Иркутск. Численность и состав горожан в XVIII веке // «Иркутск в панораме веков» (2004)

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

XVIII век. Иркутск превратился в центр обширнейшего края, став одним из заметных городов Сибири. Иркутское воеводство, затем провинция, наместничество, губерния вобрали в себя необозримую территорию от Енисея до Тихого океана. Постоянное расширение административного статуса Иркутска, превращение его в «средоточие всей многоразличной сибирской торговли» не могли не отразиться на облике самого города. В течение XVIII в. Иркутск неуклонно расширяет городскую территорию, обзаводится соответствующей инфраструктурой и приобретает черты губернского города.

Наиболее заметным показателем развития города был постоянный рост числа его обитателей. За XVIII в. население Иркутска увеличилось почти в 9 раз. Если в 1700 г. в городе насчитывалось 726 ревизских душ, то к 1798 г. здесь проживало уже 6255 человек, а если считать с женским населением, то около 11 тыс. человек[1]. Прирост населения Иркутска заметно колебался в разные временные периоды. Если в первой трети XVIII в. количество населения выросло в три раза и составляло к 1740-м гг. около 4 тыс. человек, то в середине века наблюдается относительный застой роста числа жителей и даже его снижение. Так, в 1762 г. III ревизия зафиксировала в городе всего 3798 ревизских душ. Отток населения был вызван административными мероприятиями правительства. Стремясь быстрее заселить работными людьми Нерчинские заводы, правительство предписало направить для этих целей часть посадских из ряда сибирских городов. Из Иркутска в 1758 г. была отправлена первая партия в 345 человек. Указом от 12 декабря 1760 г. городские власти должны были подготовить к переселению еще 256 посадских (с женами и детьми)[2].

Новый рост численности населения наблюдается с 1780-х гг. В конце XVIII — начале XIX вв. количество жителей Иркутска удваивается. К началу 1820-х гг. оно составило 14297 человек только мужского населения.

Приведем данные о составе населения Иркутска в 1811 г., отличающиеся наибольшей полнотой[3].

Сословие, звание Число душ мужского пола Число душ женского пола
Штаб- и обер-офицеров с детьми 399 406
Разного звания духовных 307 469
Купцов всех трех гильдий 397 392
Мещан и цеховых 4083 4420
Их детей 604 784
Приказных 178 125
Военных регулярных 3056 869
Морских и адмиралтейских 81 --
Казаков с детьми 557 484
Комиссариатских 21 --
Ученых 10 2
Отставных 320 365
Дворовых, рабочих и проживающих по пашпортам 2087 1359
Всех 12100 9675

Заметное преобладание мужского населения связано с тем, что в Иркутске были расквартированы военные и морские команды. Последняя строка показывает достаточно большое число иногороднего населения, жившего в городе временно и занятого главным образом в подсобных работах либо в мелких торговых операциях.

Стабильный рост населения Иркутска во многом объясняется притоком переселенцев из Европейской России и Сибири. Так, между I и II ревизиями посад вырос на 1579 человек. Из них на долю переселенцев из России приходилось 33,8 %, еще 12,6 % прибыли в город из других мест Сибири. Естественный прирост составил только 30,9 %[4]. Основной частью переселенцев из России были выходцы из северорусских губерний. Анализируя состав переселенцев в Иркутске в период между III и IV ревизиями, можно отметить, что Поморье по-прежнему оставалось главной базой пополнения сибирских городов. На первое место выходила Вологодская губерния (32 человека в купечество, 100 человек в мещанское общество, 230 человек в цеховые), за ней следовала Архангельская (соответственно: 27, 63 и 118)[5]. Третьей по численности источников пополнения иркутского посада была Тобольская губерния (18, 16, 59 человек). Русскому Северу обязан Иркутск появлением в городе таких купеческих династий, как Сибиряковы, Трапезниковы, Саватеевы, Баснины и др.

Вместе с количеством населения растет и городская застройка. Первоначально она формировалась по берегу Ангары справа и слева от острога. Причем быстрее застраивалось идинское направление, где берег был выше и в меньшей степени подвергался затоплению при разливах Ангары.

