Экономика Иркутска в конце XVII - начале XVIII веков // «Иркутск в панораме веков» (2004)

Вы здесь

Версия для печатиSend by emailСохранить в PDF

Карта

Карта Иркутска и окрестностей, 1699-1701 гг.
Карта Иркутска и окрестностей, 1699-1701 гг.
Автор: Неизвестен

Рисунок

Спасская башня Иркутского кремля в 1729 году. Рисунок современного художника
Спасская башня Иркутского кремля в 1729 году. Рисунок современного художника
Автор: Б. Лебединский

Фото

Старинная винокурня
Старинная винокурня
Автор: Неизвестен

Строительство Иркутского острога знаменовало собой окончательное закрепление Прибайкалья за русским государством. Благодаря своему местоположению он быстро занял ведущую роль среди ангарских и байкальских острогов и зимовий, содействуя развитию региональных хозяйственных связей. Особенно возросло его значение после укрепления русских позиций в Забайкалье, возникновения там первых городов, острогов и сельских поселений. Превращение Иркутска в товарораспределительный центр, связывающий северо-восточные окраины Сибири и Забайкалья со всей страной, оказало решающее влияние на формирование населения города и его социально-экономическое развитие.

Население Иркутска в XVII-XVIII веках

В первые годы существования Иркутского острога основную группу его жителей составляли служилые люди, выполнявшие в основном военно-административные функции. Они собирали ясак с местного населения, охраняли пограничные территории от набегов монгольских феодалов, строили новые остроги и зимовья, выполняли различные административные и дипломатические поручения. Первый гарнизон Иркутского острога составлял всего 20 казаков и рос довольно медленно. К 1681 г. он увеличился в два раза и насчитывал 44 человека, но и их было явно недостаточно для дальнейшего освоения региона и в связи с неспокойной ситуацией на монгольской границе. Не случайно енисейский воевода Приклонский доносил в Москву в 1674 г., что «в Селенгинском..., и в Иркутском, и в брацких острогах служивых людей мало и оборонитца от воинских больших людей некем...». Служилое население было постоянно в разъездах по различным поручениям, так что в острогах для несения караульной службы оставалось немного человек, главным образом пожилых и увечных. Даже в Енисейском остроге, влияние которого простиралось на все Прибайкалье и Забайкалье, в 1671 г. из 475 человек в карауле оставалось всего 23 казака. Остальные находились на «дальних службах» во всех концах уезда[1].

В связи с превращением Иркутска в центр самостоятельного уезда численность служилого населения заметно растет. Оно формируется как за счет перевода части казаков из Енисейска и других сибирских городов, так и путем «прибора» на государеву службу «гулящих» и промышленных людей. В конце 1680-х гг. в Иркутске насчитывалось до 400 конных и пеших казаков. Но и этого числа не хватало для обеспечения безопасности города и выполнения всех казенных служб. В 1696 г. в Москву были отправлены с челобитной представители иркутского казачества. В челобитной они просили «о прибавочных людях о 300 и вновь о приверстке конной службы 200 человек». В конце XVII в. служилое население Иркутска составляло около половины жителей. В их числе были два дворянина «московского списка» (братья Бейтоны), 13 детей боярских, 5 подьячих приказной избы, 409 конных и пеших казаков и 50 служилых людей, переселенных «в вечное житье» из Сургута, Туринска, Верхотурья и Березова[2]. К служилым людям причислялись также два прядильщика, мельник казенной мельницы, а также «заплечный мастер» — палач. За свои многочисленные службы служилое население получало небольшие хлебное, соляное и денежное жалованья, которые причем далеко не всегда выплачивались в полном объеме. В конце XVII — начале XVIII вв. пешему казаку в год полагалось 5 рублей, чуть больше полутора пудов соли и по 40 пудов ржи и овса. Конному казаку выдавали на 10—25 пудов хлеба и на 2 рубля 50 копеек больше. Даже верхушке служилых людей, сибирским дворянам и детям боярским, платили не выше 10-18 рублей. Так, знаменитый сын боярский Иван Похабов имел оклад всего 7 рублей и 7 четей хлеба. В то же время один из управителей Иркутского острога енисейский сын боярский Андрей Барнешлев имел один из самых высоких окладов — 23 рубля, 16 четей ржи, 10 четей овса и 5 пудов соли в год[3]. Звания служилых людей в конце XVII в. стали передаваться от отца к сыну. Многие из них основывали заимки вне города, имели дворовых людей главным образом из пленников «мунгальской, киргизской и калмыцкой породы». Рядовые же казаки по своему имущественному положению и хозяйственным занятиям были близки к крестьянам и посадским людям, хотя и не платили прямых налогов.

