные в росы,

Лампадами осенние березы

Горят на православной Ангаре.

За горизонт уходит Ангара

Ее огонь

Холодный камень плавит.

И слышен звон —

Мой дальний пращур правит

Зеркальную стремнину топора.

 

Над Иркутом (триптих)

***

Скалы прибрежной

Краснобурый срез

Плывет меж облаками и водою –

Схватив скалу корнями,

Черный лес

Парит,

как беркут, с добытой лисою.

Я эту землю знаю с давних лет –

Здесь все мои начала и причалы.

Куда б меня судьба моя ни мчала

Земли дороже не было, и нет.

Здесь предок мой,

Увы, не праздно жил —

Раздвинув камни стертыми плечами,

Он над водою мельницу сложил

И оковал заветными словами.

Ушли водой былые времена,

Слова, что над рекою отпылали,

Упали в землю, словно семена,

Взойдя травой забвенья и печали.

Здесь мне дано отгадывать судьбу –

Бродить над Иркутом в бору сосновом,

Искать землею взращенное слово,

Среди стеблей,

запрятавших тропу.

Здесь все, что слышу, –

Шелестит трава,

Шумит сосна,

Течет по склону щебень

И плеск весла,

И звонкий птичий щебет —

Таит в себе

Нетленные слова.

 

Навеки неизбывна ипостась,

Объятая водою и колосьями,

Всем многоцветьем

И многоголосием

Земли и слова

Явленная связь.

 

***

Когда весна надрежет почки

И робко выглянет листва,

Пробьются памятные строчки,

Взойдут забытые слова.

Уйдут последние морозы,

И мир проснется молодым,

По тополям и по березам

Пройдет зеленый майский дым

Навек застывшая картина:

Полдневный неподвижный свет –

Весенних веток паутина

И госпиталь военных лет...

В снегах Саянского отрога,

Сметая гулом тишину, —

Была железная дорога

В те дни дорогой на войну.

К Москве, к великому сраженью

В тот год стремились поезда,

и поездов тех отраженья

несла сибирская вода.

И вспять направлены войною,

Санпоезда большой страны

Той грозной, памятной зимою,

Солдат везли из-под Москвы.

Печальны кадры из кино –

Снега обугленной планеты

И наши первые победы –

Московское «Бородино».

Стоял февраль —

В снегу ограды,

Но солнце ярче с каждым днем

И мы нестройным детским садом.

К солдатам в госпиталь идем.

Они в сраженьях устояли

Не пригибая головы,

Как приказал великий Сталин,

У грозных стен седой Москвы.

Война гуляла не щадя –

Безлюдье, госпитали, дети.

И я стою на табурете,

А надо мной портрет вождя.

Читаю, глядя на портрет:

«И молвил он, сверкнув очами,

Ребята, не Москва ль за нами?..»

И мне безмолвие в ответ.

А я:

«Умремте ж под Москвой,

Как наши братья умирали,

И умереть мы обещали.»

Восторгом сдержанным блистали

Глаза солдат передо мной.

Ах, эти дивные моменты –

Военных дней далекий свет —

И слезы, и аплодисменты,

Бинты и пригоршни конфет.

Я ухожу в безмолвье просек

В сосновый омут тишины,

Где бродит эхом отголосок

Давно умолкнувшей войны.

Течет хвоя весенних веток

И мирных электричек гул,

И в царстве беззаботных белок

Цветет сиреневый багул.

 

***

Над Иркутом скалистый косогор.

Покрыты камни коркой ледяною

И, схваченный зеркальною водою,

Перевернулся в ней сосновый бор.

Я радостно вдыхаю светлый день.

На лыжах мчу

И на ветру алею,

То покидаю снежную аллею,

То возвращаюсь

В голубую тень

То лихо выхожу на виражи,

Отважно пролетаю над обрывом –

Снега и сосны в вихре непрерывном

Горят,

Как золотые витражи.

Я на трамплин неудержимо мчу,

Мне вслед кричат –

кому-то страшновато...

Рывок —

И я бесшумно и крылато

Над речкой и над соснами лечу.

Охватывая контуры сосны

Во льду бесшумно проплывает солнце,

А женщина с этюдником смеется –

Она моей не слышит тишины.

Текут холстами желтые пески,

В них полыхают вмерзнувшие листья,

Пожухлых трав стремительные кисти,

Накладывают бурые мазки.