Именно в этой стороне начинает организовываться торговый центр с деревянным гостиным двором и таможней. Здесь же находился мясной ряд и мелочный рынок. Развитию этой части города содействовало ее положение: здесь находились переправа, соединявшая город с Московским трактом, а также выход к берегу реки Ушаковки (Иды), где уже с конца XVII в. располагались мукомольные мельницы, лежали сенокосные и хлебопашенные угодья. Рост числа посадских в этой части города привел к необходимости создания здесь своего прихода. В 1718 г. была построена Богородице- Владимирская церковь, вокруг которой сложился самостоятельный приход. Противоположная ангарская сторона развивалась медленнее. Ландшафт здесь был низменный, покрытый небольшими болотцами. Местность в районе будущей Троицкой церкви получила в народе название Потеряиха. В ее топких болотцах и озерах часто терялся домашний скот иркутян.

В 1726 г. Иркутск был обнесен палисадом с тремя воротами. Двое из них находились в идинской части (Мельничные и Монастырские), еще одни — Заморские — открывали путь вверх по Ангаре к Байкалу. Сам палисад стал заметным градоформирующим фактором, определяя направление части улиц на выходы из города. Другим фактором стала береговая планировка, заставлявшая улицы искать выход к воде.

Во второй половине XVIII в. застройка переходит за палисад и начинает подходить к нагорной части города. По традиции город еще долго делился на две части: ангарскую и идинскую. Границей между ними была Заморская улица, шедшая от острога к Заморским воротам. Эти две части делили город почти поровну. В ангарской насчитывалось четыре квартала, в идинской — пять. К концу XVIII в. начали формироваться еще два района города: Нагорный, охвативший застройкой территорию за палисадом, и Знаменский, протянувшийся узкой полосой вдоль правого берега Ушаковки.

Расширение территории города сопровождалось ростом обывательской застройки. Уже в 1735 г. в городе насчитывалось 939 домов. Численность их росла более медленными темпами, чем население. К 1769 г. количество домов выросло до 1153, к концу века их было уже более 1500, а в 1823 г. — 1736. Всего за рассматриваемый период застройка города увеличилась почти вдвое. Городские дома были сплошь деревянные, усадебного типа, включавшие в себя огороды, сады, хозяйственные постройки. Преобладанию деревянной застройки способствовали близость хорошего строевого леса в окрестностях города, облегчавшая его заготовку и доставку, и сравнительная дешевизна этого материала. В середине XVIII в. на Кае была построена казенная пильная мельница для приготовления из бревен теса. Но, несмотря на это, по-прежнему широко использовался «топорный» лес, «ибо здесь в лесе никогда впредь и никакому недостатку... быть не уповательно».

В первой половине XVIII в. в Иркутске было всего пять каменных строений: воеводская канцелярия, пороховой погреб, казенная пивоварня и два храма — Спасская церковь и Собор Богоявления. Первый частный каменный дом построен в 1745 г. купцом М.И. Глазуновым. В начале XIX в. в Иркутске было уже три десятка каменных особняков, среди которых выделялись дворцы Сибиряковых, Трапезниковых, Мыльниковых, Чупаловых, Басниных. Эти изменения в быту зажиточных иркутян отметил один из первых краеведов А.И. Лосев.

«Первостатейные купцы, — писал он, — имеют огромные каменные хорошо устроенные дома с выгодным внутри расположением, на дворе — службы, погреба и амбары, есть и садики в огородах. Мещане строят дома хотя менее, но порядочны, имеют зал, столовую, гостиную, спальню и кабинет»[6]

К середине XIX в. каменная застройка возросла в два раза, но по-прежнему город был деревянным. Помимо материального фактора сказывалось некоторое негативное отношение горожан к каменным постройкам. Как отмечал один из современников:

«В Иркутске жители и по экономии и по предрассудку не любят строить каменных домов: они полагают, что каменные дома всегда сохраняют в себе сырость и потому вредны для здоровья»[7].

Социальное размежевание городского населения особенно наглядно прослеживалось в его распределении по территории города. Уже к началу XIX в. центральные кварталы стали местом сосредоточения торговли и капитала. Здесь размещались гостиные дворы и другие торговые заведения, административные учреждения, особняки зажиточных иркутян. В 1816 г. в Иркутске числилось 1794 обывательских строения, а сам город был поделен на 4 части. В первой и второй частях города, которые и составляли его центральные кварталы, проживало две трети всех чиновников и духовенства, а также почти 80 % иркутского купечества. Более равномерно по территории города было размещено мещанство, а окраины города заселялись цеховыми, казаками, солдатами и разночинцами[8].