К концу XVII в. дальние походы стали редкими. Это давало возможность служилому населению больше внимания уделять хозяйственным делам. Многие из них постоянно занимались промысловой деятельностью, ремеслами, участвовали в торговых операциях. Наличие вокруг города плодородной земли позволяло многим из казаков вместо хлебного жалованья «служить с пашни». Некоторые из них, особенно казачья старшина, владели значительными земельными угодьями. Так, известной иркутской династии служилых людей Перфильевых принадлежало в общей сложности 220 десятин пахотной земли, на которой были основаны заимки и деревни. Значительные земельные наделы были у казаков Михалевых, Могутовых, Могилевых и др.

К 1724 г. в Иркутске в службе было занято 569 человек, в том числе 35 детей боярских, 23 казачьих головы, 511 казаков. По утвержденному реестру надлежало оставить только 500 человек (10 сибирских дворян, 40 детей боярских, 450 казаков)[4]. Остальные перечислялись в сословие разночинцев.

С ростом населения и церковного строительства в городе появляется свое духовенство («рушники»). Если в 1686 г. среди жителей были только поп и дьячок острожной Спасской церкви, то спустя десять лет — поп, дьякон, два дьячка, пономарь, просвирня.

Посадское и крестьянское население Иркутска и его окрестностей формировалось в основном за счет промышленных и гулящих людей. Значительная часть из них лишь на время приходила в Прибайкалье, но по мере освоения края и роста городских и сельских поселений все больше людей здесь оседало. Те, что обладали торгово-ремесленными навыками, не входили в число посадских, а состояли на государственной службе и получали жалованье. Это были «жилецкие люди», или «оброчники», занятые в казенной хозяйственной деятельности, ремонтных и строительных работах. В 1701 г. их вместе со служилыми и «рушниками» насчитывалось в Иркутске 1007 душ мужского пола. Собственно посадское население, несущее все мирские и казенные подати, росло медленно. В 1681 г. в посаде Иркутска было всего 27 человек. За два десятилетия их количество возросло до 110. Вместе с женами и детьми они составляли 314 человек. В числе посадских были ремесленники, мелкие торговцы, работные люди и «хлебные оброчники», жившие на посаде.

Писцовая книга 1686 г. дает возможность определить, откуда и когда пришли в Иркутск первые посадские жители. По пять человек прибыло в Иркутск из Москвы и Устюга, четверо — из Яренска, по трое — из Пинеги и Сольвычегодска, двое — из Енисейска, по одному — из Мезени, Пскова, Усолья, Переславля-Залесского, Усть-Цельмы, Шацка и один — с Украины. Судя по документам, почти половина из них были «гулящие» люди, трое ссыльных, трое пашенных крестьян и двое посадских. Большинство причислилось в Иркутский посад еще в 1660-х гг. Значительная часть посадского населения занималась земледелием. В 1686 г. из 37 семей посадских имели пашни или сенокосы 26. Некоторые и жили не на посаде, а по окрестным селам и заимкам.

В первые десятилетия XVIII в. численность жителей посада начинает расти быстрее. Иркутск постепенно превращается в торгово-ремесленный центр региона. Первая ревизия 1722 г. насчитала в городе 597 посадских, ко времени второй (1744) их число увеличилось на 1133 ревизские души. По-прежнему высока была доля пришлого населения. Только 277 человек были причислены из обывателей города, еще 80 человек поступили в посад из Иркутского уезда. Остальные — из разных мест Сибири (199 человек) и Европейской России (535 душ мужского пола)[5]. Интересно, что среди переселенцев из России 85 % составляли выходцы из Устюга, Яренска, Сольвычегодска, Вологды, Вятки и других районов Поморья.

Становление города Иркутска

С ростом населения растет и площадь города. В 1737 г. в Иркутске насчитывалось уже 939 обывательских дворов, а общее количество горожан превышало 4 тыс.[6] Кроме постоянных жителей в городах и острогах Сибири было немало сезонного населения, приходящего для различных работ. Среди них находились «гулящие» люди, работники и служащие российских и сибирских купцов, ясачные инородцы и даже иностранцы (бухарские, монгольские и китайские торговцы). По данным переписи 1710 г., в Иркутске насчитывалось 1939 «гулящих» людей, но только 98 из них имели свои дома в посаде. Остальные работали «из найму», занимались земледелием и различными промыслами. Большинство из них были в работниках у пашенных крестьян и проживали в уезде. Многие были престарелыми и больными, жившими в основном подаяниями.

В хозяйственной жизни края на первых порах преобладало промысловое освоение. Местом притяжения промышленных и «гулящих» людей и служилого населения были байкальские промыслы. На многочисленных реках и речках, впадающих в озеро, стояли промысловые зимовья зверопромышленников. Еще Н. Спафарий отмечал «по тем рекам по всем зимовья промышленных казаков, которые промышляют соболя». По данным О.И. Кашик, в этот период через Иркутск ежегодно проходило более 300 человек на соболиные и омулевые промыслы «на Байкал-море»[7]. Важным подспорьем в рационе питания иркутян была рыба, которая в изобилии водилась в Ангаре, и особенно в Байкале. Тот же Н. Спафарий записывал в дневнике, что в озере «рыбы ловят бесчисленно много, и ежегодь приходят дощаники из Брацкого и Иркуцкого, и наполнят дощаники всякою рыбою»[8]. Об изобилии рыбы в Селенге и на юге Байкала писал позднее С.П. Крашенинников: «Сею рыбою не только живущие по Селенге реке по целому году довольствуются, но ради излишнего довольствия и в Иркуцк соленую уже бочками привозят, которая такожде и иркуцким жителям немало пользует»[9].