И снова снег навстречу мне летит.

Я приземляюсь, я победно еду.

Но светлый день не мне принадлежит,

А женщине,

склонившейся к мольберту.

 

Иркутяне (триптих)

1

Виктору Вертянкину,

капитану морей и дорог

Дожди отбили склянки

Тропических морей,

Но капитан Вертянкин

Не признает дождей.

Он, капитан Вертянкин,

Не признает штормов —

Он миновал стоянки

Всех мировых портов.

Он обошел полмира,

Иркутский командор,

Ему Байкал – квартира,

А реки – коридор.

Он, капитан Вертянкин,

Первопроходец вод,

Бьет вахтенные склянки

Выстраивая флот.

Он флот ведет по галсу

Спокоен, как скала,

И плещет флотский галстук,

И плещут вымпела.

Он для друзей застольник,

Приятель и гурман,

Он изобрел рассольник

Рецепта «Капитан».

Так наполняй стаканы

За флаги кораблей,

За поступь капитанов

Всех рек и всех морей,

За боцманские дудки,

За камбуз и компот,

За плеск застольной шутки,

За всероссийский флот.

2

Владимиру Скифу –

певцу сибирских рассветов

Золотого цветка

Медоносную чашу

Поднимал

у куйтунских околиц рассвет

И скользя по лучу,

От еланей и пашен

Золотистой свирелью

Явился поэт.

От Саянских вершин

еще юная Муза,

Снизошла,

И качнулись

Цветы и трава,

И от светлой любви

неземного союза

в синеву золотую

упали слова.

Громко рыжий петух

Прокричал вдоль околиц,

Но, играя вползвука,

Приметил поэт,

Как из легкого облака

Сотканный пояс,

Уронил на дорогу

Застывший рассвет

И как дивная песнь,

Растекаясь пространно,

Оттесняя легенд

Невесомую тень,

От таежной воды

И цветастой поляны,

Над свирелью качался

Разбуженный день.

И таежных настоев

Прозрачная чаша

Придорожной росой

Окропила Порог,

И свирель уплывала

Все дальше и дальше

За саянские вехи

Небесных дорог

Это было давно.

Мир, как прежде, не тесен,

И поэт, оглянувшись

Из дальней дали,

Слышит давнего детства

Рассветные песни

Той, умытой росою

Куйтунской земли.

3

Николаю Вершинину – автору

полотен «Лампа» и «Богомаз»

Пронзает холст «Аллея Фонарей» –

Там снег белей,

И там деревья выше,

И пестрая мозаика огней

Уходит в небо,

Пробивая крыши.

Во тьме непроницаемых ночей

Означен город тихо и туманно

Безумной геометрией огней,

В кристалле неподвижного фонтана.

Да, мир порой рождает чудаков —

Под их рукой текут к вершинам реки,

Белеют дирижабли облаков,

Дождями ниспадают фейерверки.

Куда ни глянь,

повсюду их дела

свершенные уверенной рукою, –

у полюсов оазисы тепла

и спутников орбиты над Землею.

У каждого из них нехватка дней.

И вот чудак,

как фокусник из шляпы,

извлек слепящий свет

старинной лампы,

чтобы раздвинуть пологи ночей.

И устремляя в бесконечность глаз,

Ответствуя единственному

Богу Свершает ярый подвиг Богомаз,

Прозрев во мгле небесную дорогу.

Мы рвемся к свету праздною толпой

И школим чудаков легко и строго,

Не ведая, куда ведет дорога

Куда и кто ведет нас за собой.

Пройдут года,

И станем мы мудрей,

И, вспоминая давние затеи

И новые справляя юбилеи,

Мы встретимся в аллее Фонарей.

Мы вспомним наши давние дела,

Минувшие заботы и тревоги

И тех,

Кто нам прокладывал дороги,

С кем нас судьба свела и развела.

Ну а сегодня,

Как сказал поэт,

Восходит век

Из дивной длани Бога —

Из малых троп рождается дорога,

И льется лампы негасимый свет.

Выходные данные материала:

Жанр материала: Произведение | Автор(ы): Козлов Иван Иванович | Источник(и): Иркутск. Бег времени, Иркутск, 2011 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2012 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.

Материал размещен в рубриках:

Тематический указатель: Иркутск. Бег времени | Иркутск | Библиотека по теме "Искусство"
Загрузка...