В XVIII в. все заметнее и значительней становится роль посадского населения, особенно купечества. Если в первые десятилетия истории города в составе горожан численно преобладал служилый контингент, то уже в первой половине XVIII в. посадский мир города становится ведущей силой в развитии городского хозяйства и торгов. Уже в середине столетия Иркутск вышел на 3-е место в Сибири и на 17-е в России по числу посадского населения[9]. Особенно наглядно преобладание податных слоев города проявлялось в соотношении домовладельцев. Если в 1769 г. на их долю приходилось 54 % обывательских домов, то в 1816 г. им принадлежало уже 67 % жилых строений. Правда, необходимо учитывать, что значительная часть нижних военных чинов не имела собственных домов и проживала в казармах. Да и многие из чиновников снимали дома или квартиры. В результате доля домовладельцев из числа неподатного населения постоянно сокращалась. В среднем соотношение между податными и неподатными слоями городского общества составляло 60 % и 40 %.

При общей тенденции к увеличению численности количество неподатного населения Иркутска в большей степени было подвержено временным колебаниям. Связано это было с ростом административного статуса города, реорганизациями церковного, гражданского и военного управлений. Рост городской застройки привел к необходимости увеличения числа приходов. В 1792 г. их насчитывалось уже 8, в начале XIX в. — 9. Духовенство в этот период все более консолидируется в особые замкнутые сословия. Образование Иркутской епархии вызвало появление церковного управления в городе и заметный рост числа духовных лиц. Если в 1792 г. священнослужителей насчитывалось 92 человека (с членами семей — 204), то А. Мартос в 1823 г. отмечает уже 216 человек (с семьями — 481)[10].

Неоднородны были гражданские чиновники, казаки и военные чины: их верхушка была разделена на классы, чины и ранги и относилась к личному, а иногда и к потомственному дворянству. С 1765 г. казачью старшину в званиях «сибирский дворянин» и «сын боярский» приравняли к рангам канцеляриста и подканцеляриста, что заметно увеличило численность низшего административного звена. Представители его жили на очень скудное жалованье и, как рядовое казачество и солдаты, вели хозяйственную деятельность: держали скот, огороды, сенокосы, занимались различными промыслами и ремеслами. Росту числа чиновников и военнослужащих содействовало превращение Иркутска в губернский центр, что привело к большей разветвленности и специализации административного аппарата. Численность чиновников разного уровня выросла к 1820 г. почти в четыре раза и составила с отставными 653 человека. В Иркутске были постоянная казачья команда, насчитывавшая в разное время от 400 до 600 человек, небольшие адмиралтейская и артиллерийские части, гарнизонный полк, а также военные кантонисты и служащие военно-сиротского отделения. По данным А. Мартоса, в Иркутске всех военнослужащих с членами их семей и отставных в 1823 г. было 5412 человек, в том числе состоящих на службе — 3529[10].

Решающая роль в развитии городской экономики и общественной жизни принадлежала податным сословиям (купцы, мещане, цеховые) и отдельным межсословным группировкам, по своему положению и занятиям тяготевшим к посадскому обществу. К последним относились отставные нижние чины, осевшие в городах крестьяне и ссыльные, разночинцы.

Купечество

Уже в первые десятилетия XVIII в. купечество составляет самую многочисленную группу сибирского посада. Только в Иркутске в 1724 г. в купечестве числилось почти 2,5 тыс. человек, что составляло более 80 % всех жителей города. Следует, правда, иметь в виду, что запись в гильдию была формальной: записывался каждый, кто хотел. Этому способствовал и низкий имущественный ценз, что привело к тому, что в составе купечества оказалось немало таких, которые вообще не занимались предпринимательством, едва сводили концы с концами и даже не всегда могли заплатить за себя подати. В середине столетия реальное число сибирских купцов, занимавшихся коммерцией, составляло всего 35,6 % от общей численности гильдии. Остальные были ремесленниками, приказчиками, наемными работниками или вообще значились среди «старых, дряхлых, увечных и малолетних»[11]. В Иркутске процент купцов, в той или иной степени связанных с торговой деятельностью, был чуть больше — 52,3 %.