С 1650-х гг. начинается земледельческое освоение Прибайкалья. Первые пашни были заведены около Балаганского острога для снабжения хлебом новых поселений на Байкале. После основания Иркутского острога начинают распахивать земли по Куде, Иркуту, Ангаре, Белой, Китою. В 1680-х гг. здесь появляются слободы и села пашенных крестьян. Об интенсивности земледельческих работ свидетельствует тот факт, что уже в 1684 г. крестьяне деревни Карлуцкой обратились с просьбой об отводе им новой земли, так как «на той Карлуцкой заимке земля выпахалась». Сибирские власти проявляли особую заботу по созданию на местах собственной продовольственной базы. С этой целью на новые земли определяли ссыльных и крестьян из северных уездов России. В 1690 г. в Иркутск было направлено 160 семей из Тобольска и Енисейска для работы на «государевой» пашне. Иркутский воевода Л. Кислянский поселил 40 семей по реке Белой, 61 семью по рекам Куде и Оек, трех человек в деревнях Урик и Разводной. В 1692 г. ими было распахано 123 десятины земли[10]. Десять человек из этой партии были зачислены в иркутский посад, а 46 человек оказались не у дел, потому что «многие из них стары и дряхлы, а иные увечны, слепы и безноги, кормятца скитаючись меж дворами».

К началу XVIII в. в Иркутском уезде насчитывалось 333 двора пашенных и монастырских крестьян, и число их быстро возрастало. В 1710 г. в уезде проживало уже около 2,8 тыс. крестьян. К этому времени Прибайкалье становится основной продовольственной базой для русского населения Забайкалья. Необходимость создания казенной пашни в Прибайкалье наглядно проявилась в 1680-х гг., когда для усиления позиций России в Забайкалье пришлось в сжатые сроки сосредоточить здесь значительные военные силы. Всего в течение нескольких лет требовалось создать хлебные запасы в 150 тыс. пудов только муки. Несмотря на такие объемы, иркутские власти успешно справлялись с задачей. Уже к осени 1687 г. в Иркутске было запасено 28 тыс. пудов муки. Более 30 тыс. пудов было закуплено у крестьян Иркутского уезда.

Еще несколько десятков тысяч пудов поставили в Забайкалье частные подрядчики. Среди хлебных подрядчиков выделялись крупнейшие сибирские торговцы Иван и Андрей Ушаковы. В 1690 г. они подрядились доставлять в Удинский острог в течение четырех лет по 7,5 тыс. пудов муки ежегодно. «...А как он Ивашко Ушаков из Иркуцкого хлебные запасы проводить за море начал, и с тех мест начал хлебный запас в Нерчинских острогах быть дешевле»[11]. Для обработки закупаемого в Иркутском уезде хлеба Ушаковы построили в 1678—1681 гг. две мельницы в районе города на реке Иде, которая уже с конца XVII в. стала называться Ушаковкой. На каждой из них только одного помола для казенных поставок за Байкал производилось ежегодно по 2 тыс. пудов[12]. На мельницах работали наемные работники.

Ушаковы владели в Иркутске, кроме хлебного, квасным, пивным и винным производствами. На их пивоварне за одну варку производилось до 120 ведер пива, работал «из найму» пивовар с жалованьем в 30 рублей в год и 4 работника. Не менее производителен был винокуренный завод Ушаковых. В 1688 г. они поставили в Иркутск, Илимск и Красноярск около 2 тыс. ведер «горячего вина», а в 1695 г. — 10 тыс. ведер[13]. Если учесть, что Ушаковым принадлежали также солеваренный промысел в районе Усолья и мыловаренный завод, то их следует признать крупнейшими предпринимателями Иркутска. Кроме того, они имели предприятия в Тобольске и Енисейске.

К 1690-м гг. Ушаковы сосредоточили в своих руках всю частную хлебную торговлю в Енисейском, Илимском и Иркутском уездах. «А из Иркуцкого, — свидетельствуют документы, — привозят на Селенгу в Удинской хлебные запасы торговые люди, и то укратчи, для того, что не дает привозить из Енисейского енисейский посадской человек Ивашко Ушаков, квасник. А у него, Ивашка, в Иркутском квасная на откупу. И для ради той своей он квасной в Енисейском торговым людям хлеба купить не дает и дорогу запер»[14].