Высокая степень социального разложения купечества, отсутствие его правового статуса вызвали специальные распоряжения и указы правительства. Реформа 1775 г. официально закрепила раскол купечества. Преследуя цель «очистить» ряды купцов от малоимущих, она в десять раз подняла имущественный ценз. Все купцы, имевшие капитал менее 500 рублей, образовали новое сословие мещан. Граница между сословиями определялась лишь наличием необходимого капитала, то есть фактором несословного характера. В то же время, чтобы повысить авторитет предпринимателя, за ним закреплялись сословные привилегии. Купечество исключалось из подушного обложения, с него были сняты рекрутская повинность, ряд обременительных казенных служб, а первые две гильдии освобождались от телесных наказаний. Разделение на гильдии осуществлялось согласно размеру объявленного капитала, минимум которого составлял для третьей гильдии 500 рублей, для второй — 1 тыс. рублей, для первой — 10 тыс. рублей. В дальнейшем правительство неоднократно повышало минимальные размеры капитала, доведя их к 1807 г. соответственно до 8, 20 и 50 тыс. рублей.

«Чистка» купечества привела к резкому его сокращению. До реформы 1775 г. в Иркутске числилось более 2 тыс. купцов. По новому разделению в сословии осталось всего 77. Наибольшие потери понесли первые две гильдии[12]. Впрочем, подобная картина имела общероссийский характер. По сведениям Сената, по Российской империи в составе гильдии осталось только 12,2 % прежней численности.

Формирование купеческих капиталов сопровождалось острой конкурентной борьбой и разорением мелкого купечества. Периодическое повышение минимума объявленного капитала «очищало» купеческие ряды от малосостоятельных и случайных лиц. Ежегодно происходило обновление рядов купеческого общества. Социальная мобильность купечества характеризовалась высокой степенью внутрисословного передвижения. Из 122 семей, числившихся в иркутском купечестве в 1795 г., смогли сохранить свои позиции спустя два десятилетия всего 44, а остальные перешли в низшие сословия.

Причины разорения были различны. Торговля не только приносила высокие прибыли, но нередко приводила и к полной потере капитала. Острая конкурентная борьба на местном рынке, все возрастающее проникновение российского капитала, а также увеличение числа торгующих за счет других слоев городского населения приводили к постоянному обновлению купеческих рядов. Одной из причин выхода из гильдии являлось стремление избежать уплаты процентов с капитала. О возможности производить торговлю без записи в гильдию говорит тот факт, что среди мещан и мелкого купечества Иркутска встречались предприниматели, состояние которых достигало сотен тысяч рублей. К ним можно отнести купцов третьей гильдии Лычаговых, Поповых, Саламатовых, Зубовых, мещан Дегтевых, Храмцовых, Сизых и др. Наконец, в качестве причин выхода из гильдии можно отметить такие, как смерть главы семейства, смена местожительства, долги и тому подобное. Нельзя не обратить внимание и на свидетельство иркутского гражданского губернатора Н.И. Трескина, утверждавшего, что немало купцов и целых купеческих домов «ежегодно разоряется от праздности, распущенной жизни и особенно от пристрастия к пьянству»[13]. Все указанные причины, конечно, влияли на колебания численности купеческих рядов. Но определяющим обстоятельством являлась налоговая политика правительства, сделавшая невозможным пребывание в купечестве малосостоятельных и неимущих лиц.

Многие разорившиеся купцы, выходя в мещане, продолжали заниматься предпринимательской деятельностью и не оставляли надежды восстановить свое положение. Значительная часть их оседала в верхней прослойке мещанства, представлявшей собой сложившуюся мелкую буржуазию. Поэтому неудивительно, что формирование капиталов шло в основном за счет купеческого и мещанского сословий. Как видно из приводимой ниже таблицы, более 80 % иркутских купцов были либо потомственными, либо вошли в гильдию из мещан. Участие остальных сословий было малозаметно. Для сибирских крестьян, разночинцев и ссыльнопоселенцев существовал двухступенчатый путь вступления в купечество. Как правило, они сначала записывались в мещанское сословие, а уже потом получали возможность объявить капитал.

Происхождение купечества Иркутска (1795—1833 гг.)[14]

Социальный состав Количество семей  %
Купцы 150 38,20
Мещане 175 44,30
Цеховые 23 5,85
Крестьяне 16 4,20
Разночинцы 6 1,60
Происхождение неизвестно 23 5,85
Всего купцов 393 100,00

Анализ персоналий иркутского купечества позволяет утверждать, что наиболее стабильной была его зажиточная верхушка. Родословная некоторых ее представителей насчитывала до 3—4 поколений. Так, купеческие фамилии Сибиряковых, Саватеевых, Трапезниковых были известны еще в первой половине XVIII в. После реформы 1775 г. среди гильдейцев появились такие крупные в будущем предприниматели, как Мыльниковы, Солдатовы, Киселевы, Баснины и др. В свою очередь ряд старых купеческих родов — Глазуновы, Бичевины, Ворошиловы, Пахолковы — прекратил свое существование. Обычно чаще подвергались разорению представители второго-третьего поколений. Объяснялось это тем, что при разделе наследственного капитала он дробился между несколькими наследниками. Кроме того, у многих из них не было уже той деловой хватки и умения, которые отличали основателей родов. Так, прервались в начале XIX в. богатейшие купеческие дома Мыльниковых, Дудоровских, Киселевых, Щегориных.

Мещане и цеховые

Мещане и цеховые представляли собой наиболее крупную категорию податного населения Иркутска. Мещане были выделены в самостоятельное сословие в результате реформы 1775 г. До нее в Иркутске насчитывалось 2099 купцов и цеховых. По новому разделению в купечестве остался всего 171 человек, 313 перешли в крестьянство и другие категории населения, 1615 вошли в сословие мещан[15]. Появление категории цеховых относится к первой четверти XVIII в. Введение цеховой системы в России было во многом явлением искусственным, преследовавшим прежде всего фискально-полицейские цели. Запись в цех была свободной для всех категорий трудового населения. Открытым был и выход из него. Занятие ремеслом не являлось сословной привилегией цеховых. Изделия на рынок поставляли также мещане, крестьяне, разночинцы, ссыльные, которые, по признанию местных властей, «гораздо удобнее и дешевле приготовляют для городских жителей вещи всякого мастерства». По данным иркутской ремесленной управы, в 1828— 1829 гг. в городе, помимо цеховых, занимались ремеслом 142 человека, большую часть которых составляли мещане и ссыльные[16].

Цеховые не являлись замкнутым сословием, а были, скорее, социальной группой, занятой в одной сфере деятельности и организационно объединенной. По своему положению, правам, привилегиям они приближались к мещанам. Правительство предписывало «в цехи писать всякого, кто в городе ремесло или рукоделие производит и кого можно зачислить в мещанское общество». А цеховой устав разъяснял, что ремесленник пользуется правом и выгодами мещанина.

Занятия трудового населения Иркутска были многообразны. Мещане и цеховые участвовали в мелочной торговле, обслуживали купеческие предприятия, занимались промыслами, земледелием. Относительная слабость сословных перегородок в Сибири приводила к тому, что городское население часто меняло сферу деятельности, переключалось на другие хозяйственные занятия. В 1787 г., например, цеховые Иркутска насчитывали 1273 ревизские души. Но реально в 14 ремесленных управах состояло всего 468 человек (36,8 %), да еще 195 иркутских цеховых (15,3 %) производили ремесло в различных уголках губернии.

Пытаясь найти стабильные источники существования, мещане и цеховые устремлялись на заработки в различные места Сибири, переселялись в села. Документы отмечали, что многие мещане, «будучи не в состоянии иметь промысел в городе, проживают по селениям и нанимаются в работы крестьянские»[17].

Внутри мещанского и цехового обществ отчетливо проявлялась дифференциация имущественного положения. Документы показывают сокращение количества мещан, занимающихся мелочной торговлей и ремеслом. Это было следствием как общего сокращения численности купеческих капиталов, так и возрастающей конкуренции со стороны российского капитала и местных разночинцев и крестьян. Мизерные обороты розничной торговли, полная зависимость от крупного капитала, конкурентная борьба — все это приводило к банкротству многих мелких собственников.