Разработка полезных ископаемых

С появлением в Прибайкалье русского населения начинаются активные поиски полезных ископаемых. Прежде всего это обуславливалось местными нуждами. Слюда, соль, железо, строительные материалы были незаменимы в хозяйстве. Интересы государства требовали настойчивых поисков в Сибири золота, серебра, металлов, речного жемчуга, драгоценных камней. Иркутские воеводы И. Власов и Л. Кислянский лично участвовали в поиске полезных ископаемых, направляли рудознатцев и казаков в горные районы Байкала и Саян.

В 1680-х гг. начинается производство железа в Идинском остроге и неподалеку от Балаганска в Кузнецкой слободе, жители которых занимались добычей руд из небольших ям, имели кузницы и плавили железо в небольших домницах кричным сыродутным способом. В 1687 г. указанные населенные пункты были приписаны к Иркутску и снабжали его кричным железом. В эти же годы производились поиски железной руды по реке Белой.

С 1682 г. начинается добыча слюды на Байкале. Она сдавалась казной на откуп зажиточной верхушке иркутского посада. Сначала промыслом занимался посадский Алексей Самойлов. На него работало 12 человек под присмотром приказчика Григория Нарицына. С 1683 г. его сменил один из наиболее состоятельных иркутских предпринимателей Иван Штинников. В год добывалось более 250 пудов слюды. Вся она поступала в Иркутск. В 1680-х гг. новые слюдяные месторождения были открыты в районе Малого моря и на южном берегу озера в верховьях речки Слудной. Отдаленность и труднодоступность основных слюдяных промыслов, высокая норма обложения (десятая часть добытой слюды забиралась в казну) были причинами медленного освоения месторождений слюды на Байкале. Сдать их в откуп частным лицам на длительный срок казне не удавалось.

Кроме слюды проводились поиски минеральной краски, «горячей серы», селитры и даже нефти. В 1684 г. в Иркутский острог поступило сообщение, что «за острожною де Иркуцкой речкою... из горы идет жар неведомо отчего, и на том месте зимою снег не живет, а летом трава не растет». Воевода Л. Кислянский организовал «досмотр» и установил, что это «есть сущая нефть». Однако попытки начать ее добычу не увенчались успехом, так как «людей, ведущих такое дело, не сыскалось»[15].

Более успешно осваивались соляные месторождения. В 1669 г. иркутский пятидесятник Онисим Михалев получил «отводную» на два острова на реке Ангаре «с соляными пожилинами», 30 десятин пахотной земли и 10 десятин покосов. За десять лет им было выварено почти 3 тыс. пудов соли. Стремясь расширить производство, братья Михалевы взяли в компанию иркутских посадских людей Семена Кузнецова и Афанасия Куроптю. Была построена новая варница больших размеров, но вскоре, в 1682 г., ангарский солеваренный завод был продан Ивану Ушакову за 510 рублей. Ушакову удалось заметно поднять производство и снизить цены на соль в четыре раза. Теперь Иркутск был обеспечен солью с избытком. Соль с ушаковских варниц расходилась по Иркутскому уезду и за Байкал. Работали на заводе пять наемных работников-солеваров. К обеспечению производства привлекались и пашенные крестьяне небольшой деревни (10 дворов), также принадлежавшей Ушаковым.

В 1704 г. соляной промысел в Усолье был передан иркутскому Вознесенскому мужскому монастырю. Монастырь построил новую соляную варницу и владел ею до 1709 г., уплачивая в казну пятый пуд. В 1709—1728 гг. солеваренный завод находился в ведении казны, постепенно приходя в упадок. Указом 1727 г. соляные варницы из казны возвращались в частные руки. Предписывалось восстановить запущенные варницы и строить новые, «где вновь сыщут росолы». С 1728 г. Вознесенский монастырь вновь приобрел ангарское Усолье «за цену великую... с цыреном ветхим и протчими заводы».

Развитие ремёсел

По мере роста посадского населения в Иркутске начинает складываться ремесленное производство и местная промышленность. Задачи освоения края, развитие торговых связей, бытовые нужды и потребности населения способствовали возникновению спроса на различные изделия из металлов, дерева, кожи, тканей. В первую очередь развивалось производство, основанное на местном сырье. Приходившие в Иркутск ремесленники заводили кузницы, мыловарни, кожевни, скорняжные и другие мастерские. Прозвища иркутских посадских людей конца XVII в. свидетельствуют об их специализации: Семен Котельник, Евсевий Кузнец, Иван Кваснин, Иван Кирпишник, Иван Колокольник, Семен Скорняк, Тихон Шорник, Любим Выжигальщик. Свои изделия они изготовляли по заказам торговых и служилых людей, пашенных крестьян. К концу XVII в. крупные города Западной Сибири имели достаточно развитое ремесло, и оброчные крестьяне и посадские из Европейской России уходили дальше на восток. В 1701 г. крестьяне из Суздальского уезда И. Куприянов и И. Иванов указывали в челобитной: «Приволоклись мы, сироты твои, с Руси в Тобольск покормитца портным ремеслишком и дехти курить, и от той... работишки в Тобольску нам не прокормитца». Исхлопотав проезжую грамоту, они отправились в Иркутск[16]. И такие случаи не были единичными.

Кроме частных заказов иркутские ремесленники часто привлекались к работам на казну. Например, в 1687 г. для переброски крупных военных сил Ф.А. Головина в Забайкалье иркутяне обеспечивали строительство и снаряжение дощаников для переправы через Байкал и колесный транспорт для воинского обоза. Кузнечных дел мастера гнули ободья для сотен колес, ковали гвозди, скобы, крюки; бондари изготовляли бочки для перевозки соленой рыбы, муки и других продуктов[17].

В 1693 г. в Иркутске было две кузницы, одна из которых обеспечивала государственные нужды. Из Енисейска отправляли квалифицированных мастеров кузнечного и оружейного дела. В 1695 г. был послан «для починки ружья» кузнец Андрей Бронников. Через год ему на смену прибыл П. Леонтьев, но и Бронников в Енисейск не вернулся. В эти же годы старостой над иркутскими кузнецами был назначен иркутский посадский Иван Хром, в ведении которого было 7 человек.

В металлообработке можно было уже заметить признаки специализации. В 1711—1712 гг. городские кузнецы поставили по подряду в казну 31 тыс. скоб конопатых по 1 рублю 20 копеек за тысячу. Кузнец Семен Сазонов поставил по подряду 2000 гвоздей по 2 рубля за тысячу. Мастера-котельники Прохор Миронов с товарищами делали котлы для казенного винокуренного завода.

Некоторые кузнецы, не ограничиваясь сбытом своей продукции на местном рынке, вывозили изделия в Нерчинск и другие города Забайкалья. В таможенной книге Нерчинска за 1710 г. встречаем запись о привозе иркутским «казачим братом» Никифором Большаковым своей «домовой работы» 30 топоров, 30 кос-горбуш, 10 сошников, которые он выменял на китайские ткани.

Если плотницкое мастерство было доступно почти всему взрослому мужскому населению города, то начало каменного строительства потребовало каменных дел мастеров и кирпичников. Еще в 1699 г. из Иркутска писали в Сибирский приказ о том, что «каменного дела мастеров и камени и тесу годного и извести нет», на что из Москвы требовали привлекать к строительным работам ссыльных и всех тех, которые «под образом нищеты по дворам шатаются, а работы никакой делать не хотят». Для возведения в городе первых каменных зданий у Знаменского женского монастыря были построены кирпичные сараи. Один из первых сараев построил посадский Иван Кирпичник. Уже в 1701 г. в строительных работах было занято 43 ссыльных. Они заготавливали глину, ломали и тесали камень, строили помещения. Всеми работами руководил присланный из Верхотурья «каменного дела подмастерье» Моисей Иванов Долгих. Каменное строительство в Иркутске было полностью обеспечено местным строительным материалом: камнем, глиной, известью.

Некоторое развитие в Иркутске получила обработка животного сырья. Десятки ремесленников были заняты в выделке кож, изготовлении мыла и свеч. Некоторые из них работали не только по заказам города, но и поставляли продукцию в уезд и даже Забайкалье. Так, сын боярский Шестаков имел небольшие «мыльный» и кожевенный заводики. Еще большие масштабы имело мыловаренное производство, организованное Иваном Штинниковым. Это был очень предприимчивый человек. Он брал подряды на ломку слюды и соляное производство, занимался байкальскими рыбными промыслами и скупкой хлеба у крестьян. В 1683 г. вместе с родным братом селенгинским казаком Андреем Штинниковым и енисейским мастером-мыловаром Иевом Мыльником он построил в Иркутске мыловаренный завод. Его постройка и оборудование обошлись в 476 рублей 52 копейки. Производство мыла было рассчитано как на городской рынок и уезд, так и на вывоз в Забайкалье. И. Штинников имел лавочных сидельцев в Нерчинске и Албазине, к которым отправлял продукцию на своих дощаниках и подводах. В 1680-х гг. только в Нерчинске он ежегодно выручал до 600 рублей[18]. С 1685 г. И. Штинников отказался от услуг компаньонов и стал единоличным хозяином завода. В среднем завод вырабатывал до 200 косяков мыла, из которых около половины реализовывалось в Иркутске. Видимо, в эти годы его производство полностью обеспечивало потребности города. Во всяком случае таможенные книги привоз мыла на иркутский рынок из других мест не зафиксировали. Следует сказать также, что стоимость косяка мыла в Иркутске не превышала 1 рубля 20 алтын, в то время как в Нерчинске он продавался уже по 3 рубля. К концу XVII в. Штинников стал самым богатым посадским Иркутска. В 1690-х гг. он был приказчиком гостя Ивана Ушакова, ходил с торговыми караванами в Китай, а затем стал иркутским таможенным головой[19].