Численность и основные занятия мещан Иркутска[18]

Занятия мещан Количество мещан 1799 г.  % Количество мещан 1816 г.  %
Всего хозяйств мещан 648 100,0 643 100,0
Торговля 146 22,5 81 13,0
Ремесло 150 23,1 99 15,9
Промыслы 38 5,9 59 9,5
Работа и «услуги» 222 34,3 267 42,9
Род деятельности не установлен 92 14,2 117 18,8

В 1816 г. в работах и «услугах» была занята почти половина мещан. Многие из них обслуживали торговые операции в качестве приказчиков, доверенных лиц. В 1819 г. мещане составляли 88,6 % всех приказчиков, торговавших в иркутском гостином дворе. В заметке «Взгляд на Иркутскую губернию», относящейся к началу 1830-х гг., сообщалось, что городские низы почти не заняты в промышленности и ремесле, «находясь большею частью в приказчиках и услyгax у купцов, а другие в мелочных занятиях и работе»[19]. Многие из торговых служащих со временем переходили в купечество. Большинство же мещан и цеховых вынуждено было кормиться собственным трудом.

Крестьяне и прочие

Представители городских низов составляли один из крупных отрядов наемной рабочей силы. В 1812—1815 гг. в Иркутске было зарегистрировано 689 контрактов на различные работы, в основном промыслового характера. По социальному составу нанимающиеся распределялись следующим образом: мещане — 351 человек (50,9 %), цеховые — 101 (14,7 %), крестьяне — 132 (19,2 %), прочие — 105 (15,2 %)[20]. В состав «прочих» входили ссыльные (3,0 %), отставные военнослужащие (5,7 %), ясачные (4,5 %), дворовые (0,6 %) и более мелкие социальные группы.

Упадок гильдейских капиталов в первой трети XIX в., ухудшение положения мещанства и цеховых сопровождались противоположными тенденциями: увеличением конкурентоспособности разночинцев, крестьян, ссыльных, возрастанием их роли в хозяйственной жизни города. Часть из них прочно обосновалась в городе, другие приходили сюда в поисках работы. Кроме того, в городе было много временных и нелегальных жителей. Только в 1800 г. в Иркутске было задержано 592 человека, у которых не было паспортов, среди них — 44 крестьянина, 157 поселенцев из разных уездов, 391 беглый ссыльный[21]. Эти люди брались за любую работу и вместе с городскими низами составляли основную среду, из которой в дальнейшем формировался сибирский пролетариат. Численность и удельный вес «примыкающего самодеятельного населения» за рассматриваемый период значительно выросли. Приведенная ниже таблица позволяет выявить тенденцию к повышению удельного веса «примыкающего населения» при продолжающемся падении доли городских сословий.

Динамика численности торгово-промышленного населения Иркутска[22]

Годы Все городское население Городские сословия  % Примыкающее население  % Торгово-промышл. население  %
1823 21007 9102 43,3 2137 10,2 11239 53,5
1835 25391 10175 40,1 3734 14,7 13909 54,8

Группа, выделенная нами в «примыкающее население», состояла из лиц, фактически утративших определенное сословное положение и вынужденных искать новые источники существования. Они активно включались в хозяйственную жизнь города, конкурируя не только с мещанами и цеховыми, но даже с мелким купечеством. Документы отмечают многих людей, занимающихся розничной торговлей и ремеслом, но не принадлежащих к городским сословиям.

Одной из особенностей Сибири было меньшее по сравнению с европейским центром движение земледельческого населения в город. Сибирский крестьянин не знал крепостного права и был более самостоятельным в выборе хозяйственной деятельности. Наличие свободного земельного фонда, более высокая урожайность способствовали тому, что земледелие в Сибири было достаточно стабильным источником дохода. Пребывание крестьян в городе было связано с мелочной торговлей и различными работами, как-то: строительство домов, доставка дров, леса, извоз и др.