В первые десятилетия существования Иркутского острога хлебное вино привозили из Тобольска и Енисейска, но уже в 1680-х гг. появляются небольшие винокурни и пивоварни. Подряды на производство и поставку вина брали служилые люди, представители местной администрации, торговые люди. В разное время винокурением занимались посадский С. Максимов, дети боярские И. Перфильев и Е. Курдюков, братья Пивоваровы. В 1695 г. Иван Перфильев и Семен Максимов обязались «подрядом» сварить 400 ведер вина по 50 копеек за ведро. Пивоваровы в 1700—1704 гг. получили за 3 тыс. рублей в год право винокурения и винной продажи в Иркутском уезде и за Байкалом. Они производили не менее тысячи ведер «горячего вина». Еще большие размеры имело винокуренное производство гостей Ушаковых. Скупая в большом количестве хлеб у иркутских крестьян, они организовали в Иркутске крупные квасное, пивоваренное и винокуренное производства. На их винокуренном заводе, построенном в шести верстах от города за Ушаковкой, выкуривалось более 10 тыс. ведер вина.

Учитывая успехи местного земледелия, Сибирский приказ распорядился в 1699 г. построить казенные винокурни в Иркутске и Илимске. Для завода была использована винокурня Ушаковых. В ней было установлено 6 новых медных котлов и закуплено для производства 3 тыс. пудов хлеба. В течение осени 1700 г. на заводе было выкурено 881 ведро вина. Вначале работали на нем всего семь человек-винокуров, два браговара и четверо работных людей[20]. В 1705 г. здесь трудились уже 13 работных людей, а к 1717 г. их число возросло до 16 человек. Росли и размеры производства спиртных напитков. Только в 1717 г. в Забайкалье было вывезено вина почти на 7 тыс. рублей. Изготовление и продажа вина приносили казне значительные доходы. Себестоимость одного ведра составляла около 35 копеек, а продавалось оно в казенных кабаках по 3 рубля. Вводя казенную монополию на производство вина, правительство жестко пресекало нелегальное винокурение, конфисковывая орудия производства и ломая тайные каштаки.

Усиление торговой роли Иркутска

Развитие сибирских промыслов, в первую очередь пушных, привлекало сюда торговых людей из России. Через тысячи верст везли они российские товары в дальние города и остроги Сибири. Особый интерес вызывали южные районы Восточной Сибири, открывавшие возможность к торговле с Монголией и Китаем. Важнейшим торговым и товарораспределительным центром региона с 1680-х гг. становится Иркутск. Через него проходила вся торговля с Забайкальем и Приамурьем. Сердцевиной торговой жизни города являлся гостиный двор с одиннадцатью лавками, но они не справлялись с объемом торговых операций. Уже в 1681 г. приезжавшие в Иркутск приказчики гостей Е. Филатьева, С. Лузина, И. Ушакова и другие торговцы просили расширить торговые помещения на местном гостином дворе и построить новые лавки, погреба, а также избы для жилья. Особенно оживлялось торговое движение в марте, когда в Иркутск прибывали обозы с российскими товарами и пушниной. Как отмечал один из торговцев в 1697 г., «как зачался быть Иркуцкой, такова иногородним купецким людям в приезде многолюдства и на хлеб и на скот и на харчи и на сено и на дрова никогда не бывало такой дорогой цены»[21]. Главную роль в развитии торговли играли иногородние купцы. Через них и их приказчиков и сидельцев Иркутск поддерживал связи с большим числом торговых центров страны, прежде всего с Устюгом, Яренском, Сольвычегодском, Тобольском, Енисейском. Из Иркутска товаропотоки распределялись на Лену, в Забайкалье, в города и слободы Иркутского и Илимского уездов.

Иркутск находился в центре пересечения торговых путей. Водный путь по Ангаре, Байкалу, Селенге соединял город с Енисейском на севере и с пограничными пунктами внешней торговли на юге. Торговля стимулировала развитие водного транспорта. В Иркутске уже с 1680-х гг. существовало плотбище и строились транспортные средства. Для отправки за Байкал различных грузов и товаров требовались десятки дощаников. Много судов строилось для казенных целей. В городе существовала даже должность «дощаничьего приемщика». В 1688 г. ее занимал Иван Полуяновских. В его ведении были казенные суда, которые он выдавал иркутским казакам и служилым людям. С началом отправки торговых караванов в Пекин необходимость в судах еще больше возросла. В 1712 г. к приходу каравана П. Худякова были наняты 29 промышленных людей из разных сибирских городов для строительства 10 дощаников. По мере возрастания значения байкальской переправы судоходство выделяется в самостоятельный промысел, обеспечивающий перевозку людей, частных и казенных грузов и нужды развивающегося рыболовства. С 1726 г. на Байкале появляются постоянные перевозочные суда — небольшой пакетбот и лодка. Они служили для перевозки служилых людей и почты, позднее было дано разрешение «возить и частную кладь и частных людей за деньги, которые употреблять на поддержку судов».