Существенное влияние на сословно-классовую структуру сибирского города оказывала ссылка. Правительство было не в силах справиться с постоянно растущим потоком ссыльных и каторжан. Их количество значительно превышало возможности края в предоставлении рабочих мест. Taк, в 1795—1805 гг. из направленных в Кудинское комиссарство 2700 поселенцев «основательно водворилось» всего 2,5 %, еще 4,4 % не потеряло надежду на «водворение», основная же масса — 93,1 % — оказалась неустроенной. Всего в Иркутском уезде насчитывалось более 5000 «неводворенных» поселенцев. Эти ссыльные вынуждены были самостоятельно искать себе пропитание. Среди их основных занятий были батрачество, промысловые работы, обслуживание водного транспорта, гужевых перевозок, ремесло.

Несмотря на противодействие властей, часть ссыльных оседала в городах. В конце 1780-х гг. в обывательской книге Иркутска было зафиксировано 50 домохозяев изссыльных. Из них в мещанство было записано 10 человек, в цех — 32.

Активно участвовали ссыльные в товарообмене с сельским населением. Иркутская городская дума неоднократно обращала внимание администрации на то, что ссыльные и разночинцы фактически захватили в свои руки развозной торг по уезду, превратившись в скупщиков крестьянского хлеба. Среди ссыльных было немало квалифицированных ремесленников. Слабое развитие ремесла и промышленности в Сибири заставляло администрацию не только сквозь пальцы смотреть на хозяйственные занятия ссыльных, но и привлекать их к производству. С этой целью в Сибири была создана сеть ремесленных домов. В Иркутске подобное заведение было открыто в 1799 г. В нем состояло около 200 ссыльных.

Таким образом, в социальной структуре Иркутска происходят серьезные изменения, свидетельствующие о возросшей роли города в экономической и административной жизни края.

Примечания

  1. РГИА, ф.1314, оп.1, д.174, л.8.
  2. Кудрявцев Ф.А., Вендрих Г.А. Иркутск. Очерки по истории города. — Иркутск, 1958. — С.46.
  3. Лосев А.И. Географическо-статистическое описание Иркутской губернии // Весь Иркутск. — Иркутск, 1992. — С. 241.
  4. История Сибири с древнейших времен до наших дней. — Л., 1967. — Т.2. — С.274.
  5. Кабузан В.М., Троицкий С.М. Новые источники по истории населения Восточной Сибири во второй половине XVIII в. // Советская этнография, 1966. — № 3. — С.26-28.
  6. Лосев А.И. Указ. соч. — С.239.
  7. В.П. Описание пути от Иркутска до Москвы. — М., 1851. — С.8.
  8. ГАИО, ф.70, оп.10, д.17.
  9. История Сибири... С.274.
  10. Мартос А. Письма о Восточной Сибири. — М., 1827. — С.147-148.
  11. Краткая энциклопедия по истории купечества и коммерции Сибири. — Новосибирск, 1995. — Т.2 (Ж—К). Кн.2. — С.139.
  12. Шахеров В.П. Экономико-правовые аспекты классово-сословной структуры сибирского города в период позднего феодализма // Экономическая политика царизма в Сибири в XIX — начале XX вв. — Иркутск, 1984. — С.5.
  13. РГИА, ф.1281, оп.11, д.45, л.35.
  14. Шахеров В.П. Экономико-правовые аспекты... — С.7.
  15. РГАДА, ф.291, оп.4, д.20723, л.2.
  16. ГАИО, ф.70, оп.1, д.2658, л.4, 9-10.
  17. РГИА, ф. 1264, оп. 1, д. 605, л. 59.
  18. Шахеров В.П. Экономико-правовые аспекты... — С. 9.
  19. Журнал мануфактур и торговли. — 1833. — № 11. — С.56.
  20. ГАИО, ф. 308, оп. 1, д. 167.
  21. Из бумаг о Сибирякове и Мыльникове // Сборник газеты «Сибирь». — СПб., 1876. — Т.1. — С.472.
  22. Гагемейстер Л.А. Статистическое обозрение Сибири. — М., 1854. — Т.2. Приложение 8. — 24 РГИА, ф.1409, оп.2, д.5035, л.4 об.

 

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Шахеров Вадим Петрович | Источник(и): Иркутск в панораме веков: Очерки истории города, Иркутск, 2003 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2003 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.