Несмотря на неразвитость сухопутных дорог, ежегодно в Иркутск приходили сотни обозов. Так, осенью 1718 г. в город прошло 328 подвод с разными товарами. К этому времени падает роль Илимска как транзитного центра, и значительная часть грузов в Якутск начинает поступать через Иркутск.

Данные таможенных книг позволяют определить ассортимент товаров, вывозимых на Лену и в Забайкалье. Из Иркутска вывозили пушнину, «русские товары», китайские шелковые и хлопчатобумажные ткани. К примеру, в 1688 г. В. Давыдов, лавочный сиделец гостя А. Филатьева, вывез из Иркутска большую партию товаров в Удинск и Нерчинск на сумму в 617 рублей. Среди его товаров были грубое и сермяжное сукно, сафьян, кумачи, миткаль, кушаки, вязаные чулки, попоны, зеркала ярославские, воск, мед, кремни, медные изделия и др.

В небольших размерах из Иркутска в Забайкалье поступала продукция местного производства: железо, соль, рыба, хлеб и мука, слюда, кожи, мыло, рогатый скот и лошади.

К началу XVIII в. в иркутском посаде появляются мелкие торговцы, производящие развозную торговлю в пределах уезда. Некоторые из них нанимались в приказчики и лавочные сидельцы к крупным российским и сибирским купцам. Другие курсировали с небольшими партиями товаров от Иркутска до Енисейска, Илимска, Якутска, Селенгинска, Нерчинска и обратно. Размеры их оборотного капитала, как правило, были невелики, примерно от 100 до 300 рублей. Тем не менее они участвовали в формировании хозяйственных связей региона. Среди них были не только посадские, но и служилые люди. Так, вкладчик Вознесенского мужского монастыря селенгинский казак Вавила Григорьев разъезжал с товарами между Иркутском и забайкальскими городами и имел состояние в 1 тыс. рублей[22]. С начала XVIII в. наиболее выгодные статьи торговли (вином, солью, табаком, хлебом) перешли в руки казны. Торговая деятельность предприимчивых устюжан и московских гостей была ограничена, что создавало условия для становления местного капитала.

Усилению торговой роли Иркутска заметно способствовало развитие пограничной торговли с Монголией и Китаем. Из Иркутска через Тунку служилые и торговые люди регулярно ездили в Монголию «для скотинной покупки». Так, в ноябре 1675 г. из «дальних улусов» тайши Цынбена были пригнаны в Иркутск табуны лошадей и верблюдов, купленные служилыми людьми. Через бухарцев и монгольских торговцев в Иркутск поступали китайские товары, откуда вывозились на Ирбитскую ярмарку и в Россию. Бухарские торговцы, заинтересованные в установлении торговых связей с русскими купцами, с 1680-х гг. регулярно стали появляться в восточносибирских городах. В Красноярске в дополнение к гостиному двору был выстроен особый, «бухарский двор». Воспользовавшись частыми поездками джунгарских послов в Иркутск, они стали отправлять караваны и туда. Первый такой караван подошел к стенам острога в ноябре 1684 г. Он пришел из Северной Монголии через хребет Хамар-Дабан и Тункинскую долину. На 170 верблюдах были доставлены китайские ткани, хлопчатая бумага, чай, табак, мерлушка. Около острога они разбили городок из 30 юрт и начали торговлю. Товары обменивались на сибирскую пушнину. Посольство было весьма предупредительно встречено воеводой Л. Кислянским, а первый опыт торговли оказался достаточно успешным. Через год в Иркутск пришел новый караван из 130 верблюдов в сопровождении 15 торговых бухарцев с семьями. Самым многочисленным оказался третий караван. На 172 верблюдах было привезено китайских и бухарских товаров на 2 тыс. рублей. К их прибытию в Иркутск стекались торговые люди со всей Сибири. Съезд торговых и промышленных людей был настолько велик, что в городе стало не хватать складских помещений[23]. Последний караван прибыл в Иркутск в конце 1687 г. На обратном пути, в первых числах мая следующего года, этот караван был разграблен около границы находящимися в русском подданстве тунгусами, бурятами и сойотами. В дальнейшем бухарские караваны перестали приходить в Иркутск, что объясняется не столько этим происшествием, сколько войной, охватившей Монголию в 1688 г.

Большое значение для экономики края имело установление торговых отношений между Россией и Китаем. Центром этой торговли до начала XVIII в. был Нерчинск. Именно отсюда отправлялись казенные и частные караваны в Пекин. Весь торг держали в своих руках хозяева сибирского рынка гости Филатьевы, Г. Никитин, С. Лузин, И. Ушаков и др. Производя обороты на десятки тысяч рублей, они вывозили китайские товары в Россию. Через Иркутск они проходили транзитом. «У торговых людей в Ыркуцку, — читаем в документе, — с русских и китайских товаров пошлин не емлют.., ездят они мимо в проезд, а в Ыркуцку теми товары не торгуют».

Активным участником торговли была казна. Иркутский воевода Л. Кислянский уже в 1689 г. предлагал всю «мягкую рухлядь», собранную в Иркутске с ясачных людей и таможней, посылать для обмена на китайскую границу и ожидал от этого «прибыль немалую».

На обслуживании караванной торговли широко использовались служилые, посадские и «гулящие» люди из различных сибирских городов. За свою работу они получали китайские товары, которые сбывали в местах своего жительства. Кроме того, десятки сибирских торговцев съезжались в Нерчинск к приходу караванов из Пекина и разменивали свои товары на китайские. Этим, в частности, объясняется появление на иркутском рынке китайских товаров. Например, осенью 1699 г. в Иркутске было зарегистрировано 37 таких продаж на 7834 рубля.

Большое значение для Иркутска имело освоение нового пути в Китай через Селенгинск и монгольские степи. Впервые по нему проехало посольство Н.Г. Спафария в 1675 г. Затем в течение длительного времени этот путь использовался для торговли с монголами. Впервые применил его для целей русско-китайской торговли И. Савватеев. Новый путь хотя и был значительно труднее, но занимал почти в два раза меньше времени. С 1703 г. казенные караваны в Пекин стали уходить из Иркутска через Селенгинск, что превращало наш город в центр караванной торговли. В 1706 г. эта дорога официально была одобрена Сибирским приказом. После открытия нового пути в Иркутске наблюдалось большое оживление. Осенью 1704 г. таможенный голова П. Соловаров привез собранные в виде пошлины китайские товары в количестве «до сего времени невиданном». Из Иркутска выслали в Москву китайских товаров, взятых в виде пошлины с каравана И. Савватеева почти на 36 тыс. рублей[24]. С этого времени караваны П. Худякова, Г. Осколкова, М. Гусятникова и других, сменяя друг друга, отправлялись из Иркутска.

Примечания

  1. Копылов А.Н. Русские на Енисее в XVII в. — Новосибирск, 1965. С. 201.
  2. Кудрявцев Ф.А., Вендрих Г.А. Иркутск. Очерки по истории города. — Иркутск, 1958. С.19.
  3. Резун Д.Я. Летопись сибирских городов. — Новосибирск, 1989. С.165—166.
  4. Кириллов И.К. Цветущее состояние Всероссийского государства. — М., 1977. С.284.
  5. Воробьев В.В. Формирование населения Восточной Сибири. — Новосибирск, 1975. С.95.
  6. Вилков О.Н. К истории города Иркутска в XVIII в. // Известия Сиб. отд. АН СССР, Ир. общ. наук. — 1973. — № 1. — С.80.
  7. Кашик О.И. К вопросу о положении пашенных крестьян в Восточной Сибири // Сибирь периода феодализма. — Новосибирск, 1968. — Вып. 3. — С.131.
  8. Путешествие... Николая Спафария в 1675 г. — С.121.
  9. С.П. Крашенинников в Сибири. Неопубликованные материалы. — Л., 1966. — С.82.
  10. Ионин А.А. Новые данные к истории Восточной Сибири XVII в. — Иркутск, 1895. — С.213.
  11. Сборник документов по истории Бурятии. — С.367.
  12. Вилков О.Н. Очерки социально-экономического развития Сибири конца XVI — начала XVIII вв. — Новосибирск, 1990. — С.306.
  13. Там же. С.308.
  14. Хрестоматия по истории Читинской области. — Иркутск, 1972. — С.37—39.
  15. Кашик О.И. Ремесло и промыслы в Прибайкалье в XVII — XVIII вв. // Очерки истории Сибири. — Иркутск, 1973. — Вып. 4. — С.28.
  16. Там же. С.5.
  17. Александров В.А. Россия на дальневосточных рубежах (вторая половина XVII в.). — Хабаровск, 1984. — С.157.
  18. Кашик О.И. Ремесло и промыслы в Прибайкалье... — С.12.
  19. Вилков О.Н. Указ. соч. — С.304—305.
  20. Кашик О.И. Ремесло и промыслы в Прибайкалье... — С.42.
  21. Кашик О.И. Торговля в Восточной Сибири в XVII — начале XVIII вв. (по данным таможенных книг Нерчинска, Иркутска, Илимска) // Вопросы истории Сибири и Дальнего Востока. — Новосибирск, 1965. — С.190.
  22. Ионин А.А. Указ. соч. — С.21.
  23. Александров В.А. Указ. соч. — С.113.
  24. Кашик О.И. Торговля в Восточной Сибири... — С.196.

 

Выходные данные материала:

Жанр материала: Отрывок из книги | Автор(ы): Шахеров Вадим Петрович | Источник(и): Иркутск в панораме веков: Очерки истории города, Иркутск, 2003 | Дата публикации оригинала (хрестоматии): 2003 | Дата последней редакции в Иркипедии: 19 мая 2016

Примечание: "Авторский коллектив" означает совокупность всех сотрудников и нештатных авторов Иркипедии, которые создавали статью и вносили в неё правки и дополнения по мере необходимости.